Часть 4

И он пропал, исчез. Неделя прошла с той их странной встречи.

После той ночи, каждый разъехался по своим домам и больше не получал ни весточки, словно ничего и не было. После его ухода девушку накрыло приступом слез которые лились не контролируем ручьем по ее щекам. Словно столько лет психотерапии прошли мимо неё, но все закончилось как всегда: она взяла себя в руки и поехала домой. Взрослая жизнь сурова, и если ты сам не в силах помочь себе, ты не выживешь. Ровэна продолжила свою работу, словно в ее жизни ничего не поменялось, тревога вернулась вместе с бессонницей и кошмарами, оставляя лишь каплю сил на нужные дела. Таблетки, по ощущениям словно не несли в себе никакого смысла от слова совсем, но Блэйк привыкла, за всю жизнь она перепробовала десятки разных средств. Так прошла неделя: гостиница, казино, бутик и так по кругу, как белка в колесе. Вечер пятницы закончился хорошо, на сколько это было возможно: девушка возвращалась домой с информацией, которую она могла бы продать за дорого третьим лица. На пороге двери ее встретила аккуратная коробка, перевязанная тонкой лентой. Ни записки, ни курьера рядом. Но Блэйк понимала, кто отправитель. Глупо использовать её же трюки на ней. Она нахмурилась, но, подняв, ощутила лёгкий вес ткани внутри. На всякий случай прислушалась: в квартире тишина. Войдя она поставила коробку на стол, сняла перчатки и медленно развязала ленту. Внутри лежало чёрное платье из мягкой ткани, утонченное, с открытой линией плеч. На дне коробки туфли на тонком каблуке и маленький конверт. Она задержала дыхание, разворачивая письмо. Всего одна строка, написанная красивым, узнаваемым почерком: "Завтра, 20:00. Ресторан ХХХ. Я жду тебя. — Х." — Даже подпись оставил, идиот. — Ровэна усмехнулась. Она не хотела себе признаваться, но такой маленький жест вызвал неподдельный детский трепет где-то глубоко внутри, заставляя лишь на долю снова почувствовать себя маленькой папиной принцессой, вернуться во времена, когда всё было хорошо. Примеряя платье, она поймала своё отражение в зеркале. — Нет, я не пойду, — пробормотала. Но взгляд выдал сомнение. — Глупо, — сказала она, выдыхая. — Глупо даже думать об этом. И всё же… она аккуратно сложила платье, не убирая коробку далеко. Возможно, она просто хочет взглянуть ему в глаза и убедиться, что ничего не чувствует. Или убедиться в обратном. Сидя у окна, она долго вертела конверт в пальцах В таких платьях не обсуждают работу. Значит, встреча — не деловая. Но тогда зачем? Извиниться? Спросить? Сказать "прости Ровэна у меня своя жизнь, исчезни пожалуйста"? Девушка не сможет это пережить. Хаджиме никогда не делал ничего просто так, кто угодно, но не он. Она убрала платье обратно в коробку, потом снова открыла. Пальцы медленно скользнули по ткани. За весь вечер она обошла коробку не меньше ста раз глядя на нее исподлобья. А если не пойти? А если пойти, но пожалеть? Перебирая варианты развития событий она отметила для себя две новости: хорошую и плохую. Хорошая – в таких платьях и местах работу не обсуждают, а значит встреча будет уже чуть более приятная и вроде как, с хорошим настроем. Плохая – он показал, что знает её адрес. И все равно, что она сделала тоже самое первая. Нет, ну почему плохая? Она была бы рада видеть его пьяного у себя в дверях ночью, но никому, конечно, об