Глава 2: Artisti del Circo Scarlatto

Тишину полутемной квартиры нарушило внезапное шипение пузатого телевизора. Яркий белый свет окрасил очертания мебели, брошенного на пол рюкзака с торчащей тетрадкой на кольцах, а так же нескольких банкнот и новых коробочек патронов. Нечто недовольное заворчало на старом диване. Оно не желало открывать лицо или какую-либо часть тела жестокому миру, и отвернулось, закутываясь поглубже в одеяло. Однако телевизор был неумолим к желаниям хозяина провалиться в царство Морфея. Музыка как будто нарочно стала громче и противнее, а на экране появился всеми знакомый логотип. Розовая мышка пересекла белое пространство кадра и замерла в позе бега, вытянув лапки и согнув хвостик. На ее тельце показались по очереди буквы названия теле-передачи: «ХАМЕЛЬН». Таинственная, неизвестно откуда появившаяся компания, что веселила и оповещала новыми сплетнями весь Цифровой мир. Вскоре после логотипа ракурс переключился на уютную комнату: светлые обои кремового цвета, круглое окошко с кактусом в горшочке. В мягких креслах сидели два неизменных ведущих, чей тандем трудно было назвать гармоничным. Между ними располагался столик с двумя кружками кофе и газетой — создавалось впечатление, будто режиссер не успел организовать пространство и бросил первое, что попало под руку для красоты. Но отнюдь не внешнее оформление было важно. Темнокожая девушка с двумя пучками на голове приветливо улыбалась в камеру и по отработанной привычке помахала ладошкой. На ней была желтая рубашка и джинсы. От нее прямо излучало какой-то детской наивностью и игривостью, хотя она давно не была ребенком, однако нечто особенно жуткое и тяжелое скрывалось за блеском карих глаз. Вторым ведущим было существо овцеподобного вида. Баран расслабленно сидел в кресле и выглядел гораздо спокойнее своей напарницы. Мягкие черты морды, темные глаза, пушистая шерсть и слегка подрагивающее ушко — своим видом он внушал чувство безопасности и отчетливо ощущался запах корицы. Хотя в этом штате телевизоры еще не умели передавать запахи. Пока что. — Доброе утро, Цифровой мир! Меня зовут Аманда Колтон! Торжественным голосом приветствовала девушка, активно замахав рукой. Кудряш мягко добавил: — Доброго времени суток, уважаемые жители Цифрового мира. В какой бы вы эпохе, континенте или мире не были. Меня зовут Кудряш, и сегодня мы расскажем о важных событиях прошедшего дня. Ракурс камеры меняется на лицо Аманды. Справа появляется картинка огроменного здания казино в ночное время, со сверкающими лампочками, вывеской на цирковой манер, великолепными колоннами и воткнутыми в крышу гигантскими картами четырех мастей в окружении статуи в шутовском колпаке. На пороге у золотых дверей стоял тучный мужчина с кудрявыми волосами и в костюме, своей великолепной улыбкой он приветствовал папарацци и разводил руками в стороны, видимо, о чем-то энергично рассказывал своим гостям. — Известный бизнесмен и уважаемый предприниматель Форд Николсон полностью оспорил слухи о его связях с мафией. Проверка установила, что все доходы с выигрышей его казино уходят на благотворительные фонды «Оверлук» и «Розмари», что подтверждает о невиновности большой и честной души мистера Форда. Если вы понимаете о чем я. Аманда усмехается и пожимает плечами. Кудряш лишь помотал головой, давно привыкший к подобным шуткам своей коллеги. Ракурс перешел плавно на второго ведущего, пока он осторожненько перебирал документы в копытцах, а рядом с ним появилось изображение человека. Его голубые глаза были наполнены ужасом, волосы растрепаны, нос сломан, щека разодрана, а сам держал табличку с номером ареста и именем. — В Нью-Йорке был пойман опасный преступник Рик, который был известен тем, что зарезал 17 человек и грозился самоубийством при аресте. Однако народный герой и блюститель порядка Итан Харт пресек сей акт слабости и теперь Рик ждет суда для вынесения вердикта. «Преступник должен отвечать за свои поступки только живым, а не мертвым» — прямая цитата Харта. — Грх, Кудряш, давай что-нибудь повеселее, а то с утра такие ужасы говоришь. Не красиво знаешь ли! Аманда сделала глубокий вздох и продолжала звонко рассказывать, глядя прямо в камеру — За этот год статистика благополучия всех Цифровых стран резко возросла. На весь экран плавно прояснилась картинка со статистикой и перечнем стран, обозначенные зелеными буквами, а линии и стрелки красными. — Австралия, Токио и Китай все еще лидируют по уровню технического прогресса, социальных структур и уровнем жизни. В Китай и Токио наконец-то поступили новейшие лекарства, инструменты для лечения различных видов существ в том числе для невидимых, желеобразных, гладких, колючих, тупых, красивых, уродливых и даже для больших и кусачих. Боже, сколько вас там, эт ж кошмар… — А так же, — подхватил Кудряш. — Нормандия и Германия благодаря союзу улучшили торговые отношения. Повысилось кораблестроение, а так же произошел обмен талантами, что благоприятно сказалось на культурном развитии. Российская империя все еще пытается догнать остальной мир, но чтобы им было не грустно, скажу, что в Индии и Северной Африке ничуть не лучше: уровень жизни низкий. Хотя здешние правители не теряют надежду на ее улучшение. Аманда промокнула горло стаканом воды и коротко кивнула на замечание Кудряша. — Соединенные штаты Америки так же продолжают развиваться. Представляешь, только за эти полгода была налажена транспортная сеть от Вегаса до Оклахомы и планируется дальше! Новый Орлеан, несмотря на то что находится со старым и вонючим Теннеси и штатами средней развитости, является самым приятным, безопасным и нежным районом для жизни, где уровень преступности ниже, нежели в остальной южной части Америки. На экране можете прочитать всю информацию! — Стоит еще добавит про случай в Кингслейде. В городе из-за преступной банды ковбоев под главенством бывшего легендарного Стрелка Помни Фриман погибло более 150 человек, что открыло серьезное дело и сильное общественное потрясение. Фриман считали погибшей в масштабной перестрелке, однако есть информация, что она была обнаружена во время пересечения Сан Диего, однако точных сведений дать невозможно. Мы ждем официальных ответов от полиции. — Эх, а так было похоже на крутой ковбойский фильм в стиле Кататино. Но вообще, да, она плохая, так нельзя делать. Усмехается Аманда, лениво покачивая ножкой и сверкая темными глазами. — Пока нельзя ответить точно где именно она скрывается, но будьте уверены, правосудие настигнет любого, даже если кто-то будет бежать от самого себя. Последние слова Кудряш проговорил довольно мрачно, глядя в камеру угрожающе. Уши прижались к голове. А затем мило улыбнулся, словно не пытался сейчас выжать душу из смотрящего. — А теперь о погоде! Телевизор резко вырубился. Белая полоса расползлась и уменьшилась на экране, оставляя одно черное полотно. В отражении сидела невнятная фигура, треугольная розовая голова, овальное тело, наполовину укрытое одеялом, только с одной прикрепленной рукой. И усталые разного размера глаза, что бездумно смотрели в телевизор. — Заебали… Раздраженным тоном проговорило странное на вид создание и не глядя потянулось дугообразной рукой ко второй конечности, что все еще покоилась под одеялом. Желтая рука, оканчивающая синей кистью с острыми пальцами. Одним ловким и четким движением конечность без труда прикрепилась к суставу. Существо немного покрутило плечом вокруг своей оси, чтобы соединение надежнее соединилось. Размяв пальцы, существо потянулось. Приятное ощущение растяжимости пластиковой текстуры наполнило, создавая ощущение комфорта и легкости, хотя сегодняшний день обещал быть тяжелым. Вдруг в углу комнаты, словно по невидимому давно установленному распорядку, само по себе заиграло радио. Из серебристой решетки зазвучало шипение и знакомый ритм, который всегда пробуждал и настраивал на нежный лад Зубл. «Ice Ice Baby» разлился по всей комнате. Детали ног: одна искривленная с копытом на конце, а другая спиралеобразная с сапогом, сами вылезли из-под дивана. Два щелчка и они уже были в соединениях, плотно вжимаясь в них. Зубл задвигала и размяла одну ногу, потом вторую и медленно поднялась. В теле было странное ощущение воздушности и легкости, которое всегда было с самого утра, конечности отдавались слабостью. Желание завалиться обратно и заснуть до обеда медленно вселялось в них. Сапог повернулся в сторону места отдыха, но Зубл тут же строго пресекла трусливое капитулировать и быстрым шагом пошла в ванную. Каждый шаг выверенный. И несмотря на сонливость, она выглядела сосредоточенной и мрачной. Впрочем, она всегда была такой. Ванна встретила ее приятной прохладой, запахом лосьонов и грязным краном. Времени на то, чтобы менять и чистить не было, особенно когда с самого утра приходилось гнаться за ублюдками. Зубл посмотрела на себя в зеркало: треугольная голова, угловатая шея и черное пятно в форме молнии, рассекающее «лицо». Она смотрела пристально на саму себя, отмечая усталость, мешки под странными глазами, но не была из тех, кто жалел себя. Зубл коротко кивнула своему отражению и включила кран. Вода полилась стремительно и под холодный поток подставила руки, осторожно провела ладонью по пятну. Быстро заморгала. Это взбодрило, а еще под такт музыки из шкафчика под раковиной вылетели две антенны: одна в виде пульса, а другая была в форме рога единорога — полный детский набор для девочек от 4 до 12. Как бы сказал Джекс. Ах да, с ним опять нужно было видеться, точно. Козел. Зубл спокойно помыла «лицо», убирая последние остатки сонливости. Ее взгляд случайно зацепился за прикрепленную к зеркалу бумажку. На ней красивым почерком было написано: «Доброе утречко. Не забудь покушать, Зубл! Я оставила паек на столе. Береги себя. Гэнгл». Зубл слабо усмехнулась и помотала головой. Антенна слегка дернулась на голове, выдавая внутреннее смущение, которое было грубо подавлено внутри. — Слишком ты со мной возишься, дорогуша. Себя тоже побереги, а то опять где-нибудь застрянешь. Доставать тебя еще. Пробормотала конструктор с тихим Австралийским акцентом, и резким шагом вышла из ванны. Музыка все еще звучала из гостиной, напоминая, что Зубл все еще живая, что мир никуда не рухнул и что все еще есть задачи, которые необходимо выполнить. Зубл прошлась мимо дивана и сразу попала на кухню. Простенькая и небольшая: холодильник, плита, стол и два стула в винтажном стиле. Стол был похож на смесь стимпанка и кибернетики с черным покрытием, хитроумно сплетенными ножками, напоминающие стальные провода, стулья были в таком же стиле с высокой спинкой. Плита была сделана из нежного камня бежевого цвета, а холодильник при этом высшей техники с кофемашиной. Все эти предметы, и многое другое, она привезла от туда, где родилась. Самое интересное это то, что такое содержать в 1935 году было противозаконно. Но это Зубл. Ей все равно. Зубл взяла со стола кружку, коротко проведя взглядом на рисунок — Гэнгл оставила эскиз костюма для выступления в шоу — окунула пару ложек кофе-порошка и поставила в машинку. Послышался знакомый и приятный шум устройства по завариванию кофе, пока Зубл доставала коробку хлопьев. Пластиковые колечки приветливо встретили дешевой простотой, затем были тут же отправлены в миску. Молока