Первые дни плена

Ичиро отпустил Эндрю, но холодное прикосновение его ножа к горлу осталось на шее Натаниэля как клеймо. Помощник Ичиро, безликий и услужливый, вывел дрожащего Миньярда из комнаты. Натаниэль остался один на один со своим спасителем и мучителем. "Теперь ты мой, Натаниэль," – сказал Ичиро, его голос был мягким, почти ласковым, что делало его еще более пугающим. Он обошел кресло, где все еще сидел Натаниэль, и опустился на подлокотник, рассматривая его с хищным интересом. – "И я собираюсь убедиться, что ты понимаешь это. Каждое мгновение." Ичиро не стал заставлять Натаниэля переезжать к себе немедленно. Вместо этого он дал ему "свободу" – остаться в своей квартире, но под постоянным наблюдением. К нему приходили люди Ичиро, приносили еду, следили за каждым его шагом. Телефон Натаниэля был отключен, а любая попытка связаться с внешним миром пресекалась. Первые дни были адом. Натаниэль чувствовал себя опустошенным, преданным – как самим собой, так и Эндрю, который, по его мнению, должен был быть более сильным. Но сильнее всего грызло чувство вины. Он спас Эндрю, но какой ценой? Ценой собственной жизни. Ичиро навещал его редко, но эти визиты были самыми тяжелыми. Он не применял физического насилия (пока), но его слова, его взгляды, его полное пренебрежение к чувствам Натаниэля были хуже любой пытки. Он говорил о Натаниэле как о своей собственности, своей новой игрушке. Он рассказывал о будущем, в котором Натаниэль будет рядом с ним, на публике, как его "партнер", а в частной жизни – как его "собственность". "Не смотри на меня так, Натаниэль," – сказал Ичиро однажды, заметив взгляд, полный отвращения, который Натаниэль бросил на него. – "Я дал тебе шанс. Эндрю жив, не так ли? Теперь твоя задача – принять свою новую реальность. И, возможно, однажды ты даже найдешь в этом… удовольствие." Натаниэль лишь сжал губы. Удовольствие? Он чувствовал только холод, страх и растущую ненависть. Но он знал, что сейчас ему нужно выжить. И, возможно, найти способ отомстить.