этом не скажет. Есть вещи, о которых она никому никогда не скажет. И всё же: неужели извиняться надумал? Мысли вертелись словно рой ос в голове сбивая с толку и лишая девушку возможности заняться чем либо другим, хотя бы чтобы отвлечься. — Иди к черту, Хаджиме. — сказала она куда-то в пустоту и принимая окончательное решение. Оставив этот вопрос на потом, Ро уже знала, как будет себя вести завтра. Семь лет — слишком много, чтобы просто сделать вид, будто ничего не было. Ей хотелось рассказать ему всё: о том, как жила, как теряла себя и снова находила, как часто ловила себя на мысли, что разговаривает с ним в пустоте, будто он где-то рядом. Хотелось рассказать ему как она жила, как училась не вспоминать, как всё равно вспоминала. Как иногда, среди ночи, ей казалось, что он рядом дышит где-то в темноте, молча, как раньше. Но могла ли она? Имела ли она право на это? Что, если Хаджиме уже не тот парень, с которым она когда-то бежала под дождём, прячась под одной курткой и смеясь, пока не сводило дыхание? Не тот, с кем делила кровать в промозглой квартире, согреваясь в его объятиях, где было так спокойно, будто весь мир замирал. Их связь нельзя было объяснить. Не любовью — слишком банально. Не дружбой — слишком тесно. Между ними было что-то иное, неуловимое, будто невидимая нить, натянутая между двумя сердцами, которые когда-то били в одном ритме. Когда они впервые встретились в университете, Ро ненавидела его. За то, что он был японцем чужим, не отсюда. Когда узнала, что им придётся делить квартиру с ещё двумя соседями, она всерьёз думала съехать. Но время сделало своё: в конце года она уже молилась, чтобы он не уезжал. Он стал её опорой слишком быстро. Её домом без адреса. Её лучшим другом, не названным парнем и самой странной любовью, которую она когда-либо знала. Теперь они взрослые. У каждого своя жизнь, свои шрамы, свои потери. У него семья, жена, возможно, дети, которых он скрывает от опасного мира, частью которого стал. А у неё слишком много вопросов и одно чувство, которое никак не хочет умирать, тяжелое прошлое и неумолимая ностальгия. Будто из двух людей жить продолжил лишь один. Да, на эмоциях она отправила ему компрометирующие снимки на его жену, ну и что? Он имеет право знать правду, какой бы она не была. Завтра она посмотрит ему в глаза и, может быть, впервые за семь лет поймёт тот ли он человек, которого она когда-то любила… или просто тень прошлого, за которой она гналась слишком долго. Остаток вечера она провела за ностальгией, приятно греющей душу и тревожным продумыванием всех возможный сценариев, все равно ничем другим она заняться не могла. В момент она задумалась, о том, чтобы подкинуть монетку. Ей все равно что выпадет, но пусть ответственность за принятие решения лежит не на ней. — Решка - не иду, орел - иду. — йена летит вверх и приземляется ей четко на ладонь. Решка. Она какое-то время просто смотрела на неё, будто не веря. Потом медленно выдохнула. — Значит, не иду, — произнесла, но в голосе не было уверенности. Тишина давила. Монета лежала ровно, неподвижно, будто насмехаясь. И чем дольше она смотрела на неё, тем сильнее чувствовала раздражение не на Хаджиме, не на судьбу, а на себя. Если ты не знаешь что выбрать подбрось монету. Если тебе не понравится результат, значит выбор уже сделан.