не оказалось, поэтому пришлось наливать кокосовое, которое она терпеть не могла. Но не жаловалась, да и надо было что-то в себя залить. Зубл подпевала в такт песне, ощущая странное умиротворение. Все утренние дела уже были строго отработаны, однако она все равно пыталась проникаться любым моментом покоя. Острыми пальцами нащупала на груди специальный отсек — пустой. Обведя глазами комнату, заметила небольшой красный браслетик с золотой медалькой — обязательное снаряжение для Семьи Скарлатто. Он лежал в открытом ящичке, и, поругав себя за неаккуратность, подцепила браслетик, положила внутрь небольшого углубления своего корпуса и закрыла крышечку. Надежно и крепко. Облегченно выдохнула. Город просыпался. Раздавались звуки трения шин автомобилей, цоканье копыт, запах ближайших булочных и цветов. Солнечные лучи просачивались сквозь темные жалюзи, кофемашина затихала, а хлопья теперь не казались мусором. И мир вроде не так мерзок и ужасен. Зубл поставила перед собой миску, чашку кофе и начала есть. В отличие от большинства созданий, рот у нее находился на левой стороне треугольной головы, потому вливала жидкость и хлопья именно туда через специальную трубочку. Антенна мерно дрожала, взгляд становился более легким, но не лишенным твердости. Конструктоподобная мягко отодвинула рисунок Гэнгл и достала спрятанный лист должников. Сегодня их было немного, но личности скажем так не самые приятные. Бесячие. Пока разноцветные колечки пропадали в глубине треугольной головы конструктора, ее взгляд скользил по именам в списке. Фрэнк Дойчер — немец, часто просил деньги у Семьи для починки дома, но проблема была в том, что время шло, а дома не было. И все деньги, как говорили местные, просаживал в питейных или на женщин. У него была вполне обычная внешность, но выделялся его крючковатый нос и хитрый взгляд, за которым скрывал хилый ум. Дэмьен Хазелл — вороноподобный. Задолжал большую сумму денег у Семьи и какое-то время возвращал частями через курьера. Но однажды произошла странность: курьера нашли в болоте с перерезанным ножом, а деньги так и не отправлялись обратно. Отец попросил не трогать никого из списка, кроме как раз-таки Дэмьена — его надо было шлепнуть без шума и пыли. Зубл закинула последние капли скудного завтрака в себя. Поморщилась, ощущая неприятную пенку и засунула в отверстие острый палец. Выковырнула пенку и небрежно вытерла об салфеточку. Кофе она выпила быстро через трубочку. Ну, хотя бы он был приятным. Она тяжело вздохнула, облокотившись об спинку стула и размяла плечи, ощущая приятную расслабленность. Мысли практически не мучили. Скорее, оставалась обычная усталость, смешивающаяся с раздражением перед встречей с хаотичным куском дерьма по имени Джекс. Но ничего, Зубл уже давно привыкла к его закидонам, но не надеялась на взаимность в виде расчетливого ума и упаси боже спокойствия. Конструктоподобная коротко дернула руками — открылись отсеки с коротким звонком и внутри заблестели сложенные в гармошку пули. Внутри правой руки лежали длинные как палец медведя — для снайперки. А на левой — небольшие, вставленные в ряд мелкокалиберные пули. Коротко кивнув, она с легкостью открыла несколько отсеков у себя в ногах. Там лежали сжатые шумовые гранаты, дополнительные магазины, все было на месте и главное под рукой для самых неожиданных ситуаций. Не спеша Зубл закрыла каждый отсек в себе с коротким щелканием. Затем встала на ноги, схватила со стула форму: рубашка без рукавов и шорты песчаного цвета. Одежда приятной ощупью легла на овальное тело, напоминая о своей грубости. Отдавая запахом пороха, стали и крови, что давно глубоко впилась в ткань, несмотря на то что была чистой. Разгладила рубашку ладонями, касаясь красного значка (подаренный Гэнгл конечно же), вложила в нагрудный кармашек список душ человеческих, блокнот, ручку и фонарик. Натянула шорты и закрепила ремешком, в который тут же вставила складной нож и кольт, по цвету полностью сливавшийся с одеждой, но на всякий случай прикрыла рубашкой. Так же не забыла о сухпайке от подруги, вдруг придется сделать остановку, убрав в задний карман шорт. И пока Зубл занималась последними штрихами, раздался резкий гудок автомобиля. Мирная обстановка нового дня была прервана приглушенной музыкой свинга и знакомым запахом сигарет «Буффало». Которые никто из нормальных людей не стал бы курить. Комната тут же налилась свинцом, «Ice Ice baby» уже давно закончилась, а цирковой мотив в лице ее компаньона для Зубл только начинался. — Эй, Амалия, ¿Lista, cariño? или ты где-то свою грудь потеряла? — Нашла. А твоя башка наверняка сейчас кормит червей. Им-то она точно больше пригодится. — Да ладно тебе, perra! Не знал, что ты презираешь веселье. Calmate — Презираю я отнюдь не веселье. — Зубл раздраженно закатила глаза. Застегнула рубашку, поднялась. Дверь приоткрылась перед ней, зажмурилась от солнечного света. — Какого черта ты шумишь? Хочешь еще больше внимания к себе привлечь, Феликс? Зубл проживала в спальном районе Нового Орлеана. Такой выбор делали многие мафиози как она, кто любил тишину, покой, неболтливых соседей и чтобы была возможность неспеша собраться на дело. По обе руки открывалась линия бежевых, белых, кофейного цветов домики, на стенах которых висели замудреными линиями цветы. Каждый домик имел свою историю, каждый шрамик на штукатурке, каждая вазочка, бережно выставленная на крылечке, каждый звон «Ловца ветра» и даже обычные украшения в виде ангелочков, Девы Марии и звездочек — все здесь привносило особый Орлеанский колорит. Нечто среднее между таинством с запахом тины, спертого воздуха болот и праздником, что скрашивали своими не навязчивыми ароматами одинокие ночи одного из лучших стрелков в Семье Скарлатто. Но всю картину рушил привычный за столько лет пикап модели Ford Model 80. Зеленый, местами потертый от частых погонь, но с изящными чертами, комфортной кабиной и большой грузовой платформой накрытый холщовой тканью. На платформе всегда лежали запасные припасы, автоматы, еда и прочее барахло, которое Джекс таскал с собой, вроде украденных картин. Или в лучшем случае чей-то труп. — Не ссы, в этот раз никого не спиздил. Lo juro por mi madre. Так что расслабь свое очко и запрыгивай уже! Усмехается Джекс, чиркая зажигалкой. Огонечек слегка осветил его округлое лицо со шрамом, пересекающим левый глаз и широкую улыбку. Он был высоким худым кроликоподобным человеком, отличающийся фиолетовым мехом, длинными пушистыми ушами с разрезами от предыдущих схваток и с прицепленными кое-где серьгами. Зрачки обладали необычными свойствами и могли сами по себе уменьшаться или расширяться, в зависимости от состояния самого Джекса, а на руках до локтей были многочисленные линии шрамов. На шее над пушком выделялась пунктирная линия. Оставленная некой группой, кому не особо полюбился кролик. Он был вторым Уличным боссом вместе с Зубл и известен своим безумием, издевками, наглостью и особой жестокостью во время заданий, которую выплескивал на своих врагов. Но несмотря на всю эту безбашенность, был хорошим стратегом и грамотно вел бой, когда это крайне необходимо и когда игра стоит свеч. В обычное время он был крайне ленив и свободное время посвящал себе любимому, подкалывал Гэнгл и отдыхал со своими друзьями. Джекс поднес сигарету к зубам и закусил. На голове меж ушей была кепка с дыркой от пули — она когда-то принадлежала неудавшемуся вояке, который не хотел пропускать его через границу Америки, но это уже другая история. Зрачки расширились, когда Зубл обвела его недовольным взглядом, раскрыла дверь и рухнула рядом с ним. Он был как всегда в своей белоснежной рубашке, в черных подтяжках, а когда он коснулся руля, на пальцах блеснули кольца. Джекс всегда следил за собой, и знал что многие девочки Орлеана без ума от него, потому заимел привычку расстегивать верхние пуговицы рубашки, чтобы показывать тот самый пушок и улыбаться во весь рот. Даже если руки были в крови. В машине уютно, пахло сталью, спертым воздухом. Кресла мягкие, видимо недавно только чистили. Зубл уселась поудобнее и достала список должников. И тут ее взгляд зацепился за коричневое пятно на рубашке Джекса. Один глаз недоуменно «приподнялся». — Что это у тебя? — А? А, это? С утра когда свою Ласточку мыл. Dudar с заправки брызнул на меня кофе. Обжегся жесть и еще этот придурок орал, что мол «accidentalmente derramó». Ага, случайно он, знаю я таких — Джекс выдыхает дым, отставляя сигарету в сторону улицы. Мягко нажал на педаль и пикап тронулся, сворачивая с тупика. — Я видел в его глазах что он намеренно решил мне день испортить и такой: хей, а давай я оболью его! Como si nada fuera a pasar Но не, я его так отпиздил, что теперь родная мать не узнает. — Тебе не кажется, что это было довольно бесполезно? Да, может он трижды подумает, чем сделать нечто подобное, но я почти уверена, что это было случайно. Тебе стоит придерживать свою агрессию иногда и думать головой. — Слушай, не учи меня жить, un producto de una sorpresa infantil. Ты не навиделась всякого, пока шатался из штата в штат, где живут estúpido черные, мексикашки, акулы и черт возьми mujeres в принципе… Все люди одинаковы и везде действует un principio: либо ты их, либо тебя. И вот ты думаешь что это мелочь, но я тебе так скажу, даже мелочевые попытки унизить, как эта ситуация с кофе — нужно пресекать на корню. Меня нужно уважать. Сильвупле! — У меня нет настроения опять лазить тебе в голову и решать за тебя. Поступай, как знаешь, я просто предупреждаю об осторожности. Отец особенно тебя просил быть потише. — Так никто ж не сдох, ты чего? Слово Отца для меня закон, ты ведь знаешь. Ничего на свете не заставит меня пойти против. Хотя руки кого-нибудь прикончить ух-х-х как чешутся… ну че там у тебя по списку, mi amiga? Свинг сменился на кантри и своим ритмом настраивал на работу. Машина слегка покачивается на поворотах, они несутся неспеша по улицам просыпающего города. Мимо кафешки «Приятный луг» в уютном дизайне. Зубл коротко кивнула в знак приветствия кассирше, что устанавливала зонтики в небольшой террасе. Мимо них оживал город, люди собирались на работу и воздух наполнялся новыми запахами трав, бумаги, тины и около праздничного настроения. Все встречали Циркачей с почтением и легким страхом, так как много раз видели эту машину и понимали — что любой может стать внезапной жертвой. Зубл заглянула в список, антенна начала неосознанно дергаться в такт мелодии. Все мысли были сосредоточены на работе. — Фрэнк Дойчер. Должен Семье двенадцать тысяч долларов. Он меня так заебал своими обещаниями, я б убила. Но Отец попросил просто забрать деньги любыми способами. Не понимаю, зачем такой нужен для общества, но видимо по оценкам Отца он еще не заслуживает смерти. Как передавали мои ребята, в последний раз его видели в баре «Бучер Крик» на северо-востоке от Кэннинг Стрит. — Так и знал, что этот немец loco будет мухлевать. Ты видела его ебало? На губах молоко не высохло, а этот уже и дом пытался построить и у нас берет бабки. Mierda — Отчаяние или глупость ли, сейчас особо значения не играет. Давай просто покончим с этим всем и разойдемся. У меня помимо этих должников свои дела есть. — Ох и какие? Опять будете сюсюкаться с Гэнги? — А ты ревнуешь? Зубл