Часть первая. Чистилище

      Признаться честно, сначала в это было тяжело поверить. Долгие годы медленного принятия реальности, если, конечно, это вообще можно было ею назвать… Но ничего, человеческая… н-да, человеческая психика крайне пластична, и, как видно, на мою судьбу её гибкости хватило.       Что же случилось, спросите вы? Абсолютно верный вопрос с абсолютно банальным ответом — перерождение. Выбирая между рандомным распределением в ад, рай или чистилище для дальнейшего вселения в жука, вселенная выбила мне сектор приз на барабане и не только отправила в новую дорогу, но и сделала это со старым багажом знаний, опыта и прочего.       И вот с одной стороны — ну восхитительно же! Помнишь, кто ты, даже как тебя звали когда-то, помнишь культуру, всякие технические нюансы, гуманитарные науки. Словом, снаряжен в путь-дорогу по полной программе планеты Земля. Да только…       Глаза в далеко не первый, да и, скорее всего, не последний раз опустились вниз, позволяя мне осмотреть моё тело. Покрытое белыми обтягивающими одеяниями, расширяющимися в плечах и бедрах, оно чем-то неуловимо напоминало католическую монашку… Если бы монашка умела фехтовать рапирой, крутить акробатику и в целом являлась одним из мощнейших воинов Фарлума. Именно являлась — с моим появлением в этом теле произошли некоторые… Не то чтобы изменения, но адаптация для того, чтобы хотя бы ходить, потребовалась серьезная. Что уж тут говорить про боевые навыки.       Как с ума не сошел — не знаю. Сначала было непонятно и весело, немного страшно. Потом — просто страшно. После — абсолютный ужас и желание сигануть с разбегу в жернова какого-нибудь механизма. Останавливало только понимание того, что после этого чудесным образом на скамейке, как бомж после удачной находки агента ноль-семь, я не воскресну. Но ничего, привык, освоился. Даже восстановил навыки предыдущей владелицы — что до сих пор считаю серьезным своим достижением.       Дальше — всё по накатанной дорожке. Как там… осознание, гнев, торг, депрессия и принятие, вроде? Вот и я принял то, кем я теперь являюсь, и начал даже… получать из этого какое-то удовольствие.       Развернулся на «пяточках», нетерпеливо поглядывая на запястье руки. Постучал по едва выступающей белой шелковистой шёрстке — часов у меня, конечно же, не было, но я и без них знал — уже скоро.       — Опаздывает… Никакого уважения! — И побольше экспрессии в голос — мне он нравился. Звонкий, задорный, вкупе с нарядом — ну вылитая француженка! Даром, что жук.       Махнул ладонью — голову в шелковой шапке обдал поток горячего воздуха. Неудивительно — я же в Глубоких доках. Цеха, цеха, плавление. Металлургия Фарлума вызывала уважение, ибо промышленная техника — это то немногое, чем я в прошлой жизни не интересовался вообще. Ну, за рамками там «Белаза» или горнодобывающих экскаваторов, но и то — максимум на картинках наблюдал, да и последний ещё в «Сталкере» вроде был. Не помню. Давно было, будто в прошлой жизни, хе-хе…       Кого же я жду, весь такой нарядный, в белом и с булавкой в гости? Ну как же… Такую личность, да и не знать — Хорнет! Красненькая юбочка, ленточка в косе — кто не любит Хорнет, Хорнет любят все! Хотя, правда, кос у неё не было, если правильно помню — только белая маска с глазками и солидного размера рогами. Но зато красненькая юбочка точно есть — она её вместо плаща носит. Кстати, показатель — с учетом того, что носить одежду среди жучиного народа не принято, само её наличие — это знак того, что перед тобой ой какая непростая личность. В моем не самом долгом, но и далеко не скоротечном пребывании в мире пустого рыцаря встреча с одетым жуком всегда становилась крайне занимательной. Что уж там, даже я сам был представителем этого привилегированного клуба и, смею надеяться, свой статус более чем оправдывал.       Издалека, перебивая низкий гул текущей раскалённой массы под платформой, раздался резкий скрежет, и на моём лице появилась предвкушающая улыбка — я ждал этого момента очень, очень долго! Настолько долго, что это уже стало своеобразной идеей фикс.       От предвкушения я стал методично нарезать круги по платформе, постукивая булавкой по металлу поверхности. Ритмичный «дзыньк» сливался воедино с моими собственными шагами, настраивая мысли на верный лад. Почему же я столь предвкушаю встречу с Хорнет… История и простая, и сложная одновременно.       Во-первых, она единственный знакомый, действительно знакомый мне персонаж… Или, раз уж мы теперь тут все реальны, жук, которого я знаю. Не лично, конечно, — по игре. Принцесса Халлоунеста, защитница, антагонист первой части, а также крайне колоритная и запоминающаяся героиня второй. Чего уж греха таить — она мне просто нравилась как личность. Смотреть на неё с экрана было более чем приятно, и возможность увидеть её вживую… Дорогого стоила, хоть и не настолько, чтобы меня переродило в то, чем я являюсь.       