Часть 1

Вечерний кампус был залит мягким светом фонарей. Студенты спешили к общежитиям, а Макино Цукуши задержалась у ворот, беседуя с каким-то незнакомым парнем. Он улыбался, явно пытаясь завязать лёгкий флирт. Цукаса, шедший мимо со своими привычными широкими шагами, остановился как вкопанный. Цукаса (вскипая): — Эй, ты! Отойди от неё на десять метров! Парень удивлённо замер, а Цукуши нахмурилась: Цукуши: — Домёдзи, что ты опять устраиваешь? Мы просто разговаривали. Цукаса (сжимая кулаки): — Разговаривали? Да он на тебя... этот… как это… флиртит! Цукуши (вздыхает, тихо): — Не «флиртит», а «флиртует». Цукаса: — Да хоть «флюрит»! Я вижу, как он таращит глаза, будто суповой миски на голодного! Парень поспешил ретироваться, а Макино недовольно посмотрела на Цукасу. Цукуши: — Ты перегибаешь. Он просто спросил дорогу. Я была вежлива, и всё. Цукаса (яростно): — Вежлива? Так вот оно как! Значит, ты ему улыбалась, а?! Цукуши (скрещивает руки): — Потому что я воспитанная! Ты не слышал про обычную человеческую вежливость? Цукаса: — Мне твоя «человеческая вежливость» поперёк горла стоит! Я не хочу, чтобы ты тратила свои улыбки на всяких посторонних тараканов! Цукуши (повышает голос): — Домёдзи! Хватит! Ты снова устраиваешь сцену на ровном месте. Цукаса (нервно, сбивчиво): — Да я… я просто… я как этот… как вулкан, который... эээ… «изверждается»! Цукуши (не выдержав, фыркает): — «Извергается», Домёдзи. Цукаса (раздражённо машет руками): — Ну, какая разница! Всё равно смысл один: я сейчас взорвусь, потому что мне невыносимо видеть, как кто-то другой рядом с тобой стоит! Макино замолчала, её сердито сжатые губы дрогнули. Она вдруг увидела — за всей этой грубостью и ревностью стоит не злость, а страх потерять её. Она тихо сказала: Цукуши: — Ты глупый. Я же... по уши влюблена в тебя. Разве ты этого не понимаешь? Цукаса опешил. Цукаса (растерянно): Цукаса (растерянно): — Чего? Влюблена? В меня? Ну, конечно! Я же… эээ… как это… «герой твоего сердцевины»! Цукуши (закатывает глаза, но с улыбкой): — «Сердцевины»… Господи. «Сердца», Цукаса. Герой сердца. Цукаса (подходит ближе, неуклюже, но искренне): — Да какая разница в словах! Главное — ты моя. И я никому не дам тебя... «увести в сторону дорожки». Цукуши (улыбается сквозь слёзы): — Не «в сторону дорожки», а просто «увести». Цукаса (тихо, серьёзно): — Пусть даже я всегда путаю эти дурацкие выражения… но одно я знаю правильно: я люблю тебя, Цукуши. И это без ошибок. Макино вздохнула, всмотрелась в его лицо — такое упрямое, детское и одновременно бесконечно искреннее — и шагнула к нему ближе. Цукуши: — И я тебя люблю. Даже когда ты ревнуешь к воздуху. Цукаса смутился, но резко притянул её к себе в объятия. Цукаса: — Воздух… ладно, к воздуху можно. Но к этим… тараканам человеческим — никогда! Они оба рассмеялись, и ссора растаяла, как вечерний туман.