Глава 41. ПИСЬМО ДУРСЛЯМ.

      Остаток дня прошёл удивительно спокойно.       Занятий по расписанию первокурсников Когтеврана на сегодня более не осталось, и в их распоряжении было несколько благословенных свободных часов до самого ужина.       Гарри обосновался в гостиной факультета, работая над эссе по теории Трансфигурации для профессора Макгонагалл. Рядом устроился Терри: он сосредоточенно грыз кончик пера, мучительно пытаясь облечь свои мысли в стройные фразы на пергаменте. Мэнди и Падма заняли кресла у камина: в отсветах пламени они негромко переговаривались, склонившись над общим учебником.       Атмосфера гостиной обволакивала уютом. Мерное потрескивание поленьев, сухой шелест переворачиваемых страниц и приглушённый гул голосов старшекурсников создавали идеальный белый шум для работы. За высокими стрельчатыми окнами медленно садилось солнце, заливая комнату густым оранжевым светом и расцвечивая небо нежными розовыми мазками.       «Когтевран... — Гарри на мгновение замер, глядя на танцующие тени. — Признаться, я не ожидал, что мне здесь будет так легко. Эти люди не ждут от меня подвигов, не ищут взглядом шрам и не требуют соответствовать легенде. Для них я просто ещё один студент. Возможно, способный, возможно, немного замкнутый, но свой. Это... воодушевляет».       Тишину внезапно нарушил Терри: он со стоном откинулся на спинку стула, едва не выронив перо.       — Это выше моих сил! — вполголоса пожаловался Терри, откладывая перо. — Как объяснить принципы элементарной Трансфигурации своими словами, если в учебнике Эмерика Свитча и так всё разложено по полочкам? Любая моя фраза кажется жалким подражанием.       — Попробуй сменить угол зрения, — мягко посоветовал Гарри, не отрываясь от своего пергамента. — Представь, что объясняешь это кому-то, кто вообще не знаком с магией. Маглу, например. Как бы ты описал суть процесса, когда спичка становится иглой?       Терри на мгновение замер, глядя в окно на засыпающий замок.       — Ну... магия же воздействует на саму природу предмета? Перестраивает структуру дерева в металл?       — Именно. А что там ещё меняется помимо состава? Только ли плотность?       — Форма. Текстура, — Терри начал воодушевлённо жестикулировать. — Свойства! Спичка податлива и тупа, а игла должна быть жёсткой и острой. Мы меняем не только оболочку, но и функциональную суть.       — Вот видишь, — Гарри одобрительно улыбнулся. — Ты уже начал понимать. Теперь просто распиши это в своём эссе на пергаменте.       Терри просиял, и в его глазах вспыхнул тот самый азарт первооткрывателя, который так ценился в их башне.       — Спасибо, Гарри! У тебя талант объяснять сложные вещи просто.       «Довольно странно помогать кому-то с уроками, которые я мог бы написать с закрытыми глазами ещё в прошлом веке, — подумал Гарри, возвращаясь к работе. — Но видеть эту искру понимания в чужих глазах... Я и забыл, каково это — просто делиться знаниями. Без оглядки на пророчества, без расчётов и политики».       Ужин пролетел незаметно. Гарри ел машинально, окутанный коконом собственных мыслей, пока вокруг бурлила жизнь: обсуждались строгие требования Макгонагалл, странности Квиррелла и свежие сплетни о «золотых» мальчиках Гриффиндора.       Вернувшись в башню после трапезы, Гарри не лёг спать. Он достал из сундука пачку качественного пергамента, тяжёлый чернильный прибор и сел за прикроватный столик.       Пора было написать письмо домой.       Он замер, глядя на чистое полотно листа.       «Дом... — это слово всё еще ощущалось на языке непривычно. — Дурсли действительно ждут вестей. Впервые за две мои жизни они искренне волнуются. Тревога в глазах Петуньи, неловкое ворчание Вернона о безопасности и объятия Дадли...».       В груди разлилось забытое, щемящее тепло.       Гарри обмакнул перо в чернила и вывел первую строчку:

      Дорогие тётя Петунья, дядя Вернон и Дадли!

Я благополучно добрался до Хогвартса. Путешествие на поезде выдалось долгим, но пролетело быстро — за окном были потрясающие виды. Сам замок просто огромный: здесь сотни залов, лестницы, которые любят менять направление прямо под ногами, и живые портреты, которые постоянно о чём-то спорят.

Поначалу здесь легко заблудиться, но я постепенно запоминаю дорогу.

Меня распределили на факультет Когтевран. Здесь ценят знания и острый ум, так что мне тут очень комфортно. Наша гостиная находится в высокой башне, и из окон видно всё озеро и горы — по утрам это выглядит по-настоящему волшебно.

Уже начались уроки. На Трансфигурации мы учимся менять саму суть вещей, на Заклинаниях — управлять пространством, а на Зельеварении смешиваем сложные составы.

