Глава 49. ЛЕГАЛЬНЫЙ ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ.

      Лицо Хагрида мгновенно просветлело: эта тема была куда милее его сердцу, нежели скользкие расспросы о покалеченном коллеге.       — А, это... — добродушно и рассеянно протянул он. — Да так, хорьки там были. Корм, значит. Эх, вот был бы у меня драко... — В следующую секунду лесничий спохватился и отчаянно замахал ручищами, каждая из которых была размером с совковую лопату. — То есть... не нужен мне никакой дракон! И в мыслях не было! Забудьте. Обычный корм для пушистых зверушек.       Гарри мысленно сделал пометку. Это была ещё одна ниточка к слабостям лесничего: если пустить события на самотёк, одержимый этими тварями Хагрид непременно притащит в свою хижину какое-нибудь огнедышащее недоразумение вроде норвежского горбатого.       «Дракон. Что ж. Об этом мы подумаем позже».       — Ты ведь очень любишь опасных существ, правда, Хагрид? — заметил Гарри. В его голосе зазвучала неподдельная теплота — на сей раз без всякого расчета. Эту черту в старом лесничем он всегда искренне уважал, даже теперь, имея за плечами опыт сотен прожитых лет. — По тому, как легко и бесстрашно ты управляешься с Клыком, сразу видно — ты умеешь находить подход к серьёзным зверям.       — Да они просто непонятые, вот и всё! — тут же оживился Хагрид, чьи глаза загорелись при упоминании столь близкой ему темы. — Люди их боятся, потому что ничего в них не смыслят. Взять хоть тех же драконов: свирепые твари, не спорю, но до чего же умные, до чего благородные, ежели по-доброму с ними обходиться...       Терри слушал импровизированную лекцию о благородстве драконов с неподдельным, горящим интересом. Гарри отметил про себя, что в этом не было ни капли притворства: Терри Бут действительно обладал той редкой, неиссякаемой жаждой знаний, которая делала его идеальным когтевранцем.       Гарри терпеливо выждал минут пять, позволив великану как следует увлечься рассказом, прежде чем как бы невзначай обронил:       — Кстати, о свирепых, но благородных созданиях... Не про этого ли пса на днях шептались старшекурсники? Говорят, кто-то в замке держит настоящего цербера. Звучит, конечно, как полная небылица.       Хагрид мгновенно осёкся на полуслове. Выражение его лица так стремительно сменилось с блаженного восторга на откровенную панику, что Гарри едва не пожалел о выбранной тактике.       — Кто вам растрепал про... — Хагрид резко закрыл рот, явно придя в ужас от собственной несдержанности. Его пудовые кулаки судорожно сжались на коленях. — Никакого пса в замке нет. Понятия не имею, о чём вы толкуете.       — Ой, прости, — тут же отозвался Гарри с безупречно сыгранным раскаянием, слегка пожав плечами. — Это просто школьные слухи. Я ведь говорил, после вчерашнего все только и делают, что придумывают всякие небылицы. Наверняка сплошная чепуха.       Он демонстративно отвёл взгляд и всецело погрузился в созерцание своей огромной кружки, всем своим видом давая понять, что тема исчерпана и не представляет для него ни малейшего интереса.       Этот приём — мнимое равнодушие после короткого, но точного словесного укола — Гарри оттачивал десятилетиями, общаясь с самыми скрытными обитателями магического мира, от страдающих паранойей гоблинов до высокомерно-немногословных кентавров. Внезапно потерянный интерес всегда действовал куда безотказнее настойчивых расспросов.       Собеседник, только что испытавший жгучее облегчение от того, что его перестали допрашивать, нередко сам, без малейшего давления, чувствовал острую необходимость исправить впечатление и доказать, что он вовсе не такой уж скрытный тип, каким мог показаться.       Хагрид беспокойно заёрзал на скрипучем табурете. Тишина в хижине тянулась долгую, мучительную минуту; её нарушало лишь уютное потрескивание поленьев в очаге да мерное сопение задремавшего Клыка.       — Ну, не то чтобы совсем чепуха, — нехотя пробурчал он наконец, и Гарри позволил себе испытать сдержанное, почти академическое удовлетворение. — Есть там один песик. Пушком кличут. Мой он, между прочим, — добавил лесничий с проблеском отцовской гордости, которую тут же смыла новая волна тревоги. — Только об этом — ни единой живой душе, ясно вам? Совсем-совсем никому!       — Могила, — серьёзно кивнул Терри, захваченный происходящим до такой степени, что совершенно забыл о лежавшем перед ним каменном кексе.       — Он у меня смирный, если знать к нему подход, — продолжил Хагрид. Теперь, когда плотину прорвало, он уже был не в силах остановиться. — Музыку обожает. Стоит только заиграть на чем-нибудь — и он в момент засыпает, всеми тремя головами разом. Дело нехитрое, да мало кто про него ведает.       «Музыка», — мысленно отметил Гарри с холодным удовлетворением, бережно укладывая эту ценную деталь в бездонный архив своей памяти, рядом с фактами, которые он и так знал назубок ещё из прошлой жизни. Знать что-то наверняка — это одно. Но иметь этому знанию законный, легко отслеживаемый источник — совершенно иное.       — А зачем он вообще понадобился? — с детской непосредственностью поинтересовался Терри. — То есть, я хочу сказать... трехголовый пес — это ведь не совсем обычный домашний питомец.       Хагрид замялся. Гарри почти физически ощутил, как внутри добродушного полувеликана разворачивается мучительная борьба между природной открытостью и запоздалым осознанием того факта, что он уже сболтнул куда больше положенного.       — Это... — Хагрид громко прочистил горло, отчаянно подыскивая нужные слова. — Это, в общем-то, дела профессора Дамблдора. Он попросил меня подсобить. Пушок там кое-что охраняет. Для Дамблдора. И ещё для одного его старинного друга.       — Друга? — мягко переспросил Гарри, виртуозно удерживая голос на прежней ровной, ничего не подозревающей ноте.       — Да, для... — Хагрид судорожно сглотнул, обрывая фразу на полуслове. За долю секунды его лицо прошло путь от расслабленной безмятежности до неподдельного, леденящего ужаса. — Нет. Больше ни слова не скажу! И так уже наболтал лишнего с три короба. Если Дамблдор прознает, что я тут вам языком трепал...       — Мы не проболтаемся, мистер Хагрид, — поспешно заверил Терри, искренне встревоженный тем, что они довели доброго великана до такого нервного состояния.       — Само собой, — умиротворяюще подтвердил Гарри. — В конце концов, это совершенно не наше дело. Прости, что спросили. Мы вовсе не хотели тебя расстраивать.       — Просто это строжайший секрет, — забормотал Хагрид, заметно нервничая и сминая в огромных кулаках край засаленного фартука. — Между Дамблдором и... — Он снова осекся, на этот раз так резко, что едва не откусил себе язык, и торопливо потянулся к чайнику, явно ища спасения в суете. — В общем, всё это страшно секретно! Касается одного только Николаса Фл...       Хагрид замер на полуслове так внезапно, словно в него угодило парализующее заклятие.       Огромная ладонь взметнулась ко рту с такой скоростью, что чайник, который он уже успел приподнять над столом, чуть не выскользнул из другой руки, едва не расплескав крутой кипяток.       — Забудьте! — взвыл он сдавленным, паническим голосом. — Забудьте, что я сейчас сказал! Я ничего такого не говорил! Ни единого словечка, вы меня поняли?!       Гарри сидел абсолютно неподвижно, ни единым мускулом не выдавая того ледяного, почти торжествующего удовлетворения, которое горячей волной разлилось у него внутри.       Имя было произнесено вслух. Пусть оборванное на полуслове, но более чем узнаваемое для всякого, кто точно знал, что именно следует искать.       «Николас Фламель, — мысленно повторил Гарри, аккуратно встраивая эту драгоценную крупицу в стройную систему уже известных ему фактов, словно последнюю недостающую руну в сложнейший артефакт. — Великий алхимик. Создатель философского камня. Шестьсот шестьдесят пять лет от роду, если мне не изменяет память. Старинный друг Дамблдора. Что ж. Шах и мат. Теперь у меня есть абсолютно легальный источник».       — Хагрид, — мягко произнёс Гарри вслух, вкладывая в голос ровно столько успокаивающей теплоты, сколько требовалось, чтобы унять панику добродушного полувеликана, — мы, правда, ничего такого не слышали. Честное слово. Ты ведь просто рассказывал нам про своего пса. Никакого имени не звучало.       Хагрид воззрился на него с почти отчаянной надеждой, цепляясь за эту спасительную соломинку, как утопающий.       — Точно? — жалобным, подрагивающим басом переспросил он.       — Точно, — твёрдо заверил его Гарри. — Какое ещё имя?       Терри на мгновение озадаченно нахмурился. Он явно успел расслышать оборванное имя ничуть не хуже Гарри и теперь бросил на друга быстрый, изучающий взгляд. Однако, видимо, решив всецело довериться его суждению, понимающе закивал.       — Не было никакого имени, — послушным эхом отозвался он.       Хагрид с шумным облегчением выдохнул, отирая выступившую на лбу испарину тыльной стороной заскорузлой ладони.       — Вы хорошие ребята, — растроганно пробормотал он. — Не то что некоторые. Ладно, давайте-ка я вам еще чайку подолью, да потолкуем о чём-нибудь другом. Как вам, к слову, профессор Стебль? Слыхал, она вас уже мандрагорами озадачила...       Разговор плавно перетёк в куда более безопасное русло: сперва они обсудили травологию, а затем перешли на квиддич. По твёрдому убеждению Хагрида, Гарри просто обязан был когда-нибудь попробовать свои силы в этой игре, несмотря на все вежливые отнекивания мальчика.       Час пролетел незаметно в уютном тепле очага за мирным разговором.       Когда лесничий наконец проводил первокурсников до двери, посетовав на сгустившуюся полуденную серость и напомнив, что им пора возвращаться к обеду, никто из троих, казалось, больше и не вспоминал о недавней неловкой заминке.