1.8. До падения Сигансины. Девиант

      Норе казалось, что с непривычки раньше полуночи она не уснёт. Но сон уже подкрадывался, окутывая теплом и дымкой неясных видений.       Из приоткрытых окон в казарму тянуло ночной прохладой, нежным напевом звучали птичьи голоса. Пахли травы и цветы, разложенные на сушку по всем свободным поверхностям, и сладкие духи, осевшие в воздухе перед чужим свиданием.       Экспедиция, которая начнётся ранним утром, казалась чем-то непомерно далёким.       Нора почти уснула, когда услышала, как открылась дверь. Быстрые, крадущиеся шаги пересекли половину казармы и остановились у их с Марель кровати. Нора так устала, что не придала этому значения. И потому открыла глаза только тогда, когда на неё внезапно навалились и зажали ладонью рот.       — Тихо! Это не мальчики, — весело прошептали над её головой.       Нора интуитивно дёрнулась — и заморгала, привыкая ко мраку. Наконец она уловила разоблачающие детали: высокий хвост и линзы очков.       Нора многое могла понять. Но лейтенанта верхом на себе посреди ночи у себя в постели — нет. Это был уже перебор. Она нахмурилась и попыталась выкрутить голову из-под ладони.       — Тихо! — шикнула Ханджи, опасливо оглядываясь на соседние кровати. — Я сейчас отпущу. Но кивни, что будешь молчать.       Нора выдохнула. Ей бы и хотелось что-то сказать, вот только в голове были сплошные ругательства, которые точно не стоило озвучивать офицеру. Поэтому она сдалась и кивнула. Ханджи медленно убрала ладонь, отползла и прошептала, махнув рукой в сторону двери:       — Идём.       Ни «пожалуйста», ни «не могла бы ты», ни тем более «извини, что разбудила». Ханджи Зое уже спускалась с её верхней кровати и только вертела головой из стороны в сторону. Нора попыталась понять хоть что-то, но ситуация вся была... нетипичная. И повод можно было узнать, только последовав за лейтенантом. Она вздохнула, укуталась в одеяло и слезла следом.       Выспаться ей всё равно вряд ли сегодня удастся.       — Надеюсь, ты ещё не уснула? — нарочито бодро поинтересовалась Ханджи, едва за ними закрылась дверь.       Нора поправила одеяло на плечах и буркнула:       — Уже неважно. Зачем вы...       — Обязательно расскажу! — Ханджи натянуто улыбнулась, вцепилась ей в плечи и развернула к выходу из женского крыла. — Но не здесь. Давай, может, пойдём в столовую...       В такое время Нора обычно там и была. Но Леви ещё утром услужливо сообщил ей, что если после ужина она не пойдёт к себе, то утром он выметет пол в конюшне её волосами.       И Норе даже представлять не хотелось, как он отреагирует, если она, замотанная в одеяло, заявится туда с Ханджи среди ночи. Ещё меньше хотелось представлять, как он будет исполнять своё обещание, поэтому она сдавленно прошептала:       — Только не в столовую.       — Нет? — Ханджи удивилась, но сразу согласилась: — Ну ладно. Тут за углом подсобка, давай свернём туда. Никто же в ночи не драит женское крыло?       — Вроде нет.       — Отлично! — Ханджи с такой силой потянула Нору в сторону, что та едва не упала. — Поторопимся, нужно ещё выспаться перед экспедицией!..       В подсобке было чисто стараниями вчерашних провинившихся, но Нора всё равно присела на корточки, чтобы не опускать одеяло на пол целиком. Ханджи стащила из коридора лампу, поставила её на ближайшую полку и уселась рядом, скрестив ноги. Нора исподлобья оглядела окружавшие их щётки, вёдра, тряпки и метёлки и невольно нахмурилась.       Ничего нормального происходить точно не собиралось.       — А тут даже уютно! — Ханджи выпрямилась и с неуместным восторгом оглянулась на блоки хозяйственного мыла и чистящей соды за своей спиной. — Можно сбегать целоваться, если найдётся с кем…       Полумрак дрогнул, извернулся — и вдруг начал собираться в размытые, но узнаваемые черты. Нора тут же моргнула, чувствуя укол стыда в груди, и заставила себя сосредоточиться на лице напротив.       — Вы что-то хотели мне сказать?       — Да, — неожиданно серьёзно ответила Ханджи, поправила на переносице очки и достала что-то из внутреннего кармана куртки. — Я хотела попросить тебя об опасной услуге.       Чтобы рассмотреть в руках лейтенанта карту, наклоняться не пришлось: они и без того сидели почти вплотную. Это была точная копия той, что Командующий разворачивал на стене при объявлении построения. С тем отличием, что в лесной зоне был дважды обведён красным один участок. Ханджи ткнула на него пальцем и сказала:       — Я, Моблит, Фларгс, Херальд, Карла и Джулия будем здесь. Наша задача — быстро исследовать этот участок как вариант ночного лагеря на случай, если деревня не подойдёт. И устранить титанов, конечно.       Нора кивнула, пока не понимая, к чему она ведёт. Ханджи перевела палец на правую часть строя ближе к центру.       — Вы с Леви и ещё тремя солдатами будете здесь. Я понимаю, шанс невелик, тем более с этим занудой на хвосте, но...       Ханджи замялась и поникла — а потом неожиданно схватила Нору за плечи и воскликнула:       — Мне кровь из носу нужен титан! Нам всем нужен! Иначе мы никогда ничего не узнаем, и это всё будет напрасно!       Нора распахнула глаза и замерла. Она ощущала только цепкие пальцы на плечах, которые даже через одеяло словно кости из мышц доставали, и холодный пол под босыми ногами. Ханджи смотрела на неё нездорово горящим взглядом, и Нора не могла отвести глаз.       Лейтенант, очевидно, больше не собиралась держать поимку титана в области абстрактных идей. И Нора ведь сама думала о том же. Не раз и не два, и даже до того, как вступила в Разведкорпус. Но грудь всё равно сковало так, что не получалось дышать.       Заметив её оцепенение, Ханджи выдохнула и отстранилась. Снова села на пол и с нажимом провела ладонью по лицу.       — Извини. Многовато я от тебя прошу, да? — она невесело усмехнулась. — Да и Леви скрутит тебя быстрее, чем сообразить успеешь...       — И как вы хотите это сделать? — глухо перебила её Нора и тоже опустилась на пол. На одеяло ей стало всё равно.       — О, это... — Ханджи подняла ладонь и медленно, словно ощупывая что-то, пошевелила пальцами. — Конечно, Эрвин не даёт мне изобрести ничего дельного. Он мне и титанов запретил ловить. Но я уже подробно объяснила своим ребятам, кто и что делает, если нам выпадет шанс. Мы полностью обездвижим титана, перерезав ключевые мышцы и сухожилия, и будем поддерживать это состояние, пока я не изучу всё, что смогу.       — Объяснили... ребятам? — переспросила Нора. Она представила лицо Моблита, когда Ханджи в деталях рассказала ему, как нарушить приказ Командующего. — И что… они?       