Глава 24. НАСТОЯЩИЕ БРАТЬЯ.

      Они прошли через «Дырявый котёл», где Том снова пытался заговорить с «великим Гарри Поттером», но Вернон решительно пресёк попытку, проведя семью мимо.       На улице Лондона было шумно, людно. Обычно.       Люди сновали туда-сюда, не подозревая, что в паре метров от них существует целый скрытый мир.       Они дошли до машины, молча погрузили все покупки в багажник. Сели: Вернон за руль, Петунья рядом, дети — на заднее сиденье.       Двигатель завёлся, машина влилась в поток, и Лондон остался позади.       Какое-то время ехали в тишине. Дадли задремал, склонив голову на окно. Вернон сосредоточенно смотрел на дорогу.       Петунья время от времени оборачивалась, проверяя детей.       Гарри держал на коленях коробку с палочкой и свёрток с учебниками. Остролист, с сердцевиной из пера феникса.       Инструменты. Знания. Начало пути. Второй шанс.       Гарри этого шанса не упустит. На этот раз он не позволит манипулировать собой и исправит те фатальные ошибки, за которые в прошлой жизни пришлось заплатить слишком высокую цену.       Он закрыл глаза, откидываясь на спинку сиденья, и позволил себе просто... отдохнуть.       Несколько недель. У него есть ещё несколько недель до Хогвартса.       Гарри сжал коробку с волшебной палочкой.       Он подождёт. Практика начнётся уже в Хогвартсе, где магия — норма, где сотни студентов колдуют каждый день, где его выбросы и эксперименты затеряются среди остальных.       Терпение. Ещё немного терпения.       Они вернулись на Тисовую улицу, когда солнце уже клонилось к горизонту. Дом номер четыре встретил их тишиной и уютом.       — Наконец-то мы дома, — выдохнул Вернон, выключая двигатель. — Гарри, Дадли, помогите разгрузить покупки. Петунья, поставь чайник. Господи, как же я устал.       Они разгрузили багажник, перетаскивая свёртки и коробки в дом. Гарри отнёс свои вещи в комнату — учебники на стол, котёл в угол, мантии в шкаф, волшебную палочку... палочку он положил в ящик стола, аккуратно, бережно, словно драгоценность.       Она и была драгоценностью. Связью с магией. Инструментом, без которого он беспомощен.       Он закрыл ящик, провёл рукой по дереву стола и позволил себе на мгновение улыбнуться.       Всё идёт точно по плану.

* * *

      Ужин прошёл в относительной тишине. Петунья приготовила простую еду — жаркое с овощами, картофельное пюре. Они ели, и Дадли взахлёб рассказывал о том, что видел.       — Там были книги, которые кусаются! И совы, настоящие совы! И один дядька с фиолетовыми волосами! И...       — Дадли, ешь, — прервала его Петунья мягко, но твёрдо. — Не говори с набитым ртом.       Дадли послушно замолчал, но глаза продолжали сиять восторгом.       Вернон ел молча, явно переваривая впечатления этого дня.       Наконец, он взглянул на Гарри.       — Гарри, — начал он, и в его голосе звучала непривычная серьёзность, — я не понимаю всю эту магию. И, честно говоря, она меня пугает. Но... — он помедлил, подбирая слова, — ...ты часть того мира и попал к нам оттуда. Но ты и часть нашей семьи. Так что, думаю, мы справимся. Как-нибудь справимся.       Гарри посмотрел на дядю — обычно грубого, прямолинейного, не склонного к сентиментальности Вернона Дурсля, — и почувствовал тепло, разливающееся в груди.       — Спасибо, дядя Вернон, — тихо сказал он. — Это многое значит для меня.       Вернон кивнул, явно смущённый своими словами, и вернулся к еде.       После ужина Гарри поднялся в свою комнату, сославшись на усталость. Дадли остался внизу с родителями смотреть телевизор.       Гарри закрыл дверь, включил настольную лампу и достал дневник предков из кармана.       Сел за стол, открыл на первой странице и начал читать.       Страница за страницей. Записи, датированные столетиями.       Техники, схемы, чертежи.       Игнотус Певерелл, Линфред, Хардвин, Флимонт — каждое поколение добавляло что-то новое, совершенствовало старое.       Гарри читал, впитывая информацию, и внутри разгоралось предвкушение.       Скоро. Скоро я смогу снова творить.       За окном стемнело. Дом погрузился в тишину — Дурсли легли спать.       Гарри продолжал читать при свете лампы, погружённый в мир знаний.       И впервые за несколько лет новой жизни Гарри чувствовал себя по-настоящему... собой.