***

— Ты дома. Я приготовила ужин. — проговаривала девушка откладывая книгу. — Аканэ, — Хаджиме замер в дверном проёме. Возвращаясь в эту квартиру он чувствовал лишь подавленность, словно она была пропитана лишь негативом. Достаточно ли сказать, что в казино он чувствовал себя намного более спокойно и уютно чем здесь? Она вопросительно посмотрела на него. — я подаю на развод. Я продам эту квартиру, собери вещи как можно быстрее. На глазах девушки моментально навернулись слезы как только она увидела на снимках брошенных Коконоем на стол себя. Она хотела возразить, но поняла, что если это всплывет, то она вернётся в свой дом лишь с позором, поэтому имела лишь право молча продолжать сидеть на кухне, пока мужчина спешно покидал квартиру. Его голова была пуста, он выдернул эту страницу его жизни. Остаток ночи Хаджимэ провёл в VIP-зоне одного из клубов Акаши. Месте, где всё всегда пахло дорогим алкоголем, сигарами и тихим разложением. Музыка глухо пробивалась сквозь массивные стены и мягкую ткань штор, превращаясь в пульсирующий фон. Свет падал из тёмно-синих ламп над барной стойкой, отражаясь на поверхности бокала с вином, который он так и не допил. Он сидел, откинувшись в кресле, задумчиво глядя в бокал, будто пытаясь рассмотреть на дне что-то большее, чем просто осадок. Всё, что случилось тогда и сегодня, словно распахнуло старую, уже зажившую рану. Он ведь давно хотел это сделать. Развод. Разорвать фарс, из которого не осталось ничего, кроме раздражения и молчаливой неприязни. Пытался найти повод, любой компромат, что дал бы ему веское право уйти. Но судьба, в своём странном чувстве юмора, подбросила ему помощь с неожиданной стороны. На снимках, что попали к нему, он сразу узнал место — бутик "Астра". Ирония заключалась в том, что его жене просто не повезло оказаться именно там и именно в тот момент. А он, странным образом, испытал не гнев, а облегчение. Как будто кто-то тихо открыл запертую дверь. Изменилась ли Ровэна? Да, и как ещё. Не дай она ему ту самую подсказку, он, возможно, так и не узнал бы её. Тело, когда-то хрупкое, подростковое, теперь принадлежало взрослой женщине уверенной, сдержанной, красивой. Когда-то они были одного роста, и друзья постоянно подшучивали над этим. Сейчас же он выше и всё равно чувствовал себя ниже. В университете её волосы были каштановыми, чуть волнистыми, максимум до плеч. Теперь — светлые, с тёмными концами, почти до поясницы. И глаза… те самые, голубые, глубокие и спокойные, как прежде. Когда-то они были центром его мира. Сейчас лишь напоминание о том, что он этот мир утратил. Он потер переносицу, раздражённо выдохнув, пристыдив себя за то, что не узнал её сразу, хотя мог. Он сидел, глядя в никуда. Вино потеряло вкус. Музыка — смысл. Всё вокруг растворилось, когда в его голове прозвучало одно-единственное имя: Ровэна. Он сидел в кресле, с бокалом вина, глядя куда-то в сторону сцены, где мягкий свет медленно переливался в дымке. Всё выглядело привычно только внутри необъяснимо громко. После их ночной встречи на утро вспомнив, что он делал и говорил его настиг стыд. Он не был из тех кому алкоголь развязывает язык и от этого становилось еще хуже. Хаджиме не нашел в себе сил вернуться к ней лично, поэтому лишь отправил приглашение. Он уже не помнил, когда вино перестало иметь вкус. И когда вообще в последний раз чувствовал что-то кроме усталости. — Опять завис, — раздался голос Такеоми. Тот сидел напротив, лениво перебирая сигарету между пальцами. — У тебя последнее время лицо как у человека, которого переехала работа. Хаджиме едва заметно усмехнулся: — Почти угадал. Добавь к этому развод и будет полная картина. Такеоми приподнял бровь, не удивлённый, но чуть внимательнее посмотрел на него. — Серьёзно? — Сегодня утром подал документы, — коротко ответил Хаджиме, вращая бокал. Вино лениво оседало по стенкам, будто тоже устало. — Тогда можно тебя поздравить? Вы и так жили, как соседи. Просто теперь будет официально. — Такеоми шумно выдохнул, потянулся за бутылкой, плеснул другу ещё вина— Ну, этому суждено было случиться. Она не твоя женщина, и ты сам это знал с самого начала. — Знал, — хмыкнул тот. — Может, и