Однако — это во-первых. Во-вторых же… небольшое пояснение: переродило меня не в абы кого, а в Лейс. Да, ту самую Лейс, с которой у Хорнет произошло несколько интересных сражений по ходу пьесы. И хоть я был в её теле, но… скажем так, я не был ею. И для Фарлума, для сюжета игры, для самой Хорнет это меняло всё. Кто бы там как ни считал, но когда я проходил игру, Лейс мне казалась одной из тех, кто направлял Хорнет. Сначала оценивала и проверяла на вшивость, а в дальнейшем же, осознав происходящее в Фарлуме, плюнула на попытки спровадить чужестранку и отправилась спасать родину.       И в этом всем крылась фундаментальная проблема — Лейс было не похер на Фарлум. А я — не Лейс, и мне — похер. Я пытался вжиться в местные реалии, пытался проникнуться происходящим за рамками рутины и выполнения собственного «долга персонажа», но… Я не смог. Общение с полоумными жуками, помешанными на идее паломничества, не вызывало у меня ничего, кроме приступов смеха, постепенное загнивание страны — лишь пожимание плечами. Уж не знаю почему, но Лейс на момент своей первой встречи с Хорнет не видела главной проблемы родных земель — иначе бы вела себя совсем по-другому. Для меня же, воспитанного в совершенно ином мире, да и к тому же знакомого с сюжетом игры, всё происходящее было настолько очевидно, что вызывало только скуку и желание впечатать себе ладонь в лицо.       Ну не мог я проникнуться ко всем этим несчастным сочувствием и состраданием. Не мог, и всё тут. Я до сих пор не ощущал себя здесь родным — скорее забредшим не туда странником, который из-за поломки компаса не может продолжить свой путь.       Шум ломаемых механизмов приближался — идея притащить с собой аж из Цитадели побольше всякой мелкой механической шушеры, чтобы Хорнет как следует разогрелась перед битвой, себя полностью оправдывала. А в том, что битва будет, я даже не сомневался — это решение всё же было финальным итогом моих длительных размышлений.       Да, по итогу я собирался исполнять роль Лейс только ради того, чтобы Хорнет прошла предначертанный ей Священным Сценарием путь. Ну и для того, чтобы лично полюбоваться на неё в процессе. Эгоистично? Да. Тупо? О да! Но мне было уже настолько все равно, что эта цель была ничем не хуже любой другой, а с учетом того, что я получал возможность лично взаимодействовать с понравившимся мне персонажем, так и вообще, очень даже заманчиво. И смею заверить, к подготовке я подошел со всем своим упорством.       Наконец звук отчаянного пинания «кланкеров» стих. Я невольно цыкнул в уважении — более двадцати металлических ведер подряд разобрала! Достойный, достойный уровень.       Я стоял спиной, а потому о появлении противника узнал только когда тот приземлился на платформу. Гулко звякнул хитин об металл, поток горячего воздуха лизнул мою шерстку. Булавка в моей согнутой в локте руке взлетела вверх, словно палочка дирижера оркестра, и я наконец, с колотящимся сердцем, позволил себе развернуться.       Предо мной предстала она. Первым в глаза бросалась изящная белая хитиновая маска, выступающая… Или, скорее, являющаяся её лицом. На гладком хитине поблескивали капельки масла — останки разобранных на составляющие жукоботов. В отличие от игры, где маска рисовалась монолитной, в реальности она таковой не была — благодаря сложной системе сочленений, едва заметных с расстояния, она отлично передавала эмоции, и сейчас в глазах и на лице Хорнет читалось только одно: «Ну когда же это, о Халлоунест, закончится?!».       Мои глаза скользнули по её телу, оценивая. Я не стеснялся, да и Хорнет делала то же самое — оценивала меня. Красный плащ с высоким воротником, скрывающий черты её фигуры, выглядывающие из-под него руки с прочным даже на вид хитиновым экзоскелетом. В левой — покрытая зазубринами игла — оружие, которым она вполне себе могла нашинковать меня в капусту. Ниже — мощные, но правильной округлости бёдра, также прикрытые естественной броней, узкие икры, плавно переходящие в лодыжки. Очень привлекательное и правильное строение тела. Пожалуй, среди всех мною встреченных Хорнет больше всех походила на человека, простите меня за такое сравнение, люди. Тело — чёрный хитин, напряжённое несмотря на усталость, натянутое как струна. Это наша первая встреча, мы не знакомы даже заочно, но принцесса уже подозревает, что просто не будет. Иначе как ещё объяснить медленное перетекание в защитную стойку.       