Часть 3

      Темнота за окном была густой и живой, пропитанной осенним лондонским дождем. Он стучал по стеклу мерным, убаюкивающим ритмом, за которым угадывалось дыхание большого, мокрого города. В комнате Ровэны пахло чаем, сожженной свечой и едва уловимым ее парфюмом.       Они только что закончили проект, над которым мучились месяц, не меньше. Чертежи и ноутбуки были забыты на ковре, а сами они, уставшие и слегка взвинченные, затеяли дурацкую битву на подушках на кровати девушки для празднования символичной победы. Смех еще звенел в воздухе пока их волосы по-дурацки разлетались от резких потоков воздуха. Одно не аккуратное движение и вот девушка оказалась, сверху вжимая подушку в лицо парня, и лишь когда он начал брыкаться откинула её в сторону, всё ещё смеясь. И хоть она лишилась оружия, она не лишилась власти, и не теряя времени одна ее рука мягко, но неоспоримо прижала его запястье к кровати рядом с его головой. Вторая легла у его другого виска, отгораживая их двоих от всего мира. Белая, такая ненавистная рубашка Хаджиме съехала набок, обнажив ключицу, волосы растрепались, и он замер, глядя на нее снизу вверх в немом изумлении.       Его черные глаза, обычно такие сосредоточенные, были широко раскрыты, в них плавала тень и тихое, безмолвное потрясение. Смех замер на ее губах. Весь шум мира: шепот дождя, гул водопровода где-то в стенах, далекие гудки машин отступил, замедлился, превратился в фон для бешено стучащего сердца у нее в груди. Она точно также нагло пялилась на него, всматриваясь в каждое подрагивание ресниц, в бездонные глаза в растрепанные черные волосы. Видела легкую дрожь, пробежавшую по его губам и тяжелый вздох.       Они дышали в унисон. Тяжело, сбивчиво. Воздух между ними стал густым, как мед, и сладким от непроизнесенных слов. Она знала правила их молчаливой игры. Год — это всего лишь миг, а он уедет, и все останется здесь, в этой комнате, как засушенный цветок между страниц учебника. Им нельзя быть вместе, нельзя влюбляться, но они уже проиграли. Но молчание могло говорить на другом языке. Она медленно, будто боясь спугнуть хрупкий момент, наклонилась. Ее волосы шелковой занавесью упали по сторонам их лиц, словно отгородив их еще больше. Он не шевельнулся, только глаза его потемнели, в них читался немой вопрос и такая же немая мольба.       Она не поцеловала его губы. Не сразу. Ее губы лишь коснулись его кожи — сначала уголка его рта, где таилась тень улыбки. Прикосновение было легким, как падение осеннего листа, теплое и беззвучное. Он вздрогнул всем телом, и его пальцы под ее ладонью сжались в кулак, но он не стал вырываться, он подчиняется лишь ей. Она почувствовала, как под ее ладонью бьется жилка на его запястье — такой же бешеный, отчаянный ритм, что и в ее груди, что заставило усмехнуться. Выждав момент, она переместила свои губы чуть выше, к его щеке, оставив там еще одно невесомое, дыханьем согретое прикосновение. Это был поцелуй-исповедь. Поцелуй-прощание. Поцелуй, в котором было все, что они никогда не озвучат. Тяжело выдохнув, она выпустила его, повалившись рядом.       Он медленно, с невероятной осторожностью, повернул голову. Теперь их лица были так близко, что она видела каждую пору на его коже, каждую частичку во взгляде. Его дыхание смешалось с ее дыханием, теплое и влажное. Он не поцеловал ее в ответ, не сегодня. Вместо этого он освободил свою руку, и его пальцы, трепеща, вплелись в ее волосы у виска. Нежно, почти с благоговением, поглаживая. Он прижал ее лоб к своему, закрыл глаза, и они просто лежали так, в тишине, нарушаемой лишь стуком дождя, двое детей, нашедших временное пристанище от неумолимого хода времени в теплом гнезде посреди лондонской ночи. Слова были не нужны. Все было сказано в этом дрожащем, бессловесном прикосновении. В нежности, которая была сильнее любого признания. И в горечи, которая была слаще любой надежды. Она подняла свой взгляд на него. — Я не хочу, чтобы ты уезжал, Коко. — и в миг стены вокруг них начали рушиться.