правильно. Иногда лучше отпустить, чем жить в клетке, которую сам себе построил. Хаджиме поднял глаза, чуть усмехнулся: — Избавь меня от своей гнусной философии. Акаши встал первым, смеясь: — Ладно, у меня есть еще дела. Завтра сводка по поставкам. Не засиживайся, Хаджиме. Работа подождёт, а мозги нет. Хаджимэ кивнул. — Отдохну. — Надеюсь, — бросил Такеоми, хлопнув его по плечу. Когда дверь за ним закрылась, шум клуба стал будто громче. Или наоборот тише. Всё слилось в один бесконечный гул, и Хаджимэ остался наедине с собственными мыслями. Он наклонился вперёд, опершись локтями на колени. Лёгкий дымок из пепельницы тянулся вверх, а свет лампы отражался в бокале, как в зеркале. Развод не был истинной причиной его состояния, но он не мог никому рассказать о настоящей причине, от чего становилось еще хуже. Всё, что он так тщательно прятал за спокойствием, снова всплыло. Ровэна. Она изменилась, повзрослела, но в её глазах осталось то, что сводило его с ума тогда и продолжало сводить сейчас. Голубые, ясные, они врезались в память и не отпускали, словно давали надежду на следующий день. Он не успел опомниться, как сердце сорвалось с места. Всё вернулось. Нет, ничего и не уходило, просто он годами хоронил это глубоко в себе, уговаривал себя забыть. Ведь какой шанс встретить англичанку в Японии? Уголки его губ дрогнули в скупой, надломленной улыбке. Он не знал, что сильнее: облегчение или боль. Провёл ладонью по лицу будто стирал маску, в которой застрял на годы. Все эти годы он жил словно не своей жизнью, лгал себе каждое утро, каждый вечер. А стоило лишь одному взгляду и всё внутри ожило. Весь мёртвый груз осыпался прахом. Плечи дрожали, хоть лицо оставалось спокойным. Он знал одно: он рад. До боли в груди, до сжатого горла. Рад, что судьба снова столкнула их. Если бы девушка дала ему зеленый свет, он бы никогда не отпустил её, только не снова. Пусть завтра окажется иллюзией, пусть снова вернётся пустота, он сможет жить со спокойствием в душе лишь помня о цвете её глаз. Он поднялся, бросил несколько купюр на стол и направился к выходу. Гул музыки остался позади, а вместе с ним и весь его прежний покой.

***

Ночь тянулась вязко, как дым из её сигареты. Комната утопала в полумраке, только луна серебрила острые линии мебели и стекло окна. Ровэна сидела на подоконнике, босыми ногами касаясь ледяной рамы, и не чувствовала холода или просто не хотела чувствовать. На ней был лишь тонкий шелковый халат, прилипший к телу от перепада температур, и небрежно скользнувший с плеча, обнажая вид от шеи до ребер. Но ей было все равно. Кто её видит на сороковом, мать его, этаже? Сигарета догорала между пальцев. Город под окном спал тусклые огни машин, редкие прохожие которые казались муравьями, снег, что лениво кружился в свете фонаря. Всё казалось таким далеким, будто за стеклом была не улица, а другой мир, где её нет. Что если она сейчас прыгнет? Телефон мигнул тихим уведомлением отвлекая её от навязчивых мыслей. Она вздрогнула, будто от внезапного прикосновения. Хаджиме: Принимаешь приглашение? Она долго смотрела на экран. Эти два слова были такими простыми, почти безличными, но именно в них вся невыносимая близость прошлого. Пальцы машинально набрали ответ: "Не знаю, стоит ли." Она стерла. Попробовала снова: "Ты ведь просто хочешь поговорить, да?" Нет. "Я приду" Тоже стёрто. В груди всё сжалось не от страха, а от того самого чувства, которое она годами прятала под маской равнодушия. Её ответ зависит от того, что ответит он. Но как ей узнать? Она набрала короткое "нет" и застыла, глядя на экран. Курсор мерцал, как пульс. Всего одно касание и всё изменится. Палец дрогнул, экран потух. Телефон остался лежать рядом, как вздох на полуслове. Ровэна втянула холодный воздух, выпустила тонкую струйку дыма и посмотрела вниз, туда, где вдали, в темноте, мерцали огни ночного города. — Решка, — тихо усмехнулась она, глядя в пустоту. Она затушила сигарету, соскользнула с подоконника и прошла мимо зеркала её отражение на мгновение мелькнуло в полутьме, с усталыми глазами и мягкой, почти упрямой улыбкой. Так закончилась ночь, в которой она всё ещё делала вид, что может не выбирать.