Тяжело дышащая Хорнет смотрела на меня. Напряженная, готовая. Она воспринимала меня всерьез… И черт, это очень льстило. Я весьма долго перекладывал её игровые навыки на реальность, когда готовился к этой встрече, и потому представлял, насколько она серьезный соперник. Сколько бы я не тренировался, как бы не оттачивал мастерство боя — просто бы не было, это точно. А потому её ответственное отношение грело моё эго, принося какой-то детский восторг. Хотелось подскочить, схватить её за плечи и почему-то обнять как старого друга, рассказать ей всё-всё, от истории Фарлума до прошлой жизни. Это было ненормально, но мне так не хотелось с этим бороться…       Мы стояли друг напротив друга уже несколько минут. Наконец-то отдышавшаяся принцесса и я, который отчаянно пытался привести мысли в порядок, однако никак не могущий это сделать. И, судя по всему, этот немой театр абсурда наконец-то надоел моей старой-новой подруге, и она сделала шаг вперед. Зря. Весь бред вылетел из кукушки, словно его там и не было, а заостренный кончик булавки застыл напротив центра её грудной пластины. От волнения аж позабыл все заготовленные слова, которые до этого тщательно вырывал из собственной памяти, выдавив из себя только сухое:       — Стой. — Поморщился. Ну какое «стой», Лейс? Это же совсем не в твоем стиле. Там же что-то про «жалкую букашку» и «проткну тебя», и… эм… Черт, дырявая моя голова, совсем ничего в тебе не держится.       А вот Хорнет мою гримасу явно восприняла на свой счет. Она медленно отставила ногу назад, предупреждающе качнув иглой.       — Мне нужно пройти. — Да знаю я, что тебе нужно. Мне, как бы, тоже нужно, чтобы ты прошла. Но не сразу. «Сначала докажи, что ты достоин использовать Силу, юный падаван!»       — Прохода нет. — Упрямо мотнул головой я. В ответ на это Хорнет сделала шаг вправо и, наклонив голову на бок, посмотрела мне за спину. За моей спиной был проход дальше. Скептически сощурилась, принимая полноценную боевую стойку. Ну, попытаться стоило — было бы очень забавно, если бы мне удалось убедить её повернуть. Поплутала бы пару часиков, а я за это время в единственный проход ещё железных болванчиков натащил бы.       — Отойди с моего пути, незнакомец. Мне нужно идти вперед. — Сделала два шага ко мне, прямо на все ещё смотрящее в её грудь лезвие. Сильная аура, нечего сказать, но и мы не лыком шиты — нас испугом не возьмешь!       На губах проступила жестокая, предвкушающая улыбка. Я готовился к этому годы, к этой минуте, к этой секунде. К этой битве. Я готовился к тебе, Хорнет, и я готов.       — О нет-нет-нет, — задорно фыркнул я, взмахнув кончиком булавки, чувствуя, как с каждой секундой начинает чаще биться сердце, — дальше ты не пройдешь. Путь в Цитадель — это путь для достойных, понимаешь? Не для какой-то… чужачки. — Хорошо, что румянец стыда на моем лице был не слишком заметен — нести такой бред кому-то в лицо было тем ещё испытанием.       — Тогда приготовься, — Хорнет окончательно поняла, что без боя пройти не получится, и, взмахнув собственным оружием, решительно посмотрела мне прямо в глаза. От такого тесного зрительного контакта моё и так резво бьющееся сердце чуть не сделало «мою остановочку». Этот жук явно на меня как-то не так влияет…       — Let’s dance… — прошипел я, ритуально взмахнув булавкой и выставив её перед собой кончиком вверх, на секунду смутив Хорнет. О чем ты думаешь? «Незнакомая стойка, непонятная речь… Она наверняка опасна, нужно быть осторожнее» — как-то так, да? О, у меня для тебя много сюрпризов, моя дорогая, давай же, подходи, поиграем…       Секунды тянутся как мёд, белый хитин в отсветах раскалённого потока под нами, лёгкое марево в воздухе… Выпад! Укол столь быстрый, что даже при полной готовности к нему я едва успеваю заслониться. Наше оружие выбивает друг из друга искры, импульс приятно отдаёт в конечности, а Хорнет уже заносит иглу для нового удара — но куда там. Удар ногой прерывает её замах на половине, моя конечность с глухим стуком врезается ей прямо в центр груди, отправляя в короткий, но красочный полёт к краю арены. На секунду паническая мысль — а не перестарался ли? Но нет, сгруппировавшись прямо в воздухе, принцесса тормозит клинком об платформу и замирает далеко от края, вглядываясь в меня.       По телу медленно, медленно расползается эйфория… Оттачивая доставшиеся мне умения, я много с кем тренировался, сражался с ещё большим числом жуков, но именно сейчас хотелось прыгать от восторга. И я позволил этому чувству вести меня — рывок вперед, прямо на выставленное в защитной стойке оружие. Моя булавка скользит чуть в сторону, проходя мимо широкого лезвия иглы, и с треском вспарывает красный балахон противницы. Та не медлит — её клинок уже летит мне прямо в живот, способный при удачном попадании перебить меня чуть ли не напополам, но я в изящном, практически танцевальном пируэте разминулся с ним буквально на миллиметры. Акробатика на грани фола — чтобы банально не свалиться от потери равновесия, я выравниваю движение, буквально опираясь на Хорнет, скользя ладонью по её спине, сквозь плащ чувствуя её напряжение.       Расходимся, оказываясь в нескольких метрах друг от друга, лишь чтобы сойтись вновь в ту же секунду — теперь я отражаю яростный натиск соперницы, которой моё фривольное обращение что с её одеждой, что с телом явно не пришлось по вкусу. А я… Я же понимаю, что хочу больше. Вновь уклоняюсь от выпада, блокирую удар кулака удачно подставленным под него навершием моей булавки, заставляя Хорнет зашипеть от боли во врезавшейся в металл конечности, после чего, получив пространство для маневра, самым кончиком клинка парой взмахов разукрашиваю её грудь порезами крест-накрест. Хитин со скрежетом разлетается под заточенной сталью, а принцесса, вскрикнув от боли, отшатывается. Я тяжело дышу — прошла едва ли минута, а чувство такое, будто я пробежал марафон, но и Хорнет не лучше — отступив на пару метров, она приложила ладонь к раненной груди, сощурившись от боли.       