Утренняя встреча

      Сегодняшним утром в солнечном крыле замка было необычайно тихо. Совершенно пустые коридоры, через величественные витражи которых протекал тёплый свет от недавно поднятого на небосвод утреннего солнца, не было никакой стражи на постах, никакой прислуги, ни единой живой души, кроме случайно забредших новичков и стажёров, большая часть из которых всё равно не задерживалась здесь надолго. Слуги получили выходной за ненадобностью их хлопот в этот день, а гвардейцы в полном составе были переведены в гостевое крыло замка, поближе к личной башне Твайлайт, получив при этом указания немедленно сообщить принцессе дня о любой подозрительной активности. Ну а поскольку единственный кто теоретически мог обсудить её приказ о полном снятии охраны ныне покоился на больничной койке, Селестия имела в своих копытах ещё большую полноту власти, чем она держала обычно. Это напоминало ей о старых временах, слишком плохих, чтобы придаваться ностальгии, и слишком въевшихся в память, чтобы просто отбросить их и забыть как страшный сон. Ужасно жаль, что это не было сном или злонамеренной иллюзией, и с болью в сердце она была вынуждена признать, что спустя столько веков этот кошмар был в шаге от своего возвращения, готовясь пасть чернейшей тенью на весь мир, на всю Эквестрию и на всё то, что принцесса дня с таким трудом построила на этой земле с момента его исчезновения. Весь её тысячелетний труд оказался у края пропасти, готовый пасть в бездонную, ненасытную, всепожирающую зубастую бездну ненависти ко всему доброму и светлому. Она смела надеяться что червь бросит ей вызов прямо сейчас, это также послужило одной из неглавных причин отослать стражу, но в нынешнем положении Тьмы это звучало настолько безумно, что хозяйка солнца даже не могла обвинить её в трусости за отказ от поединка. Особенно если учитывать что большую часть их непомерно долгого противостояния она сама прибывала в роли беглеца, спасая свою жизнь или жизнь Луны чаще, чем у неё выходило оберегать других, полностью беззащитных пони. Теперь же ситуация несколько изменилась, но в сухом остатке была точно такой же: Её подданные оказались один на один с воплощением ужаса, пока сама она слишком боится пренебречь своими "важными" делами, невыполнение которых из-за её надстроек потенциально может вызвать околомировую панику... Она уже видела заголовки буквально всех существующих газет: "Бессмертная правительница Эквестрии выгнала послов, отказалась опускать солнце и вооружённая покинула Кантерлот. Насколько близок Апокалипсис и как к нему подготовиться?"       Глубоко вздохнув, Селестия оглядела свою комнату, размерами больше напоминающую маленький зал и сверху донизу украшенную золотыми барельефами на белых стенах. Она обвела взглядом большую и невероятно мягкую кровать с красными шёлковыми одеялами и тучей подушек, способную не только вместить аликорна, но и с комфортом расположить его на себе. Также она обратила внимание и на давно затухший камин с золотой решёткой, рядом с которым расположилось большое и очень удобное кресло с высокой спинкой, а также все необходимые для поддержания огня и уборки мусора инструменты, сделанные, само собой, лучшими мастерами столицы. Ещё она посмотрела на большие окна, наполовину занавешенные сиреневыми шторами, рядом с которыми расположилась стеклянная дверь на мраморный балкон с лучшим видом на город. Затем она глянула на большой письменный стол, за которым уже много лет разбиралась с оставшимися после рабочего дня документами и на котором теперь, помимо огромных тоннажей бумаги, расположился аквариум с рыбками, вместе с не так давно собранными книгами их с сестрой наставника. Ну и, наконец, её глаза остановились на большом книжном шкафу и тяжёлом сундуке с её личными вещами у одной из дальних стен, по сути завершая на этом своеобразную экскурсию. Вся эта роскошь, за исключением первых двух предметов интерьера, всегда казалась ей несколько лишней и даже экстравагантной, но один старый советник, служивший ей когда-то давно, убедил её что она должна во всём соответствовать титулу верховной правительницы Эквестрии и всех пони, включая соответствующее убранство личных покоев. Что тогда, что сейчас, она не была до конца уверена на этот счёт, но согласиться жить в окружении золота оказалось на удивление просто. Как бы то ни было, сейчас она вернула свой взгляд на небольшой предмет, который всё это время держала в телекинетической хватке ровно перед собой...       