приподняла глаз, положила руку на рукоять дверцы машины и посмотрела на Джекса с легкой издевкой. Джекс усмехнулся. Выкинул сигарету в окно, игнорируя недовольные возгласы водителя слева. Уши слегка трепыхались от ветра, а острые пальцы крепко сжимали руль. — Не, просто поинтересовался. Мы ж amigas и мне интересно, чем же ты там занимаешься. — Заткнись и води развалюху. Лишние вопросы не задавай. — Да ладно тебе, че ты такая perro enojado? — Я не злая, просто сосредоточена. Еще раз меня так назовешь, получишь по ебалу и будешь жрать через трубочку, ясно? Сворачивай направо, мы подъезжаем. Джекс хрипло засмеялся, резко сворачивая в указанное направление. Все-таки прикалываться над ней на родном языке ей нравилось больше всего. Он никогда бы не признал этого вслух, но в тайне уважал за ее стойкость и прямолинейность. Даже если иногда это портило атмосферу легкости рядом с ним. Но навязчивые мысли отложил подальше, с особым удовольствием переключаясь на дело. Бар был небольшого размера и выделялся на небольшом отрезке дороги тем, что представлял собой форму перевернутого вверх дном тазик. Стены обладали красноватым оттенком, окна приоткрыты, потому что на улице даже с утра стояла сильная жара. Джекс заглушил машину, плавно вылез из нее и улыбнулся. В своей фирменной манере, встречая приятную тяжесть воздуха Орлеана. Затем с таким же нескрываемым удовольствием пощупал кобуры с пистолетами, ощущая их вес, а значит безопасность и уверенность в своих действиях. Зубл спокойным, грузным шагом пошла вперед к бару, антенны слегка покачивались от ее движений, а конечности в соединениях тихонько поскрипывали. Просто еще один день. Просто еще одна работа. Помещение встретило их характерным запахом алкоголя смешанный с дешевым табаком. На обшарпанных стенах висели картины неизвестных полуголых дам, пейзажей болот Орлеана и покрытые пылью черные метки от пуль, рассказывающие трагичные истории, у которых был известен конец. Зубл с обманчивым спокойствием обвела местный контингент: трое человек в ободранных костюмах играли в карты, в углу безбожно дремал кабаноподобный в окружении пустых рюмок виски. Джекс заметил еще одного пьянчугу, что сидел у окна и пялился куда-то в пустоту. Он никак не отреагировал на то, как кролик отобрал у него бокал вина. Джекс отпил из бокала, неприятного поморщился, ощутив горьковатый вкус и харкнул в сторону, вытерев губы тыльной стороной ладони. — Время идет, а выпивка такая же дерьмо… Проворчал Джекс, мерзко ухмыляясь. Картежники повернулись на голос и замерли, увидев перед собой одного из самых опасных Циркачей. Один в черной шляпе сглотнул, снова уставившись в карты, двое перекрестились, не желая больше привлекать к себе внимание этого сумасшедшего. А Джекс лишь смотрел на них с чувством собственного превосходства — ему нравилось видеть их страх. — Что-то заказывать будете? Бармен окликнул их за стойкой. Огромный, высокий черный носорог с усталым, но мрачным взглядом. Длинный рог со сколом блестел от солнечных лучей, а в крупных пальцах он держал стакан, бережно протирая салфеточкой. Зубл подошла ближе к стойке и оперлась локтем об отполированную поверхность, Джекс подошел и обернулся спиной к бармену, внимательно сканируя убогое помещение. — Нет. Вы видели здесь человека по имени Фрэнк Дойчер? Нам нужно с ним поговорить. — Да, заходил такой. Шумный и еще постоянно пытался выторговать у кого-то денег. Нервный был весь вечер и вырубился на полу в своей же блевотине. Он сейчас в задней комнате Носорог кивнул в сторону двери за спиной. Поставил чистый стакан на стол и пристально посмотрел на Зубл, чуть пригибаясь. От него веяло запахом табака, стали и резины, а его маленькие ушки встали, отображая его напряжение и некоторую угрозу. — Только сделайте все быстро. Мне не нужны беспорядки, тем более от таких как вы. — Не переживай, grandullón — Поднимает Джекс руки вверх и насмешливо улыбаясь. Он двинулся в сторону задней комнаты. — Мы всего лишь поговорим по делу и разойдемся. Тебе даже не придется гнуть свою спину подтирать пятна странного содержания. Все уладим, mi amigo. Носорог на это лишь фыркнул, проведя взглядом Уличных боссов, что исчезли за дверью. Затем облегченно выдохнул и продолжил заниматься чисткой других стаканов, все так же бережно держа в крепких ладонях. Задняя комната бара была небольшой коморкой, пропитанной алкоголем и запахом чего-то старинного. Стеллажи набитые ящиками с бутылками, документы заведения, штопоры, плакат на стене с графиком привоза товара, а так же спрятанный за один из стеллажей портрет носорога-женщины. И справа, в другом помещении, послышался какой то шорох. Зубл и Джекс пошли на звук, оказавшись в небольшом гараж, куда и приезжали грузовики. Там и был Фрэнк. Он выглядел крайне помятым, усталым, крючковатый нос сломан, шляпа сползла набок, а от него пахло так противно, что даже Зубл стало плохо. — Гутен Морген блять. Как спалось? Задорным тоном проговорил Джекс, наступая на него быстрым шагом. Высокий, широко ухмыляющийся, в полутьме гаража он выглядел крайне пугающе. Зубл скрыла свое удивление знанием русского мата у Джекса, и пошла следом, сжимая пальцы в кулаки. Фрэнк вздрогнул и испуганно посмотрел на мафиози, цепляясь руками за стол. Задрожал всем телом, даже зубы застучали, а глаза панически искали выход. Он взял со столика деревянную фигурку коня и швырнул в сторону Джекса. Тот увернулся от снаряда, разведя уши в стороны и хмыкнул. Быстро навис над ним. Фрэнк залепетал: — Я…я… нет, у меня ничего нет, но все будет на следующей неделе, я клянусь! Джекс со всей силы врезал Фрэнка в лицо. Глаз тут же заплыл, а из носа потекла кровь. Немец захрипел, поднял дрожащие руки вверх, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Джекс пихнул коленом ему в живот, вынуждая того свалиться на пол. А Зубл обвела взглядом склад, подошла к одному из шкафчиков и открыла. Там были какие-то документы, списки и ничего особенного. — Ага, так было и неделю назад, и месяц и dos… Знаешь, ты уже собрал целое бинго причин почему ты можешь сдохнуть прямо сейчас. Так что лучше не испытывай мое paciencia и говори: где деньги, patético alemán?! Джекс нагнулся к нему, схватил за грудки рубашки и притянул к себе. Яростно задышал, глядя ему прямо в душу. Кролик чувствовал, как тот дрожал под пальцами и хрипел от боли. Немец схватился за Джекса дрожащими руками, слыша как Зубл шарится по шкафчикам, переворачивая абсолютно все. — Я говорю, у меня ничего нет! Но я достану, правда, дайте мне время! Джекс снова врезал со всей силы. Голова Фрэнка дернулась назад, что-то хрустнуло, а перед глазами засверкали звездочки. Он тяжело вздохнул и жалобно застонал, выплевывая сгустки крови на пол. — Ответ не правильный, mi amigo. — Прошипел Джекс, схватил его за пальцы и крепко сжал, надавливая на нижнюю фалангу. — Не может быть такого чтобы ты пропил все Семейные деньги за раз. У тебя еще есть una oportunidad остаться целым и невредимым, так что habla más rápido а то могу и увлечься. У тебя очень интересные ребра… — Стой, стой! Я… Давайте я продам свою квартиру… Там получится даже больше… Не хочу умирать. Прошу, не делайте этого, завтра я отправлю все, только не убивайте! Фрэнк опустил голову и сипло всхлипнул, все так же сжимая рукав Джекса, словно за спасительный круг. Зубл остановилась и пристально посмотрела на должника. Антенна коротко вздрогнула, а голос ровным тоном проник прямо ему в уши: — Адрес твоей квартиры. — Кинг-Пойнт… 17… Зубл коротко кивнула, достала из нагрудного кармана потертый блокнот и записала адрес. Щелкнула ручкой и убрала обратно. Затем взглянула на Джекса, что все еще держал жертву в своей мертвой хватке. — К 13:00 завтра придет наш курьер. Деньги должны быть переданы без проблем. И имей ввиду, при наличии провала Отец может быть не таким великодушным. Феликс, отпусти его. Фрэнк снова затрясся всем телом и в зашуганных глазах сверкнула надежда и облегчение. Он встал на колени и сложил пальцы в молитве. Выглядел жалко, запуганно, но с каким-то фанатичным обожанием бормотал: — Славься Отец, славься великий шоумен за спасенную жизнь, прошу… прошу… я все сделаю… — А чтобы ты точно запомнил… Джекс крепче сдавил три пальца Фрэнка, повернул назад и с хрустом сломал. Фрэнк закричал от боли и сжался, разглядывая пальцы, изогнувшиеся в неестественной позе. Джекс довольно улыбнулся и поднялся, оттирая перчатки от чужой крови. Он наблюдал как Фрэнк лежал на полу и держался за руку, издавая непереводимую волну немецкого нытья. Зубл только одобрительно кивнула: — Легче? — Гораздо! — Пошли отсюда, дела не ждут. Они оставили бедного скрученного на полу Фрэнка одного в гараже, не обращая на нервные всхлипы и дрожь, так пронзившаяся ее руку. С первым человеком по списку было покончено, осталось ровно четыре, трое из которых задолжали небольшую сумму. Однако требующие особого внимания. Пикап неспеша несся по улицам Орлеана. Солнце начинало нагревать асфальт, разносились новые звуки, смех людей, запахи цветов, булочных, офисных бумаг, духоты и прочих знаков жизни окончательно проснувшегося города. Джекс рулил уверенно, не сводя взгляда с дороги и похлопывал лапой по оконному проему машины в такт музыке. Зубл безмолвно сидела рядом и невидящим взглядом проводила проносящиеся здания кафешек, жилых кварталов, затем миновавшую городскую площадь. Это было большое пространство в виде круга, вымощенная бежевым камнем теплых и холодных оттенков. Из них складывались причудливые узоры, собирающиеся в картину волн, морей, пляжей и рыб, а так же кораблей и болота с голодными аллигаторами. Помимо уместившихся палаток с товарами для гостей города, здесь можно было сходить в книжный магазин, подстричься, заказать номер в отеле, послушать джаз на свежем воздухе, посетить местную церковь. Или же просто прогуляться, любуясь большим небом и ивами, расставленные по кругу площади. Людей и существ было много. Слышался смех детей, крики торговцев, активный говор и конечно же вечная, уже вшитая в стены Орлеана джаз. Небольшая группа саксофонистов играла ненавязчивую мелодию, дополняя обыденную картину нотками праздника. Ведь именно на этой площади и устраивали различные мероприятия и общественные собрания вроде День Труда, Независимости, Памяти о погибших в Войне за Север Орлеана и светлые праздники весны и урожая. В центре возвышался постамент — памятник во весь рост львиноподобного мужчины с вытянутой лапой вперед и добродушной улыбкой — то был мэр Эдмунд Макдугалл. Тот еще жадный котяра. Зубл отвела взгляд и посмотрела на список должников в своих руках. Пробежалась по именам и тяжело вздохнула. Как же хотелось побыстрее с этим закончить и просто… Но вдруг ход мыслей прервался выросший перед ними дом. Серый, в готическом стиле, выглядящий довольно богато, где проживала следующая цель. Машина остановилась, Зубл без разговоров открыла дверь и пошла вперед. Следом поплелся Джекс легкой походкой. День проходил по такой же привычной схеме, как и другие. Майк Кэлландер быстро вернул долг, для этого не нужно было красить его лисью морду, чему был разочарован Джекс. Но тем не менее — этот должник готовился заранее. Пришлось повозиться с Мартой Голден, так как она была беременной и крайне туповатой