Ничего, ей это не страшно — способности местных к исцелению воистину удивительны, а потому уже через пару деньков от этих ран не останется и следа. Главное — не разукрасить ей мордаху, в способности лица восстанавливаться я был совсем не так уверен.       Передышка затягивалась, а потому я, красуясь, провернул моё оружие в руке и уставился на кровавые разводы на самом его кончике.       — Самоучка… и весьма неплохая. — Да, я безбожно воровал у старины Сэма, и, честно, я бы и стиль боя у него скоммуниздил, будь у меня возможность раздобыть здесь нормальную катану. — Но твоей технике… чего-то не хватает.       — Слишком… много слов, — тяжело проговорила моя соперница и двинулась на меня. Я чуть не захлопал в ладоши — вот это выдержка, вот это сила духа! Ей чуть внутренности погулять не выпустили, а она опять в бой. Честно, я бы так не смог… наверное.       Мне хотелось больше и больше. Даже не пытаясь скрыть с лица кровожадную предвкушающую ухмылку, я кинулся ей навстречу, выставив перед собой лезвие. Не ожидавшая такого Хорнет, тем не менее, успела уклониться от основного удара и успешно парировать все последующие. Быстро учится…       Выпад, ещё один и ещё, сталь свистела в ушах, и лишь стук собственного сердца перебивал этот звук. Наше оружие слилось в две размазанные полосы, летающие вокруг нас на скорости, от которой становилось страшно — одно неверное движение, и я прямо тут и кончусь. Моё бедро раскрасила кровоточащая царапина, затем булавка скользнула по хитину плеча принцессы — малая цена за то, чтобы тебе не отчекрыжили голову. Успей прикрыть основное, а всё остальное так, по остаточному.       Я бился на пределе своих сил, постепенно подступала усталость — даже многочисленные тренировки не давали мне бесконечной выносливости. Лезвие в руках тяжелело, уклоняться и парировать становилось всё сложнее, но Хорнет… О, Хорнет! Для неё, вымотанной предыдущими боями, наше родео стало и вовсе практически неподъемной ношей — паучок выглядела так, будто ещё немного, и она свалится прямо тут, мне под ноги — бери да делай, что пожелаешь.       Если так продолжится, то кто-то из нас рано или поздно все же получит свою долю стали, а доводить до этого мне крайне не хотелось, причем что для меня, что для моей соперницы. А потому пришлось идти на риск. Я пропускаю обманный удар — не ожидавшая такого Хорнет, привыкшая, что я без труда отражаю такие мелочи, не успевает скорректировать направление, и лезвие только вспарывает мою одежду, проходя сквозь неё, как горячий нож сквозь масло. Обидно, досадно, но вот принцессе приходится намного хуже. В этом выпаде она слишком сильно открылась — сыграла своё усталость и бешеный темп боя, а потому у меня есть буквально свободный доступ к ней — я мог закончить этот бой одним точным ударом в центр её груди — булавка без труда бы пробила её хитин насквозь.       Стоит ли говорить, что делать так я не стал — кончик лезвия находит брешь в её обороне и вместо жизненно важных органов всего лишь колет в ведущую руку, которая от такого тут же повисает безвольной плетью. На секунду в разуме мелькают опасения — не перестарался ли я, но отгоняю их — она крепкая, справится. Однако на этом я не заканчиваю. Под аккомпанемент крика боли я хватаюсь прямо за её раненную руку и рывком притягиваю её к себе. На долю секунды мы оказываемся в абсолютной, интимной близости, и я вижу в её глазах гнев, боль, панику и даже долю отчаянья, прежде чем подсечкой я разворачиваю Хорнет спиной ко мне и широким взмахом оставляю ещё одну кровоточащую полосу у неё на спине. Вой боли вновь прорезает Глубинные доки, и мне самому неприятно от того, что я делаю… Но надо, Хорнет, надо. Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь за это. Наконец, как завершающий аккорд — совсем не аккуратный пинок в поясницу, который отправляет паучка прямо к проходу, из которого она ко мне и пришла. Остановившись у края платформы, та тратит лишь секунду на осознание собственного положения, прежде чем, злобно зыркнув на меня из-за плеча, не бросается наутек.       Подхватив брошенное ею оружие, я размахиваюсь и кидаю иглу ей вслед… Ну, как вслед, скорее в стену рядом с ней. С громким звяком клинок отскакивает Хорнет прямо под ноги, и та, ничтоже сумняшеся, тут же подхватывает его здоровой рукой, даже не снижая темп бега. Мелькающая предо мной спина соперницы вызывает у меня странные ассоциации, и я не могу отказать себе в небольшой шалости:       — Аревуар, Шо… Кхм, Хорнет! — кричу я ей вслед, заставляя принцессу на мгновение запнуться, прежде чем продолжить свой бег. — Надеюсь, мы ещё встретимся!       После чего позволяю себе совсем не аристократично рухнуть на платформу, глубоко и удовлетворенно дыша.       