Ханджи с улыбкой покачала головой и посмотрела на Нору.       — Пытались отговорить меня, конечно. Зануды… — Ханджи закатила глаза, а потом перевела пристальный взгляд на Нору и заметила: — Ты вот не пытаешься. Почему?       Нора прикусила губу и нахмурилась. Поймать титана и проверить хотя бы основные теории — одно это могло существенно продвинуть их в понимании его природы. И тогда риск того стоил. Но...       — В прошлый раз погибло больше двадцати человек. Почему вы думаете, что у нас получится?       Лицо Ханджи осунулось, и она тихо ответила:       — Я не знаю, получится или нет. Если нет, мы потеряем товарищей, и титана всё равно придётся убить. Но мы должны попробовать. Иначе какой смысл в исследовательском отряде?       Какой смысл...       Нора опустила взгляд на карту, которую Ханджи в порыве уронила себе на колени. Линии, пунктиры, ёлочки, пятна домов и перепады рельефа. Всё схематичное и неодушевлённое, но когда-то там кто-то жил. Ходил по лесу и полям, поднимался на холмы, возвращался домой.       А потом пришли титаны — и всё оборвалось.       Нора на мгновение прикрыла глаза и позволила боли затопить себя. Вспомнила свои ёлочки и пунктиры: полуденные тени величественных деревьев, траву под босыми ступнями, смех отца, свою ладонь в его руке на берегу реки и оклики мамы из открытого окна.       Дым из труб, звонкий лай собак и их мохнатые хвосты, пышные клумбы под соседским забором и яблоки, что в августе краснели в общем саду. Двух сухих старичков, что жили вместе и развешивали у дома рыболовные сети, громких мальчиков, по вечерам играющих в мяч, и седую Ингу, которая знала десять историй о сотворении мира.       Нора вспомнила, как жила их деревня. И открыла глаза в мире, где её уничтожили титаны.       — Я не могу вам обещать. Но если шанс будет, я им воспользуюсь.       Ещё мгновение назад вдумчивая и спокойная Ханджи по-детски взвизгнула, едва не опрокинув вёдра в углу, и бросилась на Нору.       — Я знала, к кому прийти! — Она обняла её за шею. — Ты прелесть!       Нора, лишённая возможности дышать, попыталась отстраниться, но Ханджи только крепче сжала её и восторженно продолжила:       — Только если получится вывести титана на нас, выстрели сигнальным патроном — я сейчас тебе дам, я этот цвет два дня мешала, — чтобы я видела! Всё остальное мы сделаем сами! Я вообще-то и Леви просила, но он...       От недостатка кислорода подсобка и каштановая копна волос у Норы пошли чёрными пятнами перед глазами.       — Х-х... анджи...       — Ой, прости-прости! — Ханджи тут же отпрянула и виновато потёрла затылок. — Если я тебя задушу, кто поможет нам поймать титана?       Нора кашлянула и в замешательстве выгнула брови. Лейтенант Зое заботливо поправила её взъерошенные волосы и нарочито ласково произнесла:       — Шучу. А теперь, раз мы договорились, по кроватям! Как раз часов пять на сон ещё есть!       О картридже Ханджи почти забыла — Нора напомнила ей уже у двери в комнату. Он лёг в руку тёплым металлическим боком, и Нора тут же сжала пальцы, оглядываясь на тёмный коридор.       — Пока-пока, увидимся утром! — попрощалась Ханджи, махнула рукой и ушла в сторону, противоположную своей спальне.       Нора проводила её растерянным взглядом, поправила сползающее с плеч одеяло и постаралась больше ни о чём не думать. Их уговор не значил ничего, пока десятки факторов не сложатся в уникальную возможность, а десятки других — в не менее уникальную возможность ею воспользоваться.       А значит, пока Нора ничего не нарушила. Да и лично ей, если так разобраться, Командующий про поимку титана ничего не говорил.       Она проскользнула обратно в комнату, на цыпочках дошла до своей кровати и уже сжала в пальцах перекладину, как вдруг услышала:       — Я поняла, почему пошла в Разведкорпус.       Нора шарахнулась в сторону и ударилась о бок чужой кровати. Под одеялом кто-то недовольно заворочался, и Нора пристыженно прикусила губу. А потом скосила взгляд на Марель. Ей понадобилось время, чтобы рассмотреть сидевший в углу силуэт.       — Ты чего не спишь? — прошептала Нора, на всякий случай уводя за спину руку с картриджем. — Нам скоро…       — Эрвин Смит. — Марель обхватила руками колени и положила на них подбородок. — Вам он тоже такую речь говорил, что в дрожь бросало?       Что-то в её голосе звучало так, что Нора почувствовала, как мышцы безвольно ослабли. Холод лизнул шею, поднял волосы на затылке — и дрожью прокатился вниз по позвоночнику.       — Я собиралась идти в Военную полицию. Но после его речи захотела отдать своё сердце человечеству.       Марель замолчала, и Нора поняла, что даже не может уловить чёткие очертания её тела: она слилась с постелью, стеной и ночным мраком. Марель наклонила голову и едва слышно спросила:       — Как думаешь, если завтра я умру, у этого будет смысл?       В груди дрогнуло болезненно и резко. Нора встрепенулась, набирая в лёгкие воздух, но не нашла слов, чтобы развеять чужой страх. Он вдруг оказался слишком объёмным, и совсем лживо было бы изображать, будто он не имеет значения.       Будто с ними и правда не может случиться ничего плохого.       Марель сдвинулась к краю кровати и сгорбленным силуэтом зависла над полом. Вытянула свою сумку, покопалась в ней, снова села и тихо попросила:       — Возьми, пожалуйста.       В протянутой руке белел конверт. Нора попыталась, но так и не вспомнила, чтобы Марель за всё время здесь получила хоть одно письмо.       — Это моим родителям. На случай, если я не вернусь.       Нора уставилась на её пальцы, пошевелила собственными — но не решилась протянуть руку. Словно если взять, тогда уж точно...       — Марель, — хрипло прошептала она, заставляя себя поднять на неё глаза, — ты не...       Последнее слово застряло в горле — и Нора, с ужасом ощущая сопротивление во всём теле, не сумела выдавить его из себя. Губы Марель задрожали, уголки сползли вниз.       — Отправь с печатью штаба. Иначе оно может затеряться, а я хочу... чтобы они его обязательно прочли.       Мрак вдруг отступил, и кружево серебряного света упало на их кровать — и на словно слепленное из воска лицо Марель. В страшной игре теней её глаза блестели в тёмных провалах век.       Нора резко выдохнула, прогоняя оцепенение. Перехватила края одеяла рукой с картриджем, протянула свободную и заверила:       — Обещаю. А сейчас давай ложиться. И после сна… — она замялась, прикусив краешек губы, и едва слышно продолжила: — Обычно полегче. Почти как после бега.       Марель натянуто ей улыбнулась, легла в постель и отвернулась лицом к стене.       А утром ушла ещё до того, как Нора спустилась вниз.

