Глава 28. ХОГВАРТС-ЭКСПРЕСС.

      Мир вокруг на короткое время вдруг словно размылся: появилось ощущение прохождения сквозь плотную, но невидимую завесу (будто погружение в воду)... и Гарри оказался на платформе 9 ¾.       Он остановился, переводя дух, и огляделся.       Хогвартс-экспресс.       Алый паровоз величественно стоял у края платформы, выпуская клубы белого пара, поднимающегося к высокому сводчатому потолку вокзала. Красная краска блестела, начищенная до зеркального блеска. Золотые буквы на боку локомотива гласили:       «Хогвартс-экспресс — платформа 9 ¾». Вагоны тянулись вдоль перрона: старинные — викторианской эпохи, но ухоженные, с большими окнами в латунных рамах и полированными дверными ручками.       Студенты всех возрастов сновали туда-сюда: одни прощались с родителями, обнимаясь и плача; другие грузили массивные сундуки в багажные вагоны с помощью проводников; а некоторые уже находились в купе, высовываясь из окон и махая руками. Совы ухали в клетках, кошки мяукали недовольно, где-то вдалеке квакнула жаба.       Воздух был пропитан разными запахами: сладковатый аромат паровозного дыма смешивался с запахом старого дерева вагонов, кожаных сундуков и чем-то неуловимо-магическим... словно само волшебство имело свой, особенный запах.       Гарри стоял, впитывая эту атмосферу, чувствуя, как сердце бьётся чаще.       «Сколько же лет прошло… В прошлой жизни я стоял здесь — напуганный, растерянный одиннадцатилетний мальчик, не знающий, что меня ждёт. А сейчас…».       Сейчас же он был осведомлённый. Кажется, временами это было даже чересчур. Был в курсе, с кем повстречается в этом поезде.       Знал, что произойдёт в ближайшие годы. Мог с большой долей вероятности предположить, кто выживет, а кто — погибнет.       И это знание давило тяжёлым грузом на плечи.       — Гарри! — окликнул его тёплый женский голос.       Он обернулся. Сквозь барьер прошла миссис Уизли, держа за руку девочку, которая с приоткрытым ртом и жадно-впитывающим взглядом, не отрываясь, смотрела на Гарри.       Миссис Уизли остановилась рядом с ним, тепло улыбаясь.       — Рон, дорогой, — позвала она, — иди сюда! Познакомься с Гарри Поттером!       Рон замер, словно внезапно наткнувшись на невидимую стену.       Глаза его расширились до размера двухпенсовика, а рот приоткрылся. Мальчишка, бросив свою тележку посреди пути, медленно подошёл ближе, разглядывая Гарри так, словно увидел привидение.       — Ты… ты правда Гарри Поттер? — выдохнул он благоговейно, голос задрожал от волнения.       «Вот оно. Опять... Всегда одна и та же реакция. Удивление, восторг, благоговение. Словно я не человек, а какая-то легенда, сошедшая со страниц книг».       Гарри подавил вздох и протянул руку, стараясь улыбнуться дружелюбно.       — Да. Приятно познакомиться, Рон.       Рон посмотрел на протянутую руку так, будто ему предлагали прикоснуться к священной реликвии.       Затем быстро вытер свою ладонь о мантию — видимо, от волнения она вспотела — и пожал руку Гарри. Его пальцы слегка дрожали.       — Я — Рон. Рон Уизли. Это… вау. Я имею в виду… все о тебе говорят! — Слова вылетали из него потоком, словно прорвало плотину. — Ты же победил Сам-Знаешь-Кого, когда тебе был всего год! Это же невероятно! Я столько историй о тебе слышал!       — Когда мне было чуть больше года, — мягко уточнил Гарри, освобождая свою руку. — Я особо этого не помню, поскольку был слишком мал.       — Всё равно круто! — Рон просиял, и веснушки на его носу словно стали ярче. — Можно… можно мне увидеть шрам? Тот самый шрам?       Гарри сдержал очередной вздох — этот вопрос преследовал его всю прошлую жизнь — и отодвинул чёлку, обнажая молнию на лбу. Шрам, бледный и неровный, резко контрастировал с кожей.       — Вот.       Рон наклонился ближе, буквально таращась на шрам, словно это был величайший артефакт в мире магии.       — Офигеть, — прошептал он с придыханием. — Он действительно похож на молнию. Точно как в книгах писали.       Близнецы, которые до этого беседовали с каким-то худощавым парнем с дредами, подошли ближе, синхронно склонив головы набок и разглядывая Гарри с нескрываемым любопытством. Их взгляды были острыми, оценивающими — не благоговейными, как у Рона, а изучающими.       — Так это ты — знаменитый Гарри Поттер, — протянул один из них. Фред, кажется. Голос звучал легко, почти насмешливо.       — Мальчик-Который-Выжил, — добавил второй. Джордж. Тот же тон, та же лёгкая ирония.       — Легенда, — согласился Фред, скрестив руки на груди.       — Миф, — кивнул Джордж, повторяя жест брата с пугающей синхронностью.       — Герой, — продолжил Фред.       — Звезда, — подхватил Джордж.       — Парни, оставьте мальчика в покое, — вмешалась миссис Уизли, но в её голосе звучала скорее снисходительность, чем строгость. Она явно привыкла к выходкам близнецов. — Гарри, дорогой, если тебе понадобится помощь в школе, Рон и близнецы будут всегда рядом. Перси — староста, он тоже поможет, если что. Правда, Перси?       Перси, перестав выглядывать кого-то среди толпы, казалось, выпрямился ещё больше, если бы это было возможно, расправил плечи и поправил очки. На лице появилось самодовольное выражение.       — Разумеется, мистер Поттер, — произнёс он официальным тоном, словно зачитывал приказ. — Если у Вас возникнут какие-либо вопросы о правилах Хогвартса, учебной программе, факультетской системе или общих академических стандартах, не стесняйтесь обращаться. Как староста Гриффиндора, я считаю своим долгом помогать новым студентам адаптироваться к школьной жизни.       — Спасибо, — вежливо кивнул Гарри, старательно давя лезущую на лицо улыбку.       «Перси Уизли... В прошлой жизни он поссорился с семьёй из-за своих амбиций, предпочтя карьеру в Министерстве родным. Отвернулся от них, когда они больше всего нуждались в единстве. Примирились они только перед финальной битвой, и Перси рыдал, прося прощения. А потом… потом погиб Фред, во взрыве. Один момент — и близнеца не стало. Джордж так и не смог оправиться полностью. Часть его души умерла вместе с братом.       Может быть, в этот раз всё будет иначе? Возможно, у меня получится спасти Фреда?»       — Рон, садись в поезд вместе с Гарри! — распорядилась миссис Уизли, поправляя шарф на шее младшего сына. — Вы ведь оба первокурсники. Лучше держаться вместе в первый день.       — Да, мам! — Рон метнулся обратно к своей тележке, на которой стоял потрёпанный сундук, обмотанный верёвкой — видимо, замок давно сломался. — Гарри, пойдём вместе? Найдём купе?       Гарри кивнул.       — Конечно.       Они подошли к поезду, и проводник — пожилой волшебник в тёмно-синей форме с золотыми пуговицами и форменной кепке — помог погрузить сундук Рона и чемодан Гарри в багажное отделение вагона. При этом свои мантии они заранее убрали в небольшие сумки, чтобы за полчаса до прибытия в Хогвартс достать их и переодеться. Руки проводника двигались ловко, привычно — он делал это уже тысячу раз за всю свою карьеру.       Гарри взял клетку с Артемидой и сумку, в которой лежала его мантия. Сова сонно открыла один глаз, посмотрела на него, а затем снова задремала, спрятав голову под крыло. Рон нёс свою потрёпанную клетку, в которой копошилась жирная серая крыса, и свою сумку.       Короста.       Гарри почувствовал, как мышцы челюсти непроизвольно сжались. Руки сдавили прутья клетки Артемиды так сильно, что костяшки пальцев побелели.       «Короста... Он же Питер Петтигрю. Предатель. Убийца. Тот, кто выдал моих родителей Волдеморту. Тот, кто прятался в образе крысы двенадцать лет, живя в доме Уизли: наблюдая, подслушивая. Тот, кто помог воскресить Тёмного Лорда. Прямо сейчас он всего в нескольких сантиметрах от меня. Я мог бы схватить эту клетку и швырнуть под поезд. Или вытащить крысу и свернуть ей шею. Одно движение — и предатель был бы мёртв. Но — нет. Нельзя. Слишком рано. Слишком много вопросов возникнет. Почему одиннадцатилетний мальчик убил домашнюю крысу своего нового знакомого? Что с ним не так?»       Гарри медленно выдохнул, заставляя пальцы разжаться. Контроль. Он не должен терять контроль над собой.       «Терпение. Всему своё время. Питер ещё получит своё. Но — не сегодня».       Они забрались в вагон по узким металлическим ступенькам.       Внутри пахло старым деревом, полиролью и чем-то сладковатым — вероятно, остатками конфет от прошлых рейсов.       Коридор был узким, обшитым тёмными деревянными панелями, освещённым лампами в латунных плафонах. Под ногами лежал потёртый бордовый ковёр с золотым узором.       Они начали искать свободное купе, проходя мимо стеклянных дверей.       