***

      Хоть то, как прошел бой, мне очень понравилось, я не испытывал насчет своей победы ни единого заблуждения. Да, в значительной части я вытер Хорнет пол, ведя по метафорическим очкам далеко вперед, но особой моей заслуги в этом не было. Как говорится, это не я её победил — это она об меня проиграла. Уставшая, длительное время пребывавшая в подавляющей её способности клетке, постоянно на взводе, голодная — словом, мой любимый паучок не по своей воле сражалась едва ли в половину от своих истинных сил, и даже так составила мне оч-чень непростую задачку.       Но тем не менее моей гордости это не отменяло — в каноничных-то событиях пол вытирали уже Лейс, а я же молодец — подготовился и где-то хитростью, а где-то и собственными спортивными достижениями вырвал очко у соперника. Есть чем гордиться! А потому с чистой совестью подошел к своей сумке, в которой таскал всякую полезную мелочевку, и достал оттуда пару палочек шашлычка из жуков и грибов. И нет, я внезапно не ударился в каннибализм — эту мелкую погань спокойно ели все местные, и выступало это… Ну я не знаю, как курица, наверное. Сложно сказать конкретно, да и на вкус они были весьма специфичны, но ничего, за годы, проведенные в Фарлуме, более чем можно привыкнуть.       Немного подержал палочку с лакомством над краем платформы, давая еде прогреться, после чего с хрустом впился в мясо. По языку растекся странный, сливочно-мясной вкус, смешавшийся с дымом костра и зажаристым потрескиванием молодого хитина под зубами. Прожевал, проглотил, довольно заурчав, и сделал глоток теплой воды из фляжки. Ляпота — хоть целый день так валяться можно.       Пока ел, невольно прокручивал в голове каждое сказанное нами слово, каждую секунду боя, и всё больше убеждался, что идея скрестить ежа с ужом, а если точнее — земную школу фехтования и местный стиль боя, была более чем успешна. Несмотря на то, что в Фарлуме было до практически абсолютной доминации распространено холодное оружие, нормальных школ боя для него так и не было создано, а то, что имелось, образно можно было свести до «бей посильнее вот сюда и прикрывайся от ответного удара вот этим». Утрирую, конечно, там всё же сложнее, но в целом мысль именно такая. Все местные драки на ножах сводились до одного — кто первый расковыряет панцирь противнику, а делать это нужно было очень быстро, потому что противник будет отчаянно пытаться сделать то же самое с тобой. Отсюда и родился местный стиль — ударил, оценил результат, отбежал, повторил. Просто и со вкусом, а главное — работало практически безотказно.       И вот в этом и крылась основная уязвимость большинства боевых жуков — используя такую тактику и ожидая её использования от противника, они были банально не готовы к тому, что их будут медленно, но верно жать в постоянном натиске, подбивая уязвимые сочленения конечностей, раскрашивая пусть и не смертельными, но крайне болезненными царапинами панцирь — зачастую я побеждал даже до того, как противник погибал — трудно сражаться, когда твоё тело представляет собой одну сплошную гематому, конечности не слушаются, а сам ты мечтаешь только о том, чтобы эта пытка как можно скорее закончилась.       Вот и Хорнет не была к этому готова — привыкшая к резким наскокам и столь же резким отходам, она подсознательно ожидала от меня того же, а получила практически постоянное давление, которое закончилось только с её полной капитуляцией.       — Наши войска бегут с поля боя, какой позор! — Весело фыркнул я и, рассмеявшись, добил первую палочку шашлыка, тут же принимаясь за вторую. Я, может, и не растущий организм, но жрать мне надо как не в себя — с таким-то темпом жизни. Тут что ни день, либо вкалывание на тренировке, либо на «работе». — Зато вон как отожрался, даже Хорнет задавил, хе-хе…       

***

      Я лежал и считал, сколько оборотов делают шестерни за час. Вот, например, вы знали, что во-о-он та огроменная бубылда вращается за шестьдесят минут ровно двенадцать раз? Нет? Я тоже, но теперь в нашей с вами голове стало немного больше бесполезной информации. Не благодарите!       Знакомый хруст металла, скрежет стали по стали, и вот, спустя минут десять этого прекрасного аккомпанемента к безделию, ко мне выползает потрепанная, злая как чёрт Хорнет, которая тут же натыкается на меня взглядом и, кажется, даже начинает тихо трястись от злости. Рывком она оказывается на платформе — из прохода за её спиной выкатывается одинокая шестерня от какого-то жукобота и с тихим «бульк» падает в реку расплавленной массы.       — Ты… — Меч в её руке взметнулся вверх, но нападать она не спешит — стоит, оценивает. А я и не против — сам с легким беспокойством осматриваю её. Плащ — зашит так аккуратно, что и не скажешь, что его пару дней назад порвали. Рука — в норме, черный матовый хитин блестит как новенький, и я позволяю себе едва заметный выдох. Если уж это зажило, то про остальное и говорить нечего. Что же, раз наша принцесса здорова и не против поболтать, то кто я такой, чтобы ей в этом отказывать?       — Я! А ты очень наблюдательная, тебе это говорили? — Иронию в моем голосе не распознал бы, наверное, только мертвый. Вот паучок умная — сразу поняла, что я тут над ней стебаться смею, и, злобно скрипнув зубами, она качнула иглой в мою сторону. — Воу! Это твоя игла или ты так рада меня видеть?       От такого перла с моей стороны весь её серьезный настрой слетел в тот же миг, и она, запнувшись, недоуменно уставилась на меня. Безмолвный контакт длился с минуту, не меньше, прежде чем Хорнет позволила себе легко прикрыть лицо ладонью, что-то прошептав в неё.       — Это моя игла. — Констатировала факт она, и серьезностью в её голосе можно было гвозди заколачивать. — И скоро он окажется у тебя там, где обычно оказываются те, кто «рад тебя видеть».       У меня заняло где-то с секунду осознать, что она вообще сказала, после чего я поперхнулся собственной слюной, резко согнувшись напополам и выставив вперед руку, начав немилосердно кашлять. Клянусь, я был в таком шоке, что если бы Хорнет сейчас подошла и пырнула меня, я бы даже не смог уклониться.       Откашлявшись вперемешку со смешками, я уже поднял было голову, чтобы ответить что-нибудь очень остроумное, но паучок, видимо, только и ждала, пока я приду в себя. В тот же миг, как наши глаза встретились, я был вынужден уклоняться от её выпада, прошедшего в опасной близости от моей пятой точки. Вот же… паршивка! Видимо, задалась целью претворить свою угрозу в жизнь, да? Ну и ладно — потом поболтаем.             