***

      Нора дышала через раз.       Лошадь неслась во весь опор, гнедая шея покрылась пеной. Солнечный свет прерывался белыми клочьями облаков, возвращался и снова исчезал. Птицы срывались с деревьев и кустов, испуганные грохотом десятков копыт и хлёсткими ударами развевающихся зелёных плащей. На подступе к Сигансине прекратились все разговоры. Солдаты Разведкорпуса смотрели строго вперёд и изредка — друг на друга.       «Ещё полчаса, — проносилось в мыслях у Норы, пока сама она неотвратимо неслась к блокпосту последнего южного города человечества, — и я буду там».       Ей хотелось улыбаться — широко и абсолютно неуместно, скалить зубы на ненавистную Стену и хохотать от того, что она наконец-то выйдет за неё. Она знала, что, когда они окажутся в городе и встанут в построение, её наверняка отпустит.       Страх вернётся. Наверное, она будет высматривать Феликса, Моблита, Гюнтера и Эрда, или угадывать силуэт Эрвина в ожидании приказа, или выслушивать что-то от Леви. Но пока можно было гнать вперёд лошадь, чувствовать ветер свободы на лице, в волосах и не прятать хотя бы от себя самой разрывающее грудь торжество.       Пока все ехали на возможную смерть во имя человечества, Нора ехала домой.       — Блокпост через три минуты! — донёсся голос Командующего, и Нора крепче сжала повод.       Строй тормозил плавно, словно был одной могучей волной, совершенной в своём ходе. Лошади хрипели и трясли головами, разведчики пытались отдышаться и вытирали мокрые лица. Пахло пылью, пóтом и летним жаром. Нора посмотрела наверх: Мария безмолвным гигантом простиралась до самых небес.       Нору нагнали Гюнтер, Эрд и Феликс, выравнивая плечи их лошадей. Моблита забрала Ханджи, а Марель предпочла ехать с ребятами из северного Кадетского корпуса.       — Как думаете, Марта сегодня на дежурстве? — спросил Эрд.       — Надеюсь, нет. — Гюнтер поджал губы и отпустил повод, позволяя лошади вытянуть шею. — Лучше уж ей встретить нас послезавтра, когда мы вернёмся.       Он посмотрел на Нору, но она промолчала, переводя взгляд на блокпост. Эрвин отдавал списки солдату Гарнизона, хмурил брови и бросал короткие обрывки фраз. Его серая лошадь наклонила голову, попеременно дёргая ушами.       — Вот бы она испекла нам булочки... — мечтательно протянул Феликс и тут же увернулся от тянущейся руки Эрда. — Ну что опять?! Мне, может, час жизни остался, я не могу хотеть сладкого?       — Замолчи ты уже, — оскалился на него Эрд. — И чуть что — кричи. Не будь идиотом.       — Кому кричать? — раздражённо поинтересовался Феликс, и его голос дрогнул. — Я замыкаю подразделение. Меня сожрут первым, если нападут.       — Ты едешь почти в самом центре, — спокойно напомнил Гюнтер. — У тебя отличные шансы выжить.       Эрвин забрал какой-то документ, спрятал его во внутренний карман и подался корпусом вперёд. Его лошадь тронулась с места — и следом за ней пошла вороная кобыла Леви.       Ворота с гербом бросали на них зубчатую тень.       Разведкорпус неровным строем въехал в город. Белокаменные дома с яркими крышами плотными рядами обступали узкие улицы. Лошади гулко шагали по брусчатке, но вскоре строй свернул с главной дороги и снова остановился. Эрвин впереди спешился и скрылся в штабе Гарнизона.       — Двадцать минут кому на что надо, и по коням! — раздался голос одного из старших солдат.       Нора, оказавшись на земле, потянулась и размяла затёкшие ноги. Лошадь устало фыркнула, ткнувшись мокрым и грязным носом в её бедро. На белых брюках появилось пятно, и Нора тут же представила скривившееся лицо Леви. Она усмехнулась, достала из кармана сухарь и погладила мягкое лошадиное ухо.       — Как думаете, зачем Командующий туда пошёл? — спросил Гюнтер, широкой ладонью потрепав свою лошадь по гриве. — Он ведь уже отдал документы...       Феликс с тихим стоном прогнулся в спине, вытянув руки вверх, и беспечно заявил:       — Может, бахнуть решил перед началом.       Нора медленно, чувствуя, как ползут вверх брови, повернулась к Феликсу. Тот уже покачивался с пяток на носки, оглядывая дома, но его пальцы на талии подрагивали.       — Феликс, ты придурок, — констатировал Гюнтер. — На тебя трое старших обернулись.       Феликс задержал взгляд на крышах, а потом глухо ответил:       — У титана в брюхе мы все одинаковые.       — Тише. — Эрд подошёл ближе к ним, оставив лошадь у стены. — Нас тут слушают.       Нора обернулась. Достала из седёльной сумки фляжку, приложила к губам и, допив остатки воды, внимательно осмотрелась.       Эрд был прав: за ними наблюдали отовсюду. Местные косились, негромко переговариваясь и качая головами. Солдаты Гарнизона, стоявшие вокруг в основном тройками и парами, смотрели открыто — кто снисходительно, кто с жалостью, а кто свысока. А ещё на новобранцев украдкой, из-за плечей и лошадиных спин, поглядывали старшие.       Хотелось скрыться: от такого внимания в груди поднималось что-то холодное и скользкое.       — Видели бочки? — спросила Нора, и Эрд кивнул ей куда-то за угол.       Руки начинали дрожать. Нора умылась, наполнила флягу и на пару мгновений прикрыла глаза.       «Дом, — сказала она себе. — Скоро я буду дома».       Когда она вернулась, Эрд и Гюнтер совсем помрачнели. Феликс, старательно изображавший привычную беспечность, вгрызся зубами в заусенцы на пальцах и постоянно оборачивался на штаб.       От объявленного времени оставалось меньше десяти минут.       — Как думаете... — Эрд ковырнул сапогом шов брусчатки. — Как будет там?       