Шуба и отъезд

Гостей было не так много, да и казалось, были они все возраста Мирабеллы. Стоя за столом, пара почти не смотрела друг на друга. Может быть украдкой, изредка. Множество разных подарков подносилось к молодым. Каждый почтенный гость толкал особую речь, говорил свои пожелания, и затем наконец дарил то, что считал «самым необходимым для молодых». Эмма кивала и протягивала руки что б принять дар, а затем подзывала Анну, и та несла в покои суженных все вещи. Новая представительница фамилии Окделл стояла слегка нахмурившись. Тёмные бровки опускались вниз, когда очередной гость уходил, а когда через время поздравлял уже другой гость,девушка старалась запомнить лицо, в чём одет, причёску, выражение глаз... Но понимая, что ни один гость, пока не представляет опасности, девушка слегка расслаблялась и думала о том, что будет, когда они с мужем останутся вдвоем. Вроде и влюблена, но любовь не разрешает обманывать дорогого человека. А то, что предстоит пережить Ричарду, после того как они вернуться в Талиг, и что будет с его сестрой — во-первых, невозможно будет скрыть, во-вторых, Рокэ убийца их отца, а Айрис придётся пережить ещё и насилие от него. Конечно, она не увидит всего гарема, но от этого и не легче. А главное, своими руками подать девушку отцу — сложна задача, даже для самой покорной дочери. Как оказалось, единственный молодой человек, лет 25-ти, наконец подошёл к молодым. —Это «...» —Нельзя было услышать имени парня. Мирабелла произнося, буквально проглотила его. Эмма насторожились.—К сожалению старый отец не смог прийти...—Женщина понимающе закивала.—А тебя я с детства знаю... Я бы так же хотела, что б вы имели дружбу, но это на ваше усмотрение... Женщина склонила голову и отошла. Дыхание Эммы сделалось тише, и девушка словно кошка перед прыжком приготовилась к чему-то. Человек ничего не сказал, лишь оголил белые зубы и подал тёплую шубу. Она выглядела достаточно странно, снаружи мех, внутри кожа неизвестного происхождения, да и развернул он как то её очень быстро. Для чего то, она была вывернута на изнанку, тоесть кожей к смотрящим. Да и сам владелец, меха не касался. А Белоснежный мех тем временем, выделялся и резал глаза. Эмма улыбнулась и смело взяла за мех шубу. Склонив голову она продолжала улыбаться, а затем ещё раз постаралась запомнить лицо. —Вы даже не оденетесь? —Проницая взглядом спросил незнакомец. Ричард протянул свои руки, что б помочь померить, но девушка резо убрала от него шубу. Каким-то странным, спешным, и слегка нелепым движением, она начала выворачивать вещь мехом внутрь.Ещё раз, кинув пытливый взгляд, на того, кто сделал этот дар, Эмма заметила — ни одна мускула его не дрогнула, но взгляд поменялся. Он стал строже, поправил свою одежду, и прикусил щёки. Шокированный Ричард скептически отреагировал на действия невесты. Он даже выдвинул голову не много вперёд, что б уже видеть не только профиль, но и выражение лица Эммы (он стоял справа от неё). —Анна, отнеси её в мои покои. —В ваши, тоесть туда же где и все подарки?-Анна приподняла бровь, и тоже, словно кошка притаилась, сгибая колени и ожидая, что скажет эреа. —Нет. В покои, где я жила до свадьбы. —Вороньи глаза незаметно мигнули служанке. —И прошу, не трогай мех. —Девушка сделала значительную паузу.—Боюсь, запачкаешь белоснежную роскошь. Она отвернулась от Анны, и вновь с улыбкой посмотрела на человека. Видя боковым зрением, что Ричард открыл рот, для того, что б что-то сказать, она быстро перебила его. —Не смеем вас больше задерживать. Опасения Эммы были верны. Шуба была пропитана ядом. Точнее белых мех, который так резался в глаза, резал бы не только их, но и прекрасно справился бы с разрушением жизни. Эмма спокойно выпила антидот накануне, поэтому было не страшно потрогать шубу. Теперь надо поинтересоваться у отца, откуда он знал о яде, и надо узнать кем был этот человек. Но на раздумья много времени не было. Уже наступил глубокий вечер. Многие гости разошлись, и остались самые близкие для семьи Окделлов. Хотя удивительно — опальная семья, и столько гостей. Мирабелла подошла сначала к сыну. —Ричард... Теперь в нашу