Это была самая обыкновенна мягкая игрушка в форме маленькой, глупоулыбающейся пони, вышитая в копытную без использования магии очень и очень давно. Не смотря на предельно бережное обращение, кукла выглядела далеко не лучшим образом: Потерявшая былую форму синяя грива, набитая давно истлевшим и превратившимся в труху пухом, уже как век выцвела и потускнела, почти полностью лишившись своего былого цвета. Ровно та же самая судьба постигла и наполнитель остального похудевшего туловища, испачканная серая шерсть которого стёрлась практически везде где только можно. Швы, как формирующие улыбку с глазами, так и в области соединения конечностей, держались едва не на одной лишь воле Фауст, грозясь разойтись друг от друга в совершенно любую секунду и развалить столь хрупкое и неприличное старое творение. Было что-то невероятное в том, что настолько простая и далеко не шедевральная работа в принципе дотянула до нынешних дней, а не сгнила до состояния жалкой горстки тряпок как было положено. Конечно Селестия применяла на ней свою магию чтобы замедлить неумолимый процесс изнашивания, но она делала это очень редко и максимально ограничивала вливаемую энергию, не без основательно опасаясь что столь почтенная ткань не выдержит вмешательства и сгорит в магическом огне. Хотя её очень навряд ли расстроит такой исход событий, ведь, в конце концов, это просто была очень старая детская игрушка. В ней не было ничего особенного, в ней не было ничего уникального. Очень сложно представить вещь ещё более обыкновенную и незаурядную во всём, кроме возраста.       Внезапно мысли принцессы, в какой-то момент ушедшие очень далеко от её нынешнего местоположения, вынужденно вернулись в реальность из-за негромкого стука в дверь её комнаты. Даже расположившись к ней спиной, даже не обращая большого внимания на сам звук и уж тем более игнорируя металлический отзвук в ударах она отлично знала кто это был, и испытала чистейшее облегчение на сердце от этой мысли. Пускай она и ждала этим утром вовсе не её. Как бы то ни было, она не видела ни единой причины заставлять собственную сестру ждать на пороге, пока сама она тратит время на далеко не самую продуктивную деятельность.       - Можешь войти, Луна. - с теплотой произнёс солнечный диарх, не отрывая глаз от простой игрушки перед совей мордочкой. Когда же она услышала тишайший щелчок идеально смазанной дверной ручки, тут же добавила: - Рада что ты вернулась в целости и сохранности. А ещё можешь перестать стучаться. Ты ведь знаешь что я найду для тебя минутку в любое время?       - Да, мы... кхм... Я знаю об этом, сестра, - донёсся до белоснежных ушей голос синего аликорна, закрывшего за собой дверь. - Просто не хочу пренебрегать из-за этого факта вежливостью. Особенно перед внезапными послами или стражей, которая должна дежурить у твоих покоев. Куда они делись?       - Мне их защита ни к чему, так что я отослала их в гостевое крыло, на случай если носитель решит нанести удар по элементам. Или ты принесла с собой радостную весть? - из-за пустых надежды и заблаговременной готовности к разочарованию, хватка принцессы на мягкой игрушке едва заметно усилилась.       - К сожалению, монстр смог скрыться. Дважды. - призналась Луна. - И насчёт элементов...       Уловив в голосе сестры какие-то нотки вины, Селестия всё той же магией открыла сундук и убрала в него куклу, бережно положив вещицу в наиболее мягкое место и с предельной аккуратностью закрыв за ней крышку. Закончив с этим она потушила рог и медленно повернулась к своей дорогой соправительнице, отмечая что та, видимо торопясь как можно скорее навестить её, забыла снять с себя доспехи. Это показалось бы принцессе дня милым, если бы не мрачный контекст сего события. Например, если бы она опаздывала на официальную встреч сразу после своей тренировки, а не возвращалась с охоты на худшее отродье зла из всех существующих.       - Думаю мне стоит сообщить, что твоя ученица была в городе в этот вечер... без должного наблюдения и защиты. - от этих слов у старшей сестры дёрнулся глаз. - Но я полагаю что ей повезло не встретиться с тварью.       - О, ты полагаешь? - вместе с резкой переменой настроения, голос принцессы дня пропитался каплями яда, столь концентрированного, что он заставил "хозяйку" ночи виновато сделать шаг к двери. Не долго думая, белый аликорн сократила образовавшееся расстояние. - Значит пока эта тварь бродила по городу, способная в любой момент прикончить Твайлайт, ты полагала что ничего не случиться?       - Она покинула замок раньше, чем я ожидала...       - Да неужели? Что-то я не припомню, чтобы количество твоих дел ровнялось хотя бы половине моих. Что же помешало тебе следить за ней непрерывно?       - Одна из твоих дурацких встреч с этими дурацкими послами, на которой я почему-то обязана присутствовать. - парировала Луна. - Она, вместе с элементом щедрости, ушла где-то в этот промежуток.       