Глава 48. ВСТРЕЧА С ДАВНИШНИМ ДРУГОМ.

      Утро следующего дня, наступившее после богатой на события хэллоуинской ночи, выдалось тихим и блёклым. Казалось, сам замок, изрядно уставший от вчерашнего переполоха, нуждался в передышке ничуть не меньше своих обитателей.       Небо за окнами башни Когтеврана нависло сплошным полотном цвета тусклого перламутра. От вчерашней грозы не осталось и следа, как не было видно и ни единого просвета синевы — лишь плотная, выцветшая шотландская хмарь, которая обычно затягивает горизонт в начале ноября и держится неделями, пока сама не иссякнет.       ...В Большом зале (во время завтрака) стоял небывалый гул. Заколдованный потолок над головами студентов в точности повторял безрадостную уличную серость, словно придавливая тяжелым сводом и без того напряженную толпу. Разговоры велись только об одном — о тролле.       Слухи множились с такой скоростью и обрастали столь невероятными и противоречивыми подробностями, что Гарри, методично намазывая джем на тост, лишь забавлялся, мысленно подсчитывая, во сколько раз чудовище прибавило в росте за минувшие двенадцать часов.       За столом Пуффендуя кто-то с жаром клялся, что тролль был чуть ли не втрое больше Хагрида.       Гриффиндорцы, разумеется, пошли ещё дальше: по их версии, Дамблдор испепелил монстра одним небрежным взмахом палочки, едва спустившись на первый этаж.       Однако куда любопытнее небылиц о тролле Гарри показалась другая новость, которую старшекурсники тихо передавали из уст в уста.       — ...а Снейп-то вчера серьёзно пострадал, — донёсся до него взволнованный шепот сидевшей неподалеку пятикурсницы. — Мадам Помфри весь вечер с ним провозилась. Говорят, ногу разодрали чуть ли не до самой кости.       — Кто разодрал? Неужто тролль? — недоверчиво ахнула её соседка. — И вообще, откуда ты знаешь такие подробности? Сама видела?       — Скажешь тоже! Да вся школа уже гудит, — отмахнулась пятикурсница. — Призраки болтают, что он еле доковылял до лазарета, опираясь на стену. А кто-то из пуффендуйцев с утра клялся, что на лестнице, ведущей с третьего этажа, Филч с самого рассвета оттирал тёмные пятна. Кровь, не иначе!       — Да нет же, уверяю тебя, никакой это не тролль. Тут явно что-то другое...       Гарри сделал маленький глоток тыквенного сока, не поднимая взгляда от тарелки, и позволил себе короткую, едва уловимую улыбку. Школьные слухи были поистине удивительным инструментом: они разлетались по коридорам замка быстрее любого заклятия, по пути обрастая крупицами той самой неприукрашенной, случайной правды, которую невозможно было выудить никакими прямыми расспросами.       Новость о ранении профессора Снейпа уже стала достоянием общественности. Самому Гарри даже не нужно было гадать, при каких обстоятельствах зельевар получил эту травму.       Оставалось лишь обзавестись легальным источником этих знаний для одиннадцатилетнего первокурсника. Причём — сделать это так, чтобы внешне всё выглядело совершенно невинно.       — Гарри, ты меня вообще слушаешь? — Терри Бут требовательно пихнул его локтём в бок, вырывая из задумчивости. — Я говорю: после завтрака собираюсь засесть за эссе для профессора Стебль. Хочу дописать, пока не забыл, чем мандрагора отличается от обычной тепличной рассады.       — Оставь эссе на потом, — невозмутимо отозвался Гарри. Он сложил салфетку с той пугающей, методичной аккуратностью, с какой делал решительно всё в этой жизни. — У меня есть идея получше.       — О-о-о, — с шутливой опаской протянул Терри. — Твои «идеи получше» обычно заканчиваются тем, что я потом целую неделю хожу с навязчивым подозрением, будто меня мастерски во что-то втянули.       — В этот раз никаких скрытых мотивов, — Гарри безмятежно поднял на сокурсника взгляд. — Просто я подумал, что было бы неплохо навестить Хагрида. Кажется, он искренне за меня переживал в ту ночь, когда мы только прибыли в Хогвартс... — Гарри выдержал небольшую паузу, виртуозно придавая своим словам оттенок естественной, почти ребяческой сентиментальности. — Ну, знаешь, он ведь сам встречал нас на платформе. Будет элементарно вежливо зайти и поздороваться. К тому же, если верить слухам, он держит у себя совершенно невероятных волшебных существ.       Это было не совсем ложью. Хагрид действительно встречал первокурсников на платформе станции Хогсмид, чтобы проводить их к лодкам, — по крайней мере, именно так это запомнили все остальные. Гарри прекрасно понимал, что подобная недосказанность звучала достаточно правдоподобно, чтобы ни у кого не вызвать подозрений, и в то же время достаточно тепло, чтобы не выдать его собственного тонкого расчёта.       