***

            Второй бой прошел даже как-то легче, чем первый. Несмотря на успехи на волне неожиданности в начале, накопившаяся усталость Хорнет дала о себе знать, и уже очень скоро она вновь отправилась на переподготовку.       — Бро, тебе нужно тренироваться! — Только и крикнул я ей вдогонку. Мне же в обратку прилетел недвусмысленный фак — в этот раз бежать паучок посчитала ниже своего достоинства, и потому лишь медленно хромала обратно туда, откуда и вылезла, зажимая распоротый бок. — Фи, как грубо. — Фыркнул я и скрестил руки, выдыхая со счастливой улыбкой. Все же, пусть это и было легче, чем в первый раз, назвать этот бой простым не вышло бы при всем желании, а потому мне требовался отдых.             

***

            — Знаешь, если у тебя проблемы с боевой частью, то мы можем решить вопрос прохода как-то иначе. Например, игрой. У меня как раз есть с собой пара костей, что скажешь?       Хорнет, медленно надвигающаяся на меня уже в третий раз за последнюю неделю, замерла, недоуменно вперившись взглядом. На её лице отражалась настолько напряженная работа мысли, что я едва сдерживался от того, чтобы, во-первых, хмыкнуть, а во-вторых, приобнять. Хотя насчет второго я даже не был уверен, была бы она против — в конце концов, за последнее время мы с ней наобнимались больше, чем я с кем-либо за всю свою жизнь здесь. Не великое достижение, учитывая, что я ни с кем не обнимался, но все же! Да, это было в бою, да, она вряд ли назовет мои обнимашки приятными, но… О, она что-то решила!       — Ты… серьезно? — Моё игривое настроение как ветром сдуло, а по лицу расползлось разочарование. — Видимо, нет.       Что же, за наше недолгое знакомство она, похоже, научилась распознавать мои эмоции. Ну, это успех, я полагаю?       — Давай ты не будешь говорить мне, будто подумала, что это сказано всерьез, да? — Мотнул головой я и поднял перед собой оружие.       -…              

***

             Честно, я любовался Хорнет в бою. Она была как роза — прекрасный цветок с шипами, к которому так и хотелось прикоснуться. И возможностей для этого было более чем достаточно — всё же мой стиль предполагал постоянное нахождение вплотную к противнику, и даже попытки принцессы разорвать дистанцию не делали её положение лучше — у неё банально не было инструмента, чтобы она могла уверенно бегать от меня по нашей небольшой, уже привычной арене. Пока что не было, конечно. Когда она вернёт свой контроль над шелком… Ну, мне придётся туго. Но это будет когда-нибудь потом, а пока же…       Я вновь перевожу наш бой в партер — выбиваю иглу из её руки до того, как она воткнет её мне в грудь, и подсечкой сбиваю на теплый металл пола, тут же падая сверху. Хорнет резким боковым ударом по лезвию уводит мою булавку в сторону, и та со звоном втыкается в пол рядом с её грудью. В ответ мне уже летит увесистый кулак, который я пропускаю, отклонившись назад, буквально сев своим тазом на её бедра. Это не дает ей пнуть меня, а чтобы избежать дальнейших ударов, я вновь наклоняюсь вперед, блокирую двумя скрещенными руками ещё один удар и хватаю её за запястья, каждое одной рукой. Прижимаю их к полу своим весом, оказываясь лицом прямо напротив её маски, и наши глаза замирают друг напротив друга. Я тяжело дышу, смотря в её омуты, она, прижатая моим весом, — тоже. Так проходит несколько секунд, прежде чем Хорнет, сглотнув, резко отводит взгляд и, извернувшись, скидывает меня с себя, тут же откатываясь в сторону.       Я вскакиваю на ноги, чувствуя, как по лицу расползается предательский румянец. Ч-что это только что было?       Додумать не дает удар, и наш бой возобновляется с новой силой. В этот раз победа была совсем, совсем не легкой.             

***

             Мы разошлись молча: хромающая Хорнет, которая с трудом смогла допрыгнуть до своего края из-за подбитой ноги, и я, упавший на месте, где и стоял, как только она скрылась из виду, машинально прижимая к груди руку с длинным, практически от ладони до локтя, порезом. Голова была пуста — желаний не было.       Задумчиво уставился в потолок. А не выйдет ли моё желание провести побольше времени с Хорнет мне же боком?..             

