Глава 45. СПАСЕНИЕ ГЕРМИОНЫ.

      Сентябрь и большая часть октября пролетели для Гарри в непрерывном, монотонном ритме, который он сам для себя выстроил. Школьная программа первого курса не представляла для Мастера ни малейшей сложности, позволяя тратить ночи на мысленное проектирование сложных артефактных схем, а дни — на незаметное выстраивание своей репутации среди когтевранцев. К тому моменту, когда коридоры Хогвартса наполнились сладковатым запахом печёной тыквы, а небо затянуло глухой свинцовой хмарью в преддверии Хэллоуина, Терри Бут окончательно утвердился в роли его ближайшего соратника. Праздничный пир должен был стать для студентов долгожданной передышкой, но Гарри знал: именно сегодня вечером чужая игра войдёт в активную фазу.       Раннее утро тридцать первого октября в гостиной Когтеврана началось с абсолютной тишины, прерываемой лишь едва слышным свистом ветра, изредка запинающимся об верхние шпили башен Хогвартса.       Густой туман, поднявшийся от Чёрного озера, окутал высокую западную башню замка плотной жемчужно-серой пеленой, будто бы отсекая её от остального мира.       Казалось, просторная круглая комната парит в невесомости: её шпиль то смутно проступал сквозь завесу, то вновь бесследно в ней растворялся.       Сквозь изящные арочные окна, забранные в тусклые свинцовые переплёты, пробивался бледный свет, совершенно не приносивший тепла. В воздухе застыл едва уловимый аромат старой бумаги и холодного чая.       Гарри стоял у восточного окна, прижав ладонь к холодному камню подоконника. Как артефактор, он чувствовал не просто холод, а низкий, едва уловимый гул — так в самой глубине древних стен пульсировала магия Хогвартса, стягивая защитные узлы в преддверии долгой зимы.       Белёсые клубы тумана медленно ползли по укрытым инеем склонам, окончательно поглотив Запретный лес — мрачную громаду вековых деревьев, чьё пугающее присутствие сейчас угадывалось скорее интуитивно, нежели зрительно.       Тишину прервал размеренный, чуть шаркающий шорох шагов по ковру. Гарри мгновенно убрал руку с подоконника, разрывая ментальную связь с замком и привычно выстраивая вокруг своего разума барьеры.       Из утреннего полумрака появился Терри Бут. Он выглядел заспанным: каштановые волосы взъерошены сильнее обычного, а сине-бронзовый галстук завязан наспех и явно съехал набок. Поверх рубашки на Терри был натянут плотный шерстяной джемпер, но мальчик всё равно поёживался, плотнее кутаясь в мантию.       Остановившись рядом, Терри невольно покосился на Гарри и замер.       Тот, в отличие от своего соседа по спальне, выглядел так, словно уже час был на ногах. На Гарри была безупречно отглаженная мантия, под которой виднелся тёмно-синий жилет. Его галстук был затянут с абсолютной точностью, а воротничок белой рубашки казался непривычно накрахмаленным для первокурсника. Даже стёкла его очков оставались идеально прозрачными, игнорируя оседавшую на окнах влагу.       — Ну и жуть, — пробормотал Терри, устремляя взгляд в серую хмарь за стеклом. — Погода как будто специально расстаралась к Хэллоуину. Тебе не кажется, что замок сегодня... тише обычного?       — Шотландская осень редко бывает приветливой, Терри, — философски отозвался Гарри. Он наблюдал за тем, как на стекле от его дыхания расцветает и тут же тает белёсая дымка. — Но согласись, в этом есть своё суровое изящество. Древний замок ценит тишину. В холоде магический резонанс становится чище.       Терри смерил Гарри тем самым взглядом, который стал для него привычным за прошедшие два месяца: странной смесью живого любопытства и нарастающего подозрения.       — Иногда ты вещаешь как оживший манускрипт, Гарри. — Терри нахмурился. — Мой дед-артефактор выражался точно так же перед тем, как в очередной раз запереться в мастерской на неделю. Тебе точно летом одиннадцать стукнуло?       Гарри на секунду замер. Фамилия Бут не числилась в списках величайших мастеров его прошлого (или будущего), и он никогда не встречал старика лично. Вероятно, тот был крепким ремесленником «старой школы», чьи навыки не пережили грядущих войн. Но то, что одиннадцатилетний мальчишка узнал этот профессиональный тон, было тревожным сигналом.       — Я просто слишком много читаю, — невозмутимо парировал Гарри, привычным жестом поправляя очки на переносице. — Книги — лучшие собеседники, они никогда не перебивают и не задают лишних вопросов. Идём, нам пора.       Отойдя от окна, Гарри направился к выходу, по пути миновав белую мраморную статую Ровены Когтевран. Он на мгновение задержал взгляд на безжизненной каменной копии диадемы, венчавшей голову основательницы.       Грустная ирония: тысячи студентов каждое утро смотрели на этот символ мудрости, даже не подозревая, что подлинный артефакт, осквернённый осколком души, пылится парой этажей выше над ними.