Хмыкнув, Селестия повернула голову к окну. Даже отсюда, с не самого хорошего ракурса, за ним можно было увидеть шпили некоторых башен.       - Понятно... - пробормотала она, понемногу прогоняя из разума злость. - Но ты ведь понимаешь, что если с элементами что-то случиться - у нас останется только один вариант?       - Да, я знаю... - угнетённо пробормотал младший аликорн. - И твои обязанности, на которые ты готова потратить так много времени, нам не помогают, как видишь. Неужели это и впрямь так важно? Почему просто не выйти на носителя вместе, как в старые времена? Или ты забыла что он творил и...?       Она не смогла продолжить, ведь была совершенно внезапно прервана громким треском мрамора и необходимостью сделать ещё несколько шагов назад. Из-за резко вернувшейся злости солнечный диарх практически неосознанно топнула копытом с такой силой, что пол разукрасило целой паутиной всевозможных трещин, общий диаметр которой достиг приблизительно метра. И это не говоря о том, что такой удар наверняка могли услышать на нижнем этаже, если бы там кто-то сейчас был. Удачно что она всё же решила отослать всех прочь, избавившись от крайне нежелательных свидетелей такой неприятной вспышки.       - Не смей даже заикаться о подобном! - рявкнула на Луну повелительница дня. - Я как никто знаю на что способна Тьма, и не тебе...       В конечном итоге она всё же осадила себя за всё выше сказанное и, прикусив язык и зажмурившись от стыда, сделала глубокий вдох, прежде чем начать массировать висок копытом.       Она всегда носила при себе маску спокойствия и материнской теплоты, на случай если по какой-то причине не сможет искренне воспроизвести эти чувства перед своими маленькими пони. На неё особенно сильно давило что последние дни стали одной из таких причин. Причём, пожалуй, ещё и худшей из всех принципиально возможных. С каждым мгновением, которое Селестия затрачивала на мысли о возвращении Тьмы, удерживать маску на лице становилось всё сложнее и сложнее. Когда она проводила обходы замка, занималась смотром стражи, раздавала указания прислуге, разрешала споры между чиновниками из разных ведомств, выслушивала официальные обращения при дворе, принимала послов и многое, многое другое... В каждый из этих моментов маска могла случайно слететь, оголяя отчаянную злость, бурлящий гнев и сравнимую лишь с самой сущностью ненависть. Оголяя все те эмоции, которые она, к своему персональному счастью, не выказывала уже тысячу лет, и которые совершенно не соответствовали образу мудрой и милосердной правительницы Эквестрии. Она не знала как долго ещё сможет продержаться, не сорвавшись на случайного пони, но, учитывая недавно сказанное в адрес своей собственной сестры, скорее всего срок будет невероятно короток... Нет, нет, нет, всё будет в порядке. Она справиться с этим. Она умеет сохранять хладнокровие как никто другой, ей просто нужно взять себя в копыта... просто взять в копыта и привести мысли в порядок... Но перед этим она должны извиниться:       - Прости Лулу... Все эти государственные дела так раздражают, что иногда мне трудно себя контролировать... Не говоря о нашей проблеме...       Горько вздохнув, тёмная пони подошла к старшей сестре и, широко раскрыв свои синие крылья, обняла ту, с предельно возможной нежностью прижимаясь своей шеей к её.       - Тебе не стоит просить прощения за это, сестра. Это я не уследила за Твайлайт.       Селестия несколько опешила от этого шага, но очень скоро собралась и обняла Луну в ответ, используя для обхвата единственное не перекрытое чужими крыльями копыто. Прижимая к себе младшую сестрёнку она могла с уверенностью сказать, что это было именно то, чего ей так не хватало. Она была в этом абсолютно уверена. Абсолютно, непоколебимо и безальтернативно. В добавок к простой теплоте это также было чудесным способом отвлечься и вспомнить, что она была не одна. Правда это касалось далеко не только лишь возвращения Луны с луны. Ещё с момента взятия под крыло своей верной ученицы, получившей силу элемента магии и огромнейший потенциал для будущего, она ощутила что тысячелетнее одиночество, терзавшее её разум столь долгий срок, наконец-то отступило на задний план. И пускай однажды оно уже покидало душу белого аликорна, через время вернувшись вперемешку с разочарованием, сейчас всё должно быть совсем по другому. В это она верила ничуть не меньше.       Очень жаль, что их с сестрой объятья не могли продолжаться вечность и что через время та была вынуждена отстраниться, как минимум, из соображений приличия и этикета. Тактично кашлянув в копыто, та решила опустить всё произошедшее, сменив приоритеты разговора на что-то, что ещё не было запятнано ссорой.       - Я хотела поговорить о другом. Пока я изучала места появления монстра, мне в голову пришла одна мысль... Что если носитель - один из наших стражников?       - Что ты имеешь ввиду? - недоумённо спросила Селестия.       - Ну, все убитые за эти дни, насколько я могу судить, были преступниками. С учётом этого покушение на Шайнинга со стороны носителя было бы не очень логичным. Вдруг он, будучи гвардейцем, как-то вышел на след виновных и под влиянием Тьмы из мести устроил им самосуд?       - Хм...       Принцесса дня всерьёз задумалась над только что услышанным. В этой версии определённо присутствовала некоторая логика, особенно если учитывать что среди королевской гвардии прошёл слух, будто кто-то пробрался в архивы средь бела дня. Хотя инцидент и был списан на обыкновенную невнимательность охранника, забывшего запереть дверь, отметать такую потенциальную улику в сторону было бы глупо. С другой стороны, если эта теория всё-таки окажется правдой, то это будет означать что они пригрели на груди самую настоящую змею, даже не осознавая своей ужасной... оплошности, если выражаться предельно мягко. Именно из-за этой мысли у солнечного диарха возник хороший повод опровергнуть эту гипотезу в этот же самый миг, ведь она была более чем уверена что тварь не смогла бы скрываться у них под носом хоть сколь-нибудь длительный срок. Это казалось немыслимым и принципиально невозможным. Но она всё же не стала отметать даже столь невероятную версию окончательно, решив даровать ей шанс на жизнь. В конце концов, Тьма была достаточно хитрой тварью чтобы провернуть нечто подобное и скрывать свою мерзкую личину у всех на виду. Как минимум один раз у неё вышло провернуть нечто подобное, пускай все остальные попытки и оказались полнейшим провалом. Навряд ли возникнет потребность в полномасштабной расследовании среди личного состава Кантерлотской стражи, но всех, кто перешёл с ранга рекрута на стража в период работы капитана Армора нужно было проверить со всей возможной внимательностью.       К счастью, очень скоро раздался стук в дверь, знаменующий появление тех, кому она сможет поручить настолько важную, но в каком-то смысле опциональную задачу, особенно если сравнивать её с наблюдением за всем остальным городом.       - Войдите.

***

      Посреди одной из бесчисленных галерей великолепного Кантерлотского замка, и солнечного крыла в частности, как наиболее совершенного памятника архитектуры, в одиночестве стояла полностью белая пони-единорог с чёрным пятном вокруг левого глаза, столь же белой гривой без определённой причёски и кьютимаркой в форме светло-золотого солнца с длинными, острыми лучами, больше напоминающими лезвия клинков. Она стояла напротив окна, украшенного изображением самой повелительницы дня, владычицы пони по совместительству и, не смотря на все её слова об обратном, объективной и единственной богини всей Эквестрии и Эквуса. Лайт Даск видела госпожу не так часто, как ей бы того хотелось, но, наверное, с точки зрения непосвящённой части населения это было к лучшему. Она могла ознакомиться со священной войной лишь в бережно хранимых летописях, но даже этого ей было достаточно, чтобы нарисовать в голове далеко не самую радужную картину для мирного населения той эпохи. Впрочем, ситуация в ближайшее время обещает кардинально измениться в этом направлении. Двадцать лет назад, когда она была ещё послушницей, демон вырвался из своей ловушки и скрылся где-то на бескрайних просторах Эквестрии. Причём скрылся настолько хорошо, что даже проверенный тысячелетиями способ обнаружения твари дал внезапный сбой, приведя их в совершенно неправильное место в столице, что само по себе звучало как непомерное святотатство. Мало того, на той улице жила всего одна семья с детьми, имевшая, насколько Лайт помнила, молодого жеребёнка с парой лет жизни и новорождённую кобылку, что автоматически сняло с них все подозрения ввиду отсутствия подходящего носителя. Орден прочесал весь город, улочку и закуток в его самых дальних окраинах, проверил каждого жеребёнка с подходящим возрастом, но так ничего и не нашёл. Прозвучало даже предложение очистить весь святой город пока не поздно, но его отклонили практически без обсуждений. Теперь же, ввиду неудавшихся и непростительно долгих поисков по всей Эквестрии, инквизитор поняла, что на совете очень зря отринули тот леденящий душу вариант. Возможно это был их единственный шанс и другого им уже не представится, однако просто так взять и смириться с этим было ни в коем случае нельзя.       