***

      И снова она уснула на работе. Холод пробирал, а по лицу неконтролируемо стекали горячие слезы, которые девушка постаралась стремительно убрать. Аяно замоталась в свою шубу потеплее, сегодня она не в казино. Когда отец отошёл от дел он оставил ей казино, гостиницу и на сдачу модный дом, а-ля бутик. Аяно верила в то, что все таки это была идея ее матери, но она бы никогда не призналась. Сидя в просторном холле бутика "Астра" она делала записи на планшете пока посетители разоряли свои кошельки в погоне за модой и сплетнями. Прошло несколько дней с последнего визита Бонтена к ней, никто больше не ногой и шумиха вокруг казино поутихла, дела наконец-то начали налаживаться. — Ого, да ты даже женой обзавёлся...— проговаривала девушка приближая что-то на экране. Перед тем как соглашаться на сотрудничество она как и полагается решила проверить информацию об организации. Точнее, больше о Хаджиме чем о Бонтене. Не то, чтобы она не искала ничего о нем за последние несколько лет, но как оказалось в итоге, она искала не там, от слова совсем. Кто бы мог подумать, что когда-то бедный студент станет одним из верхушек преступного мира? Вот и она не могла. За короткое время расследования в нужных источниках она поняла что представляет собой бонтен, а среди фамилий верхушек Коконой был не единственным знакомым ей лицом. К сожалению. Зато теперь она знала чего и кого ожидать в случае чего. — вам еще чаю, Мисс? — Спасибо Эмили, но я уже собираюсь уходить, раз у вас все спокойно. Передай персоналу, чтобы все в обязательном порядке пересмотрели новые правила безопасности, я разослала на рабочие почты. Ты сделала то что я просила? — Да, ваш заказ уже готов, заберите на стойке как будете уходить. Спасибо Мисс Сато, вы всегда так заботитесь о нас. — Это моя работа. А у тебя новый клиент, ступай. — как же все таки мила была эта девушка. Да и этот бутик, в целом приятное место с абсолютно другой атмосферой отличной от янтарного фонаря. Там все в дыму, деньгах и грязи, а здесь яркий свет, новые вещи с иголочки, богатые женщины которым нечем заняться, и куча сплетен, хоть они и были в последнее время о другом ее заведении, но скоро шторм уладится.

