Глава 10. Вы оба такие дети!

Спортзал утопал в густом запахе пота и резины. Неоновые лампы под потолком заливали пространство холодным светом, выхватывая из полумрака массивную клетку в центре — её металлическая сетка бросала рваные тени на маты внутри. Две недели тренировок, а я всё так же беспомощно падала на пол. Римо даже не выглядел сосредоточенным, он словно отмахивался от надоедливой мухи. Очередной выпад — и его нога уже подсекала мою опорную, я теряла равновесие и грузно шлёпалась на маты. Злость разгоралась в груди, но толку от неё было ноль. — Ну же, lupacchiotto, — поддразнил меня Римо. — Ты будто о чем-то постороннем думаешь. Сосредоточься! — Да я пытаюсь, — тяжело дыша, ответила я. Но сосредоточиться было действительно сложно. Прошло две недели, а я все не могла выбросить из головы тот злочастный поцелуй с блондиночкой. Это буквально перевернуло все мои чувства вверх дном и все это время я ходила злая, как черт, действительно став второй копией Римо. Домашние пытались выяснить, что со мной такое, но я отмахивалась. И папандр предложил направить весь негатив во благо ввиде тренировок. — Это никуда не годится, — покачал головой Нино. У дальней стены, привалившись к стойке с гантелями, за нами наблюдали мои дяди. Они уже закончили тренировку и почти со страдальческим умилением смотрели на мои трепыхания.Савио время от времени подбадривал меня: — Давай, мелкая! Хороший выпад! Хоть это было приятно, но от его слов я не начинала драться лучше. После особенно жёсткой серии, когда Римо буквально вытер мной пол, он отступил, давая передышку. Мы начали кружить по клетке, изучая друг друга. Он двигался неспешно, расслабленно — только боевые шорты на бёдрах, торс обнажён. Гора мускулов, испещрённая шрамами, словно топографическая карта прожитых боёв. Дыхание ровное, будто он и не дрался вовсе. Я же хватала воздух ртом. Свободные короткие шорты прилипли к бёдрам, чёрный топ промок насквозь. Пот тёк по вискам, шее, стекал между лопаток. Руки дрожали от усталости, но сдаваться я не собиралась. Проблема в том, что за все эти дни я не нанесла ему ни одного нормального удара. Ни одного. Я попыталась атаковать первой — резкий прямой в корпус. Римо даже не стал блокировать. Просто развернул тело на несколько градусов, пропуская мой кулак мимо, и его ладонь легко, почти небрежно, толкнула меня в плечо. Я потеряла ось, пошатнулась. Не успела восстановить стойку, как он уже был рядом: короткий удар ребром ладони по рёбрам, не сильный, но точный. Воздух выбило из лёгких. Я согнулась — и тут же его нога описала дугу, подцепив мою голень. Пол снова ударил в спину. Я вскочила, рыча от злости. Попробовала зайти сбоку, нанести серию ударов. Он отклонялся так, будто знал траекторию моих ударов за секунду до того, как я сама о них думала. В итоге его кулак, совсем без размаха, воткнулся мне в солнечное сплетение. Не жёстко, но достаточно, чтобы я задохнулась и инстинктивно подалась вперёд — и его колено уже поднималось навстречу моему животу. Это чертовщина какая-то! Я грузно рухнула на маты и больше не подниматься не было ни сил, ни желания. — И ты так просто сдашься? — разочарованно протянул Римо, не сильно пнув меня в бок. Я хотела послать его нахуй, но вовремя прикусила язык. С ним есть границы дозволенного, и если их нарушить, то этот удар уже будет не играючим, а вполне себе настоящим и болезненным. — Фальконе не сдаются, мелкая! — не переставал подстрекать меня Савио. — Подними задницу и покажи своему отцу, где раки зимуют! Римо усмехнулся: — Это случится разве что в параллельной вселенной. Он подал мне руку и помог встать на ноги. Я не чувствовала собственного тела. Мы тренировались почти час без перерыва. Я готова была заново рухнуть на пол и больше не подниматься. Римо вышел из клетки и я, устало вздыхая, поплелась за ним. — Что будем есть на ужин? — спросила я. — Если снова закажите пиццу, я приму решение сьехать от вас. Нино молча протянул мне полотенце и я вытерла пот. Я бросила взляд на татуировки, украшавшие его руки и голый торс. Сначала было неловко, что они все ходили дома почти обнаженными, а затем груды мускулов стали делом обыденным. — Может, нагрянем в гости к Лоренцо? Этот напященный павлин ахуенно готовит, — оценил его навыки Савио. Когда я навещала дядю, то ходила с ним либо же с Адамо. Лоренцо едва их терпел, а вот старших Фальконе и вовсе не выносил. — Не думаю, что он это оценит, — хмыкнула я.— К тому же, у него появилась новая пассия. Наверняка развлекается с ней в нашей квартире. — Он радуется и входит во вкус, — поморщился Савио. — А нам надо стать монахами в собственном доме. Я недоуменно нахмурила брови. Римо кинул на младшего брата испепеляющий взгляд, который я не поняла. В общей гостинной мы, как обычно, собрались поужинать. От пиццы меня уже тошнило, и Римо пришлось купить мне отдельную еду в виде рамена. Точнее, он приказал Адамо сбегать за этой лапшой. Позже, к нашей трапезе присоединился и Фабиано. И тут началось. Шлюхи, наркотики, контрабанда... Весь их бизнес крутился вокруг этих тем, которые были мне непонятны и неприятны. Поморщившись, я перестала улавливать суть разговора, залипнув на экране собственного телефона. Римо строго относился к тому, чтобы я активно вела соцсети, намекая на то, что безопасность превыше всего. И знаете что? Пусть идет нахуй. Вопреки его предостережениям, я выкладывала свои фотки, а потом часами на них любовалась. Обычно комментарии оставляли школьные знакомые, но бывали и от незнакомых типусов. Я догадывалась, что это люди Каморры, но не могла доказать. Я знала, что любая семья наших солдат, которая воспитывает парня моего возраста, следит за каждым моим шагом. Римо уже пару раз намекнули на устроить мне брак, но бедолаги едва не лишились своего речевого аппарата за такую наглость. — ...