Глава 1. МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ.

      Октябрьский дождь барабанил по тёмным стёклам лаборатории, словно торопливые пальцы невидимого музыканта, отбивающего печальный ритм уходящего времени. Гарри Поттер отвёл усталый взгляд от сложнейшего артефакта, над которым корпел уже третий месяц. Сколько подобных дождливых вечеров он провёл в одиночестве за этим массивным дубовым столом? Сотни? Тысячи? Он давно сбился со счёта.       Мягкий свет заколдованных сфер под потолком мерцал ровным золотистым сиянием, отбрасывая причудливые тени на рабочую поверхность. Здесь громоздились древние руны, мотки тончайшей нити из шерсти единорога и флаконы с редчайшими алхимическими эссенциями, капля которых стоила больше, чем иной волшебник зарабатывал за всю жизнь.       Но сейчас всё внимание Гарри было приковано к небольшому предмету в самом центре стола. Маховик Времени нового поколения. Заказ Отдела тайн и, несомненно, венец его карьеры. Годы исследований, сотни экспериментов, бессонные ночи — и вот он, практически завершён.       — Почти, — прошептал Гарри, едва касаясь пальцем тонкой золотой цепочки. — Осталось только откалибровать временной резонанс...       Его пальцы, некогда твёрдые и уверенные, предательски дрогнули. Проклятая болезнь хрономантов.       Десятилетия работы с временными потоками не прощают ошибок: магия времени медленно истощала нервную систему, делая пальцы непослушными именно тогда, когда требовалась филигранная точность. Даже самые мощные зелья из Мунго давали лишь краткую отсрочку, на время возвращая былую уверенность движений.       Гарри вооружился крошечной серебряной иглой, предназначенной для настройки временных потоков. Работа ювелирной точности. Одно неверное движение — и месяцы работы пойдут прахом. Или, что куда хуже, артефакт может взорваться, унеся с собой половину его дома.       Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. В молодости подобная задача не составила бы труда. В зрелые годы потребовала бы лишь чуть большей концентрации. Но теперь...       — Проклятье, — выдохнул он, чувствуя, как дрожь в пальцах усиливается. — Нужно принять стабилизирующее зелье и отложить работу до утра. Но завтра Кингсли ожидает окончательный отчёт...       Очередной раскат грома за окном совпал с характерным гулом — в гостиной по соседству с шумом вспыхнуло пламя Каминной сети. Гарри даже не поднял головы. Он прекрасно знал, кто именно решил нанести визит в столь поздний час. Это был Кингсли Бруствер. Министр магии лично явился за отчётом: Отдел тайн уже дважды переносил критически важную операцию из-за задержек с артефактом, и у высокопоставленных чиновников явно терпение иссякло.       — Гарри! — раздался из-за закрытой двери знакомый, чуть надтреснутый от возраста бас. — Я знаю, что ты там. Перестань прятаться в своей лаборатории и выйди поговорить с цивилизованными людьми!       — Одну минуту, Кингсли! — крикнул в ответ Гарри, не отрывая взгляда от артефакта. — Последний штрих!       Он мельком покосился на контур защитных рун, выгравированных по краю дубовой столешницы.       Обычно Гарри активировал их при любой мало-мальски опасной работе, но сейчас они могли помешать тонкой настройке временных потоков.       «Всего один поворот, — пронеслось у него в голове. — Что может случиться от одного касания?».       Но именно в это мгновение временная болезнь дала о себе знать с удвоенной силой.       Пальцы дрогнули именно тогда, когда игла находилась в миллиметре от цели. Едва заметное движение, микроскопический сдвиг — но этого оказалось достаточно. Серебряное острие соскользнуло, и вместо стабилизирующей руны Настоящего оно глубоко прочертило соседнюю — руну Возврата.       Маховик Времени мгновенно вспыхнул ослепительно-белым светом.       — О нет... — выдохнул Гарри, отшатываясь от стола, но было уже поздно.       Воздух вокруг артефакта начал искажаться, словно над раскалённой жаровней. Время словно сгустилось, стало вязким и плотным. Гарри почувствовал, как его тело становится невесомым, а сознание начинает отделяться от физической оболочки.       — ...ГАРРИ! — донёсся издалека голос Кингсли, но звук казался приглушённым, словно доносился сквозь толщу воды.       Последнее, что увидел Гарри Поттер — величайший мастер-артефактор, знаменитый создатель магических предметов своего времени — как стены его дома растворяются в ревущем белом водовороте.       А затем наступила тьма.       Но не та тьма, что приходит с потерей сознания.       Это была иная бездна — бархатистая, обволакивающая, полная странного покоя. Тьма небытия между ударами сердца, между вдохом и выдохом. Тьма между прошлым и будущим.       В этой тьме время потеряло всякий смысл.       Секунда могла длиться вечность, а столетие — мгновение. Гарри чувствовал, как его сознание несётся сквозь потоки времени, стремительно ускоряясь, проносясь мимо знакомых воспоминаний.       Вот он в тишине мастерской завершает свой первый независимый артефакт...       Вот с глухим стуком кладёт на стол значок аврора, навсегда покидая Министерство...       Вот разрыв помолвки с Джинни...       Смерть Волдеморта и запах пепла в Хогвартсе...       Первое сентября, гудок алого экспресса...       Воспоминания проносились всё быстрее, словно страницы книги, которую кто-то яростно листал в обратном порядке. И наконец...       Вспышка зелёного света.       Пронзительный женский крик.       И затем — мёртвая тишина.       Первое, что почувствовал Гарри, возвращаясь к реальности — это холод.       Пронизывающий, костлявый холод осенней ночи.       Второе — боль. Не физическую, но душевную, словно что-то очень важное было безвозвратно потеряно.       Он открыл глаза и увидел звёзды. Холодные, далёкие звёзды, глядящие на него сквозь разорванные облака. Звёзды, которые он не видел уже очень, очень давно. Не с той ночи, когда...       Он узнал это место. В щепках, усеявших пол, он узнал остатки своей детской кроватки. В обрушенном потолке — крышу дома в Годриковой Впадине.       Это был дом, где он умер в первый раз.       Медленно, словно боясь спугнуть иллюзию, Гарри поднял руку и посмотрел на неё.       Это была маленькая ручка годовалого ребёнка. Но в голове у него были мысли, воспоминания и знания стадвадцатичетырёхлетнего мужчины. Магия времени не просто отбросила его назад — она заключила взрослое сознание в тело ребёнка, создав немыслимый парадокс, который теперь предстояло осмыслить.       Человека, которому судьба даровала второй шанс.       Где-то внизу, на первом этаже, послышался грохот распахнутой двери и тяжёлые, отчаянные шаги.       Гарри Поттер закрыл глаза. Губы годовалого ребенка изогнулись в слабой, горькой, но полной ледяной решимости полуулыбке.       Время — величайший из артефактов. И теперь он знал, как им пользоваться.