Нора сжала в пальцах края плаща.       — Так же, как и здесь. Только безлюдно.       Эрд посмотрел на неё, и Нора впервые за три года, что они были знакомы, увидела в его глазах настоящий страх. Она собиралась сказать что-то ещё, как вдруг с другого конца переулка послышался хриплый и недовольный голос:       — Ты чё пришла?       — Эн-тзиам не оплачивается! — весело и пьяно поддакнул второй.       — Захотела и пришла! Расступитесь, встали как бараны на выпасе!       Нора распахнула глаза, а Феликс уже нёсся навстречу, расталкивая солдат Гарнизона и Разведкорпуса. Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро и громко, что казалось: ещё немного — и оно либо вырвется из груди, тоже навстречу, либо остановится, не выдержав. Нора шла, не видя и не слыша никого, кроме двоих. В носу щипало, глаза застилала пелена.       И когда Марта, уже отчитывающая Феликса за грязный воротник, посмотрела на неё, Нора остановилась — и всхлипнула, утирая скатившиеся по щекам слёзы.       А потом заметила, что она опять слишком коротко обрезала чёлку.       Марта чуть не сбила её с ног. Нора сжала зубы, чтобы не расплакаться, и спрятала нос между её шеей и плечом. Марта вцепилась в неё до боли, ещё и волосы в косах прижала, но это были такие мелочи, что Нора почти ничего не чувствовала. Только её саму, её запах и тепло.       Они снова вместе. И она дома.       — Я знала, — прошептала Марта, и Нора услышала в её голосе слёзы, — что ты будешь здесь. Что вы оба будете.       — А я знала, что ты придёшь, даже если смены у тебя нет. — Нора крепче обняла её и закрыла глаза.       И подумала: лишь бы Моблит не появился. Лишь бы стоял как можно дальше отсюда, потому что если Марта увидит здесь ещё и его…       Марта всхлипнула — и оторвалась от неё, рывком вытирая мокрое лицо. Выпрямилась, поджала дрожащие губы и хмуро глянула за Норину спину.       — Эй, привет! — раздалось бодрое оттуда. — Может, ты и булочки нам принесла?       Нора обернулась. Эрд улыбался, скрестив руки на груди, и она поверила бы в эту его дерзкую лёгкость, если бы не видела его глаза минуту назад.       — Булочки для живых, — огрызнулась Марта. — А вы, может, через час помрёте.       — Тогда придётся выжить, — Гюнтер попытался усмехнуться, но вышло лишь нервно дёрнуть губами.       Они впятером замерли, переглядываясь, как вдруг по переулку разнеслось:       — Выдвигаемся!       — С клубникой! — Эрд подмигнул Марте и развернулся, Гюнтер кивнул и пошёл за ним.       Зелёные плащи мелькали с двух сторон, стекаясь в одном направлении. Феликс взъерошил волосы, пригладил их и, глянув на Марту, виновато протянул:       — Мы пойдём… Звали уже… И с клубникой было бы…       — Чёрта с два.       Нора стояла напротив них — и искренне не поняла, зачем Марта схватила Феликса за руку и утащила себе за спину. Словно прятать его нужно было от неё.       — Март, ты чего? — Феликс дёрнулся, пытаясь освободиться, но хватка у Марты была железная.       На развевающихся плащах проходящих мимо солдат мелькали белые и чёрные крылья свободы.       — Марта, отпусти Феликса, — ровным тоном попросила Нора, хотя внутри всё дрожало.       — Чёрта с два, — упрямо повторила она. — Кого ещё я должна отдать?       У Марты было неживое, словно каменное лицо, в застывших чертах которого угадывался ужас. Лишь сверкали глаза, из которых текли слёзы.       — Если мы не вернёмся, нас начнут искать. Пусти Феликса. — Нора посмотрела на тонкие пальцы, вцепившиеся в её запястье, и добавила: — Меня тоже.       Марта перевела растерянный взгляд на их руки. Её брови сошлись на переносице в болезненном жесте, но на Нору она посмотрела с отчаянным упрямством.       Нора знала, что этот страх сидит в Марте настолько глубоко и давно, что с ним нет смысла бороться. Он сам — и есть Марта, когда дело касалось разведки, Стен и тех, кто ей дорог. Не было смысла её убеждать или успокаивать — только давить тем единственным, что для неё важнее.       Ради чего она выбрала Гарнизон.       Нора сделала глубокий вдох, переступила через всё, что одолевало её изнутри, и тихо сказала:       — Марта, то, что ты сейчас делаешь, — это дисциплинарное.       Феликс за плечом Марты вздрогнул и округлил глаза.       — Экспедиция всё равно начнётся. И мы всё равно выйдем за Стены. А ты, если не отпустишь нас, получишь взыскание. И тебе как новобранке это будет стоить четверти жалования.       Нора слышала свой голос словно из-под слоя ваты. По её спине, затылку и ногам бегали мурашки — от того, как на неё смотрела Марта. Казалось, что она в любой момент может наорать на неё. Или ударить.       Но Марта молчала — только уголки её губ опускались ниже и ниже.       Нора ненавидела себя, но всё равно продолжила:       — Вспомни, зачем ты пошла в Гарнизон. Тебе нужно помогать семье, а не влипать в неприятности на службе.       Марта тяжело и громко вздохнула. Нора опустила вторую ладонь на её пальцы и прошептала:       — Пожалуйста, не будь дурой.       А потом не удержалась и добавила:       — Как я.       Марта резко, болезненно усмехнулась и моргнула. По её щекам снова скатились слёзы, а сама она, не отрывая от Норы взгляда, медленно разжала руку. Но не отошла. И Нора перед тем, как отпустить её, на секунду переплела их пальцы. Как они раньше делали каждую ночь перед тем, как уснуть.       И нарушила клятву, которую дала самой себе перед вступлением в Разведкорпус.       — Обещаю, я вернусь.       И обняла её, сжимая так крепко, как только могла.

