Глава 40. ТРАВОЛОГИЯ.

      Обед завершился быстрее, чем Гарри успел к этому подготовиться. Большой зал наполнился гулом голосов и скрипом скамей: студенты потянулись к выходам, разбиваясь на потоки.       Кто-то спешил на Защиту от Тёмных искусств, кто-то — на Историю магии, рассчитывая дремануть после обеда.       Первокурсники Когтеврана и Гриффиндора направились к теплицам на окраине территории замка.       Гарри шёл вместе с Терри, Мэнди и Падмой, наслаждаясь свежим воздухом. После душных подземелий и напряжённой атмосферы урока зельеварения выход на улицу приносил истинное облегчение.       Солнце слепило, отражаясь от глади озера, и хотя осенний ветер уже приносил с собой ощутимую прохладу, для Гарри этот контраст был упоительным.       «Травология... в прошлой жизни это был один из моих любимых предметов. Не такой захватывающий, как Трансфигурация, и не такой филигранный, как Заклинания, но спокойный, методичный, приземлённый. Работа с землёй и живой материей всегда меня умиротворяла. К тому же для артефактора теплицы — это не просто огород, а склад редчайших компонентов. Волокна, способные удерживать статический заряд, сок, служащий идеальным проводником для ментальных чар... Свойства растений можно вплетать в сами структуры артефактов, делая их почти живыми».       Теплицы выстроились в ровный ряд — пять массивных стеклянных сооружений, над которыми подрагивало марево защитных и климатических заклятий. Первокурсников ждала первая из них — самая безопасная, где воздух пах влажной землёй и пряными травами, а среди грядок зеленели безобидные образцы, вроде прыгучей луковицы или перечной мяты.       У входа их уже ждала профессор Помона Стебль — невысокая, полноватая ведьма с копной седеющих волос, которые в беспорядке выбивались из-под старой шляпы. Её мантия, порядком испачканная землёй, знала лучшие времена, а на коленях виднелись грубые заплатки. В руках, защищённых толстыми перчатками из драконьей кожи, она уверенно держала цветочный горшок с чем-то извивающимся и негодующе шипящим.       Лицо её, округлое и румяное, лучилось доброжелательностью.       Множество мелких морщинок в уголках глаз — верный признак человека, который привык часто и искренне улыбаться, — делали её образ удивительно домашним. От неё исходило ощущение тепла и надёжного уюта, что казалось абсолютной противоположностью той ледяной отстранённости, которой дышало подземелье Снейпа. Для Гарри, привыкшего видеть в магии не только силу, но и эстетику, Стебль была похожа на корень старого, мудрого дуба — простая с виду, но полная жизненной магии.       — Доброго дня, дорогие мои! — весело провозгласила она, когда ученики сгрудились у входа. — Я — профессор Стебль, и я буду обучать вас Травологии. Замечательный предмет, скажу я вам! Магические растения — это фундамент нашего мира. Из них варят сложнейшие зелья, их части становятся проводниками в заклинаниях; они способны исцелять смертельные недуги и, конечно же, украшать наши дома!       Она с глухим стуком поставила горшок на деревянный верстак. Гарри чуть прищурился, мгновенно оценивая объект: внутри извивалось нечто, напоминающее изумрудные щупальца осьминога, покрытые густой прозрачной слизью.       Артефактор внутри него тут же отметил, что такая слизь — великолепный изолятор для стихийной магии воды, а упругость стеблей позволила бы создать из них эластичную основу для магического браслета.       — Это молодая Ядовитая Тентакула, — пояснила профессор Стебль, заметив, как ученики невольно подались назад. — Довольно своенравное создание, но незаменимое в медицине: её сок входит в состав лучших восстанавливающих мазей. Но не волнуйтесь, вам до неё ещё расти и расти! Сегодня мы займёмся кое-чем куда более миролюбивым.       Она приглашающим жестом указала на дверь, и студенты гурьбой вошли в теплицу.       Внутри их встретил густой, влажный жар. Воздух был плотным и живым, он пах перегноем, свежей землёй и тем специфическим сладковатым ароматом, который источают магические соцветия. Гарри привычно вдохнул этот коктейль: для него, как для мастера, этот запах был сродни запаху канифоли или разогретого металла в мастерской.       Вдоль стеклянных стен тянулись бесконечные стеллажи с инструментами и мешками удобрений, а под самым потолком, в мягком свете, покачивались пучки сушёных трав — готовое сырьё для будущих артефактов и эликсиров.       — Рассаживайтесь по двое за верстаки! — скомандовала профессор Стебль, подтягивая перчатки поплотнее. — Сегодня мы познакомимся с Мандрагорой. Кто-нибудь из вас слышал об этом удивительном корне?       Рука девочки с копной густых каштановых волос взметнулась вверх мгновенно. Она сидела в первом ряду, практически подпрыгивая на месте и едва не задевая соседа локтем от нетерпения.       — Да, мисс..? — профессор Стебль вопросительно приподняла брови, поощряя ученицу.       — Грейнджер Гермиона, мэм! — отчеканила та и тут же затараторила: — Мандрагора или Мандрагорум — это волшебное растение, отличительной особенностью которого является корень, который выглядит, как маленький человечек. Крик взрослой Мандрагоры смертелен, а плач молодой рассады может оглушить на несколько часов. Но сок мандрагоры является важнейшим компонентом для восстанавливающих зелий — например, тех, что снимают проклятия окаменения.       — Превосходно, мисс Грейнджер! — профессор Стебль искренне улыбнулась. — Пять очков Гриффиндору. Вы абсолютно правы: мандрагора — растение капризное, но незаменимое.       Гарри слегка нахмурился, разглядывая рассаду. В его прошлом — том самом, которое случилось больше века назад, — мандрагоры изучали только на втором курсе. Однако в этой временной линии, видимо, всё пошло иначе. По слухам, Дамблдор настоял на усложнении программы по некоторым предметам, аргументируя это «неспокойными временами». Для опытного артефактора это было лишь на руку — чем раньше он получит доступ к серьёзным ингредиентам, тем быстрее приступит к работе.       — Так как это ваш первый год, — продолжала профессор, проходя между рядами, — мы будем работать с совсем юными саженцами. Их плач хоть и не убьёт вас, но отправит в глубокий обморок на несколько часов, а я бы не хотела начинать семестр с наполнения лазарета под завязку. Поэтому... всем надеть наушники!       Она указала на стопку меховых наушников разных цветов. Гарри с сомнением посмотрел на ярко-розовую пару, лежавшую перед ним. После десятилетий ношения специализированных артефактов, блокирующих ультразвук и ментальные атаки, эти поношенные плюшевые «уши» выглядели как насмешка, но привлекать лишнее внимание, используя беспалочковые чары безмолвия, он не собирался.       Гарри натянул свои наушники. Они оказались неожиданно мягкими и тёплыми, мгновенно отрезав его от внешнего мира. Звуки исчезли, сменившись ватным безмолвием; всё вокруг стало приглушённым, словно он внезапно оказался под толщей воды. Гарри привычно проверил плотность прилегания — как мастер, он ценил качественную изоляцию, хотя розовый мех определённо не добавлял ему солидности.       — Теперь смотрите внимательно! — крикнула профессор Стебль. Её голос пробился сквозь мех едва различимым эхом.       Она покрепче перехватила пучок фиолетовых листьев и одним резким, уверенным движением выдернула растение из горшка.       То, что предстало перед глазами студентов, заставило добрую половину класса ахнуть и отшатнуться. Вместо привычного корня из земли показалось крошечное, неописуемо уродливое существо с бледно-зелёной кожей, похожее на сморщенного младенца, а вместо волос на его голове буйно росли листья. Личико, сморщенное, как у столетнего старика, искажалось в яростном, беззвучном из-за наушников крике. Крошечные кулачки молотили воздух, а ножонки дрыгались, пытаясь нащупать опору.       Оно широко разевало рот, и Гарри даже через заглушающие чары наушников почувствовал вибрацию воздуха от его яростного, пронзительного крика.       Лаванда Браун побледнела и поспешно отвернулась, а Невилл Долгопупс выглядел так, словно его вот-вот стошнит прямо на верстак.       Гарри же смотрел на существо с сугубо профессиональным интересом.       «Что-то я совсем позабыл, какими мерзкими они бывают в период рассады, — подумал он, меланхолично наблюдая за извивающимся корнем. — Взрослые особи выглядят немного... посолиднее, что ли? Практически человекоподобно. А эти похожи на недовольных зелёных гоблинят».       Профессор Стебль ловко опустила Мандрагору в свежий горшок и засыпала тёмным компостом, придавив землю так, чтобы на поверхности остались только фиолетовые листья.       Затем она сняла наушники, подавая знак остальным.       — Вот так! — объявила она, когда мир снова наполнился звуками. — Теперь ваша очередь. Каждой паре — по горшку. Ваша задача — пересадить Мандрагору, не повредив её и не оглохнув самим. Помните: наушники должны сидеть плотно! И работайте уверенно — чем дольше корень находится на воздухе, тем выше риск потерять сознание. Приступайте!       Гарри стоял за верстаком вместе с Терри Бутом.       Перед ними расположился тесный горшок с притаившейся мандрагорой и подготовленный просторный вазон, наполовину заполненный питательной смесью.       — Готов? — спросил Гарри. Его собственный голос прозвучал глухо и неестественно из-за плотного меха наушников.       Терри сглотнул и кивнул, пальцы его заметно подрагивали. Для него это было опасное испытание, для Гарри — рутинная процедура, которую он проделывал сотни раз в своей мастерской, готовя вытяжки для стабилизации артефактов.       