семью вступает ещё одна особа. Теперь вы муж и жена, и помни, помни, что вы вместе служите не только моей прихоти... Но наше дело принесёт пользу всем. Будьте вместе. Вместе будет бороться легче. —Женщина буквально вцепилась в щёки сына, охватывая их с двух сторон. Как-то по матерински, по особому, она посмотрела на него, наверно вспоминая детство, и счастливую жизнь ещё вместе с Эгмонтом. Затем убрала глаза в пол и подошла к дочери убийцы своего мужа. Её взгляд был безумен, но в них ясно читалась любовь. И любовь инфантильная, наивная, открытая. Она искренне радовалась за сына, и радовалась его выбору. Да и сама она, не смотря на свою злость, была почти как дитя. —Охраняй его, не давай ему сделать глупостей. Отныне ты — Окделл. Ты родишь наследников нашей фамилии. За тобой, за тобой будущее. За тобой... За вами. — Вывод был сделан, и Мирабелла протянула длинную и всю в голубых венах руку для поцелуя. Девушка поцеловала руку, опять склоняясь, и наконец жених и невеста ушли под руку в покои. *** Ричард закрыл дверь. Он медленно, не спеша разворачиваться, что б предугадать действия девушки, повернул голову. Эмма открыла окно и выпустили филина на балкон. Она повернулась в ответ и как бы, объясняя свои действия, тихо и неспешно проговорила. —Он вернётся. Я его приучила. —Я рад, что он полюбил тебя. —Окделл наконец оторвался от двери, и подошёл ближе. —В Надоре правда всегда такие скучные свадьбы? Никто даже не танцевал. Все как будто увядали, а не радовались... —Кэналлийцы всегда такие привереды? —Улыбка сама посетила парня, и от незнания что делать сейчас, он подошёл также к балкону и начал смотреть куда улетел его тёзка. Ричи сел на огромный дуб подле окна и большими глазами смотрел обратно, в покои поместья. Затем он отвернулся, и улетел дальше. —А ты? Действительно меня любишь? —Раздался голос, подданный воспоминаниями о нежных словах, сказанных на кануне. Девушка сжала ткань платья и слегка теребила её пальчиками. Волнение подступило намного ближе, чем она ожидала. —Я не филин. Улететь не смогу. —Сам осознавая, что отвечает почти не в попад, похвалился Ричард. —А танцевать можешь? —Скрывая свою неловкость, и переводя неудобную тему на танец произнесла девушка. В детстве она всегда мечтала о свадьбе с танцем. Танцем настоящим, южным, весёлым. А то, что было в реальности, нужно сгладить хоть так. Кэналлийка начала довольно быстрый, но чувственный танец. Их руки сплелись вместе, а ноги действовали под опрелелённый такт, который не был слышен ушам, но сердцем был ощутим, и ощутим ещё как. Снова надо сказать, как меняется взгляд человека, когда он влюблён. И не просто влюблён, а наконец счастье наступило и окутало полностью. Им хотелось слиться друг с другом, ведь все мысли, о предательстве, убийстве и всём остальном, остались за дверью. Всё было слишком далеко. Слишком далеко от них, и слава Богу. Теперь и дышать намного легче, когда делишь воздух с любимым человеком, а точнее и он совсем не нужен, когда он прижимает тебя к себе, но до сих пор боится. Боится, что ты откажешь в возможности любоваться тобой, касаться и проявлять свои чувства. Ричард прижал к себе девушку спиной, и положил свой подбородок ей на голову. —Ты спросила люблю ли я тебя... А если я скажу нет? Южанка быстро развернулась, и начала ещё более энергичный танец, но уже без его рук, а просто соло, танцуя вокруг него, она улыбнулась широко, и подкинув чёрные кудряшки, прочитала будто из книги фразу: —Тогда я уйду со скандалом, но скажу перед уходом, что люблю. Ричард поймал её корпус и нежно сжал свои пальцы. Он наконец снял длинную белую фату, и быстро, что б не было слышно возражений, поцеловал её в лоб. —И я скажу, что люблю. —Нет...—Протянула мягко девушка.