женщиной, но спустя некоторое количество попыток, дипломатии Зубл с пассивной агрессией, им удалось добыть долг, обыскав подвал дома с несколькими банками варенья, овощей и сухофруктов — Джекс порывался спереть их в качестве моральной компенсации (ибо он не выносил шотландского акцента Марты), но его напарница коротко дернула его за ухо. Джекс лишь поморщился и фыркнул, отправив напоследок средний палец безобидной женщине. Предпоследним должником был владелец новой пиццерии на западе Орлеана — Уильям Бэлл. Некрасивый мужчина с золотистыми бакенбардами, голубыми глазами и прыщем на нижней губе. Однако, по рассказам некоторых посетителей, делал изумительную пиццу и отличался добротным юмором. Деньги он отдал быстро и даже поделился своей пиццей. Вероятно, из-за страха, нежели из-за гостеприимства. День на удивление складывался хорошо. Но оба знали, что это ненадолго. Начиналась самая сложная часть. Джекс толкнул голубую дверцу пиццерии, жмурясь от солнца в зените. По голубому небу плыли кустистые облака, а в воздухе стояла духота, что даже его собственная шерсть чуть встала дыбом. Длинные косматые уши опустились, серьги коротко звякнули, а в лапах держал кусок пиццы. Не менее горячий, как нынешняя погода, но приятно пахнущий и желанный. На углу улицы напротив крокодилоподобный альбинос продавал фрукты, яблоки, мандарины и груши, заверяя прохожих, что он растил сам на болотах то и дело подмигивая. Люди, одетые в старые одежды, кепки, куртки выглядели уставшими, кто-то таскал тележку с провиантом, кто-то проезжал мимо на грузовике, кто-то подметал улицы и были те, кто просто ходил по улице в своих тяжелых размышлениях. Зубл вышла следом, закрывая дверь коротким пинком сапога. Достала из кармашка сухпаек: маленький пакетик с соком, крекеры из разноцветного пластика и жижа желтого цвета. Усталость накрыла с головой, она расстегнула первые три пуговицы рубашки, ощущая как болит голова и как сильно хотелось побыстрее с этим закончить и приступить к другим делам. Зубл открыла крекеры, поднесла к боковому отверстию головы, чтобы он рассосался на пиксели. — Нет, понимаешь, этот pelicula крут тем, что там наконец-то показывают нормально кровяку и сцены разрывания тела пополам. Este es genial! Почему у нас такое не снимают, не пойму… Джекс откусил кусочек пиццы, расстегнув рубашку. Он нисколько не устал и ощущал только искренний интерес и адреналин перед тем, что должно случиться. Зубл подняла на него бровь. Немного отпила сока и спокойным тоном ответила: — Может потому, что это халтура, снятая на скорую руку? Тем более на протяжении одного часа с лишним там показывается обычное мочилово. Без какого-либо внятного сюжета и контекста, просто кровь, кровь и иногда слезы — Пожала плечами. Достала еще один крекер. — Не понимаю в этом никакого смысла. Если и смотреть кино, то что-то захватывающее и умное. Например «Человек невидимка» про ученого, что создал микстуру невидимости. Там тема про страх перед технологиями и победой природы. Или там на худой конец… «Кинг Конг». Обезьяна мочит всех, но у нее есть чувства. Любопытный мотив… — Да это прошлый век, Зубс. Тем более там еще и постанова лютая. Кого ты хочешь напугать куклой, mi amiga? — Парировал Джекс с набитым ртом. Развернулся к ней и довольно улыбнулся. — Да и фильмы со смыслом son muy aburridas. Кино и создано для grande потрясений, взрывов, жести и кровяки. А не для глубокой истории… — Ну, не мои проблемы, что твой мозг воспринимает только что-то нишевое и бессмысленное. Понимаю, нужно время дорасти до такого, я не осуждаю. Антенны на голове Зубл коротко вздрогнули, а взгляд стал более легким и насмешливым. Вкус от крекеров был приятным, и еще более приятным были подобные бессмысленные диалоги со своим братом по оружию. Джекс прыснул со смеха, едва успев проглотил кусочек пиццы и приблизился к ней. Уши привстали торчком, а глаза блеснули азартом. Протянул палец в ее сторону, опасливо покачивая рукой. — Вот знаешь, что мне в тебе нравится, chica? Твоя отбитость. Если бы мы не были знакомы, я бы размазал каждую твою деталь об стену, облил бензином и поджег. — А я бы давно отрезала твои дурацкие уши и сломала позвоночник в нескольких местах, чтобы ты пил через трубочку. На это бы с радостью я поглядела, кстати. — Ага, мечтай, ты бы давно уже кормила рыбок в en el pantano — Банально, не замечаешь? Это даже для нас считается клише. — Зато рабочее! Усмехнулся Джекс и выпрямился. Зубл улыбалась глазами, ощущая некоторую легкость и спокойствие, хотя внутреннее напряжение все еще сохранялось где-то глубоко. Зубл похлопала Джекса по плечу и сделала два шага вперед. Вокруг было тихо и спокойно, видимо, многие жители были на городской площади или пытались спрятаться от жары. Зубл глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Джекс хмыкнул, разглядывая ее редко спокойное выражение на «лице». Он молчал, не хотел портить тонкий момент и просто смотрел поверх крыш невысоких зданий рабочего квартала. Что-то было особенно спокойным и мирным в эти моменты — Джекс ощущал некоторое чувство единства, которое было отобрано когда-то давно… — Muy bien… — Согласна. Но хрупкий момент был прерван неожиданной угрозой. На крышах словно по команде выросли четверо человек с пистолетами, и к ним с боков выбежали еще двое. Они были в оборванных одеждах и масках, и несмотря на страх в их глазах, явно не собирались отступать от столь безумной затеи. Судя по возрасту — подростки. Джекс замер и зрачки его сузились до квадратиков. Разглядывает стрелков с неудержимым азартом. Зубл приоткрыла глаза и с большим равнодушием осмотрела примитивные револьверы с кремниевым замком. «Дилетанты», подумала конструктоподобная. — Ну привет, Цирковые. Знакомый голос прорезал нависшую тишину. Из машины, что все это время стояла у здания пиццерии, вышел сам Дэмьен. Высокий, худого телосложения и мерзкий на вид. Его воронья голова была потрепанной и кое-где торчали перья, в массивных черных крыльях держал трость. Шел прихрамывая, причем так сильно раскачиваясь, будто хотел занять собой все пространство. На нем был темно-зеленый костюм, черный галстук терялся в недрах круглой груди, а клюв закрывался не до конца у этого доходяги, поэтому вид у него был крайне туповатый и странный. Дэмьен встал напротив мафиози, довольный. — К чему этот детский сад на выезде, Дэм? Они уж точно ничем не виноваты перед Семьей. Так что советую отпустить их и разобраться один на один. — С чего вдруг? Вас-то двое, неужели я не могу пригласить своих друзей? — Не валяй дурака, Дэм. Игра закончилась, ты слишком долго пользовался нашим доверием и переступил черту. Сдавайся по-хорошему. Напряжение нарастало между ними. Джекс медленно сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как сердце забилось в груди, а адреналин подскочил в крови. Правда немного расстроился, что с едой пришлось попрощаться. Зубл не двигалась с места, глядя на ворона убийственным взглядом и опустила когтистую лапу к рубашке, внимательно прислушиваясь к окружению. — Я уже ничего не должен Семье. Признаюсь, с вами было приятно работать, но всему когда-нибудь приходит конец. Я не заинтересован более вас обирать, а то стану слишком уж богатым. — Ага, а типа ты больше не наделаешь себе проблем, no, приятель? ¿Te das cuenta кому угрожаешь? Усмехается Джекс. Ворон посмотрел на него с триумфом во взгляде, поднял руку вверх, раскрыв перья. Подростки синхронно выпрямились, щелкая предохранителями. — Знаю, именно поэтому я оказываю большую услугу обществу. Мир станет гораздо чище без таких бомжей вроде вас. Огонь! Но вместо выстрелов произошло нечто неожиданное. Когда один из пацанов судорожно нащупывал курок, его оружие издало хлопок, искры взметнулись веером и раздался взрыв прямо перед лицом пацана. Ладонь тут же загорелась и он заверещал что есть мочи, прыгая на месте и пытаясь хоть как-то потушить ее об себя. Зубл и Джекс почти синхронно выхватили у оставшихся недо-телохранителей пистолеты из рук и те пустились в ужасе прочь. Одному подростку пришлось дать красноречивого пинка, чтобы отправить в нужное направление. Но несмотря короткую заминку, стрелки на крыше были куда прозорливее. Они выпустили несколько очередей по Уличным боссам, заглушая всхлипы и плач бедного паренька с ожогами. Некоторые жители, что были в этот момент на улицах, тут же убежали в переулки, едва услышав выстрелы, кто-то судорожно закрыл окна, а продавец фруктов, ринулся в сторону, скрываясь в темноте квартала и крестясь на ходу. Зубл тут же выхватила кольт и выстрелила несколько раз. Точные выстрелы пронзили ногу одному стрелку, потом другому, а третий пригнулся, из-за чего с его головы слетела кепка. Джекс не скрывался, несмотря на то что у него на груди были уже пулевые раны. Широко улыбнулся и так же выхватил сразу два пистолета, нанося агрессивные выстрелы. Гром и шум разносились по рабочему району Орлеана, пули метались в воздухе, задевая кирпичи зданий, раздался хруст стекла двери пиццерии и нецензурная брань владельца внутри. Стрелки с крыши уже были менее уверенными, заметив, что никакого вещественного урона они не приносили и отступали, утаскивая своих раненых товарищей за собой. Наступила напряженная тишина, в которой застыл запах пороха, стали и металла. Улицы стали резко неприветливыми и мрачными, будто через свои разбитые окна осуждали затеявшую перестрелку. Солнце скрылось за темным облаком, кровь тонкой струйкой потекла по рубашке Джекса, но он спокойно стоял на ногах, внимательно оглядываясь по сторонам. Торопливые шаги и жалобные всхлипы удалялись, пистолет в руке Джекса дымился, а Зубл крепко сжимала свой кольт, оценивая внезапно уснувшую обстановку. Конструктоподобная осторожно коснулась раны на плече и хмыкнула: — Они никогда не научатся… Короткую тишину прервал рев мотора. Седан сорвался с места и резко полетел навстречу мафиози. Джекс схватил Зубл за руку и ловко перекатился в сторону, почувствовав пластиковое гладкое покрытие конечности напарницы и отметил про себя крепость ее соединений. Дэмьен проехал мимо них, шины жалобно заскрежетали по асфальту совсем рядом с ухом Джекса, отбрасывая мелкие камушки в стороны. И машина развернулась на дорогу, сбивая собой указатель у входа в пиццерию, неумелыми движениями снесла повозку с фруктами со склизкими звуками. Лобовое стекло было полно кожуры, разноцветной мякоти и сока, но Дэмьену было все равно — он давил на газ как умалишенный. Над седаном в воздухе появилась линия с заполненным зеленым цветом и с изображением испуганного Дэмьена на конце. Она тянулась за машиной, словно привязанный шарик, подзывая Уличных боссов к дальнейшему челленджу. — Старая добрая погоня, как же я это обожаю! — Джекс медленно выпрямился и подбежал к своему пикапу. Зубл тут же рванула вперед, не сводя напряженного взгляда с бампера небольшого седана. — Зуби, ты за рулем, а un hombre de verdad займется работой. Отдыхай, mi amor~ — Ага, мне хоть немного оставь, джентельмен хренов! Мафиози рассмеялись. Зубл села за руль, быстро вставила ключ в зажигание и пикап заревел словно голодный зверь. Ее пальцы крепко сжимали баранку, антенны угрожающе затряслись. Когда она рванула вперед, то Джекс тут же одним прыжком запрыгнул на заднюю платформу.

