Глава 29. ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР.

      Первые полчаса они ни о чём особенном не болтали. Рон оказался неплохим рассказчиком, хотя и немного склонным к преувеличениям.       В данный момент он излагал истории о своих старших братьях. Про Билла:       — ...Представляешь? Он спускается в древние гробницы, где полно смертельных ловушек и проклятий, которым тысячи лет! Однажды он написал, что еле избежал ядовитых дротиков, которые вылетали из стен! И что он видел мумию, которая ожила и пыталась его задушить! Правда, мама сказала, что Билл немного приукрашивает, но всё равно это круто!       ...о Чарли:       — Он работает с настоящими драконами! Венгерскими рогохвостами, шведскими короткорылыми, китайскими огненными шарами! Он присылал нам колдографию — на ней он стоит рядом с драконом, и дракон раз в десять больше его! Мама чуть не упала в обморок, когда увидела всё это. Чарли писал, что однажды дракон случайно опалил ему брови огнём, но ничего страшного — они снова отросли со временем.       ...о Перси:       — ...ужасный зануда. Всё время изучает книги о законах, министерских уставах. Он мечтает стать министром магии. Постоянно говорит о «карьерных перспективах» и «профессиональном росте». Близнецы шутили, что у него вместо сердца сборник законов Министерства. Однажды они его значок старосты подменили на поддельный, на нём было написано «Любимчик учителей», и Перси носил его целый день, ничего не замечая. Все смеялись, а он не понимал почему.       ...о близнецах:       — А вот Фред и Джордж — полная противоположность Перси. Они постоянно шутят, разыгрывают всех, изобретают какие-то безумные штуки. Мама говорит, что у них золотые руки, но они используют свой талант не по назначению. Они пытались превратить моего плюшевого медведя в паука, когда мне было три годика. Я ревел полдня. Мама их отругала, но они всё равно продолжают выдумывать всякое.       Гарри слушал, иногда кивая, иногда вставляя вопросы, чтобы показать заинтересованность.       Притворяться было несложно: истории были забавными, и Рон рассказывал их с таким энтузиазмом, что невозможно было не улыбнуться.       «В прошлой жизни Рон был моим лучшим другом. Первым настоящим другом. Мы прошли вместе через всё: нападение тролля в первый год обучения, василиска — на втором, пережили дементоров на третьем и Турнир на четвёртом; искали крестражи. Он спасал мне жизнь не раз. Вытащил из ледяного озера, когда я тонул. Уничтожил медальон-крестраж, хотя тот показывал ему худшие страхи.       Но... он также был вспыльчив, ревнив, иногда вёл себя как ребёнок. Помню, как он перестал со мной разговаривать на четвёртом курсе, увидев моё имя, вылетевшее из Кубка Огня.       Считал, что я специально подложил туда своё имя, жаждая славы. Не верил мне. А потом, во время охоты на крестражи, он бросил нас с Гермионой.       Просто ушёл в самый критический момент. Потом, правда, вернулся, спас меня и уничтожил крестраж.       Но осадочек остался.       Сейчас он ещё ребёнок. Незрелый, импульсивный, но искренний и добрый в душе.       Нужно быть осторожным. Дружба — да, но не слепое доверие. Не сразу. Пусть сначала это заслужит».       Дверь купе внезапно отодвинулась с резким звуком, и в проёме появилась девочка.       Копна кудрявых каштановых волос, похожих на львиную гриву, обрамляла круглое лицо. Большие карие глаза смотрели умно и чуть нетерпеливо.       Передние зубы были крупноваты. На ней была новая чёрная мантия Хогвартса, аккуратно отглаженная. В руках девочка сжимала «Историю Хогвартса» со множеством закладок, торчащих между страниц.       Гермиона Грейнджер.       Сердце Гарри болезненно сжалось, словно кто-то сдавил его невидимой рукой.       «Гермиона... Моя лучшая подруга. Самая умная ведьма на нашем курсе. Она умела находить ответы там, где другие даже не видели вопросов. Всегда была рядом и поддерживала. Верила в меня даже тогда, когда я сам в себя не верил».       — Извините, — начала она резким, немного высокомерным тоном, — вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял её, и я помогаю искать. Сбежавшего питомца зовут Тревор.       Голос был чётким, правильным, с едва заметным напором — словно она привыкла, что к её словам прислушиваются.       — Нет, — ответил Гарри, стараясь говорить ровно, но голос всё равно прозвучал чуть хрипло. — Мы не видели жабу.       — Жаль, — вздохнула девочка, но не ушла. Вместо этого она задержалась в дверном проёме, оценивающе разглядывая их обоих. Затем её взгляд остановился на Гарри, скользнул к его лбу — чёлка сдвинулась, и краешек шрама был виден, — и глаза расширились.       — Подождите, — медленно произнесла она, наклоняясь ближе и прищуриваясь. — У Вас на лбу... это шрам в форме молнии?       «Начинается. Опять...».       — Да, — коротко подтвердил Гарри.       Девочка ахнула, прижав руку к груди.       — Вы... вы — Гарри Поттер?! — воскликнула она, и голос зазвенел от восторга.       — Да, — повторил Гарри, внутренне вздыхая.       Не дожидаясь приглашения, девочка решительно вошла в купе и села напротив Гарри рядом с Роном.       Рон отодвинулся, выглядя слегка ошарашенным такой напористостью.       — Это невероятно! — Она говорила быстро, слова вылетали потоком. — Встретить Вас в первый же день! Я столько о Вас читала! В каждой книге упоминается Ваша история! Вы ведь победили Сами-Знаете-Кого, когда Вам был всего год! Как вы это сделали? — Она наклонилась ещё ближе, глаза горели любопытством. — Говорят, это была защитная магия любви, древняя магия, о которой почти ничего не известно. Но как именно она сработала? Есть теория, что жертвенная любовь создаёт защитный барьер, который отражает Убивающее заклятие, но детали никто не знает! Это же уникальный случай в истории магии! Вы помните, что произошло?       Она говорила быстро, без остановки, почти не переводя дыхание, и Гарри едва успевал следить за потоком её слов.       — Я правда не помню того вечера. Мне был всего год, — мягко прервал её Гарри, подняв руку.       Она осеклась, затем кивнула быстро, но выглядела слегка разочарованной.       — Да, конечно. Логично. Прошу прощения, я слишком увлеклась. Просто это так интересно с точки зрения теории магии!       Рон закатил глаза, не сдерживая раздражения.       — Ты вообще можешь говорить нормально? — спросил он, скрестив руки на груди.       Гермиона выпрямилась, явно чувствуя себя оскорблённой. Её щёки покраснели.       — Знания из книг чрезвычайно важны! — возразила она колючим тоном. — Любой уважающий себя волшебник должен изучать теорию, прежде чем переходить к практике! Я прочитала все учебники для первого курса дважды, заучила наизусть основные формулы и даже выучила несколько простых заклинаний заранее! А Вы?       — Я... — Рон замялся, явно не ожидая такого вопроса. — Мне не нужно зубрить базовые вещи, я их и так знаю.       — Конечно нужно! — резко возразила Гермиона, наклоняясь вперёд. — Практическое применение обязательно требует прочной теоретической базы! Если Вы не понимаете принципов работы заклинания, взаимодействия магического потока с окружающей средой, как Вы можете правильно колдовать? Вы просто будете махать палочкой наугад, надеясь на результат!       — Я не махаю наугад! — вспыхнул Рон, краснея. — Я видел, как колдуют мои братья, родители! Я знаю, как это работает!       — Наблюдение — это не то же самое, что понимание! — не отступала Гермиона. — Вы можете видеть, как кто-то варит зелье, но если Вы не знаете значения ингредиентов...       Рон и Гермиона уставились друг на друга, оба красные, оба явно раздражённые.       Воздух между ними практически искрился от напряжения.       Гарри откинулся на спинку сиденья, наблюдая за их перепалкой с чувством дежавю.       «Как будто это было вчера... первый спор Рональда и Гермионы. В прошлой жизни они тоже поругались при первой встрече. Потом ссорились постоянно — все семь лет в Хогвартсе.       Но в итоге поженились. Странная у них была любовь: приходящая через конфликты, ссоры, примирения.       Интересно, будет ли так и сейчас? Или же мои действия могут всё изменить?»       Он чувствовал странную отстранённость, наблюдая за ними.       Видел их глазами взрослого человека, прожившего более ста лет. Они сейчас были детьми.       Незрелыми, эмоциональными, импульсивными.       Полными жизни и энергии, которую он давно утратил.       «Я... я не смогу вернуться к тому, что было. Слишком уж многое изменилось. Я... тоже изменился.       Прожитые сто с лишним лет: десятилетия одиночества, война, смерти — всё это оставило шрамы не на теле, а на душе. Шрамы, которые не исцелишь никакой магией.       Но... я могу дать им шанс. Выжить, вырасти, прожить счастливую жизнь, не омрачённую войной.       Не увидеть смерти близких, не сломаться под тяжестью судьбы. Уже что-то. Да, это того стоит».       Спор между Роном и Гермионой продолжался ещё несколько минут — они препирались о важности теории против практики, о том, что важнее: врожденный талант волшебника или упорная зубрежка, о том, что такое «настоящие знания».       Гарри не вмешивался. Просто сидел, глядя в окно на проплывающие пейзажи, позволяя им выпустить пар.       Наконец спор затих сам собой — оба выдохлись.       Гермиона скрестила руки на груди, отвернувшись к окну. Рон уставился в противоположную сторону, насупившись.       Повисла неловкая тишина.       Гарри решил, что пора вмешаться.       — Кстати, мы так и не представились, — сказал он спокойно, обращаясь к девочке. — Я — Гарри. Это Рон Уизли. А ты?       Девочка повернулась, слегка смягчившись.       — Гермиона Грейнджер, — представилась она, поправляя волосы. — Я маглорождённая, мои родители — дантисты. Это магловские врачи, которые лечат зубы, — пояснила она, видимо, решив, что Рон может этого не знать. — Когда мне пришло письмо из Хогвартса, мы сначала подумали, что это розыгрыш. Но потом приехала профессор Макгонагалл, показала настоящую магию, и... — Она замолчала, в глазах вспыхнул восторг. — Это было невероятно. Я прочитала все книги, которые смогла найти о магическом мире. Это просто захватывающе! Целая скрытая цивилизация, существующая параллельно с магловским миром! История, культура!       Гарри улыбнулся искренне, без притворства. Энтузиазм Гермионы был заразителен, напоминал о том времени, когда он сам впервые узнал о магии.       — Это действительно удивительный мир, — согласился он. — Я тоже недавно узнал о нём. Вырос среди маглов, как и ты.       — Правда?! — Гермиона оживилась. — Я думала, Вы росли в волшебной семье! Ведь Ваши родители были известными волшебниками!       — Они умерли, когда мне был год, — тихо ответил Гарри. — Я жил с родственниками матери. Они маглы. И о магии я узнал совсем недавно.       Гермиона прикрыла рот рукой, в глазах мелькнуло сочувствие.       — Прошу прощения, я не хотела... мне очень жаль.       — Всё в порядке, — заверил её Гарри. — Это было давно. Я почти их не помню.       Дверь купе снова отодвинулась, и в проёме появился мальчик.       Круглолицый, пухленький, с детским лицом и большими испуганными глазами. Волосы русые, растрёпанные. Глаза красные и опухшие от слёз. Он всхлипывал, вытирая нос рукавом мантии.       — Из-извините, — всхлипнул он, запинаясь. — Вы не видели мою жабу? Её зовут Тревор. Она сбежала ещё на платформе, и я не могу её найти... Мой двоюродный дедушка Элджи подарил мне её, и, если я её потеряю, он меня убьёт... — Он снова всхлипнул, слёзы покатились по щекам.       Невилл Долгопупс.       Сердце Гарри сжалось ещё раз. Это будет долгий день...