***

Map of the Problematique — Muse

      С металлическим скрежетом и грохотом двигались подъёмные механизмы. Оглушительно звенел колокол, и солдаты Гарнизона, сложив руки за спины, выстроились полукругом по периметру двух рвов.       Ещё одни ворота. Последние — и Стены королевства останутся позади.       Эрвин Смит был впереди. Нора смотрела на его широкие расправленные плечи. Пекло летнее солнце, повод скользил во влажных ладонях, и сердце снова гулко билось в груди — но теперь ещё и от страха, который догнал её у самого выезда из Сигансины.       — Нора.       Леви хмуро смотрел то ли на ворота, то ли на спину Эрвина.       — Да, лейтенант?       — Постарайся сделать так, чтобы мне не пришлось доставать тебя из титаньей пасти.       Нора чуть повернула голову и бросила мимолётный взгляд за плечо. С ней и Леви ехали ещё трое парней — опытные разведчики и, скорее всего, кандидаты в его отряд. Они вряд ли понимали, почему к ним приставили новобранку.       Нора не питала иллюзий на этот счёт: её таланты разведчицы здесь точно были ни при чём. Но, когда думала о том, что Командующий поставил её с солдатом, который едва ли допустит её смерть, не могла понять свои чувства.       Как будто ей дали куда больше, чем она заслужила.       Она подобрала повод и сказала:       — Хорошо.       Леви перевёл на неё мрачный взгляд и дёрнул уголком губ.       Нора вдруг подумала: какой была его первая экспедиция? Кажется, об этом сплетничали в Кадетке, но она не слушала.       Лошадь беспокойно дёрнулась, едва не задев кобылу Леви. Осадив её, Нора резко выдохнула, но больше ничего сказать или сделать не успела: ворота с гербом Марии поднялись, открывая людям мир, который больше им не принадлежал.       Ветер со свистом ворвался в каменную арку.       — НАЧИНАЕМ ТРИДЦАТЬ ПЕРВУЮ ЭКСПЕДИЦИЮ ЗА ПРЕДЕЛЫ СТЕН!       И лошади сорвались с места.       Солнце на мгновение ослепило, дыхание перехватило — а затем волна щекочущего восторга поднялась в груди и затопила всё тело. Рвано хватая ртом воздух, Нора встала на стременах, оглядываясь и чувствуя, как начинает щипать в глазах.       Она сказала Эрду, что по эту сторону Стен всё будет таким же, но соврала.       Всё было другим. Трава и цветы, которые десятки лошадей прибивали к земле копытами, одиночные раскидистые деревья и участки леса в отдалении, линия горизонта и даже цвет неба — всё казалось ярким и живым, словно подсвеченным изнутри. Лошадь, что несла Нору с самого утра, словно бежала теперь мягче и резвее, а бьющий в лицо ветер был ласков и свеж.       И Стен — хоть на сотни километров вперёд — больше не было.       Она вернулась туда, где родилась.       Норе хотелось плакать от счастья.       — Ну и физиономия, — прозвучало сбоку сквозь шум копыт, возвращая её в реальность. — Сядь и сосредоточься. Здесь не цирк.       Нора с возмущённым выдохом опустилась в седло и вдруг заметила лица сослуживцев. Перекошенные, застывшие или слишком подвижные, полные каких угодно эмоций, кроме радости, что мгновение назад поглощала её. Она стыдливо опустила взгляд. Кто-то точно сегодня умрёт — всегда умирает, — а она разулыбалась, как дура.       — Всем в боевое построение!       Плотный строй по команде распался на отдельные части, которые двигались теперь на юг, запад и восток. Леви развернул лошадь, и Нора последовала за ним.       Когда в небе появился первый красный столп, она рвано выдохнула и посмотрела на Леви. Тот прищурился, глядя в небо, и снова повернул голову вперёд.       А потом выстрелы повторились. Через двадцать минут небо по левую руку было сплошь расчерчено красными линиями, в то время как справа не было ничего.       С системой сигналов опасности стало меньше — но, как и раньше, многое решала простая удача. И сегодня она была не на стороне восточного фланга.       Нора пристально вглядывалась в линию леса по обе стороны, но тут и там вместо деревьев видела лица друзей.       Феликс.       Моблит.       Гюнтер.       Эрд.       Марель.       Через час из-за горизонта выросла покосившаяся башня. Леви сбавил ход, переходя на рысь, и остальные последовали его примеру. На въезде все остановились, и Нора перевела взгляд на давно заброшенные дома. Главная улица тянулась далеко вперёд. Деревня, которую им нужно было исследовать как предпочтительный вариант для ночлега, оказалась больше, чем на карте.       — Заглянуть в каждый угол и дом, — приказал Леви. — Сигнальные пистолеты держать в руках. С лошадей не слезать. Территорию делим в соответствии со строем.       Он обернулся и сухо уточнил:       — Вопросы?       — Никак нет!       Они двинулись по главной улице, и разведчики начали сворачивать на проулки. Солнце щедро заливало мёртвые постройки и дома, отражалось от осколков в оконных проёмах и исчезало в чёрной пустоте дыр и провалов. Ветер гулял по переулкам, тихий и едва ощутимый, словно уважал покой этого места.       Норе не хотелось здесь ночевать. Даже если представить во всех этих домах солдат Разведкорпуса, их разговоры, заботы, свет костров и свечей, смерть была здесь слишком давно, чтобы перебить её скоротечным всполохом жизни.       «Кладбище», — подумала Нора, проезжая мимо разломанной телеги.       — Сворачивай направо, — бросил Леви, когда они выехали на очередной перекрёсток. — Чуть что — залп и на крыши.       Нора кивнула, и Леви повернул свою лошадь налево, но перед этим коротко взглянул на лес. Там пели птицы, но до разведчиков их голоса долетали глухими обрывками, точно мёртвую деревню накрывал купол.       В переулке Нору встретили очередные ряды полуразрушенных домов. Проезжая мимо и заглядывая в каждый, она ощущала скребущую горло тоску. Здесь давно никто не жил, и Нора, прикусив губу, размышляла, сколько времени нужно, чтобы всё пришло в запустение и забылись следы человека.       Достаточно ли прошло времени, чтобы и её деревня превратилась в нечто подобное?       На следующей улице лошадь внезапно замерла. Шевельнула ушами и наклонила голову. Нора, положив палец на курок, присмотрелась к покосившимся стенам и маленьким промежуткам между ними.       Ничего.       Пришлось несколько раз толкнуть гнедые бока шенкелем, чтобы лошадь снова тронулась с места. Было очень тихо, и Нора неосознанно задержала дыхание, когда они свернули на следующую улицу. Ни вороной кобылы Леви, ни его самого на соседней стороне деревни она не увидела. Не мог же он двигаться медленнее неё? Или, наоборот, это она медлила, а он давно ушёл вперёд?       Нора тяжело сглотнула, и покрепче сжав повод, начала заглядывать в оконные проёмы.       И вдруг под копытом лошади что-то хрустнуло.       