***

             Четвертый бой начался так же, как закончился третий — молча. Хорнет не обещала засунуть моё оружие мне же туда, куда не светит солнце, я не острил. Мы просто рубились друг с другом, оставляя на залатанной по нескольку раз одежде и телах новые рубцы. За это время принцесса уже достаточно выучила мой стиль боя, чтобы не попадаться на самые очевидные уловки и приемы, а потому скорость нашей схватки возросла, заставляя меня подстраиваться под темп и применять новые связки, которые я до этого держал в секрете.       Тогда-то это и случилось. Бой шел как обычно, разве что на новых скоростях. Хорнет ланью скакала из одного края платформы в другой, заставляя меня носиться за ней, что, если честно, уже начинало раздражать. Едва добежав до неё, я успел нанести только один скользящий удар, прежде чем принцесса вновь рванула в другой угол. Раздражённо зашипев на эту тактику-галактику, я с закипающим чайником бросился следом, как вдруг предо мной что-то блеснуло. Тело сработало само — исключительно на рефлексах. Рука пулей взметается вверх, и булавка отбивает летящее мне в тело оружие, которое разминулось с грудью буквально на какие-то сантиметры. Не успеваю даже начать думать над происходящим — тело двигается само. Краем глаза замечаю летящую на меня тень, уклоняюсь походя, лишь прошедшейся по загривку ветерок свидетельствует о нанесённом по мне ударе.       Хорнет-Хорнет, ты опять пошла ва-банк и проиг…       Разворот с оружием в руке, и мой ответный выпад летит точно в цель. Прямо в глаз развернувшейся вполоборота ко мне, уверенной в собственном превосходстве Хорнет, которая замечает несущееся к ней лезвие за мгновение до столкновения. Её зрачок расширяется, я вижу, как по лицу медленно, но неотвратимо расползается ужас осознания. Сердце замирает, падая куда-то в пятки. Паническая мысль: она не успеет уклониться, никак не успеет! Слишком быстро, слишком неожиданно, слишком точно! Решение приходит мгновенно: колоссальным усилием, буквально ломая траекторию удара, я успеваю отклонить кончик булавки достаточно в сторону, чтобы тот лишь скользнул по краю белой маски принцессы, оставляя на виске тонкую, едва заметную зарубку.       Проваливаюсь вслед за ударом — слишком большой и слишком неправильный, после моего вмешательства, получился импульс. Мешком с картошкой падаю на пол, резко уходя в перекат и вскакивая напротив соперницы. Моё оружие смотрит на неё, в глазах — невозмутимость, и лишь захлебнувшееся в рваном ритме сердце напоминает о том, что только что чуть не произошло.       Хорнет же… стоит на месте. Её игла опущена, сама она всё ещё в том растянувшемся мгновении, в котором моё оружие едва не проделало в её прелестной черепушке незапланированное вентиляционное отверстие. Наконец она, всхлипнув, вдыхает в себя воздух и проводит кончиками пальцев по собственной маске, ощущая под ними оставленную мной царапину. Поворачивается ко мне и пристально, растерянно смотрит. Я смотрю в ответ. Это молчание, пожалуй, самое неловкое и непонятное, которое мне только доводилось переживать в обеих своих жизнях.       Наконец, Хорнет поднимает свой клинок и, наставив его на меня, медленно начинает надвигаться, как бы давая понять мне своё намерение продолжить бой. Я облегчённо выдыхаю, только сейчас заметив, как дрожат мои руки. Подумать только, я прямо сейчас своими руками чуть не убил моего любимого… персонажа? Знакомого? Подругу? В голове царит какая-то сумбурная каша, и я благодарен Хорнет за то, что она даёт мне возможность отложить решение всех моральных дилемм на потом — хотя бы до момента, как мы закончим этот бой.             

***

            Я вновь победил. Хорнет, все ещё потирая поцарапанную маску, медленно двигалась на выход, как и всегда до этого. Однако обернулась и вперилась в меня взглядом, да настолько внимательным, оценивающим, что стало как-то не по себе. Буравила меня своими зенками минуты две, наверное, прежде чем, взмахнув плащом, скрыться в арке прохода. Передернул плечами — это было… жутковато. И непонятно. Скорее даже второе.             