* * *

      Первые дни после возвращения из Косого переулка прошли в странной смеси обыденности и предвкушения.       Дурсли вернулись к привычной рутине — Вернон уезжал на работу рано утром, Петунья занималась своими обычными домашними делами, Дадли играл во дворе или смотрел телевизор. Но атмосфера несколько изменилась. Магия, о которой они узнали, насчёт которой больше не могли притворяться, что её не существует, висела в воздухе невидимым присутствием.       Гарри чувствовал взгляды. Петунья смотрела на него несколько иначе — не с прежним безразличием или раздражением, а с чем-то вроде осторожного любопытства, смешанного с болезненными воспоминаниями о сестре. Вернон старался вести себя как обычно, но иногда замирал, глядя на племянника, словно пытаясь понять, кто же этот мальчик на самом деле.       А Дадли...       Дадли не отставал от Гарри с самого возвращения.       На второй день после поездки Гарри сидел за столом в своей комнате, изучая список учебников.       Дадли ворвался без стука, плюхнулся на свою кровать и уставился на кузена.       — Гарри, — начал он без предисловий, — покажи мне палочку.       Гарри поднял глаза от списка.       — Дадли, я не могу использовать магию вне школы. Таковы правила.       — Да, ты мне говорил об этом, — нетерпеливо отмахнулся Дадли. — Но просто показать можно же палочку? Я хочу на неё посмотреть.       Гарри помедлил, затем открыл ящик стола и достал длинную коробку. Осторожно открыл, показывая волшебную палочку.       — Вот она.       Дадли придвинулся ближе, его глаза расширились.       — Можно её потрогать?       — Нет, — твёрдо ответил Гарри, закрывая коробку. — Волшебная палочка — это очень личная вещь. Она выбрала меня. Для других она просто кусок дерева.       Это была правда. Палочка настраивалась на магию владельца. В руках магла или другого волшебника она не работала бы так же.       Дадли выглядел разочарованным, но затем кивнул.       — А учебники? Можно посмотреть учебники?       Гарри достал «Стандартную книгу заклинаний (1 курс)» Миранды Гуссокл — и протянул кузену.       Дадли открыл, начал листать. Глаза его бегали по страницам, пытаясь понять смысл.       — Тут написано про... заклинание «Лю-мос», — по слогам прочитал он. — Что это чары, зажигающие огонёк на конце палочки. Это правда работает?       — Да, — кивнул Гарри. — Самое базовое.       — Круто, — выдохнул Дадли. — А это? — Он ткнул толстым пальцем в другую страницу. — «Вин-гар-диум Леви-оса». Заклинание, которое позволяет поднимать в воздух предметы.       — Точно. Но там важно правильное движение кистью.       Дадли завороженно разглядывал иллюстрации.       — Гарри, — наконец спросил он, закрывая книгу. В его голосе звучала робкая надежда. — А я смогу? Стать волшебником?       Гарри замер.       Вопрос был ожидаемым, но всё равно болезненным. Дадли — магл. Он никогда не сможет колдовать, создавать артефакты, учиться в Хогвартсе.       Но как объяснить это ребёнку, не причинив боли?       — Дадли, — осторожно начал Гарри, — магия — это то, с чем рождаются. Нельзя научиться быть волшебником, если магии нет внутри. Как... как нельзя научиться видеть, если родился слепым.       Дадли нахмурился, переваривая информацию.       — То есть я никогда не смогу?       — Нет, — мягко ответил Гарри. — Прости.       Дадли опустил голову, и Гарри увидел разочарование на его лице. Острое, детское разочарование от осознания, что есть вещи, недоступные ему.       — Но, — добавил Гарри, — это не значит, что ты не можешь узнать о магическом мире. Есть маглы, которые живут рядом с волшебниками. Есть маглорождённые — дети маглов, у которых проявляется магия. Ты можешь читать о магии, понимать её, даже если не можешь использовать.       Дадли поднял глаза, в них мелькнула надежда.       — Правда?       — Правда. И знаешь что? — Гарри наклонился ближе, понизив голос. — Мне понадобится кто-то, кто знает о магическом мире, но остаётся в магловском. Кто-то, кто может помочь, если что-то случится. Связующее звено.       Он импровизировал, но видел, как лицо Дадли светлеет.       — Ты имеешь в виду... я могу быть твоим помощником?       — Что-то вроде того, — осторожно согласился Гарри.       Дадли просиял.       — Круто! Тогда я буду читать твои учебники! Изучать заклинания! Чтобы знать, о чём ты говоришь!       Гарри усмехнулся. Энтузиазм Дадли был заразительным. И, возможно, полезным. Если Дадли понимает магию хотя бы теоретически, это может помочь в будущем.       — Договорились, — кивнул он. — Но только когда я не учусь. Учебники нужны мне.       — Конечно! — согласился Дадли, вскакивая с кровати. — Я буду осторожен!       Он выбежал из комнаты, явно собираясь поделиться новостью с родителями, и Гарри остался один, качая головой с улыбкой.       Дадли. В прошлой жизни он был хулиганом, задирой, избивал его. А сейчас... сейчас он брат. Настоящий любящий брат.       Странно, как сильно может измениться человек, если изменить обстоятельства.       Вечером, за ужином, Дадли не утерпел.       — Мам, пап, — объявил он, не дождавшись даже десерта, — я буду изучать магию!       Вернон поперхнулся картофельным пюре. Петунья уронила вилку.       — Что? — выдавил Вернон.       — Не саму магию, — быстро пояснил Дадли. — Я не могу колдовать, Гарри сказал. Но я могу читать про неё! Узнавать! Быть помощником Гарри!       Вернон посмотрел на Гарри подозрительно.       — Это твоя идея?       — Частично, — честно признал Гарри. — Дадли хочет понимать магический мир. Я не вижу в этом ничего плохого. Знания никогда не помешают.       Петунья и Вернон переглянулись. Молчание несколько затянулось.       Наконец, Петунья вздохнула.       — Пусть, — тихо сказала она. — Если Дадли хочет знать... пусть знает. Лучше понимать, чем бояться.       Вернон хмыкнул недовольно, но не возразил.       — Только без фанатизма, — предупредил он сына. — Ты всё ещё будешь ходить в нормальную школу, играть с нормальными детьми, жить нормальной жизнью. Понял?       — Понял, пап! — радостно согласился Дадли.       Гарри ел молча, но внутри чувствовал тепло. Это было правильно. Вовлечь Дадли, дать ему почувствовать себя частью чего-то большего.       В прошлой жизни Дадли узнал о магическом мире слишком поздно — когда Гарри уже вырос, когда между ними была пропасть непонимания и обид.       Примирение пришло лишь в самом конце, перед финальной битвой.       Сейчас же между ними не было этой пропасти.       Была дружба.       Братство.       И Гарри намеревался сохранить это.