Сегодня на Травологии мы работали с мандрагорами.

Это такие странные растения, корни которых напоминают маленьких человечков. Выглядят они довольно нелепо и жутко, но их сок лечит самые тяжёлые недуги.

Еда здесь замечательная, столы буквально ломятся от блюд, но я всё равно часто вспоминаю твою кухню, тётя Петунья. Я ем досыта, как вы и просили, так что не переживайте.

Мои соседи по комнате — отличные ребята. Один из них, Терри, стал моим первым другом здесь.

Преподаватели очень строгие, особенно декан Гриффиндора профессор Макгонагалл, но я постараюсь учиться так, чтобы вам не пришлось за меня краснеть.

Дадли, береги себя и не налегай на сладкое — помни, что мама говорила о стоматологах.

Слушайся родителей.

Тётя Петунья, дядя Вернон, спасибо вам за всё. Я часто вспоминаю наш дом и те минуты в саду перед моим отъездом. Пожалуйста, берегите себя и пишите мне, если будет время.

С любовью, Гарри.

      Он перечитал письмо, убедившись, что не написал ничего излишне шокирующего или пугающего для маглов, и аккуратно свернул пергамент. Запечатав его каплей тёмно-синего воска (Терри одолжил ему свой набор для корреспонденции), Гарри почувствовал странное удовлетворение.       Артемида ждала его на внешнем карнизе окна.       Согласно правилам Хогвартса, птицы должны были находиться в Совятне, но эта сова отличалась своенравным характером и, видимо, почувствовала, что сегодня она понадобится своему хозяину. Гарри приоткрыл створку, впуская её внутрь, и слегка погладил по густым серым перьям.       — Привет, красавица, — прошептал он. — У меня есть для тебя задание.       Сова открыла один янтарный глаз, посмотрела на него с выражением лёгкого раздражения от того, что её разбудили.       — Прости, что так поздно, — повинился Гарри, надёжно привязывая свиток к её лапке. — Нужно доставить это на Тисовую улицу, в Литтл-Уингинг. Ты ведь помнишь дорогу?       Артемида ответила коротким, едва слышным уханьем, которое Гарри счёл за снисходительное «да».       Он распахнул створку окна. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, принося запах травы и озера. Луна висела высоко в небе, почти полная, отбрасывая серебристый свет на территорию Хогвартса.       — Лети. И возвращайся уже в Совятню, отдыхай там.       Артемида бесшумно оттолкнулась от подоконника и взмыла в небо. Её серое оперение на мгновение вспыхнуло в лунном сиянии, после чего сова растворилась в чернильной темноте шотландских гор.       Гарри стоял у окна еще несколько минут, подставив лицо ночному ветру.       «Петунья обрадуется. Вернон наверняка хмыкнет и спрячет письмо в ящик стола, но будет перечитывать его, пока никто не видит. А Дадли... — Гарри невольно улыбнулся: — может быть, он даже попробует написать ответ».       В прошлой жизни он никогда не писал на Тисовую улицу. В этом просто не было смысла — письма из мира магии вызывали у Дурслей лишь гнев и страх. Но в этой реальности всё встало на свои места. У него появилась семья — не идеальная, колючая, со своими секретами, но настоящая. Семья, которая не выставила его за дверь, а обняла на прощание.       Семья, которая заботилась о нём, пусть и по-своему.       И Гарри не собирался терять её.       Гарри закрыл окно и обернулся. В спальне царил мягкий полумрак. Терри уже видел десятый сон, мерно и тихо посапывая. Энтони Голдстейн всё ещё бодрствовал, уткнувшись в книгу при неверном свете свечи. Майкл и Стефан о чём-то вполголоса перешёптывались, сидя на кровати Майкла, — обычная мирная сцена в спальне мальчиков, каких в Хогвартсе были тысячи.       Гарри переоделся, забрался под тёплое одеяло и задернул тяжёлый синий балдахин, отсекая себя от остального мира. Он лёг на спину, вглядываясь в темноту над головой.       «Первый день позади. Завтра будет второй. Затем неделя, месяц, год... Несколько лет подготовки к тому, что неизбежно грядёт. Несколько лет на то, чтобы превратить этот замок в крепость, а себя — в щит, способный выдержать столкновение с Волдемортом. Весь мой опыт, все знания артефактора должны послужить одной цели: изменить финал этой истории».       Он чувствовал, как тяжелеют веки. Грандиозные мысли о войне и судьбах мира начали медленно отступать, вытесняемые простым, земным утомлением. Сейчас он не был великим мастером или спасителем. Он был просто одиннадцатилетним мальчиком, который провёл насыщенный день в школе магии.       И на сегодня этого было более чем достаточно.       Гарри закрыл глаза и позволил спокойному, безмятежному сну забрать его в свои объятия.