Но лично её сердце тяготело даже не от этого факта. Намного больше терзаний ей приносило осознание того, что своим побегом Тьма, в каком-то смысле, спасла орден от расформирования и полного забвения. В те дни богине во сне явилось пророчество о возвращении элементов гармонии, которое, что неудивительно, в конечном итоге сбылось и древние артефакты вновь встали на защиту Эквестрии. В сути своей это событие означало неминуемую и бесповоротную победу над чудовищем, что так долго несло миру один лишь мрак, и воцарение лучшей эпохи из возможных. К сожалению, вместе с величайшей угрозой всему живому должна была исчезнуть и организация, посвятившая своё существование борьбе с этим монстром и даровавшая Лайт Даск смысл всей её жизни. Конечно орден мог продолжить существовать ещё некоторое время после, добивая остатки тёмных отродий, но шансы на по настоящему длительное существование были удручающе невелики. Вот только неосознанная мечта для каждого живущего так и не воплотилась в явь, начав таять подобно вечерней дымке, гаснущей без солнечного света. Тварь как будто прознала о видениях принцессы, исчезнув вскоре после этого, и, к своему величайшему позору, инквизитор была вынуждена признать что испытывала от столь ужасного факта некоторую радость и даже что-то вроде облегчения. Это было недопустимо, но она с самого раннего детства в ордене буквально жила историями о противостоянии древних героев с этим ужасающим чудовищем. Она понимала что оно таило в себе величайшую опасность, знала что желать битвы с этим попросту глупо, но ничего не могла с собой поделать. Мысль, что она окажется последним инквизитором ордена, ещё и никак не проявив себя перед госпожой, давила на неё даже сильнее, чем осознание повода для своей презренной радости. Лайт лишь надеялась что однажды ей удастся выйти на след носителя и искупить вину в битве с этим воплощением зла, преподнеся своей богине его голову в знак извинений за нечестивость своих мыслей... Эта идея была самонадеянной, безрассудной и в определённом смысле горделивой, но о большем она не могла и даже не смела мечтать.       - Прошу простить за ожидание, инквизитор. - раздался вдруг за её спиной знакомый, вежливый и по аристократически обходительный голос жеребца в возрасте.       Однако она даже не дёрнула ушами в его сторону, ближайшие несколько секунд продолжая как загипнотизированная смотреть на изображение принцессы дня. Простое стекло, какими бы цветами и формами оно не обладало и какие бы украшения вокруг него не расположились, никак не могло передать даже одной сотой... нет... хотя бы одной тысячной всего величия белоснежного аликорна. Ни камень скульптора, ни холст художника, ни строки писателя... Даже магия в любом своём проявлении не была способна на это... Иногда ей казалось, что глаза тоже не могли передать для неё всей красоты...       - Вам нужно извиняться не передо мной, магистр. - по истечении ранее установленного срока она всё же решила оторвать взгляд от благочестивого образа и повернуться к собеседнику.       Перед ней предстал серый жеребец-единорог крепкого сложения с короткой бледно-белой гривой, и не смотря на тот факт что он был одет в плотную бардовую мантию, скрывавшую его кьютимарку, Лайт точно знала что там была изображена закрытая чёрная книга. Она видела этот знак всего пару раз, и ещё реже задумывалась над его значением, по факту лишь единожды предположив что это связано с его обширными знаниями о мерзком отродье, уступающими в своих объёмах лишь повелительнице дня. Говоря откровенно, ей было очень непривычно видеть магистра без его "более официальной" формы ордена или святых доспехов, и отсутствие одного из этих атрибутов, в которых образ её наставника как раз и отпечатался в разуме, вызывало некоторый дисонанс. Ровно те же чувства, только в разы сильнее, у неё вызывало и отсутствие уже своей брони. Без неё она попросту ощущала себя некомфортно... открытой, незащищённой, более голой чем должно быть, и теперь, когда она перевела всё внимание с витража на кого-то другого, это неприятное чувство вернулось к ней в полную силу. Будь её воля, она бы явилась в замок именно в своём снаряжении, просто чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке, но из-за необходимости в конспирации это не представлялось возможным. Вернее представлялось, но было очень рискованно и в большей степени противоречило приказам госпожи о сокрытии. Для неё это было более чем весомым поводом, чтобы превозмочь совершенно любые неудобства.       - Смею не согласиться. - покачал головой жеребец. - Принцесса с комфортом ожидает в своих покоях, к тому же осознанно не установив точного времени встречи, а вы уже несколько лишних минут стоите посреди зала совсем одна. Можно сделать вывод, что я подвёл именно вас.       Лайт лишь задумчиво хмыкнула насчёт услышанного, будучи не вполне уверенной что можно было сказать на этот счёт. Магистр, видимо заметив это, лёгким жестом копыта предложил ей наконец-то начать движение к их цели. Кобыла без особых раздумий согласилась, начав идти рядом со своим начальником в сторону другого конца превосходно освещённой мраморной галереи, стуча копытами по идеально начищенному полу.       - Почему именно вы задержались? - из любопытства спросила белая пони.       - Случайно наткнулся на пару стражников. - с гипнотическим умиротворением произнёс её собеседник. - Не смог удержаться от того чтобы поболтать по душам.       - Общаться с Кантерлотской "стражей?" Пустая трата времени. - для магистра в голосе Лайт наверняка отчётливо прозвучала её нескрываемая неприязнь к этой "организации."       Она их ненавидела. Всем сердцем презирала, считая что они пользуются скрытностью ордена, воруя славу у настоящих защитников Эквестрии, что всю свою историю истребляли настоящих монстров, продолжая исполнять долг как будучи на грани гибели, так и в период заточения Тьмы. Когда-то очень и очень давно орден действовал открыто, но из-за своих радикальных методов представлялся большей частью населения скорее как армия палачей, чем спасителей. Хотя лично инквизитор была абсолютно убеждена в том, что если бы не уход в тень, то со временем простые пони осознали бы всю мрачную необходимость подобных жестоких мер и признали святых воинов как подлинных героев, пускай и омытых кровью с рога до копыт... Её глубоко печалило что этого так и не случилось, хотя она и понимала что сокрытие было очередной необходимостью для наилучшего исполнения их великой миссии. С самого посвящения она знала что никто не сложит о ней легенд, кроме летописцев самого ордена, и что о её свершениях не будут с благоговением говорить простые жители Эквестрии, если она вообще сможет себя проявить и завоевать славу. Правда это ничуть не сбивало злость от подобной несправедливости, особенно если учитывать что эта так называемая "стража," в сравнении с орденом, была едва боеспособной горсткой кретинов, позволивших чейнджлингам занять Кантерлот. Разумеется всё это было спланированно самой принцессой для подготовки элементов гармонии к грядущим потрясениям, она даже заранее предупредила орден чтобы они не вмешивались в происходящее, но инквизитор очень сомневалась что гвардии приходилось подыгрывать её планам. Ещё была "ночная стража," но даже короткая мысль о них могла заставить глаза белого единорога налиться кровью, а зубы протяжно заскрежетать друг о друга, так что она предпочла не вспоминать об этих созданиях, вместо этого вернувшись к разговору как раз в тот момент, когда её духовный наставник нашёл что ответить на её полностью оправданное заявление:       - Может ты и права, - он пожал плечами. - Но я слишком уж люблю говорить с благодарной публикой. Особенно теперь, когда мой любимый слушатель стала посещать проповеди реже обычного.       В его голосе прозвучала нотка дружеской укоризны, не таящей в себе ни единой капли реальной обиды, но всё же указывающая на некоторую неприязнь этого факта. Причём причина обратить на это внимание у него была вполне себе существенная, ведь в течении последнего года она действительно сократила своё посещение его выступлений вдвое, если не больше, и не заметить таких изменений было бы очень и очень непросто даже для кого-то менее внимательного.       - Я просто стала больше времени уделять тренировкам. - спокойно ответила Лайт...       - Да, так и есть. Но ведь это не единственная причина.       ..но, по всей видимости, одной лишь не самой честной тональности и попытки держать лицо расслабленным было недостаточно, чтобы сбить старого воина с толку. Он явно читал её как открытую книгу, с лёгкостью определив дискомфорт из-за вопроса, и от этого факта она почувствовала себя маленькой кобылкой на его попечительстве, как это было в старые добрые для всей Эквестрии времена, когда встреча с Тьмой представлялась в голове молодой пони как великое испытание, сродни величайшим из древних легенд, а не вполне реальная возможность стать их частью и, как она надеялась, преуспеть в неравной схватке... Наверняка магистр заметил и её попытку мысленно отвлечься от его замечания, так что ей, пожалуй, стоит поскорее объясниться перед ним:       - Честно говоря... - начала она с непривычной неуверенностью в голосе. - В последнее время в своих проповедях вы чаще говорите о Тьме, чем о богине, и я больше... не испытываю от них того же трепета что и раньше.       - Вот оно что. - пробормотал серый единорог, видимо глубоко задумавшись над её словами. Но очень скоро он вернулся к привычному дружелюбному тону. - Что ж, я тебя понимаю и не могу винить в этом.       - Правда? - переспросила Лайт, изогнув одну бровь и повернув к нему голову, тем самым переставая смотреть себе под копыта.       - Чистейшая, мой дорогой инквизитор. Поверь, я бы очень хотел как можно чаще возносить хвалу нашей всеми любимой принцессе, но так уж сложились обстоятельства. О её силе знают намного больше, чем о силе нашего главного врага, а незнание является великой слабостью. Очень жаль, что далеко не все в ордене любят старые легенды хотя бы наполовину также сильно, как их любишь ты. Быть может тогда мне бы и не пришлось озвучивать свои чёрные знания вслух...       Не смотря на безграничное спокойствие и ничуть не меньшую теплоту, которую он будто бы излучал из себя непрерывным потоком, явно научившись этому у хозяйки солнца, под конец речи в его голосе отчётливо проскользнула нотка некоторой скорби, печали и, быть может, разочарования. Это показалось ей крайне необычным, ведь магистр как никто другой был способен контролировать свои эмоции и сохранять хладнокровие даже в очень "щепетильных" ситуациях, не говоря уже о том что она никогда за всю жизнь в ордене не видела его грустным или сомневающимся в чём-то. Исходя из такой странности Лайт могла с некоторой уверенностью предположить, что он именно что хотел чтобы она увидела эту скорбь своими глазами. Возможно, ему нужно было показать это сокрытое чувство хоть кому-то другому, дабы сбросить с сердца небольшую частичку печали, ведь, насколько она могла судить, это был самый неудобный в переноске груз из всех возможных. Наверняка бывшая подопечная подходила на роль слушателя больше всего, пускай она, не смотря на всё своё желание, понятия не имела как можно было по настоящему помочь своему бывшему наставнику с этой проблемой, что можно было сказать ему и чем поддержать. Да и он сам не давал ей каких-либо подсказок на этот счёт, ограничившись лишь короткой интонацией, даже никак не отразившейся на его лице. На короткую секунду кобыле даже показалось, что её попросту обманул собственный слух, но ввиду её тренировок эта версия представлялась маловероятной. В любом случае, сделать с этим что-либо она всё равно не могла. Видимо ей оставалось лишь понадеяться что ему станет лучше от тех мер, которые он только что принял, и просто продолжать идти дальше как ни в чём не бывало, разве что заранее готовясь протянуть копыто помощи при первой просьбе. Увы, но на лучшее она не была способна чисто технически, по сути на уровне навыков.       Через несколько минут, за которые никто из идущих не проронил ни единого нового слова, они наконец-то добрались до своей цели. От одного лишь взгляда на большие, обитые сверкающим в утренних лучах солнца золотым орнаментом, величественные во всех смыслах двери в конце коридора, ведущие в покои самой принцессы солнца, у Лайт по спине пронеслась настолько интенсивная и мощная волна мурашек, что ей пришлось приложить некоторые усилия чтобы не дёрнуться под её воздействием. Она очень редко посещала Кантерлотский замок, ведь у неё не так часто появлялся повод для этого, да и гранитная мрачность главной цитадели ордена была ей куда как привычнее, но вот в личные покои своей богини она так ни разу и не заходила. До сегодняшнего дня. Все прошлые встречи принцессы с ней или магистром проходили в переговорных залах, которые с целью конспирации ничем не отличались от многих других внутри замка, и причину такой радикальной перемены в месте встречи белая пони не очень-то понимала. Раньше было достаточно притвориться чиновниками откуда-то с окраин Эквестрии чтобы у встреченных на пути служащих замка не возникало лишних вопросов, но, видимо из-за появления носителя, такой простой вариант пошёл мантикоре под хвост, заставив её и не самого молодого жеребца в буквальном смысле пробираться внутрь замка, тем самым в очередной раз доказывая вопиющую бесполезность столичной стражи. Хотя глава ордена действовал в основном старым методом. Впрочем, особого смысла гадать в причинах по сути-то и не было, ведь эта аномалия, не смотря на некоторые неудобства, легко игнорировалась и к тому же давала повод утереть нос Кантерлотской гвардии, пускай и неведомо для них самих. Ещё проще не думать об этом стало в тот момент, когда магистр вытянул копыто и негромко постучал в дверь перед собой. Каким-то образом в сознании Лайт этот звук прозвучал странно величественно, хотя, наверное, она уже начала заниматься самовнушением, лишь бы во всём видеть возвышенную суть повелительницы солнца, даже если это самый обыкновенный стук копытом о дерево.       - Войдите. - донёсся из-за двери бесконечно прекрасный голос, милостиво дозволяя двум агентам ордена завершить своё небольшое путешествие.       Наблюдая за тем как магистр неспешно, с тихим, едва заметным скрипом отворяет дверь, а затем и переступая вслед за ним более незаблокированный порог дверного проёма, Лайт думала что её глаза в эту же самую секунду начнут бестактно метаться по раскинувшейся перед ней комнате, жадно впиваясь в каждую деталь, стремясь лихорадочно увидеть и запомнить всё, вплоть до самых незначительных мелочей. Однако этого так и не произошло, она не стала глазеть по сторонам и даже не обратила внимание на по истине уникальное место вокруг себя, которое она не факт что сможет посетить хотя бы ещё один раз в своей жизни. Всё её внимание без остатка было отнято повелительницей дневного света, стоявшей в самом центре помещения во всей своей внеземной красоте, каждая частичка которой была способна в отрыве от остальных вскружить голову кому угодно... Её идеально белая шёрстка, превосходящая в чистоте аналогичный цвет у смертной кобылы перед ней, и наверняка вдобавок превосходящая в своей бархатистой мягкости совершенно любой шёлк, каким бы дорогим и редким он не был. Её большие, могучие, белоснежные крылья, смиренно сложенные по бокам туловища, но наверняка в любой момент готовые обратиться смертельным ураганом для каждого врага Эквестрии. Её грива, переливающаяся всеми цветами расцвета и заката и развевающаяся на эфемерном магическом ветру, напоминающая своим видом великолепное буйство самых насыщенных красок, на которое, тем не менее, можно было бы смотреть вечность и ни на одну секунду не испытать скуки. Её золотые регалии, сверкающие явно сильнее чем положено драгоценнейшему из металлов, по сути своей были не более чем церемониальным элементом, даже в теории не способным подкрепить власть хозяйки солнца над миром больше, чем она уже держала в своих совершенных копытах. Её лиловые глаза, источающие материнскую любовь и заботу даже в столь тёмные времена, однако в глубине своей наполненные древней мудростью, опытом, милосердием и неизмеримым благородством. Наконец, её длинный, изящный, таящий в себе великое могущество рог, главный символ силы и статуса единорогов во всей Эквестрии и за её пределами, одним своим видом буквально кричал о безграничной силе той, кто впервые бросила вызов темнейшему из ужасов старой Эквестрии.       - Принцесса. - в унисон произнесли агенты ордена, перед тем как отдать почести принцессе Эквестрии.       До головокружения впитывая величие своей госпожи, Лайт на чистом автоматизме преклонила пред ней колено в знак своей преданности и необременённого краями почтения, сравнимого, разве что, непосредственно с её величием. На фоне эмоций, переполняющих разум обыкновенной пони, она после подъёма на все четыре копыта далеко не сразу заметила ещё одно присутствие в комнате, с неохотой оторвав внимание от богини и обратив его на кого-то определённо постороннего. Это был второй аликорн, сестра принцессы солнца, повелительница снов и "принцесса ночи." С самого момента возвращения этой пони её титул не внушал белому единорогу особого доверия, не говоря уже о её эфимерной гриве, истории заточения на луне и прямых верноподданных, предпочитавших ночное время суток. Но она всё же не выказывала своих подозрений вслух, не желая как-либо оскорбить или расстроить единственную принцессу Эквестрии, омрачая своими жалкими словами её радость от возвращения давно потерянной родственницы. Хотя на единственной их встрече после возвращения этой предательницы госпожа наверняка видела подлинные чувства своей подчинённой на этот счёт, знала о её опасениях, о её недоверии. Учитывая что она ничего не сказала, это либо было несущественно в её глазах, либо некритично. Либо же она была с этим солидарна. Лайт примет любой из вариантов, даже тот в котором ей прикажут прекратить все свои подозрения, хотя последний, очевидно, будет наиболее сложен в добросовестном исполнении.       - Принцесса Луна, - магистр, после поклона, зачем-то поздоровался так же и с синим аликорном, учтиво кивнув ей, на что она кивнула ему в отет. После этого он повернулся обратно к принцессе дня, продолжая говорить о не самых важных вещах: - Мне так и не довелось поздравить вас с возвращением сестры, принцесса, поэтому я спешу исправить эту оплошность сейчас.       - Благодарю, - кивнула ему принцесса. - Но я позвала вас не для этого. Нам нужно обсудить много очень важных дел.