Терри задумчиво нахмурился, мысленно взвешивая свои планы на день. Ещё за завтраком Альбус Дамблдор великодушно отменил все занятия на пятницу, подарив студентам целых три выходных дня подряд, чтобы все могли прийти в себя после перенесённого шока.       Привычный школьный распорядок всё равно полетел кувырком, и теперь юный когтевранец выбирал между перспективой провести добрый час в компании самого огромного «человека» в Хогвартсе и сидением в башне.       — Говорят, он держит в хижине какую-то жуткую тварь, — понизив голос до заговорщицкого шепота, с явным удовольствием поделился Терри. — Энтони божится, что самолично видел, как Хагрид тащил здоровенный мешок, и этот мешок прямо-таки ходуном ходил!       — Вот видишь? — невозмутимо обронил Гарри. — Значит, прогулка обещает быть весьма занимательной.       Терри сдался куда быстрее, чем Гарри ожидал.       Впрочем, для одиннадцатилетнего мальчишки, изголодавшегося по настоящим приключениям после на удивление благополучно пережитого нашествия тролля, идея нанести визит полувеликану выглядела стократно заманчивее, чем унылая зубрежка отличий мандрагоры от тепличной рассады.

      — ✦ —

      Они покинули замок через массивные дубовые двери главного входа чуть позже десяти часов утра. В это время большинство студентов ещё лениво нежились в постелях или сонно бродили по коридорам, в сотый раз пересказывая друг другу наисвежайшие подробности вчерашнего переполоха.       Утренний воздух встретил их сыростью и тем особым, ни с чем не сравнимым ароматом прелой листвы и влажной земли, который Гарри смутно помнил — или, вернее, который помнило что-то бесконечно древнее и терпеливое в самой глубине его существа — ещё с прошлой жизни.       Просторный газон перед замком был сплошь усыпан потемневшими, размокшими от вчерашнего ливня листьями; они жалобно хлюпали под подошвами ботинок. Туман, который ещё накануне плотной пеленой укутывал Чёрное озеро, теперь истаял, превратившись в тонкие призрачные пряди. Они цеплялись за прибрежные камыши, неохотно растворяясь в сером, стылом воздухе.       Узкая тропинка вела мальчиков вдоль самой кромки Запретного леса — мрачной, взъерошенной стены вековых деревьев, вздымавшейся за невысокой каменной изгородью.       Сегодня лес казался особенно угрюмым и неприветливым. Облетевшие ветви с сухим, скрежещущим стуком бились друг о друга на ветру, а из непроглядной чащи то и дело доносился резкий, гортанный крик какой-то птицы. Каждый раз, слыша его, Терри вздрагивал и подсознательно прижимался ближе к Гарри.       — Жуткое место, — пробормотал он, плотнее запахивая мантию. — Особенно после того, что случилось вчера.       — Тролль был в подземельях, Терри, — мягко заметил Гарри, искусно скрывая мимолётную усмешку, смысл которой был понятен ему одному. — Ну, если быть точнее — в женском туалете на первом этаже. Так что лес тут совершенно ни при чём.       — Это не отменяет того факта, что его называют Запретным не ради красного словца, — мрачно буркнул Терри, однако заметно ускорил шаг.       Хижина Хагрида показалась из утренней серости довольно неожиданно. Это была приземистая, грубо сколоченная деревянная постройка на самой опушке, казавшаяся не делом рук человеческих — или, если быть точным, не вполне человеческих, — а словно выросшая прямо из земли.       Из трубы плотным сизым столбом валил дым, неохотно пригибаясь под порывами осеннего ветра.       У самой двери, прямо на грядке, всё ещё красовались несколько исполинских тыкв — раздувшихся оранжево-рыжих громадин размером с добротную бочку, которые, очевидно, просто не успели пустить в дело для вчерашнего хэллоуинского пира.       Гарри на мгновение замер у невысокой изгороди, окидывая жилище лесничего цепким взглядом. В нём проснулся тот особый, почти профессиональный интерес, который у него вызывало решительно всё, что имело хоть малейшее отношение к магии и свойствам материалов. Деревянные стены хижины несли на себе следы многолетних, грубых, но на удивление добротных чар — своего рода магические заплаты, наложенные второпях и явно самим хозяином, но с неожиданной для такого простодушного великана сноровкой.       «Кто бы мог подумать, — мысленно усмехнулся Гарри, — что Хагрид (пусть и по наитию) разбирается в защитных рунах? Жаль, что директору куда выгоднее держать при себе преданного полувеликана-лесника, нежели помочь ему обойти запреты Министерства и развить этот талант...».       Не успел Гарри занести руку для стука, как из-за массивной двери донёсся оглушительный, захлебывающийся лай. В следующую секунду створка содрогнулась от мощного удара чего-то тяжелого, бросившегося на неё изнутри.       — Назад, Клык! А ну, кому говорю! — прогремел знакомый зычный бас.       Мгновение спустя дверь распахнулась, явив на пороге исполинскую фигуру Хагрида. Он был как всегда взъерошен и облачен в свой неизменный кротовый жилет; его огромные ручищи, торчавшие из-под рукавов, были густо перепачканы свежей землей.       При виде нежданных гостей лицо лесничего расплылось в широчайшей улыбке, которая мгновенно спрятала в густых зарослях бороды добрую половину его блестящих жучиных глаз.       — Гарри! — пророкотал он с такой искренней, громогласной радостью, что Терри невольно попятился от одной только звуковой волны. — И... Терри Бут с тобой, верно? Заходите, заходите скорее, нечего на пороге стынуть!       Огромный чёрный волкодав — настоящая гора литых мышц с пастью, полной острых зубов, — немедленно бросился к Гарри. Он вилял хвостом с таким неистовым энтузиазмом, что представлял откровенную угрозу для любой стоящей поблизости мебели, и едва не сбил первокурсника с ног своим восторженным наскоком.       — Клык, на место! Прости, Гарри, он просто до смерти обожает гостей. Даже чересчур, — виновато проговорил Хагрид, оттаскивая пса за ошейник одной левой с такой поразительной лёгкостью, словно тот весил не больше пушистого котёнка.       Гарри, ничуть не смутившись, потрепал зверя по загривку спокойным, уверенным жестом человека, не понаслышке знакомого с крупными и не вполне предсказуемыми существами, после чего без колебаний перешагнул через порог.       Внутри хижины царил тот особый, уютный хаос, который Гарри, казалось, помнил до мельчайших подробностей. Единственная комната служила лесничему одновременно и кухней, и спальней, и гостиной. Вся обстановка здесь была под стать хозяину: массивный стол из неотёсанных дубовых досок, кровать под лоскутным одеялом, занимавшая добрую четверть дома, и свисающие с потолочных балок связки сушеных трав рядом с тяжелыми шкурами, подозрительно колыхающимися на сквозняке. В очаге весело потрескивало пламя, а над ним грелся огромный медный котел величиной с хорошую бочку — в таком при желании можно было бы без особого труда искупать упитанного борова. На полках теснились ряды разномастных банок, в которых тускло поблескивали заспиртованные существа; их происхождение Гарри рассудительно предпочёл не уточнять.       — Садитесь, садитесь, — радушно засуетился Хагрид, размашистым движением сметая со скамьи ворох старых газет и запутавшихся рыболовных снастей. — Сейчас и чайник вскипит. Вы вовремя, я как раз поутру кексов напек!       Терри с крайней осторожностью опустился на самый краешек скамьи, явно сомневаясь в её способности выдержать первокурсника, и при слове «кексы» бросил на Гарри быстрый, полный паники взгляд. Гарри едва заметно качнул головой. Этот короткий жест служил безмолвным, но красноречивым предупреждением, понятным любому, у кого хватало благоразумия оценивать кулинарные таланты полувеликана по грозному внешнему виду его изделий.       Вскоре закопченный чайник яростно запыхтел паром. Хагрид водрузил на стол две кружки размером с порядочные ведра, до краев налитые дымящимся крепким чаем, а следом с глухим стуком опустил тарелку с выпечкой. Тёмные, угловатые и бугристые, кексы больше всего походили на кремнистые булыжники, только что выковырянные из садовой грядки.       — Угощайтесь! — добродушно пробасил Хагрид, усаживаясь на собственный табурет, который жалобно и протяжно застонал под его тяжестью.       Терри, выказав максимум почтения, аккуратно взял один из булыжников и попытался откусить.       Раздался отчётливый, угрожающий хруст. Мальчик едва не выронил угощение, судорожно пытаясь сдержать подступившие к глазам слёзы боли и скрыть набежавшую гримасу.       — Очень... сытно, — с трудом выдавил он, мужественно проглатывая крошечный осколок, который ему всё-таки удалось отгрызть.       — То-то и оно! — расплылся в бородатой улыбке Хагрид, приняв это за высшую похвалу. — Вы их в чай опускайте, размачивайте. Меня еще мой старикан так учил, отличный способ!       