***

— Я вижу блядские вены на твоем бледном лице и слышу как кровь пульсирует в них...хаха...вскрыл бы твою черепушку с радостью, да жаль ты мой коллега... — Санзу, оставь его в покое. У тебя своих дел нет? — влез Какучо. Весь Бонтен заметил легкую нотку усталости у Хаджиме с тех пор как получил задание связанное с казино и Харучие не делал погоду лучше. Мужчина лишь цокнул языком и быстро покинул кабинет. — Отьебись, — шипел Коконой уже ему вслед опуская лицо на ладони. Он и сам знал, что и где у него пульсирует. Последние два дня он проводил в раздумьях и нигде не мог подумать без лишних глаз. На работе такие черви как Санзу, дома недо-жена, а больше то и некуда. Но это не проблема. Проблема лишь в том, что он ничего не нашел. Точнее, нашел, но не то, что хотел. На ее имя было также зарегистрирован модный дом и гостиница. Две бессонные ночи на работе в поиске хоть чего-то, а в итоге ни черта. Уставший и злой он отправляется домой, в надежде не застать там Аканэ. Если Бог есть, он услышит его молитвы. На этаже перед дверью в его квартиру он замечает посылку. Красиво упакованный серебристый пакет перевязанный золотой лентой, как получатель указан он. Посылка ему, а по виду вроде и не ему вовсе, перепутали?. Внутри точно что-то лежит, но что? Стоит ли ему открывать? Просветив ее специальным аппаратом и не обнаружив ничего опасного, он забрал ее с собой. Максимально странно. Квартира наконец-то встречает его тишиной, видимо жена снова занята тем, что тратит его деньги, но он не расстроен, ни капли. Лучше так, чем если бы она была здесь. Её присутствие лишь создает ненужный груз на душе. В квартире он оперативно избавляется от верхней одежды и следует в свой кабинет испытывая некое чувство предвкушения: ему знакома эта цветовая гамма. — Ага... — мужчина немного скривился, скорее от удивления, доставая из посылки темно синий галстук с золотой вышивкой. Вещь хорошая, но кто? Своей жене он запретил покупать ему одежду еще давно, так как вкуса она не имела, но эта вещица с легкостью вписалась бы к некоторым образам в его не маленьком гардеробе. Под подарком письмо, вскрыв которое Хаджиме замер. Внутри были отчетливо сделанные фотографии его жены и мужчины, нежно обнимающихся, целующих друг друга словно влюбленные уже сотни лет. Десяток фото и на каждом фото другой парень, и ни на одном нет его, ее законного мужа, человека с кем она делит жилье и кольцо. На обратной стороне лишь подписаны даты. Хаджиме не совсем понимал, что чувствовать. Ему в руки буквально положили деталь, которой не хватало для начала развода: прямые доказательства. Он знал, что она изменяет, знал, что тратит деньги, но не мог доказать, и вот она, божья благодать. В момент стало ясно от кого эта посылка. Сучка показала, что знает его адрес, когда он все еще не знает даже её имени. В жизни Хаджиме не было так много людей, кто мог бы так нагло унижать его и это заводило. Дурацкая самовольность. Но отведя гнев на задний план, остался лишь вопрос в мотиве. Галстук и фотографии, что это значит? Он явно смотрит на очевидную подсказку, но абсолютно не понимает. Впервые он чувствует себя проигравшим лишь потому, что не понял с первого раза и ему это, блять, начинает надоедать. Он сам того не понимая ввязался в игру. Ему стоит вернуться к ней за ответом. Или не за ответом, а просто к ней. Тянет, чертовски притягивает эта напускная загадочность, недоговоренность. Не успевши раздеться, мужчина надевает галстук и накидывая куртку отправляется прямиком в логово к зверю, который смог вновь вернуть краски в его жизнь. Зал был полон. Чипы стучали о зелёное сукно, за столами смеялись и ругались пьяные клиенты, а бармены уже устали наливать коктейли с дурацкими названиями. В этом хаосе Коконой выглядел органично. Синий шелковый костюм тройка, осанка, будто он сидит не в казино, а в собственном дворце, уложенная прическа, отражение фонарей в очках. Он пил виски и лениво наблюдал за картами на столе, не