Прием

Когда двери огромного, роскошно украшенного зала распахнулись, Натаниэля окатило волной гула голосов, звона бокалов и едва уловимого аромата дорогих сигар и цветов. Это был мир Ичиро Мориямы. Мир, где блеск золота и бриллиантов скрывал острые клыки. Ичиро уверенно повел его вперед. Натаниэль старался держаться как можно незаметнее, идя чуть позади, но Ичиро, казалось, специально замедлял шаг, чтобы привлечь к нему внимание. Его рука легла на поясницу Натаниэля – нежно, но властно, напоминая всем вокруг, кому он принадлежит. Взгляды. Они были повсюду. Некоторые – откровенно любопытные, оценивающие. Некоторые – полные похоти, скользящие по фигуре Натаниэля с нескрываемым интересом. Другие – холодные, оценивающие, как будто пытающиеся найти слабое место. Натаниэль чувствовал себя выставленным на показ, как редкий экспонат. "Господа, дамы," – голос Ичиро разнесся по залу, привлекая всеобщее внимание. – "Позвольте представить вам того, кто стал мне особенно дорог. Натаниэль." Он повернул Натаниэля к себе, слегка приподняв его подбородок. "Он – мой. И я ценю его… уникальность." Слово "ценю" прозвучало с двойным смыслом, который Натаниэль уловил мгновенно. Это была не любовь, не привязанность. Это было владение. Зал наполнился приглушенными комментариями. Некоторые из гостей, казалось, были знакомы с методами Ичиро, другие – просто удивлены. Натаниэль чувствовал, как его щеки заливает краска, но старался сохранять невозмутимое выражение лица. Подошел пожилой мужчина в дорогом костюме, с лицом, испещренным морщинами, и хитрыми глазами. "Ичиро, мой друг," – сказал он, обращаясь к боссу якудза. – "Ты всегда умел находить самые редкие экземпляры. Этот юноша… он действительно особенный?" Ичиро усмехнулся, его глаза хищно блеснули. "О, поверь мне, Такеши. Очень особенный. И очень… послушный." Он взглянул на Натаниэля, и этот взгляд был красноречивее любых слов. Натаниэлю пришлось провести остаток вечера, играя роль. Он улыбался, когда требовалось, отвечал на вопросы вежливо, когда его спрашивали, и молчал, когда Ичиро вел беседу. Он чувствовал себя так, будто его душу вывернули наизнанку, а потом заперли в чужом теле. Время от времени он ловил себя на том, что ищет. Ищет глазами знакомые черты, ищет следы того, кто мог бы прийти на помощь. Он знал, что Эндрю не оставит его. Но он также знал, что Ичиро сделал все, чтобы этот вечер стал для него настоящим испытанием. Когда один из гостей, молодой человек с самоуверенной улыбкой, попытался непринужденно коснуться его руки, Ичиро мгновенно, но очень мягко, перехватил руку Натаниэля, прижимая ее к себе. "Он пока еще не привык к такому вниманию," – сказал Ичиро, его голос был спокоен, но в глазах читалась угроза. – "Но он учится." Этот жест был для Натаниэля не только унизительным, но и пугающим. Он понял, что даже на этой вечеринке он не может расслабиться ни на секунду. Он был собственностью Ичиро, и все здесь это знали. Ближе к концу вечера, когда большинство гостей уже начали расходиться, Ичиро подозвал к себе одного из своих людей. "Ты," – сказал он, указывая на телохранителя, который сопровождал Натаниэля. – "Проводи его обратно. Убедись, что он готов к завтрашнему дню. У меня на него большие планы." Натаниэль чувствовал, как силы покидают его. Это было не физическое истощение, а скорее полное моральное опустошение. Он был сломлен. Или, по крайней мере, так казалось. Когда они снова оказались в квартире, Натаниэль рухнул на диван, не заботясь о том, как это выглядит. Телохранитель молча удалился. Он остался один. Один с осознанием того, что этот вечер был только началом. Началом чего-то куда более ужасного. Он закрыл глаза. Перед ним возник образ Эндрю. Его холодные, но такие сильные глаза. Его решимость. И он прошептал, почти беззвучно: "Эндрю…"