Сейчас играет: Mr. Phillips. — GTA 5

Пикап несся по узким улицам Орлеана с большой скоростью, ветер забирался в салон, наполняя Зубл раздражением и энергией. Ей нравилось гонять на таких скоростях, потому и оборудовала свой мотоцикл по последнему слову техники Австралии. Но то, что этот драндулет может развивать такую спешку не удивляло. Зубл давно знала, что Джекс тырил ее наработки для своих гонок без правил по ночам — и пока ни разу не ворчала по этому поводу. Пусть играется. Ветер трепал уши и рубашку Джекса, но он крепко удерживался на месте, чувствуя, как сердце быстро бьется об ребра и адреналин поднимается в крови. Он достал из-пол брезента спрятанный Автомат Томпсона — его главное и любимое оружие с белым корпусом и золотой рукоятью с красивой гравировкой. Вставил туда круглый магазин, щелкнул и привстал повыше, опираясь ногой об край крыши пикапа. Дэмьен гнал что есть мочи, его седан заметно уступал навороченного пикапа, но он был настолько напуган, что не осознавал это. Он грыз собственные перья на руке, нервно озирался по сторонам и резко заворачивал, надеясь на спасение удачного маршрута. Но заметив ухмыляющуюся тень кролика в окошке заднего вида, был готов неожиданно быстро обратиться к вере в Бога. Горожане, что просто спокойно прогуливались по улицам в страхе отходили от дороги, глядя на проносящиеся машины в бешеной погоне и странным саундтреком на фоне. Который разносился, ударялся об стены, вспыхивал и затухал по мере того близко ли находился в зданиям пикап или далеко. Дэмьен резко свернул с узкой трассы и поехал за город, в сторону бескрайних зеленых полей среди болот. Жаркий воздух обжигал его со всех сторон, ему было ужасно душно и страшно, но он старался из последних сил держать себя в руках, осматривая проносящиеся мимо поникшие деревья и облака. Колосья кукурузы развеивались на ветру, создавая целую армию из солдат с остроконечными шлемами, готовые уничтожить должника в любой момент. Обычно такие виды успокаивали, но сейчас они вызывали лишь панику. Короткая пулеметная очередь резко прожгла окошко заднего вида, заставив Дэмьена взвизгнуть и дернуть руль в сторону. Машину повело влево, но он тут же вернул равновесие, несмотря на сильную одышку и на то, как сильно билось его измученное сердце. Сзади раздался издевательский смех Джекса и еще одна пулеметная очередь снесла второе окошко и раздался более оглушительный и резкий звон стекла — осколки теперь были в салоне. Несколько вонзились в бедро Дэмьена и в пальцы, но он продолжал рулить. На грани невозможного, ощущая струйку крови стекающую по лбу. Линия жизни над седаном чуть сократилась. Пикап резко сместился в сторону, Зубл не сводила взгляда с седана, круто развернула руль и со всей силы столкнулась с ним. Дэмьен дернулся от удара и снова рваными движениями выровнил машину, все еще слыша ревущий мотор мафиози и их дыхание. Холодное и хищное, словно самой Смерти, готовая в миг оборвать линию его жалкой жизни. — Что, уже не такой смелый?! И где твои заумные речи, pollo negro?! Кричит Джекс, удобнее ставя ногу для опоры. Целится пулеметом прямо в крышу машины, в самые уязвимые ржавые места по углам. Пули прошлись по нему с барабанным грохотом, прорезая насквозь и от этого зеленая линия над Дэмьеном уменьшилась еще на пару единиц. Зубл же гнала впереди, сжала ладонью рычаг, нащупала острым пальцем кнопку и внутри машины заработал механизм. Из-под кузова выросли две трубы по бокам, а над передними фарами выросли крохотные металлические пистолетики, из которых вырвались острые шипы. Зубл поднимает брови и одобрительно коротко кивает. — Неплохо, Джекс. — Grasias, сам сделал! — Сам спиздил, ты хотел сказать. Джекс раздраженно закатил глаза и отмахнулся. И женщина-конструктор нажимает на кнопку крепче. Шипы выплюнуло несколько из них попали глубоко в шины стремительно уносящего седана. Дэмьен услышал громкий хлопок, машина заметно просела сзади. Запахло резиной и сталью, осколки еще крепче впились в крыло из-за сильного сжатия руля. Сердце билось так быстро, что в висках застучало, а по венам пробежал ток. Ток ужаса и паники. Вороноподобный попытался вернуть управление, чувствуя как очертания дороги размываются и бледнеют, а проносящиеся стволы деревьев сливаются в единую субстанцию — похожая на быстрое прокручивание пленки, картинок которых разобрать не было возможности. В животе скрутило, к горлу подкатила рвота и он блеванул себе на одежду, клюв нервно задергался, а дыхание стало тяжелым и хриплым. Закашлялся, пытаясь не захлебнуться самым мерзким образом и резко сглотнул из-за пули, пробившей крышу насквозь. Джекс зря времени не терял. — Мы можем договориться! Хватит, умоляю! Я безоружен, клянусь! Чего вы добьетесь убийством меня?! Клокотал Дэмьен, делая глубокий сиплый вдох и его снова вырвало, но на приборную панель. Седан свернуло направо, это действие было сделано на автомате, лишь бы отделаться от ощущений тошноты и мерзости. — Того, что ты наконец захлопнешь свой поганый клюв, грязное отродье! Рыкнула Зубл и из труб вырвалось пламя огня, пикап со всей своей мощью врезался в седан, сминая его перед собой. Машину протащило в болотистую чащу, в которой миролюбиво кружились светлячки, пахло спертым воздухом. Машины с диким ревом и отчаянным стоном дивили сухую траву, из-под колес брызгала грязь и в суматохе испугало пару птиц, что с криками захлопали крыльями прочь. Обычные деревья плавно сменились плакучими ивами и висячие ветки то и дело задевали капот седана, пробили лобовое стекло и хлестали его по лицу. Мафиози насильно утягивали несчастного в пучины ада. Машину несколько раз перевернуло. Раздавался грохот, звон стекла. Сдавленные крики Дэмьена, смех Джекса и стихающий саундтрек, предвещающий конец дикой погони. Ребра должника и какие-то позвонки точно сломались, а из клюва потекла кровь. От каждого удара он вздрагивал и кричал и когда наконец машина замерла, медленно открыл глаза. Сердце билось так быстро, что вот-вот вырвется из глотки. Голова кружилась, все звуки притупились, а перед глазами плавали бледные очертания. Боль была адской, от каждого движения мелко вздрагивал и издавал скрежещущие каркания. Дэмьен с усилием завел руку под пиджак. Пикап слегка откатился назад. Угрожающий, похожий чем-то отдаленно на тираннозавра с большими сверкающими фарами и трубами позади. Зубл выходит из салона. Ее разного размера глаза стали совершенно бледными в дымке болот, а улыбка и глаза Джекса стали еще более гротескными, хищными, как у антагониста из мультиков. Зубл твердыми шагами заковыляла к перевернутой машине. Джекс нес пулемет наперевес. Под ногами шлепала грязь смешанная с болотной тиной, а дыхание Уличных боссов были напряженными и дикими. Наконец-то они настигли бедную птичку. И вдруг дверь пикапа сама отлетает в сторону и из нее высунулось трусливое дуло пистолета Маузера и раздались выстрелы. Дэмьен кричал как не в себя, дрожащей рукой держа и в его одичалых глазах отражалось, как Зубл и Джекс… смеялись над ним. Они дрожали от пуль. Острыми когтями они вонзались им в голову, грудь, туловище и руки, словно они были не существами, а куклами, будто сумасшедший кукловод решил потрясти за нити с особым садистским желанием. Мафиози смеялись злобно, принимая порции металла и при этом не отрывая от должника мертвого взгляда. Пистолет резко щелкнул — пули кончились. С животным ужасом Дэмьен посмотрел на них. А они стояли, опустив головы. Из ран выходили струйки дыма, кровь испачкала их одежду, но они даже не думали падать. Их тела пронзило короткой красно-желтой молнией, исходящая у Джекса из перчатки, а у Зубл из внутреннего отсека в груди. Раны тут же исчезли, правда следы на одежде остались, кровь исчезла со лба и рук Джекса, а пятно на лице Зубл с алого вернуло свой темный оттенок. Уши Джекса механически дернулись, а конечности Зубл на секунду выпрямились. Дэмьен задрожал всем телом от увиденного чуда… Он выронил оружие и задышал чаще, паника заглотила его воспаленное сознание подобно тесной клетке, а клюв тревожно защелкал: — Так все слухи о вас… это правда?.. Зубл усмехнулась. Нагнулась к нему и схватила за запястье. Прижала холодное дуло кольта ему между глаз. Джекс стоял позади, держа автомат у бедра. Он зажмурился, ощутив запах рвоты и крови у ворона и показал пальцем на своей язык, весьма красноречиво. Зрачки увеличились до квадратиков, внимательно сканируя его страх… О, это было для него настоящим подарком за весь день. Над Дэмьеном все еще левитировала линия жизни. Иконка изменилась на ворона с крестиками вместо глаз, а сама линия была пустой, лишь одна красная точка оставалась в ней. Пульсировала в такт сердцебиению. Зубл смотрела на дрожащего должника спокойно и мрачно, оценивая его необычайное изумление. Шелестят листья от легкого жаркого ветра. Пахло сильным металлическим запахом, бензином, сталью и привычной тиной вперемешку с цирковым — арахис и попкорн. Которые оставляла после себя Циркачи. Зубл не спешила, лишь наслаждалась моментом тишины после короткой, но усиленной погони. Джекс шагнул вперед и его уши выпрямились, звякая серьгами. — Более чем, compadre. Его голос стал низким, из дула пулемета выходил слабый дымок. Зрачки сузились, неотрывно глядя на жертву перед собой. — Н-нет… Зубл крепче вдавила кольт в череп ворона и нагнулась, закрывая собой вид неба и вечернего солнца. — И это тоже скоро станет правдой. Да упокоит твою душу Отец. — Стойте! Зубл и Джекс одновременно нажали на курки.