Нора медленно опустила взгляд, боясь всем своим существом. Воображение уже рисовало человеческие кости и черепа, но...       — Что за чёрт?.. — прошептала она, и брови от удивления поползли вверх.       Обуглившиеся поленья.       В деревне, оставленной людьми более сотни лет назад. И Эрвин говорил, что её только предстоит исследовать.       Нора пару мгновений буравила взглядом остатки костра. А потом спешилась и зацепила повод за край седла. Надавила рукой на грудь лошади, вынуждая ту отступить назад, и присела, касаясь пальцами покрытых пеплом поленьев.       Холодные, и всё же...       Нора поднялась на ноги и посмотрела на серое каменное здание впереди. Было сложно сказать, для чего его использовали раньше, но выглядело оно целее всего, что попадалось ей до этого. На втором этаже, у края, даже сохранилось оконное стекло.       На нём тусклой красной краской была выведена шестёрка. Фарэнская или венайская — цифры ведь одинаковые.       Нора распахнула глаза.       Мёртвую тишину разрезал сигнальный залп. И из-за стены, отражаясь в уцелевшем окне, показался огромный карий глаз.       И уставился прямо на неё.       Воздух выбило из лёгких. Лошадь за спиной громко заржала и, судя по звукам, убежала, но Нора уже не думала о ней. Только о собственном теле, которое не могло пошевелить ни одной мышцей.       Теперь глаз было уже два. Круглые, широко распахнутые, они смотрели на неё не мигая. Большой рот приоткрылся — и Нора увидела красный язык, дёсны и два ряда зубов.       Титан выползал из-за дома неестественно медленно, на четвереньках. В голове пронеслось: так не могло быть. Значит, время тянулось густо и липко. И она теряла драгоценные секунды.       Выпустить гарпун.       Взлететь на крышу.       Вставить лезвия в рукоятки и разрезать шею.       Но Нора могла лишь наблюдать, как гигант, сминая траву и пуская слюни на землю, наступал на неё по пустой улице. Она ничего больше не видела и не слышала. Только чувствовала, как сердце едва ли не проламывало её грудную клетку. А ещё становилось теплее.       «Дви... гайся», — через силу приказала себе Нора. Но тело не слышало.       Снова. Она снова замерла, увидев титана.       Он остановился перед ней. Высунул язык и наклонил голову со светлыми, всклоченными волосами. Смотрел внимательно, будто решал, годна ли она для его желудка.       «Хотя бы… — умоляла Нора себя, задыхаясь, — достань мечи... Ну же...»       Ладонь размером с половину человека уже тянулась к ней, чтобы схватить и отправить прямиком в красный слюнявый рот.       Нора посмотрела титану в глаза — и не увидела там ни интереса, ни радости, ни голода.       Вообще ничего.       «Это будет... моей судьбой?» — с отчаянием подумала она.       И заметила, как яркие солнечные лучи освещают всё вокруг — и каждый сантиметр кожи на больших пальцах.       Снова.       Нора судорожно вдохнула — и реальность дрогнула и поплыла. На неё будто набросили покрывало из другой: приставную лестницу из подвала, залитую светом комнату и до безобразия огромную руку, что тянулась к маленькой фигурке с широко расставленными ногами.       Волнистые волосы на макушке сияли золотом.       — Нора! — закричал тонкий детский голос в её голове.       И вдруг стеклянная оболочка, сдерживающая её тело, треснула и осыпалась.       Покрывало исчезло тоже — и наконец вернуло ей реальность, быструю и полную звуков уже идущей битвы. Реальность, в которой гигантские пальцы почти сомкнулись вокруг неё, а стремительный силуэт вылетел откуда-то из-за спины.       Клинки вонзились в титана одновременно. Два вспороли шею почти до кости, третий — тот, который выхватила она, поднырнув под огромную кисть, — отрубил руку. Брызнула горячая кровь, пар забился в глаза и нос, и Нора закашлялась, отступая.       Титан упал лицом вперёд — как раз туда, где был костёр. Пахло чем-то мерзким и странным, и на языке расплывался сладковатый привкус тошноты.       «Я отрубила ему руку, — подумала Нора, смотря на запачканный меч. — Я...»       — Какого чёрта ты с лошади слезла?!       Леви спрыгнул на землю, скалясь. Кровь на его одежде испарялась и скрывала лицо в белой дымке. Он шагнул ближе, но вдалеке кто-то закричал — и лейтенант обернулся в ту сторону, выпуская гарпун.       — На крыши!       Свистнули тросы, и Нора ещё мгновение смотрела вслед Леви. А затем её взгляд упал на дымящееся тело титана, и Нору захлестнула первобытная, горькая злость.       Она опять не могла пошевелиться. И если бы не чёртово солнце и не память — её отвратительно детальная память, — она бы так и стояла, как идиотская статуя, ожидая, пока Леви примчится и спасёт её. Будто сама она ничего не умела и не могла. И так и осталась такой же маленькой и бессильной.       Нора оскалилась — и свистнули уже её тросы, поднимая на крышу серого здания. Она обернулась, вставила лезвие во вторую рукоятку и начала считать.       Шесть.       Шесть титанов между низкими домами. Ближайший был в двух узких улицах от неё. Смотрел вбок — туда, где кружили двое старших, пытаясь достать до шеи семиметрового титана.       Как они могли их не заметить? Или титаны пришли из леса, с левого фланга, откуда были красные сигналы? Или всё же с правого — все разом?       Не время об этом думать. Нужно было убить того, что был недалеко от неё, — прикрыть старшим спины. Нора подобрала место зацепа. Но краем глаза заметила, как оборвалось движение силуэта в зелёном плаще.       Ладонь сомкнулась вокруг Рика. Кажется, Рика. И рядом не было никого, кто мог бы ему помочь.       Нора рванула вниз. Один длинный зацеп через всю улицу — и титан. Зайдёт сбоку, пока он смотрит на Рика во все глаза и даже не двигается.       И есть его не спешит.       У Норы зудели ладони — наконец пустить в ход мечи и спасти чью-то жизнь. Победить в маленькой, но всё-таки битве между людьми и титанами.       Она прицелилась, чтобы зацепиться за последние дома в переулке, — и увидела второго титана.       Пятиметровый, он прижал короткие руки к бокам и наклонился вперёд почти под прямым углом. Растянул рот в жуткой гримасе и нёсся с другого конца деревни к титану, который держал Рика.       Нет. Так не пойдёт.       Если убить того, что держит Рика, его может схватить второй. Пальцы, сжимавшие рукоятки, дрогнули. Нора быстро рассчитала, где будет проще перехватить пятиметрового, и выпустила гарпуны.       Но экспедиции за Стенами слишком часто полностью подчинялись удаче.       Нора Волчек получила возможность проверить свою, когда титан с Риком в руке размахнулся ногой и ударил бегущего. Того отбросило по кривой, неуправляемой дуге — прямо на Нору.       