      — ✦ —

      К завтраку Большой зал преобразился, поражая тем пугающим и завораживающим мрачным великолепием, что было свойственно Хогвартсу в дни великих праздников. Вдоль древних стен парили фонари, искусно вырезанные из исполинских тыкв размером с массивный валун; их зубастые ухмылки жутковато мерцали изнутри светом нескольких десятков свечей, отбрасывая на каменные плиты пляшущие оранжевые блики.       Стаи живых летучих мышей с тихим шелестом хлопали крыльями, сбиваясь в пульсирующие гирлянды под заколдованным потолком.       Сегодня свод зала в точности отражал хмурое небо снаружи: тяжёлые свинцовые тучи грозили вот-вот разразиться ледяным ливнем, в их глубине беззвучно вспыхивали зарницы, а в воздухе явственно потягивало озоном и надвигающейся бурей.       Прямо на каменном полу зала, вдоль проходов и между столами, громоздились небольшие сугробы багряных и золотых осенних листьев.       Подчиняясь невидимым чарам, они весело шуршали и разлетались из-под ног снующих учеников, сохраняя хрупкую свежесть под десятками подошв.       Школьные призраки — напротив, не тревожили эту красоту, с довольным видом бесшумно проскальзывая сквозь дубовые столы.       Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон (более известный как Почти Безголовый Ник), парил над гриффиндорцами, изящно поправляя свой призрачный гофрированный воротник, он увлечённо рассказывал первокурсникам о торжественном приёме, который планировал устроить в следующем году в честь пятисотлетия своей смерти. Шум сотен молодых голосов сливался в единый уютный гул, а в воздухе густо плыли аппетитные запахи печёной тыквы, корицы и жареного бекона.       Гарри привычно опустился на скамью за столом Когтеврана, мысленно отгораживаясь от царившей вокруг праздничной суеты. Взяв со стола пустой позолоченный кубок, он принялся бесцельно крутить его в руках.       Терри Бут устроился рядом и тут же с энтузиазмом принялся накладывать себе в тарелку горячую яичницу, явно пытаясь согреться после утреннего холода в гостиной. Мэнди Броклхерст и Падма Патил сидели напротив и негромко жаловались друг другу на расписание.       — Могли бы сегодня и отменить занятия, — вздохнула Падма, аккуратно намазывая тост джемом. — Парвати жаловалась, что на Гриффиндоре вообще никто не может сосредоточиться.       Словно в подтверждение её слов, с противоположного конца зала, от шумного красно-золотого стола, донёсся очередной взрыв беззаботного хохота.       — Дали бы лучше время подготовиться к праздничному пиру, — невозмутимо закончила мысль когтевранка.       — И не говори, — поддержала её Мэнди.       Гарри промолчал. Налив себе тыквенного сока и сделав глоток, он окинул внимательным взглядом преподавательский стол.       Несмотря на то, что за ним собрался почти весь профессорский состав, включая оживлённо беседующего с профессором Стебль Флитвика, внимание Гарри привлекли лишь ключевые фигуры.       Дамблдор в мантии глубокого лилового цвета безмятежно беседовал с профессором Макгонагалл. А вот стул Квиррелла пустовал. Для Гарри это было весьма симптоматично: заикающийся профессор наверняка сейчас рыскал по окрестностям замка, подготавливая маршрут для горного тролля.       Зато Снейп, восседавший на своём привычном месте, выглядел ещё мрачнее обыкновенного: взгляд его непроницаемо-чёрных глаз то и дело цепко пронзал пустующее место коллеги по защите от Тёмных искусств, а тонкие губы сжались в суровую, напряжённую линию.       «Сегодня вечером всё и случится, — холодно размышлял Гарри, принимаясь методично намазывать тост. — Квиррелл впустит в замок тролля, чтобы отвлечь внимание Дамблдора и пробраться к Философскому камню. Снейп разгадает этот маневр и бросится на третий этаж, чтобы его перехватить, где Цербер прокусит зельевару ногу. Всё пойдёт по плану — вот только это план Волдеморта, а не директора».       Именно мысль о грядущем появлении тролля заставила Гарри вспомнить о Гермионе Грейнджер, и где-то внутри слабо кольнула совесть. В прошлой жизни после урока Заклинаний девочка провела остаток дня в слезах, закрывшись в женском туалете, где её и загнал в ловушку этот самый разъярённый тролль. Рон Уизли и наивный Гарри Поттер спасли её тогда лишь чудом — немыслимой смесью феноменального везения и отчаянной гриффиндорской безрассудности.