***

Аплодисменты. Круг прожектора освещал высокого человека на сцене, что театральным жестом склонился перед счастливой публикой. Под изящными ботинками шоумена ощущалась вибрация от топота, гула и криков толпы, а вокруг был привычный и такой приятный душе цирковой запах смешанный с поп-корном, жареными орехами и плотной тканью полотна красно-желтого шатра. Занавес позади него только что закрылся, но сознанием шоумен все еще был в представлении, где изображал себя как злым диктатором и наказывал своих подчиненных-циркачей за нежелание выступать по его указке. Грудь приятно болела после чатых криков, черный костюм красиво переливался блестками от света фанфар, а на цилиндре сам задорно дернулось перышко огненного цвета. Джаз разносился по всему помещению, прерываемые криками восторга. Кто-то бросал цветы, туфельки, даже монетки, но Кейн был не против. Он давно заслужил статус одного из самых великих ведущих Южной Америки. Кейн ловкими движениями ловил букеты, причем настоящим чудом было то, что его задорная тень успевала подбирать подарки быстрее. Это вызывало у гостей недоумение и интерес, потому что и правда: тень, повторяющая крепкое телосложение хозяина и странную голову в виде двух парящих челюстей и глазами внутри — хищно улыбалась и едва задевала его манжет, передавая букеты и монеты. В глазах конферансье — один зеленый, другой синий — прятались внимание и искреннее удовольствие. Впрочем, это было сложно понять из-за того, что его массивные челюсти никогда не смыкались, вызывая смешанные чувства ужаса и при этом уважения. Золотой клык на левой стороне челюстей блеснул на свету прожектора когда он поклонился. Затем плавно взмахнул рукой, и трубы в оркестровой яме затихли, продолжая играть праздничные нотки джаза. Он выпрямился, растопырил пальцы и в ладонь прилетела трость — в виде черной бедренной кости и с золотым набалдашником. — Сердечно благодарю вас за шоу и внимание! Вы — очень важная часть нашей поддержки и всего Орлеана! Мы готовы радовать вас новым удивительным представлением через месяц! Будем ждать ваших улыбок. Всего наилучшего, Орлеан! Громовой голос Кейна с легким итальянским акцентом пронесся по всему шатру, с грохотом заходя каждому из людей в души, переворачивая внутри их личности и мысли. Он знал о каждом из посетителей благодаря своему особому чутью, или как многие говорили, из-за «Проклятия» после таинственного преображения после аварии. Кейн видел каждый страх и грех. Например, у уходящего человека с темными волосами, в потертом костюме и с чемоданчиком изменяет своей жене, кабаноподобный на самом деле был крайне ленив и агрессивен, хотя пытался это скрыть, а ребенок с синими глазками и русыми волосами на самом деле украл жвачку на ярмарке и пытался пару раз продать самому Кейну. На что тот только похлопал по голове, попросил вернуть жвачку и отпустил с миром, добившись обещания больше не воровать. Каждый раз Кейн видел в приходящих сюда людях и мотивы для насилия, мысли о грабеже магазинов и банков, о тревогах и печалях, а так же стыдных вещах: вроде прыща на бедре или тот факт, что кто-то жил с матерью и ждал ее смерти ради наследства. Но сегодня Кейн не использовал увиденные пороки человеческих душ в своем представлении, как обычно делает. На этот раз решил передохнуть и выплеснуть свой гнев на неизвестно откуда появившихся манекенов — чтобы показать кто тут управляет Шоу. Баловство? Кейн и сам не безгрешен. Кейн тяжело выдохнул, приоткрыл челюсти пошире, разглядывая усталым взглядом уходящую толпу. Он не вслушивался в то, о чем они говорили, что их более поразило или менее, сейчас ему этого не хотелось. К сожалению, его ждали важные дела — пускай и неприятные. Быстрым шагом Кейн прошел за сценой в кулисы, не обращая внимания на замершие в агонии и неестественных позах манекены. Манекены стояли на большом манеже, уходящий к краям куда-то во тьму. Здесь пахло ладаном, старой тканью и ощущалось легкое напряжение, которое сходило по мере того, как быстро успокаивался сам Кейн. Это его сцена, его владения и его способ самовыражаться… Он ненадолго остановился, чтобы зацепиться за атмосферу прошедшего шоу и пошел дальше мимо манекенов. Кто-то был раздавлен тяжелой наковальней, кого-то проткнуло шипами прямо из пола, растянуло ремнями или сожжен в пепел. Тяжелые шаги раздавались по твердому полу, широкие плечи конферансье двигались уверенно и ровно, а спина прямая — теперь не такая пружинистая, а более властная, царственная. Он на ходу отвел руку в сторону, щелкнул пальцами и черный костюм с блестками тут же сменился на его классический костюм — красный фрак с вышитыми золотыми узорами на плечах и рукавах, напоминающие языки пламени. На острых пальцах появились пару золотых колец и на другой руке самый важный — перстень с красным камнем. Тень тянулась за ним, не отрываясь от своего хозяина, лишь улыбаясь хитро и виляя тугим змееподобным хвостом. Он чувствовал, что Кейн был напряжен после утомительного шоу и того факта, что он не сразу пойдет отдыхать, переварить пройденное. Но ситуация была срочной, как сказал его коллега. Если конечно этого жадного жирдяя можно так назвать. Позади послышались торопливые шаги. Невысокий паренек со светлыми волосами и в серой жилетке — обычный офисный клерк Семьи Николсонов, не представляющий из себя ничего стоящего. Он подбежал к Кейну и, судорожно поправив пенсне, проговорил: — Форд ожидает вас на улице. Просил передать свои извинения за опоздание в пару дней… — Хорошо. Кейн даже не обернулся на клерка, погружаясь в собственные мысли и настраиваясь на довольно тяжелый разговор. Он знал Форда уже более пяти лет и этот человек представлял из себя как алчного босса мафии. Он держал вес Лас Вегас в кулаке, управлял всеми казино, игорным бизнесом, ради красивой истории финансировал «Оверлук» и многие другие благотворительные фонды и один раз даже устроил игры здорового питания для сирот, где каждому был вручен салат и тонну лживых добрых слов. Также питал особую страсть к поглощению душ проигравших. Про этот факт знали далеко не многие, но, как сам считал Кейн, это наказание было вполне заслуженным. Форд был хитрым и коварным человеком, ведь будучи законопослушным человеком и мирно отдающий пошлины Семье Скарлатто, он часто сильно задерживал оплату, пару раз порывался на ограбление активов чужого штата и лицемерие от него исходило так же сильно, как и источавший через плотный костюм пот. Для такого человека не было ничего стоящего и святого, в любой момент мог избавиться от ненужного человека или конкурента. Форд ненавидел Кейна и это было взаимно. Снаружи шатра было гораздо теплее, чем внутри. Прогретый воздух все еще был плотным и спертым, болотистые озера молча уставились куда-то в небо, однако при этом ощущалась нотка вечерней прохлады. Ветерок легонько прошелся по чувствительным деснам Кейна. Перед ним открывалась каменная тропинка, уходящая вглубь леса ивовых деревьев, а так же здесь стояли полосатые красно-желтые и фиолетово-белые палатки. Сейчас народу было меньше, но здесь были небольшие тиры, лавки с закусками, шарики. Пахло резиной и дешевым пластиком. Но таким родным, таким… живым, желанным. И не успел Кейн собрать мысли воедино, как вдруг раздался знакомый, почти мурлыкающий голос сбоку: — Мистер Скарлатто! Рад тебя видеть, шоу было изумительным. Хорошо все-таки ты разнес парней банды Гаммигу, а? Из тени вырос крупный человек в дорогом костюме темного цвета. Он шел тяжелой поступью и с чувством собственного достоинства. Кудрявые волосы красиво перекатывались на его широких плечах. Черные, как смоль глаза с добродушием рассматривали дона перед собой, а губы изогнулись в слабой улыбке, в которой виднелась едва заметная полоска зубов. Форд как всегда особо стильно подкрутил усики, а его грудь подымалась от каждого глубокого дыхания. — Я всего лишь делал свою работу, Форд. Рад встрече. Два дона поравнялись, неспешным шагом пошли по тропинке между карнавальными палатками. Форд смотрел под ноги, собираясь с мыслями, в то время как сам Кейн глядел перед собой, высокий и совершенно неприступный. Трость стукалась об каменную тропу, словно удар часов. Ветер Орлеанских болот шептал свою загадочную песню, а ветви деревьев тихонько покачивались, шелестели, создавая необычный контраст между дискомфортом происходящего и странной нежности, почти одинокого. Где-то заунывно запела гагара. — Я хорошо знаю, что твои ребята любят посещать мое казино и просаживать свои кровные. Еще иногда пользуются моими проститутками, — Нарушил тишину Николсон. Поджал губы и продолжил. — И давай смотреть правде в глаза: тратить столько времени на поездку из Орлеана в Вегас, потом там же устать и напиться как свинья и как-то уехать домой — непростая задачка. Пальцы Кейна напряженно сжали набалдашник трости, но внешне никак не выдавал раздражение. Только спокойствие и бездумное наблюдение за красотой природы, вслушиваясь в стрекот цикад. Светлячков кружились над одним из темно-зеленых пятен кустов. Форд достал толстую сигару из переднего кармана и щелкнул пальцами. К нему тут же подбежал тот самый мелкий парнишка. Он нес в пальцах зажигалку и поджег сигару, за что был небрежно оттолкнут в сторону. Запахло табаком, но челюсти Кейна даже не вздрогнули. Беседа и так была не из приятных, чтобы тратить энергию на мелкий дискомфорт. — Ну я и подумал, как бы облегчить им жизнь. И знаешь, что если я размещу такой же остров развлечений над твоим городом? Точно такой же как мой Вегас, просто будет ближе и все. Кейн резко остановился. Форд чуть не завалился вперед от остановки, но лишь уверенно выпрямился, глядя на дона в ожидании от ответа. Челюсти медленно повернулись к нему, золотой клык блеснул в свете уходящего солнца. Атмосфера вокруг них стала напряженной и злющей, даже некоторые палатки тревожно захлопали тканями, хотя ветра не было. А по земле прошел продолжительный гул, как будто нечто огромное только что проплыло под ногами. Зрачки блеснули опасными блеском, а перышко на цилиндре замерло от услышанной наглости. — Извини, что? Форд уловил легкое раздражение и замешательство Кейна, но вместо выражения появившегося злорадства, уважительно улыбнулся. Выдохнул еще дым через ноздри, отставил сигару в сторону. Коротко прокашлялся со звуком скрежета металла и объяснил: — Все знают какой ты у нас благородный и мудрый человек, Кейн. Ты все сделаешь для своих Цирковых и я тоже хочу помочь. Разве не этим занимаются друзья? Просто представь, еще один витающий остров в Америке! Да и еще будет приходить двойная прибыль в твой карман, разве не здорово? Там будут и казино, магазины, тиры, сиесты и многое другое, что любят такие вроде твоих. Ты станешь еще более известным и великим и твоя репутац- — Ты хотел сказать не моя репутация, а твоя, верно? Форд, ты себя слушаешь? Мои Цирковые не обычная прислуга. Они в первую очередь — моя семья. А то, что ты пытаешься сделать сейчас выглядит как новый