Было жарко и очень, очень быстро. Доли секунд — и перед глазами чужая кожа, чужое тело. Живот, кажется. Под ним она каким-то чудом извернулась и пролетела дальше.       Нора приземлилась у стены дома, и земля под ногами содрогнулась: титан упал. А тот, что был с Риком в руке...       — Убегаешь? — прошептала Нора, и её брови в удивлении поползли вверх.       За её спиной раздался грохот и скрип: титан вставал, упираясь руками в старый дом. Рот оставался таким же растянутым, из раненого бока в небо поднимался густой пар. Крыша под его ладонью провалилась, и огромная рука по локоть застряла между стеной и черепицей. Титан дёргал ею, пытаясь освободиться, и не сводил с Норы глаз. Но сами глаза... были грустными.       Полными ужаса.       Нора почему-то подумала об этом, когда разрубила ему шею.       Титан, схвативший Рика, торопливо пробирался к лесу. Рик пытался вырваться, но был зажат по плечи. Нора поменяла затупившееся правое лезвие и последовала за ними.       У неё был шанс. Рика схватил самый медлительный и, видимо, не голодный титан. Сколько минут он уже просто держит его в ладони и не ест? Такое поведение...       Нетипично.       Нора перекрыла подачу газа и схватилась за конёк ближайшей крыши. Дышать было физически тяжело, одежда промокла насквозь, кровь спереди ещё испарялась. Пахло тоже кровью — вперемешку с палёной плотью.       Нора думала. Собрала всё воедино, проанализировала и вывела четыре факта:       титан поймал Рика давно;       не съел;       защитил от другого;       унёс подальше.       Такого в документах и отчётах она раньше не встречала. А значит...       Девиант.       Нора крепче сжала рукоятки мечей, но с места не сдвинулась.       У кромки леса титан наконец остановился. Качнулся, потом твёрдо встал на ноги. Затем оглянулся и развернулся боком к Норе. В следующее мгновение она распахнула глаза от ужаса.       Титан поднёс Рика к своему лицу и растянул рот.       Она не успеет. Те секунды, за которые его можно было нагнать, Нора провела на крыше. Но всё равно дёрнулась вперёд — интуитивно, с отчаянным намерением если не спасти Рика, то хотя бы убить титана самой. Вонзить мечи до самого позвоночника, обрубить его неестественную жизнь так, как он сейчас закончит жизнь Рика.       Нора подтянула обратно гарпун, который оставался зацепленным за крышу, и почти выпустила второй — но палец соскользнул с курка.       Титан просунул кончик языка между зубами — и издал хриплый, протяжный звук. Потом разомкнул губы и старательно вытянул их трубочкой. Рик начал болтать ногами — а Нора посмотрела вправо.       На лес, который прямо сейчас прочёсывала Ханджи и её отряд.       Сменить направление, пара зацепов — и они там. Конечно, если Нора права и титан не просто разминает челюсти перед обедом, а действительно пытается произнести членораздельные звуки.       Мысль была абсурдной, но эти движения Нора знала хорошо. Папа точно так же учил её фарэнскому и замрийскому. Однако если это лишь нехарактерная заминка, нужно было срываться с места и рубить титану шею.       Нора ведь так и собиралась сделать. Она нагнала их, но внутри вместо страха за чужую жизнь теперь билось другое чувство.       Ночью Нора думала о том, сколько всего должно совпасть, чтобы им выпал шанс поймать титана. И вот он перед ней — девиант, который не просто не ест человека, но ещё и пытается с ним заговорить.       Мешок золота при ставке в ржавый четвертак. Вот только в ней всё равно что-то противно ворочалось и свербело.       Справа от неё в полупрогнившую крышу врезался гарпун. На раздумья осталась всего секунда.       Плоды успеха на одной чаше весов против цены ошибки на другой.       Нора прекрасно знала, что у неё всего одна фраза, чтобы его убедить. И потому, стоило ему приземлиться рядом, она выпалила:       — Титан пытается заговорить!       Леви распахнул глаза — в изумлении, которого Нора у него до этого не видела. Посмотрел на неё, потом на Рика и титана и глухо спросил:       — С чего ты взяла?       — Эти движения губами и языком… Меня так папа учил новым языкам…       Нора тяжело сглотнула. Решение теперь полностью зависело от Леви.       А если бы она не медлила…       Позади послышался грохот. Леви нахмурился, вернул левое лезвие в блок и спросил:       — Ханджи тебя подговорила?       — Да.       — Какой сигнал?       Теперь удивилась Нора — и едва слышно сказала:       — Она дала мне картридж...       — Давай сюда. — Леви протянул руку и снова перевёл взгляд на титана. — План такой: я рублю руку, ты ловишь. Затем — к Ханджи.       В висках оглушающе стучало. Норе не верилось в происходящее.       — Не придёт в себя, когда поймаешь, ударь по лицу. — Нора отдала ему картридж, и Леви не глядя вставил его в сигнальный пистолет. — Если очкастая промажет или вы не успеете долететь до неё, я его убью. Поняла?       — Так точно.       — Лезвия остались?       Нора молча повернулась к нему боком. Он вставил лезвие из её блока в пустующую рукоятку и, посмотрев ей в глаза, кивнул. Они разом сорвались с места. Нора зацепилась за стоящее рядом здание и направилась к титану. Тот растягивал губы и старательно мычал Рику в лицо.       Что бы он сказал, если бы у него получилось?       Нора задержалась у стены дома и, дождавшись Леви, выжала газ на максимум. Свистнули тросы и клинки, кровь окатила её сверху, обожгла спину и затылок.       Рик упал, Нора подхватила его и полетела к ближайшей крыше. Он был насквозь мокрым и горячим — и смотрел на неё ошалевшими глазами.       — УПМ в порядке? — Слова вылетали из горла хриплыми и резкими, голос звучал как чужой. — Летим в лес! Приказ лейтенанта Леви.       Осмысленности во взгляде Рика не было. Нора не понимала, услышал он её или нет.       — Эй! — Она тряхнула Рика за плечи. — Ты вооб...       Он поднялся на дрожащие ноги, вставил лезвия со второго раза и кивнул:       — Н-нормально. Полетели.       Губы Норы дрогнули. Она выпустила гарпун к последнему ряду домов, и, когда Рик взлетел за ней, за их спинами громыхнул сигнальный пистолет.       Титан последовал за ними. Снёс один из домов, едва не упал из-за обрушившихся досок и черепицы, но не отстал. Когда они влетели в лес, Нора взяла правее.       Деревья росли слишком плотно для хорошего маневрирования. Приходилось постоянно уворачиваться и снижать скорость. Краем глаза Нора видела, что титан всё ближе. Любой миг этого преследования мог стать последним: всё зависело от Леви.       Нора сжала зубы. Где отряд Ханджи?!       — Чёрт!       Огромная рука снова потянулась к Рику. Нора обернулась — и вдруг увидела Фларгса. Он тут же перевёл взгляд на титана. Нора успела лишь заметить мотки верёвки в его руках.       — Вперёд!       