Гарри с самым серьёзным видом понимающе кивнул. Он методично опустил край своего кекса в обжигающий чай, позволяя кипятку сделать всю работу за него, — не из страха повредить зубы, а скорее из укоренившейся привычки никогда не усложнять себе задачу там, где можно было использовать законы природы.       — Как ты сам, Хагрид? — мягко поинтересовался Гарри, делая глоток и с удовольствием грея озябшие пальцы о горячую глину кружки. — Вчера в замке было настоящее столптворение...       — Ох, и не говори, — мрачно отозвался Хагрид. Он покачал косматой головой, и его густая борода заколыхалась, точно куст ежевики на ветру. — Дикость какая-то. Ума не приложу, как он вообще в замок пробрался. Горные тролли, конечно, умом не блещут, но и не настолько они тупые, чтобы просто так заявиться в школу.       — Ребята упоминали, что кое-кто из профессоров пострадал, — как бы невзначай вставил Терри. Гарри мысленно поаплодировал ему: вопрос прозвучал с идеальной долей наивного детского любопытства.       Хагрид вдруг принялся прихлебывать чай с подозрительным усердием, старательно избегая смотреть мальчикам в глаза.       — Ну... было такое дело, — пробормотал он в кружку. — Профессор Снейп малость порезался... С кем не бывает.       — Порезался? — кристально невинным тоном переспросил Гарри, чуть склонив голову набок. Этот жест, отточенный им за долгие годы, безотказно действовал на людей, привыкших принимать ребяческое любопытство за чистую монету. — Как странно. А я слышал, его покусали. Говорят, чуть ли не до самой кости.       Хагрид оглушительно поперхнулся.       — Кто тебе такую чушь сказал?! — пророкотал он, отчаянно колотя себя по широченной груди и заходясь лающим кашлем. — Ничего подобного! Просто оступился неудачно, вот и... того...       Терри бросил на Гарри быстрый взгляд, в котором смешались невольное восхищение и лёгкая тревога.       Гарри едва заметно дёрнул уголком рта — почти неуловимый сигнал, означавший «продолжай в том же духе», — и сделал неторопливый глоток обжигающего чая, предоставляя тишине сделать за него всю грязную работу.       «Терпение, — мысленно одёрнул он себя, наблюдая, как Хагрид суетливо доливает в свою необъятную кружку ещё заварки, явно желая сменить тему. — Хагрид никогда не умел убедительно лгать. Надавишь чуть сильнее — он тут же замкнётся и побежит докладывать Дамблдору о чересчур любопытных первокурсниках. Но если просто оставить пустоту незаполненной...».       — Очень жаль, что он поранился, — задумчиво произнёс Гарри, переводя взгляд на мрачную за окном кромку Запретного леса. — Хотя странно, конечно, что профессор зельеварения вообще оказался там, где есть кому кусаться. У нас ведь в подземельях никто такой не водится, верно?       — Да не был он ни в каких подземельях, — машинально брякнул Хагрид и тут же осекся, с ужасом осознав, что сболтнул лишнего.       В хижине повисла густая, тяжелая пауза. Полено в очаге громко треснуло, выбросив в дымоход сноп золотистых искр; волкодав Клык, развалившийся у ног Гарри, недовольно заворчал сквозь сон.       — Вы забудьте, чего я тут наговорил, — поспешно забормотал Хагрид, густо багровея сквозь загар и всклокоченную бороду. — Не моего ума это дело — болтать о том, чем профессора в замке занимаются.       — Разумеется, — покладисто согласился Гарри. В его голосе не было ни малейшего намека на разочарование или упрямство. — Это школьные дела. Нас они совершенно не касаются.       Он позволил этим словам повиснуть в воздухе ровно настолько, чтобы Хагрид успел облегченно выдохнуть, и лишь затем как бы между делом потянулся за вторым кексом — на этот раз исключительно для вида повертев его в пальцах.       «Любое разумное существо, — вспомнил Гарри одно из золотых правил своего ремесла, усвоенное за долгие годы работы с теми, кто не горел желанием делиться секретами, — испытывает почти непреодолимую потребность заполнить неловкую тишину. Особенно, если только что случайно ляпнул лишнее и боится показаться подозрительным. Нужно просто подождать...».       Терри, словно интуитивно уловив невидимый сценарий, — Гарри в очередной раз мысленно порадовался, насколько острым умом обладал его сокурсник по Когтеврану, — с искренним любопытством спросил:       — А это правда, мистер Хагрид, что у вас тут водятся всякие диковинные звери? Энтони Голдстейн сказывал, будто видел, как вы тащили здоровенный мешок, и он прямо шевелился!