делая ни одной ставки. Аяно заметила его почти сразу, точнее ей доложили, но она не смогла подойти к нему сразу. Улыбка на её лице была лёгкой, но глаза холодно прищурились, до боли демонстративно уж он сидел, показательно. Освободившись от дел, она направилась к нему. Аяно подошла и, не спрашивая, села рядом, чуть ли не подлезая к нему под руку. — Господин Коконой, — тихо, почти шёпотом. — Удивлены меня видеть? Он повернул голову, встретив её взгляд. Он растянулся в пьяной улыбке и на душе в миг стало спокойнее. — Госпожа Сато, это ваше заведение. Логично, что вы повсюду. Присоединитесь? Она усмехнулась, взяла его бокал, сделала маленький глоток и вернула на стол, оставляя на бокале отпечаток своей помады. — Я здесь не для этого. Я никогда ещё не видела человека, так яро и безрезультатно ищущего ответ, может, вы здесь за подсказкой? — Боже правый, когда же вы уже перестанете бить по моему самолюбию? — его бровь едва заметно дрогнула и он растянулся в очередной чертовски привлекательной пьяной ухмылке. Она давит на него с такой силой, что хочется упасть ей в ноги и быть послушной собачкой, в ошейнике из ее галстука, который он надел на себя сам. Он не мог признать свое поражения вот так легко. Она проигнорировала его слова, продолжая. — Вы же ищете что-то большее, чем просто шум и карты. Но я не из тех, кто облегчает чужие загадки, и более того, я уже отправила вам одну подсказку, и я вижу, что вы ее получили. — хихикнула она словно лиса, легонько касаясь ногтем темно синего галстука. Он чуть склонил голову, не отрывая взгляда. — Раз уж на то пошло, помогите мне, госпожа, но не заставляйте умолять. Ваше имя… звучит слишком правильно. Красиво. Но слишком искусственно. Поправьте меня если я не прав. — ох, как же он играет, как дразнит её, выдергивает поводок. Эти глазки, этот тон, Сато верещала внутри себя ощущая восторг, от чего сердце начинало биться быстрее. — Неужели? — её улыбка стала тоньше, почти насмешливой. — Значит, не всё потеряно. Осмотритесь вокруг, может, обратив внимание на мелочи вы сможете обрести свободу. — Полагаю, — продолжил он, сцепив пальцы в замок, — однажды я услышу, как вас зовут на самом деле. Она встала, поправляя платье, и уже шагнула в сторону выхода из вип-зала. — Возможно. Но к тому времени может быть слишком поздно. Постарайтесь включить мозги, Господин Коконой, иначе придется признать поражение в детском бою. Её силуэт растворился среди света и дыма. А Коконой, глядя ей вслед, впервые за вечер сделал ставку — не на карты, а на то, что разгадка её тайны стоит любых усилий. Он смотрел на след ее помады на бокале, и чувствовал как хочет украсть этот бокал, лишь бы оставить частичку нее рядом с ним. С ее появлением в его жизни появилось столько загадок, что отпускать не хотелось. Эта новизна наполняла его серые будни убийств и расчётов дешевым дофамином, и он уже и не заметил как подсел на ее присутствие, словно на наркотик. Он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, вслушиваясь в гул людей. Слова Аяно звучали в голове всё глуше и тягучее, пока он машинально не коснулся галстука. Ткань была гладкая, плотная, а на обратной стороне, где золотая вышивка переходила в подкладку, взгляд зацепился за две крошечные буквы. "Р.Б". Он начал вспоминать всех людей которых знал с похожими инициалами. Прошло по меньшей мере десять минут перед тем как он замер, словно молния ударила ему в голову. Почему он не проверил сразу же? Хаджиме быстро моргнул несколько раз чтобы посмотреть на буквы еще раз. Провел пальцем – они не стерлись. Слишком очевидно и слишком аккуратно, чтобы быть случайностью. Как он не понял этого раньше? Внешность не японская, но японские манеры и идеальный язык без акцента. Игра, флирт, касания, загадки, чопорные манеры, чуждые их среде, холодная красота, рост все это было лишь в одном знакомом ему человеке. Черт, да даже англоязычные имена сотрудников были подсказкой, которую он заметил сразу же, но