Нора и Рик проскочили участок, а трое разведчиков сорвались с деревьев и полетели к титану. Раздался грохот. Нора и Рик наконец остановились и повисли на тросах на стволе ясеня. Нора наблюдала, как Ханджи и Джулия раз за разом заносят мечи, а Моблит, Фларгс, Херальд и Карла быстро натягивают верёвки между огромными конечностями и деревьями. Одно дерево не смогло бы удержать титана, но связка деревьев — да.       Ханджи блестяще всё рассчитала.       — Мы что, — едва слышно произнёс рядом Рик, — только что поймали титана?       Он был бледным, но его лицо и уши горели неестественным, почти лихорадочным румянцем. Влажные волосы растрепались и облепили лоб, дышал он часто и глубоко, как загнанная до предела собака. Нора почему-то вспомнила именно собаку.       «А если бы он всё-таки умер, кого бы вспомнила?» — прошептало в голове — и сразу же укололо виски.       — Нора! — Ханджи помахала им, а второй рукой рассекла подколенное сухожилие титана. — Спускайтесь, мы почти закончили!       Весь исследовательский отряд уже собрался у левой руки титана. Моблит смотрел на них с земли — тоже бледный и красный одновременно — и махнул рукой.       Титан лежал лицом к другой стороне и не видел их. И молчал — больше не пытался произносить звуки.       — Я тебя обожаю! — Ханджи вихрем налетела на Нору и сжала в объятиях так сильно, что у той перехватило дыхание. — Как ты...       И вдруг в небо поднялся столп чёрного дыма. Ханджи отпрянула от Норы, но спросить ничего не успела: под свист троса спустился Леви. Его лицо не выражало ничего — настолько, что Норе стало не по себе. Он вернул одно лезвие в блок, убрал рукоятку в портупею и снова достал сигнальный пистолет.       — Зачем ты это сделал?! — Ханджи бросилась уже к нему и указала на связанного титана. — Он обезврежен, ничего не...       Леви смерил её безэмоциональным взглядом, заменил картридж и выстрелил снова — красным. Нора нахмурилась, проследив за дымовым следом, и снова посмотрела на Рика. Её пальцы вцепились в кожаные ремни на бёдрах.       — А что это... за сигнал такой? — Ханджи задрала голову и растерянно посмотрела вверх.       Леви опять поменял картридж, выпустил ещё один — зелёный — и сухо произнёс:       — Означает «четырёхглазая дура выкинула глупость».

***

      Разумеется, он знал. Понял по не свойственному ей покорному тону, что она что-то задумала. И, когда Леви дал сигнал, ничуть не удивился. Оставался лишь итог — и цена, которую Ханджи отдала за свою задумку.       Однако цены всё равно что не было. Живой титан в последний раз обошёлся Разведкорпусу в более чем двадцать жизней.       Сегодня они не потеряли никого. Только масло для ламп, которого теперь не хватит на вторую ночь. И верёвки Ханджи откуда-то явно стащила. Нужно будет выяснить, откуда, и уладить вопрос.       Эрвин разложил перед собой карту местности и схему построения. Задумался, как изменить план экспедиции, чтобы всё-таки охватить планируемый участок, и взялся за карандаш.       Закончит, раздаст указания на ночь, и можно будет пойти к титану. Который, если верить Норе, пытается говорить.       Зудели ладони — и что-то глубоко в груди.       Когда Эрвин начертил длинную диагональ через строй, раздался стук в дверь.       — Пыль бы хоть вытер, — Леви скривился, брезгливо осматривая дом, который Эрвин выбрал себе для ночлега.       Из разбитого окна тянуло вечерней прохладой.       — На это нет времени, — отмахнулся Эрвин и вернулся к схеме. — Как дела у Ханджи и её отряда?       — Скоро в жопу этого титана целовать начнёт. — Леви остановился напротив его стола и скрестил руки на груди.       — Верёвки выдерживают?       — Он и не дёргается.       Эрвин поднял голову и уточнил:       — Вообще?       — Вообще. Они его режут втроём, и хоть бы хны.       Эрвин отложил карандаш и посмотрел ему в глаза. Леви приподнял бровь, но линия его челюсти напряглась.       Эрвин, отметив это, произнёс:       — Не похоже на тебя, Леви, — участвовать в поимке титана, когда я запретил это.       С улицы раздался птичий клич.       Леви прищурился и огрызнулся:       — Я не собирался. — А потом опустил взгляд в пол и глухо добавил: — Но титан, который не жрёт людей… Таких вообще встречали?       — Насколько мне известно, нет.       За окном промелькнули разведчики. В подступающей темноте крылья свободы на их форме смазались в серое пятно.       — Счастливый день очкастой.       — Но я отдал тебе другой приказ, — с нажимом напомнил Эрвин.       Леви посмотрел на него снизу вверх, нахмурив тонкие брови. Воздух между ними словно замер и загустел.       Эрвин прекрасно понимал окупаемость такого поступка. Но Леви был последним, от кого он его ожидал. Потому хотел убедиться: ради человечества — или конкретного человека?       Задавать такие вопросы прямо смысла не было. Только угадывать ответ во взгляде или выражении лица.       — Руки и ноги у неё на месте, голова тоже. — Леви повёл подбородком к плечу. — Цела и невредима.       «И сговорилась с Ханджи за моей спиной», — подумал Эрвин, но мысленно отложил это на потом.       Перед тем, как поговорить об этом с Норой, стоило обдумать несколько вещей. В том числе — тон этой беседы.       — Ты рисковал.       Леви снова прищурился, дёрнул уголком губ… и вдруг этот уголок пополз вниз. Он тут же подобрался, поджал губы. Но Эрвин заметил и это.       И распознал обиду, которая таилась за усталостью и раздражением Леви.       Он ведь выполнял все его поручения, нравились они ему или нет. Никогда ничего не разбалтывал, время от времени даже приносил полезные слухи и сплетни. Не подвёл его ни разу за год, что служил в Разведкорпусе.       Поэтому он и доверил ему Нору. И Леви не просто выполнил его приказ — ещё и помог поймать титана.       Эрвин смягчил взгляд. Леви помолчал пару секунд, а потом ответил:       — Я не рисковал, — и, помедлив, добавил: — Она хорошо соображает.       — Вот как... — Эрвин почувствовал, как в груди что-то медленно повернулось.       Вдруг раздался громкий стук в дверь.       — Командующий! — вошедший разведчик отдал честь. — Мы завершили проверку состава. Двое раненых и трое погибших.       — Кто погиб?       — Хартманн и Женье, по свидетельствам других, были съедены. И ещё Шки... — докладчик запнулся, вгляделся в список и попытался ещё раз: — Шишк...       Леви распахнул глаза.       — Марель Шикшнис?       — Так точно, лейтенант.       Эрвин понятия не имел, кто это. Поэтому перевёл взгляд на Леви.       — Ты её знаешь?       — Они были в одной команде.       Эрвин чуть нахмурился — и вспомнил. Светловолосая девушка, которая сидела с Норой в столовой. И на первой общей тренировке обогнала весь его постоянный состав.