Первое купе было занято группой старшекурсников в мантиях с зелёными отворотами — слизеринцами. Они громко смеялись, один рассказывал какую-то историю, размахивая руками.       Второе тоже занято — девочки-гриффиндорки, судя по красно-золотым шарфам, болтали о последних событиях, пролистывая журнал «Witch Weekly».       Третье: четверо когтевранцев играли в карты, склонившись над столиком между сидениями. Карты были волшебными, фигуры на них двигались и кричали что-то.       Наконец они нашли пустое купе — в середине вагона. Купе было небольшим, но уютным: два мягких сиденья друг напротив друга, обитые тёмно-синим бархатом, потёртым от времени; над сиденьями — сетчатые полки для багажа; между сиденьями — откидной столик; на стене — латунный крючок для мантий и небольшое овальное зеркало в деревянной раме.       — Вот это подойдёт! — объявил Рон, входя первым и с облегчением плюхаясь на сиденье у окна. Он тяжело выдохнул, вытирая пот со лба.       Гарри последовал за ним, аккуратно поставив клетку с Артемидой на полку над головой. Сова вновь открыла глаз, оглядела купе, а затем устроилась удобнее. Рон сделал то же самое со своей клеткой, и Короста пискнула жалобно, скребя когтями по дну.       Гарри отвернулся, борясь с желанием схватить волшебную палочку.       «Не сейчас. Не сейчас».       Они сели друг напротив друга. Рон сразу же вытащил из кармана мантии шоколадную лягушку — упаковка помята, видимо, пролежала в кармане некоторое время. Он развернул её, и лягушка попыталась выпрыгнуть, но Рон быстро поймал её.       — Хочешь? — предложил он, протягивая Гарри вторую лягушку. — У меня ещё несколько штук есть. Мама купила мне перед отъездом.       — Спасибо, но я не голоден, — отказался Гарри, хотя желудок предательски урчал. Он не ел с раннего утра, но сейчас есть не хотелось: слишком много эмоций, слишком много воспоминаний.       Рон пожал плечами и откусил кусок. Лягушка дёрнулась в последней попытке вырваться к свободе, но Рон быстро запихнул её в рот целиком, жуя с довольным видом. Потом достал из упаковки карточку, изучил её и разочарованно фыркнул.       — Опять Дамблдор. У меня уже шесть таких. Тебе нужна?       Гарри взял карточку. Альбус Дамблдор смотрел на него с фотографии — длинная седая борода, неизменные очки, добрые глаза. Фигурка на карточке помахала приветливо рукой.       «Дамблдор... Величайший волшебник своего времени. Или же величайший манипулятор? В прошлой жизни он скрыл от меня столько всего. Информацию о крестражах. О пророчестве. О том, что я сам крестраж и должен умереть. Всё время управлял мной, направлял, двигал в нужную сторону — словно пешкой на доске. "Для всеобщего блага" — его любимая цитата. Но чьего именно? В конце я понял — он делал то, что считал правильным. Но методы… методы были сомнительными. Сейчас мне нужно быть осторожным с ним. Крайне осторожным».       — Оставь себе, — вернул Гарри карточку. — Возможно, обменяешься с кем-то на недостающие тебе экземпляры и соберёшь полную коллекцию.       Рон просиял и убрал карточку в карман.       — Ты давно знаешь, что ты волшебник? — спросил он, откидываясь на спинку сиденья и разглядывая Гарри с нескрываемым любопытством.       — Не очень. Узнал в свой одиннадцатый день рождения, — ответил он честно, глядя в окно. — До этого не знал. Жил с маглами — родственниками матери. Они никогда не говорили мне о магии.       — Серьёзно? — Рон выглядел ошарашенным, глаза его расширились. — Но ты же Гарри Поттер! Как ты мог не знать этого? О тебе же книги написаны! Тебя все знают!       — Мои родственники не любят магию, — осторожно пояснил Гарри, выбирая слова. — Они предпочитали делать вид, что её не существует. Поэтому скрывали это от меня.       «Скрывали. Какое мягкое слово. В прошлой жизни они ненавидели магию, ненавидели меня за то, что я напоминал им о существовании мира, который они не понимали и боялись. Запирали в чулан. Морили голодом. Дадли и его банда избивали меня. Теперь… теперь всё по-другому. Но об этом Рону знать не нужно».       — Странно, — покачал головой Рон, явно не понимая, как можно не любить магию. — В моей семье все волшебники. Папа работает в Министерстве магии, в Секторе борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. Мама — домохозяйка, но она потрясающе готовит и знает кучу бытовых заклинаний. У меня пять старших братьев — Билл работает взломщиком проклятий в отделении Гринготтса в Египте, изучает древние пирамиды; Чарли — в Румынии, изучает драконов: он помешан на них, всё детство говорил только на эту тему; Перси — ну ты его видел, он староста и страшный зануда, вечно читает лекции о правилах; и близнецы Фред и Джордж, они на третьем курсе, постоянно шутят и что-то взрывают. — Рон перевёл дух. — И младшая сестра Джинни, ей десять, она поступит в следующем году. Мама говорит, что она очень ждёт поступления в Хогвартс.       Гарри кивнул, слушая и делая вид, что вся эта информация нова для него.       «Джинни Уизли. Она хотела светской жизни, славы, богатства. Хотела быть «миссис Поттер», посещать приёмы, появляться в газетах. А я хотел тишины, покоя, простого счастливого домашнего быта. Сейчас Джинни — просто десятилетняя девочка, мечтающая о Хогвартсе. Буду ли я снова с ней? Не знаю. Слишком рано думать об этом».       — А на какой факультет ты хочешь попасть? — спросил Рон, наклоняясь вперёд. В его голосе звучало волнение. — Все в моей семье были в Гриффиндоре. Мама, папа, все братья. Я тоже хочу туда. Было бы ужасно, если бы я попал в другой факультет — семья бы этого не поняла. — Он нервно сглотнул. — На Слизерин попадают будущие тёмные волшебники... ну, все так говорят. Оттуда выпустился Сам-Знаешь-Кто, и большинство его последователей тоже были слизеринцами. А Пуффендуй… эти какие-то… посредственные, что ли. Никто особенно не выделяется. Когтевран — для умников и зубрил, которые целыми днями сидят в библиотеке. А Гриффиндор — для храбрых! Для настоящих героев! Вот туда я и хочу!       Гарри слушал этот монолог и внутренне качал головой.       «Типичное предвзятое мнение. Слизерин — злодеи, Пуффендуй — неудачники, Когтевран — зубрилы, Гриффиндор — герои. Всё так просто в детском восприятии. Но мир не состоит всего из двух цветов: чёрного и белого. В Слизерине были достойные волшебники. В Гриффиндоре — трусы и предатели. Факультет не определяет человека. Определяет личный выбор».       — Я пока ещё не решил, — уклончиво ответил Гарри, скрестив руки на груди. — Посмотрим, куда отправит меня Распределяющая Шляпа.       — Да, говорят, она читает мысли и видит твою душу, — с придыханием сказал Рон, в его голосе прозвучал страх. — Страшновато, правда? Что, если она увидит что-то… неловкое? Или секретное?       Гарри едва сдержал горькую усмешку.       «Если бы ты только знал, Рон, какие мысли роятся в моей голове. Если Шляпа увидит их… что она скажет? "О, интересно, в тебе душа столетнего волшебника! Как необычно!"»       — Думаю, Шляпа видела столько мыслей студентов за тысячу лет существования, что удивить её практически невозможно, — спокойно ответил Гарри. — Она мудрая. Думаю, всё поймёт.       Рон немного расслабился, засмеявшись нервно.       — Наверное, ты прав. Всё равно страшновато. Вдруг она отправит меня в Слизерин или Пуффендуй? Мама расстроится.       — Не думаю, что она расстроится из-за факультета, — мягко возразил Гарри. — Твоя мама выглядит любящей. Она будет гордиться тобой, куда бы ты ни попал.       Рон замолчал, обдумывая слова, затем медленно кивнул.       — Может, ты и прав.       За окном раздался протяжный свисток — громкий, пронзительный. Паровоз выпустил огромный клуб белого дыма, и колёса медленно начали вращаться со скрежетом металла о металл. Поезд тронулся, медленно, неторопливо набирая скорость.       Студенты, стоящие возле окон в коридоре, замахали руками.       Родители кричали последние напутствия, вытирая слёзы. Маленькая Джинни Уизли бежала рядом с вагоном, махая обеими руками и что-то крича, но слов не было слышно за шумом поезда.       Гарри тоже вышел в коридор и выглянул в окно. Где-то там, за барьером, стояли Дурсли. Его семья. Петунья, Вернон, Дадли.       «До Рождества всего несколько месяцев. Я вернусь. Обязательно вернусь».       Поезд набирал скорость, и вскоре платформа исчезла за поворотом. Лондон остался позади: серые здания постепенно сменились зелёными полями, лесами, холмами. За окном проплывала Англия: маленькие деревушки с каменными домиками, стада овец на склонах, узкие извилистые дороги, одинокие фермерские дома.       Небо было ясным, светло-голубым, с редкими белыми облаками. Солнце поднималось выше, заливая всё золотым светом.       Впереди лежала дорога в Хогвартс.