способ пустить мне пыль в глаза. Кейн делает шаг вперед. Фалды фрака плавно качнулись, а он сам смотрел на Форда сверху вниз. Разница в росте была не сильно большая, но ощутимая, чтобы Николсон чувствовал его тяжесть. Но он не робел под взглядом, сжал пальцы левой руки и разжал, чтобы сбавить напряжение. Дышать почему-то стало тяжело, но это он списывал на курево и болотистый воздух. — И я сам прекрасно знаю, что они хотят и что им нужно. Более того, они сами выбирают чем им заниматься и я лишь корректирую, чтобы они не наделали еще больше проблем. Советую не лезть в мои дела без надобности, Форд. Тем более, учитывая задолженности передо мной. Форд потупил взгляд от услышанных слов. Конечно, такой исход он предполагал, но отступать совершенно не хотелось, отказы не пугали и не принимались. Он добродушно усмехнулся, положил пухлую ладонь на плечо Кейна и пошел вместе с ним по тропинке. Сигара дымилась между пальцев, а внутри была натянута струна. — Я все это понимаю, Кейн и уважаю твои… воспитательные методы. Я просто предлагаю, а не заставляю. Только намекаю подумать об этом хорошенько. Установка самого острова не будет стоить тебе ни цента, потому что у меня все улажено. Кейн скептически посмотрел на него и чуть приоткрыл челюсти, изображая ложный интерес. Дернул плечом, сбивая руку Форда. — И как же ты собираешься сделать этот «Второй Рай» в Цифровых долинах? Черные глаза Форда так и заискрились от этого вопроса, кудрявые волосы, будто грива, приподнялись то ли от ветерка, то ли от появившегося восторга. Он швырнул сигару за плечо, та упала в мутную воду и исчезла в глубине. Николсон активно зажестикулировал, иногда сбиваясь в своем рассказе: — Ох, мой друг, я конечно живу в эпохе старше твоей, но знаю к кому обращаться к подобным вопросам. В Австралии существуют пушки антигравитации, которые способны собрать некоторое количество земли, сформировать определенным образом и заставить зависнуть в воздухе. Землю я возьму из нежилых пространств, скажем… рядом с Аргентиной или Россией, особо значения нет. И потом… — Ты знаешь, что они не продаются и охраняются законом, потому что их все еще подвергают экспериментам? — Обижаешь, конечно же! Поэтому я договорился с одним из поставщиков Сиднея привезти экземпляр за большую плату и конфиденциальность. Да, мощность не такая большая, но за год-два можно собрать такой остров. Так вот, а дальше… — Тот поставщик из Сиднея, если мы о том же самом Дункене, непроверенный источник. Да, он когда-то работал механиком в армии Австралии, но он пропойца уже как месяца 6 по моей информации. Дункан мог тебе обещать и луну в корзине принести. — Ну… э… Странно, когда мы говорили с ним, он не выглядел особо пьяным… — Ты плохо знаешь настоящих алкашей. Это не всегда проявляется внешне. Многозначительным тоном проговорил Кейн и посмотрел за плечо Форда. Его зрачки замерли, будто он вспоминал нечто забытое, далекое. Звуки Замедлились, и Кейн снова видел себя со стороны. Горе, бутылка и обжигающий горло алкоголь, даже легкое моргание приносило боль в его… Кейн коротко моргнул и напряженно вздохнул, нехотя возвращаясь в дебильный разговор. Форд уже выглядел не таким смелым, но было видно, как отчаянно пытался сохранить свое достоинство. Он улыбнулся пошире, поправил спавший волосок со лба и продолжил, все так же жестикулируя: — Ладно, тогда я найду другой способ найти эту пушку и мастера, который может показать как ею управлять. — Форд… — Потом буду потихоньку нанимать рабочих и строителей для фундамента и зданий! — Форд, прекрати… — Ну, а потом добавить больше неона, черных камней, фонтанов и аллею славы. Может даже кинотеатр установлю. Ах, да, надо бы еще магистраль к острову сделать, чего это я… — Форд. — И главное, думаю повесить остров у твоего шатра или ближе к северу- — НИКОЛСОН! Громкий рык прозвучал по округе, силовая волна ударила деревья и покачнула их, воздух стал невыносимо липким, светлячки разлетелись, а под землей раздалась глухая вибрация. Тень под ногами Кейна материализовала челюсти и тугой хвост, повторяя формы самого дона, но не двигалась. Лишь свирепо глядела на незваного гостя, щелкая клыками и приподнимаясь повыше. Форд стоял неподвижно, руки зависли в воздухе в непонятном жесте, а во взгляде слегка дрогнула нить страха. Но он не показывал ее — нельзя падать грязь лицом. Хотя он прекрасно видел тень и ему было стремно находиться с Кейном в этот момент. Легкая дереализация проткнула его на мгновение. Кейн сделал глубокий вздох и опустил напрягшие плечи. Золотой клык замерцал более спокойным блеском, выдавая в нем закупоренную злость. Он не собирался изливать на этого жалкого человека весь свой гнев, но и соглашаться на столь глупую просьбу не имел желания. Кейн сделал два шага вперед, трость постукивала по камушкам тропинки. Форд посмотрел на нее и собственные зрачки его сузились. Все это время он старался не смотреть на трость — слишком много воспоминаний навеивала. — Нет. Я тебе не разрешаю этого делать. В своем штате ты волен делать что угодно, но на моей территории не имеешь никакой власти. По-моему мы договаривались. И по-моему, ты мне должен оплату пошлин и штраф за попытку ограбления моих активов. И это первое и последнее предупреждение, Форд. — Кейн сделал паузу, его голос звучал низким бархатом. — Советую подумать об этом, чем о добыче пушки. Всего хорошего. Он пристально смотрел прямо в душу Форда, зрачки его блеснули огнем, затем развернулся и ушел. Величественным шагом, не показывая ни раздражения, ни усталости — только гордую силу. Лицо Форда медленно преобразилось, черные брови свелись в гримасе злости, а он сам тихо рыкнул, слегка оскалив ровные зубы. Дон Николсон ощущал оскорбление. Будто ребенку прочитали нотацию и еще так нагло оставили одного. Он сжал пальцы в кулаки и тяжело вздохнул. Сделал шаг вперед и выбросил повышенным тоном: — Это все из-за моего отца?! Потому что я выгляжу совсем как он для тебя?! Кейн остановился. Он крепко сжимал трость, но выглядел расслабленным. Золотые узоры в виде огня красиво сияли в полутьме леса, а хвосты фрака развеивались. Даже тень успокоилась, растворяясь где то в жухлой траве. Скарлатто даже не повернулся, не хотел вспоминать уже давно воспоминания о той кровопролитной ночи, когда решалась его судьба. Ночь, превратившая из него в дона Кейна Скарлатто, самого жуткого, мудрого и загадочного существа Южной Америки. — Нет, — наконец ответил Кейн. — Потому что я стараюсь видеть вещи такими, какие они есть, а ты до сих пор витаешь в облаках. И скрылся среди изогнутых деревьев и плакучих ив. Воздух стал неожиданно легким и прохладным, а вокруг сгущались сумерки. Форд стоял один посреди болот, позади оставались карнавальные палатки, светлячки сверкали над водой и цикады разбрасывали свою трель. Где-то квакнула лягушка и тот самый офисный паренек догнал дона Николсона, держа в руке стаканчик с попкорном. Тот не сводил взгляда с того места где стоял Кейн. Униженный, злой Он не посмотрел в сторону паренька, что предложил ему закуску и зашагал в сторону шатра, где был припаркован автомобиль. — Ты мне еще заплатишь по-крупному, сукин ты сын… Прошипел Форд сквозь зубы, исчезая в полутьме шатра. Тем временем Кейн стремительным шагом шел вдоль болотного леса. Сухая трава, жилистая земля чавкала под его сапогами, холодный вечерний ветерок покачивал перышко на цилиндре, а его непроницаемый взгляд был устремлен сквозь мир. Кислый остаток после разговора тут же спал на нет, когда свисающие лапы деревьев разошлись, пропуская огромное темное полотно. На небе мерцали первые звезды и тускло-серые облачка бездумно плыли по направлению, известному только им. Дон остановился, поставил трость перед собой, вглядываясь в красоту перед ним, чувствуя как напряжение после долгого шоу и тяжелого дня медленно растворяется внутри, а пение гагары где-то вдали только подчеркивали священность момента. Кейн сделал глубокий вдох, приоткрыв челюсти пошире, закрыл глаза и выдохнул. Спокойствие вступало в свои права не только внутри мудрого лидера. У особняка, большого здания в стиле барокко с его большими колоннами и арочными окнами, а так же с высокой остроконечной крышей в готическом стиле, его верные люди постепенно расходились по домам. На мраморных ступенях, ведущего в главный вход, сидели Джекс и Зубл с чужой кровью на одеждах и малость помятые. Джекс о чем-то бурно рассказывал, размахивая руками и изображая то автомат, то руль машины, в то время как рядом сидел Риббит — невысокий паренек лягушкоподобный, в простеньком темной жилетке и очками на носу — он старательно доставал пули из ран кролика, складывая их в металлический лоток. Риббит выглядел сонным, но иногда слабо улыбался и неловко смеялся от нелепых шуток друга. Зубл сидела рядом и закатывала глаза изредка, но была всецело поглощена полировкой своих деталей. Из тени песчаного цвета стен особняка вышел высокий и загадочный мужчина — собакоподобный, всегда в черном пальто, в черной шляпе и в очках. Его рыжая шерстка сильно контрастировала на его одежде, а его взгляд был мрачен и спокоен. Он шел рядом с крепким на вид мужчиной с вытянутой головой — Кауфмо, один из капореджиме Семьи в военном костюме-камуфляже. Он что-то рассказывал псу, хмуря тонкие брови и указывая на список в своей пухлой ладони. Скрэтч пробежался по нему через очки, коротко кивнул. Подобрал с крылечка чемодан со всеми нужными ему инструментами. Скрэтч всегда работал ночью и никто не возражал — так даже лучше, так как на следующий день не должно быть никаких следов после всех дел Семьи. Кауфмо присоединился к беседе Уличных боссов и вытянул усталую улыбку, почти отцовскую. Будучи с ними 7 лет, он относился к ним очень по-дружески, несмотря на всю строгость и воинскую стать. К Зубл подошла Гэнгл — высокая женщина, напоминающая связку красных лент и вместо головы была фарфоровая театральная маска. Ее милое голубо-синее платьишко без рукавов ярким пятном выделялась в разноцветных красках Семьи, но всегда радовало глаз. Гэнгл улыбнулась Зубл, присела напротив. Подол платья разошелся по траве, из кармашка достала какую-то бумажку и показала Зубл. Та удивленно подняла брови, глаза раскрылись, но она с особой осторожностью взяла бумажку и усмехнулась. Положила руку на плечо подруги и кивнула, не обращая внимания на язвительный комментарий от Джекса и на смущенное лицо Риббита. Гэнгл осуждающе посмотрела на Джекса, что-то сказала. Тот лишь усмехнулся, свел пальцы в кружочек и просунул там палец, широко улыбаясь. За это он получил подзатыльник от Гэнгл и раздался его хриплый смех. — Выглядят счастливыми. Прозвучал глубокий голос справа от Кейна. Дон не повернулся, продолжая наблюдать за приятной сценой. Подобные мгновения он видел много раз, но каждый был как первый. Острые пальцы переместились с набалдашника трости до основания бедренной кости. На плечо уставшего конферансье опустилась теплая рука — грубоватая, цепкая, но