***

            Я не стал забивать свою голову мыслями после боя, и хоть поведение Хорнет постепенно становилось для меня совсем не понятным, я все-таки никак не мог на него повлиять, а потому просто оставил это. Пятый бой — своеобразный полуюбилей, можно сказать, и на него моя соперница пришла в полной готовности — её не было три дня, хотя до этого она и на два редко пропадала. Свежая, отдохнувшая — спасибо тому, что закончились притараканенные с собой жукоботы, а тащиться куда-то дальше за ними, тем более в саму Цитадель, я посчитал бессмысленным — мало ли, гости придут, а меня дома нет.       Прыгнула ко мне на платформу и внимательно, внимательно уставилась — ну прямо как во время нашего последнего боя. Что же, похоже, драка немного откладывается, а потому я, опустив оружие кончиком в пол, оперся на него, принимая ожидающую позу. Мой взгляд скользил по Хорнет, машинально отмечая, что она о чем-то размышляет, и, не выдержав, я все же спросил:       — Что беспокоит нашего прекрасного маленького паучка? — Интерес в моём голосе был абсолютно истинным — я был совсем не против узнать, что у неё на уме.       — Как тебя зовут? — О как… что же, это… неожиданно. Снова попробует убедить меня её пропустить? Если так, то буду вынужден жестко её разочаровать, хе-хе.       — Лейс, — киваю я, — приятно познакомиться.       — Моё имя тебе уже известно, — кивает в ответ она, а я, на секунду замерев, пытаюсь вспомнить, где же я так прокололся, мне-то она его точно не называла. — Но для приличия я представлюсь: меня зовут Хорнет.       — Рада нашей новой встрече, Хорнет, — делаю небольшой театральный поклон я, слегка разводя руки в стороны, — так, о чем же ты хочешь поговорить?       — Ни о чем, — обламывает меня принцесса, — я просто хотела узнать имя той, кто победила меня уже четыре раза.       — Вот как… — немного разочарованно тяну я, после чего мотаю головой. Ну, глупо было бы ожидать, что она решит поболтать со мной за жизнь после произошедшего. — Что же, раз ты тут, то я полагаю, ты готова к пятой попытке?       В ответ меня не удостаивают даже слов, лишь кивают. Мне достаточно, а потому вся расслабленность тут же исчезает из моей стойки. Острия наших клинков снова смотрят друг на друга, а мы же медленно начинаем сближаться. Наконец, Хорнет совершает рывок, но не в меня, а в сторону выхода за моей спиной. Эй, ты что, решила сбежать? Я так не играю!       Моя булавка летит ей навстречу, прямо в центр тела, и принцесса укл… Я едва успеваю сместить своё оружие, так как Хорнет вот вообще ни разу не уклонилась! Она продолжила двигаться так, будто ей совсем все равно на то, что будь моя реакция чуть помедленней, она бы тут уже косплеила жертву энтомолога. Острие скользит по её боку, однако принцесса оказывается у меня за спиной — буквально в двух шагах от выхода, и при желании она легко может сбежать, пройти дальше к Цитадели, куда, вроде как, и стремится. Однако вместо этого она, машинально огладив полученное ранение, медленно поворачивается и смотрит на меня. Так, ну и что это за дела?       Ещё один выпад с её стороны, она резво бросается ко мне, целя в руку, и я, закрывшись, ответным выпадом колю в лицо, желая отогнать, но вместо этого она лишь продолжает своё движение прямо на клинок, вновь заставляя меня убирать оружие с траектории, при которой я бы её убил. Естественно, что в бою против такого противника всё это позерство совсем не в тему — едва успев изменить траекторию своего удара, я получаю кулаком в бок, а затем добавку с ноги прямо в живот, что под мой жалобный крик отправляет меня на спину. Не медлю — лишь коснувшись поверхности, вскакиваю на ноги и с возмущением смотрю на Хорнет. Ты вообще что творишь?! Я тебя уже чуть два раза не пришил, причем в самом начале боя. Что это за эксплуатация моего нежелания тебя убивать, а ну-ка сражайся честно! Хорнет же, прекрасно видя моё возмущение, становится напротив меня и опускает своё оружие. С несколько секунд она молча смотрит на меня, прежде чем её глаза лукаво сощуриваются.       — Я поняла. — Она делает шаг вперед, так уверенно, что я аж отшатываюсь от неё, как черт от ладана. — Я поняла, почему ты в прошлом бою не убила меня.       — Чего? — только и выдавливаю я из себя, и звучит это откровенно жалко. В мыслях паника: что тут вообще происходит?       — Ты ведь и не хочешь меня убить, верно? — делает своё предположение она, и я вздрагиваю. Стопроцентное попадание. Ей даже не нужен мой ответ — моя реакция дала ей все необходимое. — Да… ты не хочешь. Или не можешь?       Она срывается с места так быстро, что я едва успеваю среагировать. Защитная стойка, свист воздуха от шквала ударов, которые я с трудом, но успеваю отражать, и вот маленькая, едва заметная ошибка! Пропустив иглу мимо головы, я колю ей в бедро, заставляя с шипением отступиться и ослабить напор, после чего на рефлексах бью в открывшуюся грудь, и в этот раз Хорнет уже не занимается самоубийственными практиками, предпочитая отскочить, задействуя целую ногу, отчего мой удар уходит в воздух. Уже готов броситься на неё, но она… вновь опускает оружие, замерев на расстоянии нескольких метров от меня.       — Все же можешь. — довольно констатирует она. Убирает собственную ладонь с раненного бедра и смотрит на оставшиеся на ней разводы крови. Ловлю себя на мысли, что за последнее время я видел их как-то слишком часто. — Почему?       — Что? — недоуменно смотрю я на неё, не понимая вопроса.       — Почему ты не хочешь убивать меня? — Она стоит, опираясь на своё оружие, терпеливо ожидая моего ответа, а я…       Я, признаться, совершенно не знаю, что ей ответить. «Хорнет, я не хочу убивать тебя, потому что ты один из моих любимых персонажей франшизы»? Ну, это была бы правда, конечно. Причем как я сейчас чувствую, даже не вся правда, но… Извините меня, однако на такой уровень честности и откровенности выходить я пока не готов. А если не это, то что я вообще могу ей сказать? Вопрос паучка настолько выбил меня из колеи, что я совсем ушел в себя, не заметив, как та оказалась буквально предо мной.       Вздрогнул, осознав, насколько она сейчас ко мне близко, после чего попытался отшатнуться, однако не успел — Хорнет схватила меня за руку, не давая отойти. Подшагнула, оказываясь практически вплотную, так близко, что против воли застучало сердце, и, всё также крепко сжимая мою конечность, посмотрела мне прямо в глаза.       Я… оцепенел. Это не первый раз, когда я оказывался с ней на такой дистанции, но сейчас… это почему-то чувствовалось совершенно особенно. Я не ощущал себя Лейс — могучей стражницей Фарлума, не ощущал себя человеком, попавшим в мир видеоигры. Я ощущал себя маленькой букашкой, замершей перед взглядом хищника, который оценивал каждый мой вдох, каждое вздрагивание тела и движение глаз. Она наклонилась ещё ближе, оставляя между нами буквально несколько сантиметров пространства, обжигая своим дыханием мою шею. Вдохнула и, открыв рот, медленно провела кончиком языка прямо по месту, где проходила моя артерия. Признаться, в этот момент я запищал как маленькая сучка, даже не понимая, чего в моём писке было больше: ужаса, страха или чего-то… другого.       Несколько секунд, которые слились для меня в одно растянувшееся в вечности мгновение, наконец закончились, и Хорнет отстранилась от меня. Пропала хватка с моей руки, исчезло её дыхание с шерстки, и я, словно кукла, из которой вынули стержень, рухнул на колени. Принцесса же все так же смотрела на меня, не говоря ни слова. Я насилу поднял глаза, встречая её взгляд, чем, судя по смягчившемуся выражению лица, заработал в свою пользу несколько баллов.       — Я пошла вперед. Спасибо тебе за тренировки, Лейс. — Сел бы, если бы уже не сидел. То есть ты сначала делаешь… такое, а потом просто уходишь?! Да, да ты… Злости на тебя не хватает! — Я думаю, мы ещё встретимся.       И была такова. Красный плащ мелькнул и скрылся в проходе к Дальним полям, а я продолжал сидеть на платформе, непонимающе смотря ей вслед, не в силах убрать пальцы с места, где совсем недавно был её язык. Черт, почему я чувствую себя так, будто меня изнасиловали?