Глава 19. УДИВЛЁННЫЙ ДАДЛИ.

      — Может, нам стоит подождать? — предложил Вернон. — Может, кто-нибудь придёт объяснить, как всё это работает?       Гарри задумчиво кивнул. В первом таймлайне игнорирование писем привело дядю к паранойе, безумному побегу на скалу посреди моря и пугающему появлению Хагрида, выломавшего дверь.       Но сейчас ситуация была в корне иной. Дурсли не прятались, и конверт лежал на столе открытым.       Придёт ли за ним лесничий в этот раз? Или пришлют кого-то из профессоров, как обычно делают для маглорожденных?       — Думаю, стоит подождать день-два, — согласился Гарри. — Возможно, кто-то из школы свяжется с нами и всё объяснит.       Топот на лестнице объявил о пробуждении Дадли. Он ворвался на кухню, всё ещё сонный, в пижаме.       — Доброе утро! — объявил он, зевая. — А что... — он замолчал, заметив серьёзные лица взрослых. — Что-то случилось?       Петунья и Вернон переглянулись.       — Дадли, присядь, — сказала мать. — Нам нужно кое-что тебе рассказать.       Следующие десять минут Дадли слушал объяснения о магии, о Лили, про письмо из Хогвартса. Глаза его становились всё шире с каждой секундой. Он переводил ошарашенный взгляд с пергаментного конверта на Гарри и обратно.       — То есть Гарри — волшебник? — наконец выдохнул он. — Настоящий волшебник? Как в комиксах и видеоиграх? С волшебной палочкой и всем таким?       — Похоже на то, — кивнул Гарри.       — Круто! — восторженно воскликнул Дадли, подпрыгнув на стуле. — Ты сможешь колдовать? Делать необычные вещи? Слушай, а ты сможешь превратить Пирса в жабу?! О, скажи, что сможешь!       — Дадли, — строго сказал Вернон, — всё это очень серьёзно. Это не комиксы.       — Я знаю, пап, — кивнул Дадли, но всё ещё выглядел взволнованным. — Но это же правда круто! У меня брат — волшебник! Гарри, ты же научишься делать настоящие магические штуки? Как те механизмы, что ты собираешь в гараже, только с реальной магией?       — Я очень на это надеюсь, Дадли, — улыбнулся Гарри.       — Ты обязательно должен показать мне пару классных штук, когда приедешь на каникулы!       Гарри невольно улыбнулся шире. Реакция Дадли была такой... незамутнённой. Без страха, без зависти, без злобы. Просто чистый восторг одиннадцатилетнего мальчишки за двоюродного брата.       В прошлой жизни Дадли издевался над ним, дразнил, избивал. А сейчас искренне радовался за него, планируя магическую месть школьным хулиганам.       Как же сильно всё изменилось.       Остаток дня прошёл в странном напряжённом ожидании.       Гарри сидел в своей комнате, разглядывая вещи из шкатулки Лили.       Фотографии. Молодые, счастливые лица.       Улыбающиеся Джеймс и Лили. Лили и Петунья, девочки-подростки, обнимающиеся и смеющиеся.       Письмо он пока не читал — это казалось слишком личным, слишком интимным. Берёг на потом, когда будет готов.       Кулон в форме лилии он повесил на шею.       Серебро было тёплым, несмотря на прохладу металла. Возможно, в нём была магия — слабая, едва ощутимая, но присутствующая.       Защита? Благословение? Просто память?       Гарри закрыл глаза, сосредоточился на своей магии. Она отозвалась, как всегда, но теперь было что-то ещё — едва уловимый отклик от кулона.       Словно эхо давно угасшей магии.       Магии Лили.       Гарри сжал кулон в ладони, чувствуя странное тепло.       — Спасибо, мама, — прошептал он. — За всё.       Стук в дверь прервал момент.       — Можно войти? — спросила Петунья.       — Конечно.       Петунья вошла, присела на край его кровати.       — Я хотела ещё раз поговорить с тобой наедине, — сказала она. — О школе. О... том мире.       Гарри отложил фотографии и повернулся к ней.       — Я не знаю многого о магическом мире, — призналась Петунья. — Лили рассказывала, но я... я не слушала. Не хотела слушать. Завидовала, злилась, отстранялась.       Она сжала руки в кулаки.       — Теперь жалею об этом. Потому что ты идёшь в тот мир, а я не могу тебе помочь. Не могу дать совет, предупредить об опасностях, объяснить всё.       — Тётя Петунья...       — Обещай мне, — перебила она, глядя ему в глаза, — что будешь осторожен. Что не забудешь, кто ты есть. Что не позволишь магии изменить тебя. Что останешься тем же добрым, умным, заботливым мальчиком, которого я знаю.       Гарри взял её руку в свою.       — Обещаю, — твёрдо сказал он. — Магия — это только инструмент. Она не меняет человека. Я останусь собой.       Петунья кивнула, моргая, чтобы сдержать слёзы.       — Лили тоже так говорила. А потом она ушла, и я её больше не видела. Письма, редкие визиты на каникулы, а потом... потом её не стало.       — Я не Лили, — мягко сказал Гарри. — Я буду часто писать. Буду возвращаться на каникулы. Буду рассказывать обо всём. Вы не потеряете меня.       — Надеюсь, — прошептала Петунья. — Очень на это надеюсь.       Она обняла его крепко, и Гарри обнял её в ответ, чувствуя, как важен этот момент. Для неё, для него, для их отношений.       Когда она ушла, Гарри ещё долго сидел, обдумывая этот день.       Письмо пришло. Семья узнала. Приняла это.       Теперь вопрос — как попасть в Косой переулок, не выдав себя?       В прошлой жизни он бывал там сотни раз. Знал каждую лавку, каждый закоулок. Покупал там редкие материалы для артефактов, заказывал особые инструменты, консультировался со старыми мастерами.       Вход осуществлялся через «Дырявый котёл» на Чаринг-Кросс-Роуд. Нужно было трижды коснуться волшебной палочкой кирпича над урной («Три вверх... два в сторону...») — появится арка, ведущая в переулок. Как будто элементарно.       Но как объяснить, откуда одиннадцатилетний ребёнок, никогда не бывавший в магическом мире, знает это? Да и собственной волшебной палочки, чтобы активировать кирпичную кладку, у него пока не было.       Можно подождать Хагрида или кого-то из школы.       Но придут ли они?       Гарри лёг на кровать, глядя в темноту.       Ещё немного. Ещё чуть-чуть терпения.       Гарри Поттер, Артефактор, вернётся в Хогвартс.       И на этот раз всё будет совершенно по-другому.