мягкая только для членов Семьи. — И правда. Выглядят. Кейн услышал тихий шорох мантии и левитирующая ладонь поднесла к нему поднос с фарфоровой кружкой чая. Запахло воском, медом и чем-то отдаленно напоминающим запахом церкви, хотя Кейн не был там уже с тех пор как минуло 30. Он взял кружку с подноса и коротко кивнул, поднес к передним зубам и слегка зажмурился от вкуса и наконец повернул голову к своему старому другу. Это был высокий мужчина в виде шахматной фигуры короля, с крестиком на самом верху вытянутой головы, а дерево между его глазами было в трещинах. Он был одет в черную мантию, теряющаяся где-то в травах, на безымянном пальце левой руки было обручальное кольцо. Консильери легким движением поправил съехавший монокль, затем с большим почтением поклонился перед доном. Крестик с его кольцевидной шеи покачнулся. — Добрый вечер, сир. Вижу, переговоры с мистером Николсоном тебя утомили? — Еще как. Но не собираюсь тратить силы на этого пустозвона. Представляешь, он задумал повесить остров над моим штатом, да и еще получать за это деньги… не думаю что Форд успокоится от моего отказа, но за ним нужно наблюдать. Если он не выплатит все штрафы — его судьба не завидна. Как дела в Семье? Королер убрал руки перед собой и выпрямился, глядя в сторону особняка. Оставшиеся люди расходились, звучали моторы машин, прощания. А кто-то, как Джекс и Риббит, уходили в особняк к своим комнатам. Зубл уехала одна на мотоцикле, зацепив наушник в боковом отверстии головы и слушала активную музыку, уносясь прочь. У нее были свои дела и по пути кивнула Кейну с Королером. Мотор постепенно перестал рычать где-то позади них. — Все в пределах нормы. Сегодня был устранен Дэмьен Хазелл по вашему приказу. Фрэнк Дойчер покидает страну после изъятья денег и в баре «Голден» уже устраняются беспорядки. Так же владелец пиццерии Уильям Белл просит компенсацию за разрушенную дверь, но его вежливо успокоили. Зубл и Джекс особо сильно не мусорили, хотя и подверглись атакам местных беспризорников. Далее, конечно, уже не наша забота, но было занятно слушать этот приключенческий рассказ. — Кейн усмехнулся и еще отпил чая. Королер продолжал. — Помадка сообщил о новых поставках оружия от Семьи Рейчилов, но через штат Лос Анджелеса, так как решается проблема с путями Сан Диего из-за… последних событий — тот локомотив до сих пор не убрали. Но никаких потерь с точки зрения бизнеса нет. Придется только ждать еще пару недель. — Хорошо, это может подождать. — Кейн отпил еще чая, приподнимая глазные яблоки, чтобы случайно не обжечься. Ненадолго замолчал, фильтруя все сказанное. — Помни Фриман… Жаль этого великого Стрелка, но я думаю, она образуется и не станет для нас новой угрозой. Техасцы очень сильный и воинственный народ и я бы не хотел враждовать с ней, но… только бы предоставился шанс узнать зачем она устроила резню в Кингслейде. Она… интересный экземпляр. Впрочем… не важно. — Если хотите, я отправлю лучших из шпионов наблюдать за ней. По последней информации она сейчас в Диего… — Нет. Она сама когда-нибудь объявится. Сейчас лучше сконцентрироваться на том, что мы имеем сейчас. — Кейн задумчиво провел взглядом еще одну машину, выезжавшую из каменных ворот особняка. За рулем был Кауфмо, видимо, поехал в свою мастерскую судя по рабочему фургону. — Королева Глоинков знает о поставке оружия через ее штат? — Пока нет, но Джим Рейчил обещал, что в поезде будет хорошая охрана и слежка с воздуха. Вероятно, она захочет ухватить кусочек, но вряд ли осмелится провести более сложную атаку, чем можно себе представить. — Она глупа, но не стоит ее недооценивать. Тем не менее я не сомневаюсь, что все пройдет как надо. Дальше. — Семья «Ночной Бриз» передает привет и благодарит за поставку алкоголя. Они обещают привезти новый джин-тоник и лаймовые коктейли. В первый раз такое слышу, но должно быть это очень вкусно, раз Джимми таким счастливым голосом сообщал мне об этой новости. Зельда Маркони приглашает на бал и хотела бы увидеть твои способности… — Единственное, что она заслуживает увидеть — это смерть. С террористами не имею дел. — Дон Марк Кримпсон из Сан Франциско выражает благодарность за помощь восстановления его территорий, дома и спасения его людей. Так же благодарность передают более тридцати женщин за урегулирование бытового насилия и, о! Королер щелкнул пальцами, вспомнив нечто важное. Он завел руку к внутреннему кармашку мантии, покопался и достал небольшой конверт. Связанный голубой ленточкой конверт с символом широкополой шляпы. У Кейна задрожало в груди, челюсти слегка приоткрылись в удивлении, зрачки сузились, а перышко на цилиндре поднялось торчком. Он знал кто это. И от осознания только сильнее защекотало в позвоночнике. — Мисс Милденхолл попросила передать. Сказала, что ты последняя надежда для… Кейн молча выхватил конверт из рук Королера. Шахматная фигура лишь слабо усмехнулась и отвернула голову, чтобы не смущать. Кейн осторожно развернул конверт, кружка чая спокойно себе левитировала в воздухе, словно так и должно быть. Пальцы не дрожали, однако сам Кейн едва сдерживал трепет, когда читал записку с аккуратным почерком:

Дорогой Кейн Скарлатто!

Мне неловко вас просить, но мне нужна ваша помощь. Видите ли, вы знаете, что мой муж проклят и с каждым годом он становится все хуже и хуже. Он и так выглядит БУКВАЛЬНО как ходячий труп, но он постепенно теряет свою личность, способность самостоятельно мыслить и передвигается с трудом. Я пыталась воскресить его различными методами, от Текрономикона до обрядов из Черных Книг, но это проклятие настолько сильное, что его тело каждый раз после экспериментов сильнее деформировалось. Я знаю, что вы благородный мужчина и у вас много дел, но прошу вас, как будет время зайдите ко мне и помогите. Возможно с помощью разрушительной силой моего Голубого Огня и вашей способности оживлять мы сможем довести дело до ума. Я очень люблю моего Теодора, но видеть его таким очень тяжело. Может… удаться переселить его в другое тело? Как вы думаете? В любом случае буду вас ждать!

P.S. Советую взять кого-нибудь из живых, чтобы поддержать вас. А то я помню, как вам было плохо при взаимодействии с Огнем.

С лучшими пожеланиями, донна Марта Милденхолл.

Письмо на ощупь была прохладным, как и место, где обитала очаровательная донна. Сердце ушло в пятки после прочтения и Кейн был в легком ступоре, пытаясь осознать все написанное. Но потом махнул головой, постепенно возвращаясь в реальность. Еще раз пробежался глазами по строчкам и челюсти медленно сместились в слабой ухмылке. — Святая Дева Мария… Какая же она святая женщина — Прошептал он и слегка сжал края письма. — Решила попросить у меня помощи. Да, моя сила велика. Я действительно могу оживлять некоторые объекты, деформировать как вздумается, но… я никогда не создам жизнь. Я нечто иное, я не Бог и не Смерть. Но… почему она решила что я буду хорошим помощником в таком вопросе? — Потому что она верит в тебя, Кейн. — Добродушным тоном заметил Королер. Достал из внутреннего кармана самокрутку, поджег и поднес к тому месту, где должен быть рот. Тонкая струя дыма взметнула к небу. — Выбор за тобой, но я думаю, она не просто так позвала. И сразу перебью твои мысли — нет, ничего ты не испортишь, потому что намерения у тебя совершенно другие. Кейн слегка усмехнулся. Взял трость покрепче и отвел взгляд вниз, раздумывая. — Ты слишком хорошо меня знаешь, Королер. Ты прав, но я не думаю что все получится с первого раза. Однако я сделаю все в своих силах, чтобы помочь. Может на самом деле в моем проклятии есть нечто живительное, а не только карающее. Королер положил на его плечо руку. Кейн поднял взгляд, напряженный, усталый, но чистый. Почти детский. — Помнишь о чем мы говорили когда-то давно? Это не проклятие, а дар. Дар, который ты сам обличаешь во что угодно. Ты делаешь много хорошего, даже если ты этого сам не замечаешь. Я знаю, что хоть твоя стезя не лишена крови и насилия, ты стараешься следовать за светом. И быть самим светом. — И при этом быть человеком. Насколько это возможно. — Именно так, Кейн. Попробуй, не спеши. — И верь в себя. По-моему это было в каком-то фильме, не так ли? Кейн усмехнулся и спокойно выдохнул. Аккуратно спрятал письмо в нагрудный кармашек фрака. — Фильмы основаны на реальности, так что вполне может быть что мы — часть какого то большого романа или сериала, но…уверен что все будет в порядке. Я буду рядом, если будет нужно. — Спасибо, Королер. Кейн кивнул своему консильери благодарно и, преисполнившись верой, пошел по тропинке к особняку. Плавным шагом, подозвав к себе кружку чая. Королер шел рядом, мантия бесшумно текла за ним, а между пальцев дымилась самокрутка. Теперь в вокруг было темно, звезды мерцали на небе, прохлада Орлеанских болот накрывала таинственной мглой, светлячки кружились у камышей, а фонари под крышей особняка и в роскошном саду таинственно горели — словно многочисленные глазки, наблюдающие за самыми опасными людьми Южной Америки. Приятная тишина, что была между ними была громче и гораздо значимой чем все слова. Королер для Кейна был одним из немногих с кем можно было поделиться о наболевшем, обсудить дела и излить душу, позволить себе быть несерьезным и ответственным доном, а просто человеком. Человеком, у которого спустя годы все так же было сердце. Маленькое, но было. — Кстати, Пузырек просил почитать ему сказку. От моей истории про волка и семеро козлят он не был особо в восторге. Просил про ковбоев рассказать и драконов с лазерными глазами. Королер усмехнулся глазами и пожал плечами. Кейн вздохнул и помотал головой, даже тень позади него игриво вильнула хвостом, мол, а ты как думал? Кейн кивнул и направился к дверям особняка. — Сейчас я угомоню этого маленького монстрика. И да, спасибо за все. Не забудь организовать мне встречу с Мартой через пару недель. Мне пока нужен отдых от контактов. — Удачи вам, сир, и конечно же. Мне пойти с тобой на встречу? — Это не обсуждается, Королер. Или ты хочешь чтобы я умер? — Нет конечно же! Доброй ночи тебе. — И тебе, Королер. Кейн мягко поднялся от земли и с помощью левитации проник в особняк. Массивные двери с узорами в виде пламени и цветов, сами собой захлопнулись. Королер стоял на крыльце, убрав руки перед собой. Самокрутку он сжал в ладонях, наблюдая, как та растворяется на мелкие пиксели. На душе у него было спокойно и легко. Подумал о том, что сделал правильный выбор, присоединившись к этому удивительному и необычному человеку. Ко всем в Семье он относился бережно, как к своим детям, хотя и с щепоткой строгости. Королер опустил глаза в сторону обручального кольца. Тяжело вздохнул, ощутив слабый укол горя и печали, но занял свое сознание другим — нужно отдохнуть. Поднял ладонь вверх, свел три пальца вместе и окрестил особняк — привычка еще со времен служения при церкви, пошел к боковой стене, черному входу, ведущий в отдельную личную коморку. Так и закончились спокойные дни для Семьи Скарлатто.