не смог понять. Картинка складывалась болезненно ясно, будто он всё это время смотрел на неё через мутное стекло. Теперь же стекло треснуло. Имя звучало в голове тяжёлым приговором. Так просто и так правильно, что он ощутил укол ярости на себя за то, что не заметил раньше. И облегчение, смешанное с жадным интересом: теперь у него было оружие, её тайна, которую она зачем-то сама и раскрыла. Но и он проиграл, встретив ее снова. Он ждал, пока остаток его разума утонет в алкоголе, развязывая язык, будто алкоголь послужит оправданием. И вот вроде бы она здесь, всего пару этажей. Он знает о ней всё, и даже вспомнил это блядское имя, но что-то физически не давало встать с кресла, поэтому он лишь молча продолжил заливать в себя алкоголь вперемешку с сигарами. Ему было слишком много чего ей сказать, но он не мог. Что если она уже не та? Что если вывалить все чувства на нее будет ошибкой? Виски жёг горло, но в голове кипела только одна мысль: проверить, насколько далеко она готова зайти. Осталась ли она прежней? Время шло, закончив все дела Аяно курила в открытое окно когда дверь её кабинета поддалась с первого толчка, и Коконой ввалился внутрь, покачиваясь. Запах алкоголя ударил вместе с его низким голосом: — Я понял. — его голос дрожал от алкоголя и странного возбуждения. Захлопнув дверь он опёрся на нее спиной. — Знаю твоё имя. Хаджиме уставился на неё, тяжёлый взгляд прожигал насквозь, даже когда она не поворачиваясь продолжала стоять спиной. — Знаю, кто ты. Помню. Всё помню. Аяно не отвечала. В её лице не дрогнуло ни одной черты, но пальцы на сигарете сжались чуть крепче. Она слышала степень его опьянения по голосу, по манере речи, по шагам. Но ей не было страшно. — И? — холодно произнесла она. Он засмеялся, тихо и хрипло. Медленно направился к ней, сокращая дистанцию между ними, разрезая тишину тяжелыми шагами. Чуть ли не падая он поставил свои руки по обе стороны от нее, прижимаясь к ее спине и слегка вжимая ее в подоконник. Горячее дыхание обжигало уши заставляя дрожать. — Ровэна. Ровэна, мать его, Блэйк, — произнёс он с нажимом, выдыхая горячий воздух в ухо девушки. Молчание повисло, но в нём не было ни напряжения, ни страха. Только лёгкая, тонкая улыбка скользнула по её губам. — Наконец-то, — тихо сказала она, выбрасывая сигарету. — Я ждала, когда ты догадаешься, ведь я узнала тебя сразу, жаль, что ты меня нет. Думала, мы клялись не забывать друг друга. Эти слова ударили сильнее, чем пощёчина. Он ожидал шока, испуга, хотя бы попытки отрицать, но он не ошибся и живой ангел стоял перед ним. Но она вела себя с ним как с ребёнком, наконец-то справившимся с элементарной задачей. Не в силах это больше терпеть он положил свою голову на ее плечо, склоняясь вперед и вжимая ее в подоконник с ещё большей силой. Он остолбенел, не зная, что ответить. Алкоголь в крови мешал соображать, но в груди росло непонятное ощущение — будто вместо выигрыша он проиграл, но в то же время и выиграл, встретив ее вновь. — У нас у всех есть секреты, — тихо произнёс Хаджиме, словно продолжая какой-то старый разговор. — Я буду хранить твой. — шептал он ей в шею. Ровэна вновь улыбнулась, уже который раз за этот вечер, почти незаметно, как умела только она, но он не видел. — Наш, — поправила она. Только бог знает сколько они еще так стояли, пока Хаджиме лишь молча вдыхал ее запах, который манил к себе с момента их первой встречи. Она развернулась к нему лицом и уперлась лбом в его грудь. Мужчина лишь молча обнял ее, аккуратно, словно опасаясь, что если надавить чуть сильнее она раствориться, поглаживая по голове второй рукой. Она чувствовала, что они оба хотели большего, но никто не мог себе этого позволить. Не сейчас, не сегодня. Ее душа наконец-то обрела покой в этом сложном мире. — Я скучал, Ро. — было последнее что он сказал, перед тем как уйти спустя еще пол часа молчания. Она не ответила. Жаль, что он не видел, как по ее щекам стекали крупные слезы. Она скучала не меньше него.