Гарри уверенно обхватил основание стеблей — листья были холодными, скользкими и на редкость неприятными на ощупь — и одним выверенным движением потянул вверх.       Мандрагора покинула старое пристанище с громким, влажным чмоканьем. Крошечное существо, перепачканное в чернозёме, яростно извивалось в его кулаке. Гарри перехватил его особым «захватом мастера» — чуть выше сочленения корней, где находился узел магических каналов. От этого мандрагора не затихла, но её движения стали менее хаотичными, словно она почувствовала чужую волю.       — Держи горшок! — скомандовал Гарри, и хотя Терри едва ли расслышал слова сквозь защиту, он понял жест и поспешно пододвинул вазон.       Терри ловко подставил новое вместилище, и Гарри быстро опустил туда Мандрагору, присыпав её влажной землёй. Корень ещё несколько секунд конвульсивно подёргался под пальцами, но вскоре успокоился, окончательно зарывшись в компост.       — Готово! — прочитал по губам Терри Гарри. На его лбу выступили капельки пота. — Это было... максимально странно.       — Не поспоришь, — согласился Гарри, стряхивая чернозём с ладоней. Его движения были скупыми и точными — привычка мастера не разводить грязь там, где нужна чистота эксперимента.       Вокруг работа кипела полным ходом. Мэнди и Падма справились на удивление быстро и слаженно.       Лайза Турпин, напротив, едва не упустила свой экземпляр — её Мандрагора оказалась на редкость вертлявой и чуть не выскользнула из влажных рук.       Но настоящий хаос начался у верстака Невилла.       Долгопупс, чересчур нервничая, слишком резко рванул растение вверх. Корень вылетел из горшка, словно пробка из бутылки, и, скользнув по потным ладоням Невилла, шлёпнулся на пол. Пытаясь поймать «младенца», мальчик споткнулся и повалился следом.       Оказавшись на свободе, мандрагора забилась на каменных плитах, извиваясь и издавая яростный, вибрирующий ультразвук.       Профессор Стебль среагировала мгновенно. С быстротой, которой сложно было ожидать от её комплекции, она подхватила беглеца, вернула его в горшок и в два движения засыпала землёй.       — Ничего страшного, мистер Долгопупс! — пропыхтела она, ободряюще похлопав пунцового Невилла по плечу. — В первый раз у многих руки не слушаются. Главное в нашем деле — не паниковать и крепко держать захват.       Гарри смотрел на смущённого Невилла с лёгкой, едва заметной улыбкой. Он знал, что через несколько лет этот мальчик будет обращаться с растениями куда опаснее мандрагоры, не дрогнув ни единым мускулом.       Урок продолжался еще около получаса.       Профессор Стебль увлечённо рассказывала о тонкостях ухода за Мандрагорами: в какой фазе луны их лучше пересаживать, как правильно подрезать корешки для зелий и какие защитные чары накладывать на теплицу, когда растения входят в стадию «подросткового» бунта.       Гарри внимательно слушал, методично заполняя пергамент аккуратными строчками заметок. Большая часть этой информации была для него пройденным этапом, но он не позволял себе расслабляться.       Практические советы Помоны, основанные на десятилетиях работы с землёй, часто содержали крупицы истины, которые не решались печатать в официальных учебниках.       «Помона Стебль... — Гарри на мгновение поднял взгляд на профессора. — Одна из величайших специалистов по Травологии в Британии. В той, прошлой жизни, я несколько раз обращался к ней за консультациями по поводу редких древесных волокон для артефактов. Она часами могла объяснять нюансы, которые другие сочли бы очевидными. Удивительно терпеливая женщина. Жаль, что тогда, будучи мальчишкой, я воспринимал её доброту как нечто само собой разумеющееся».       Когда прозвенел колокол, профессор Стебль задала домашнее задание — эссе на восемь дюймов о применении Мандрагоры в целительстве.       — И не забудьте подчеркнуть меры предосторожности! — добавила она, лукаво взглянув на Невилла. — Это критически важно для вашего же здоровья.       Студенты потянулись к выходу. Гарри шёл в плотной группе когтевранцев, чувствуя во всём теле ту особенную, приятную усталость, которую даёт только честный труд на свежем воздухе.       — Было здорово, — заметила Мэнди, брезгливо стряхивая комочек земли с синей мантии. — Хотя эти младенцы-переростки те ещё «симпатяги».       — Согласна, зрелище не для слабонервных, — кивнула Падма. — Но профессор Стебль просто чудесная. Полная противоположность Снейпу.       — О, Снейп вне конкуренции, — мрачно отозвался Терри. — Он в своей собственной, высшей категории ужаса.       Гарри лишь слегка усмехнулся, но промолчал.       Ему не хотелось вступать в обсуждение Снейпа — за сто лет он научился понимать мотивы Северуса гораздо лучше, чем его однокурсники, но объяснять это сейчас... никто бы его не понял.