      — ✦ —

      Ближе к полудню Гарри и Терри неспешно шагали по коридору третьего этажа, возвращаясь из библиотеки.       Терри с трудом удерживал стопку толстых книг по трансфигурации, бормоча себе под нос нечто невразумительное о теории превращения неодушевлённых предметов.       Внезапно из-за угла донеслись голоса — кто-то возбуждённо и явно на повышенных тонах что-то обсуждал, отчего гулкое эхо отражалось от каменных стен.       — ...она просто невыносима! — прозвучал резкий, раздражённый голос Рона Уизли.       Гарри замер и вскинул руку, останавливая приятеля у самой стены, в спасительной тени гобелена. Терри тихонько остановился, чудом удержав пошатнувшиеся книги. Из-за угла вывалила шумная толпа гриффиндорцев, слишком поглощённая своим спором, чтобы заметить свидетелей — урок профессора Флитвика только что закончился, и всё шло точно по графику.       — Рон, тише, — прошипел кто-то. — Она же прямо сзади!       — И пусть слышит! — огрызнулся Уизли. — «Вин-ГАР-диум Леви-О-са»! — передразнил он, язвительно растягивая слоги и карикатурно взмахивая воображаемой волшебной палочкой. — Честное слово, она просто кошмар! Неудивительно, что у неё совсем нет друзей!       Из своей засады в тени гобелена Гарри прекрасно видел, как Рон распинался в кольце однокурсников: Симуса Финнигана, Дина Томаса и Невилла Долгопупса.       Лицо Уизли пошло красными пятнами от возбуждения, а уши и вовсе стали пунцовыми. И как раз в этот момент сквозь толпу гриффиндорцев с силой протиснулась Гермиона Грейнджер.       Она шла быстро, не поднимая глаз, но от цепкого взгляда Гарри не укрылось, как вздрогнули её худенькие плечи при последних словах Рона.       Девочка на мгновение сбилась с шага, судорожно прижав к груди тяжёлую сумку с учебниками, словно защищаясь от удара.       — Гарри, пойдём отсюда, — тихо пробормотал Терри, нервно дёргая его за рукав мантии. — Это не наше дело.       Но Гарри не шелохнулся. Гермиона резко перешла на бег. Копна её густых непослушных волос взметнулась за спиной, и прежде чем девочка скрылась за следующим поворотом, гулко разнёсшееся по каменным стенам эхо донесло до Поттера едва различимый, сдавленный всхлип.       Рон на мгновение растерянно замолк, глядя ей вслед, но тут же упрямо вздёрнул подбородок, явно не желая признавать вину. Гарри же, не сводя холодных глаз с того поворота, за которым исчезла гриффиндорка, медленно отошёл от стены.       — Гарри! — окликнул его поражённый Терри. — Ты куда?       — Иди без меня, — не оборачиваясь, бросил Гарри, привычным жестом одёргивая мантию. — Мне нужно кое-что проверить.       Поттер быстрым шагом направился туда, куда скрылась Грейнджер.       Коридоры были почти пусты — большинство студентов уже разбрелись на обед перед дневными занятиями.       Поттер прислушался, улавливая впереди торопливый, сбивающийся стук школьных туфель, эхом отдающийся на лестнице, ведущей этажом ниже.       «Если я сейчас ничего не сделаю, — с ледяной ясностью подумал он, ускоряя шаг, — она просидит в том проклятом туалете до самого вечера. А потом — встретится с троллем, будучи абсолютно беззащитной».       Нет. В этот раз она не будет простой беспомощной пешкой на чужой доске.       Свернув за угол на втором этаже, он увидел её.       Гермиона чуть ли не бежала по пустому коридору, тускло освещённому сквозь стрельчатые окна из-за надвигающейся грозы, судорожно прижимая к груди сумку.       Её худенькие плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий.       — Грейнджер! — гулким эхом разнёсся голос Гарри.       Девочка резко обернулась. Её глаза и кончик носа уже покраснели, а на бледных щеках влажно блестели дорожки слёз. Увидев когтевранца, она испуганно вздрогнула и принялась торопливо тереть лицо рукавом мантии, пытаясь спрятаться за густой копной волос.       — Поттер? — прошептала она, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. — Что тебе нужно?       — Поговорить, — спокойно ответил он, подходя ближе. — Уделишь мне пару минут?       — Я не хочу ни с кем разговаривать! — Её голос предательски надломился. — Оставь меня в покое!       — Нет, — просто сказал Гарри.       Гермиона уставилась на него так, будто у него внезапно выросла вторая голова. Очевидно, к такому прямолинейному отказу она готова не была.       — Что?       — Я сказал: нет, не оставлю. — Он скрестил руки на груди. В его неестественно спокойном, пристальном взгляде не было абсолютно ничего похожего на одиннадцатилетнего мальчишку. — Потому что если я сейчас уйду, то ты спрячешься ото всех, будешь жалеть себя до самого вечера и из-за какого-то идиота пропустишь весь праздник.       — Это совершенно не твоё дело!       — Возможно, — легко согласился он. — Но я всё равно скажу то, зачем пришёл. Можешь слушать, можешь нет — твоё право.       Он сделал паузу. Внутри шевельнулся липкий червячок сомнения: стоит ли вмешиваться в ткань времени так грубо? Любое изменение узора судьбы могло вызвать лавину непредсказуемых последствий.       Но перед его мысленным взором внезапно возникла та, другая Гермиона — отчаянно храбрая, блестяще умная, бесконечно верная. Сильная женщина, которая не раз прикрывала его спину в самые тёмные часы.       Нет. Он не отдаст её на растерзание горному троллю.       Только не сегодня.       Гермиона упрямо поджала губы, до побеления костяшек вцепившись в ремень сумки, но с места не сдвинулась.       — Я слышал, как он передразнивал тебя в коридоре, — произнёс Гарри холодным, почти безжалостным тоном, возвращаясь к разговору. — Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. На уроке ты утёрла ему нос, и это уязвило его гордость. Он разозлился не потому, что ты вела себя как-то не так, а потому, что ты на голову талантливее его. И вместо того, чтобы признать собственную бездарность и попытаться стать лучше, он решил публично тебя унизить. В психологии это называется проекцией.       Гермиона медленно покачала головой, не сводя с него огромных, блестящих от слёз глаз.       Академический термин, прозвучавший из уст ровесника, явно сбил её с толку, на секунду заставив забыть об обиде.       — Он перекладывает на тебя собственные недостатки, Грейнджер, — терпеливо пояснил Поттер. — Уизли злится на себя, но вымещает это на тебе. Это жалко и жестоко. И к тебе самой это не имеет ровным счётом никакого отношения.       — Но он сказал, что у меня нет друзей, — прошептала она, и её нижняя губа снова предательски задрожала. По пустому коридору пронёсся холодный сквозняк, и девочка зябко повела худенькими плечами.       — И что с того?       Она часто-часто заморгала, совершенно растерявшись.       — Ч-что?       — Я спросил: и что с того? — повторил Гарри, делая ещё один шаг навстречу. — Запомни, Грейнджер: посредственность всегда будет ненавидеть чужой талант. Всегда. Если ты планируешь лить слёзы каждый раз, когда какой-нибудь завистливый глупец называет тебя кошмаром, у тебя просто не останется времени на обучение. А обучение — единственное, что здесь имеет значение.       Гермиона смотрела на него так пристально, словно пыталась разобрать сложнейшую руническую вязь.       — Но... он ведь прав, — совсем тихо выдохнула она, опустив взгляд на каменные плиты пола. — Никто не хочет со мной общаться. Все считают меня невыносимой всезнайкой.       В этот момент, под высокими стрельчатыми сводами пустого коридора, Гермиона казалась совсем крошечной.       — Значит, они идиоты, — припечатал Гарри. — Послушай меня. Ты — одна из самых блестящих студенток на нашем курсе. Наверняка самая умная. Да, ты тянешь руку на каждом уроке. Да, иногда ты бываешь резковата. Как ты думаешь, что произойдёт на пятом курсе? Все эти люди, которые сейчас хихикают у тебя за спиной, приползут к тебе на коленях, умоляя помочь с подготовкой к СОВ. Потому что ты будешь знать предмет, а они — нет.       Гарри заглянул прямо в её покрасневшие карие глаза.       — У тебя есть выбор, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс Поттер. — Ты можешь запереться в женском туалете, прореветь там до ночи и доказать Уизли, что он был прав. Доказать, что ты слабая и жалкая. А можешь вытереть слёзы, поднять голову повыше и явиться на хэллоуинский пир. Показать гриффиндорцам, что слова какого-то бездаря ничего для тебя не значат.       Гермиона долго молчала. В коридоре было тихо, только ветер глухо завывал за узкими стрельчатыми окнами. Слёзы больше не текли по её щекам, а прерывистое дыхание выровнялось. В её взгляде медленно разгоралось что-то новое — не просто горькая детская обида, но гнев.       Праведный, холодный гнев.       — Ты прав, — наконец прошептала она. — Ты абсолютно прав.       Она решительно опустила тяжёлую сумку на пол, словно сбрасывая с себя невидимый груз, и порывисто достала из кармана носовой платок.       Торопливо вытерев лицо, девочка одёрнула мантию и безуспешно попыталась пригладить свою непослушную копну волос.       — Спасибо, Гарри, — произнесла она, и в её голосе вдруг послышалась сталь. — Я... я никогда не смотрела на это с такой стороны. Я не доставлю ему удовольствия видеть меня сломленной.       — Умница, — одобрительно кивнул Гарри.       За окнами, гонимая шквальным ветром, сгущалась грозовая тьма, превращая полдень в преждевременные сумерки. Где-то в недрах замка гулко пробил колокол, созывая на обед.       — Гарри. — Гермиона посмотрела на него со жгучим любопытством. — Почему ты это сделал? Мы ведь с тобой даже не друзья. Ты мог просто пройти мимо.       Гарри на секунду задумался.       — Потому что ты по-настоящему талантлива, — просто ответил он. — Было бы непростительной глупостью позволить чужой зависти сломать тебя в самом начале пути.       Он круто развернулся, собираясь уйти, но звонкий голос девочки остановил его:       — Гарри!       Он тотчас оглянулся.       — Я приду на пир, — твёрдо, с вызовом заявила Гермиона, подхватив с пола и одним резким движением закидывая потяжелевшую сумку на плечо. — И покажу им всем.       Уголок губ Гарри дрогнул в едва заметной полуулыбке.       — Вот и отлично.       Гарри зашагал прочь, и его мерные шаги гулким эхом разнеслись по каменным плитам. Обернувшись перед самым поворотом, он увидел, что Гермиона всё ещё стоит на том же месте. Но теперь она выглядела иначе: спина прямая, как струна, подбородок гордо вздёрнут, а во взгляде горит непоколебимая решимость.       «Шалость удалась! — с мрачным удовлетворением подумал про себя Гарри. — Сегодня Гермиона Грейнджер проведёт вечер в безопасности Большого зала, а не в компании каменных обломков и дубины».       Поднявшись обратно на лестничную площадку, он обнаружил, что Терри проигнорировал его слова.       Вопреки указанию идти на обед, когтевранец никуда не ушёл. Он переминался с ноги на ногу у перил, всё так же с трудом удерживая стопку книг по трансфигурации.       — Всё в порядке? — спросил когтевранец, бросив на Поттера внимательный, изучающий взгляд.       — Да, — спокойно ответил Гарри. — Просто помог однокурснице кое в чём разобраться.       Терри благоразумно промолчал, услышав в ровном голосе друга холодный тон, не терпящий лишних расспросов, и они вместе начали спускаться по мраморным ступеням вниз, на обед.