—Признайся хорошо, скажи, что любишь. —Люблю. —Ну, кого? —Свою жену. Наконец Ричард поцеловал невесту в губы. Их дыхание слилось вместе, и каждый ощущал тёпный поток воздуха на своём лице. Смесь чувств, была не просто страстью, заверяю. Чувства рождались постепенно, спонтанно они вылились тогда, в ту ночь. Каждый отказывался, потому что обстоятельствами их любовь запрещалась. Но здесь, в сыром и чуждом девушке Надоре, они смогли быть вместе. Хотя оба знали, в столице они не смогут снова спать в одной постели. Снова проснуться вместе и по настоящему ощутить то счастье, которое сейчас даёт им крепкий поцелуй и каждое прикосновение их тел друг к другу, будет невозможно. Южная горячая кровь и чопорный, прохладный Надор, смогли договориться. Ричард не знал, как теперь поступить с Рокэ. Злость, желание отомстить и вся примесь негатива на него ни угасала ни на секунду, но разве правильно будет убить отца девушки? У Эммы были такие же мысли, только на счёт Айрис. Разве можно даже не продать, а просто на просто отдать сестру любимого на растерзание и мучение к Рокэ. Но был бы Рокэ просто Эр, с которым ничего не связывает Эмму. Но нет, хоть и жестоко, в некоторых моментах бесстыдно и ужасно, но он воспитал Эмму. Он её отец. Но все переживания остались за дверью. Он прижался к ней щекой, ощущая живое тепло. Ему так не хватало ласки, покоя, и наконец просто любви. Где он мог её видеть? Разве давала ему ласку мать, сестра? Или кто ещё? Будто боясь отогнать от себя, боясь каждого нового движения, всем телом, он призывал девушку к ласке, и сам ласкал её. Но к ласке не пошлой, а к доброй, нежной. Он протянул руку и погладил её по волосам. Проводя рукой, он задевал каждую кудряшку, и влюблялся в каждую кудряшку снова и снова. Девушка аккуратно подтолкнула его к кровати, и устроилась снизу, расставив ноги. Ричард не переставал целовать щёки, губы, шею, спускаясь ниже, а потом снова возвращаясь к щекам, губам... —Эмми... —Тихо, почти со слезами в голосе прошептал парень. —Да? —Нежные руки легли на его волосы, закапываясь и поглаживая слегка дрожащее от холода и любви тело Ричарда. —Я люблю тебя. *** Быстро наступило утро. За окном хлопьями падал снег, а бедный Ричи, всё так и заглядывал внутрь, но только сидел он не на дубе, а совсем рядом, под окном. Ричард проснулся первым, и открыв глаза после пробуждения, сначала посмотрел на Эмму. Девушка привыкла долго спать, и просыпаться достаточно поздно, поэтому сон ещё крепко обнимал её. Окделл поцеловал её в взъерошенные кудри и обмотавшись ниже пояса бархатно-синим одеялом, встал с постели. Наконец, открыв путь Ричи внутрь, он подставил руку и филин благодарственно посмотрев на него, сел на указанное место. Ричард погладил птичку по головке и оставил его вместо себя на кровати. Пытаясь пробраться к своей одежде через подарки, лежавшие на полу, он задевал их то с хрустом, то с треском, иногда даже с визгом. Девушка достаточно чутко спала, и приоткрыв глаза, увидела филина, вместо своего мужа. Но и филину она обрадовалась не меньше. Заметив, что Эмма проснулась, парень радостно объвил: —Мы уезжаем из Надора, собирайся. —Как? Уже? —Вспомнив, что за операция предстоит ей, девушка собиралась хоть на ещё чучуть задержать парня здесь. —Ты же сама хотела... Уже отказываешься? —Мы останемся, ещё на пару дней. Ричард застыл на мгновенье с рубашкой в руках. Накинув её на себя, он обернулся, скептически посмотрел на Эмму и сел рядом. —Что значит на пару дней? Все сроки истекли. Мне нужно вернуться к своему эру. Я что, поеду один? —А что, тебя нужно сопровождать, когда будешь мстить? Спасибо Ричард, всегда мечтала увидеть, как ты убиваешь отца. Ричард замолчал. Диссонанс в его голове до сих пор стоял колом, и был очень насущным вопросом в его голове. Пока клятва о верности принесена, он не мог убить эра, но рано или поздно, пройдет время, и придется осуществить задуманное. —Мы едем в Талиг. Ты станешь также Алва, и ничего не изменится. Живём, как жили. Если не хочешь, не поезжай, но знаешь же, отец достанет тебя и здесь. —Окделл прикусил губу и находился ещё в раздумьях. —Да я просто мать твою сумасшедшую пожалела. —Глаза опустились вниз. Взгляд потух, вспоминая Мирабеллу.—Как женщину жалко её. А ты и не думай, что я спать с тобой собиралась каждый день. Всё что мне нужно было, уже сделано. —Девушка отвернулась, не раскрывая смысл своих слов,в нежелании говорить ещё что-то. Юг и Надор снова потерпели разлад. Вскоре, они направили в Талиг. Вскоре, были в Талиге.