Помнишь, что я сказал Луке, когда видел его в последний раз? Сомневаюсь, что он захочет работать с нами после этого, — пробормотал Фабиано, расхаживая по комнате. — Он убьет меня, как только я ступлю на его территорию, поверь мне. Черт, на его месте я бы убил себя. Я подняла голову, заметив, что все свои кусочки пиццы уже слопали, и лишь я одна все еще чавкала своим раменом. Адамо, как обычно, успел сьебаться отсюда. Остались только те, кто реально обсуждают дела... и плюс один бездельник. То есть я. Римо покачал головой. — Он рассержен, но он увидит причину. Нино кивнул: — Он хотел защитить свою собственность, свою жену, но он все еще бизнесмен, и у нас есть хорошие аргументы для сотрудничества... Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем они болтали, пока я выкладывала очередной пост в инстаграмм. И наклонилась к Савио, который сидел на диване рядом со мной: — О чем вообще речь? — Твой отец хочет союза с Фамильей. Я уже знала какие преступные организации существуют помимо Камморры. Нино занялся этим вплотную, рассказывая, где начинается наша территория и где заканчивается. Для меня было ясно одно - на территории папандра мне разрешено делать все, что вздумается. А вот на территории других мафиозных кланов лучше не соваться. С Братвой у нас кровная война. С Нарядом недавно обострился конфликт. А вот с Фамильей мы держали нейтралитет. Не удивительно, что Римо хочет заручиться его поддержкой. — ...Твой разговор с Лукой это самое худшее, что может случиться. Римо, ты чертова бомба замедленного действия, — нахмурился Фабиано. — У тебя встает, когда ты представляешь, каково это купаться в крови Луки, черт возьми. Он осекся и кинул на меня быстрый взгляд. Римо гневно прищурился на своего названного брата: — Следи за языком, когда моя дочь находится рядом. Иначе я скормлю его тебе, Фабиано. — Понял, — лицо Скудери стало нейтральным. Думаю, этот блонди меня уже ненавидел. Хотя... У меня у самой возникло предвзятое мнение о блондинах. Римо откинулся на спинку стула с улыбкой на лице, которую я научилась опасаться. — Семья это узы, обеспечивающие мир, не так ли? Мы даем им то, что они хотят, то, что твоя сестра хотела для тебя и всех остальных. Фабиано скрестил руки на груди: — И что это должно быть? — Мир и любовь, — Римо скривил губы, словно собирался рассмеяться. — Мы предложим брак между нашими семьями. Какое-то время это работало между Нарядом и Фамильей. — И кого ты собираешься сосватать? — присвистнула я. — Уж не меня ли? Чур, я сматываю удочки. Проглотив оставшуюся лапшу, я поставила тарелку на столик и вытерла руки влажной салфеткой. — Это будет катастрофой, — фыркнул Савио. —Никто, кроме нас, твой сверный характер терпеть не станет. Бедный твой муж повесится на первой же веревочке, которую сможет найти. — И в кого я такая противная? Прямо даже и соображений никаких нет! Я обидчиво кинула ему использованную салфетку. Он успел пригнуться и она попала прямо в беспристрастное лицо Нино. Я ойкнула, извиняюще улыбнувшись. — Да есть у меня один типус на примете... — Савио кивнул на Римо. — Почему бы тебе самому не стать мужем, дядюшка? — Ну уж нет. Мужчина достаточно быть чуть красивее обезьяны, чтобы понравиться женщине. А вот я писанный красавец и слишком ценный, чтобы стать жертвой брака. — Да ты что? А по-моему ты и есть та самая обезьянка, которой лучше любой мужчина! Фабиано страдальчески застонал, опустившись на диван: — Вы оба такие дети! — Вас двоих мы трогать не станем, не волнуйтесь, — хмыкнул Римо и медленно перевел взгляд на Нино, выразительно подняв брови. — Потому что у нас уже есть обезьянка, готовая выступить в роли мужа. Мы с Савио тут же захохотали, оценив его юмор. Но то, что остальные не засмеялись за компанию, быстро навело нас на мысли, что это нихера не шутка. Мое лицо изумленно вытянулось. — Постой, ты что, серьезно? — очнулся Савио. — Нино тоже не тот человек, чтобы играть роль мужа. — И то верно, — согласилась с ним я. — Давайте все таки выберем Савио. Он пусть и несовершеннолетний, но уже переспал с половиной города. Чего ему стоить жениться? — Заткни свой речевой фонтан, мелкая, — разозлился он, и впрямь испугавшись, что Римо решит его женить. — Савио еще не вырос, Адамо мы не рассматриваем, Римо слишком импульсивен, а Фабиано уже занят, — задумчиво протянул Нино. — Так что логично, что я подхожу больше любого из вас. К тому же, я могу при необходимости подделать эмоции. Римо пожал плечами: — Это не брак по любви. Тебе не нужно ничего чувствовать, чтобы жениться. Только сказать "да" и сохранить свою жену в живых, пока мы хотим мира с Фамильей. Ты ведь можешь это сделать? Нино прищурился, от чего-то оставшись недовольным: — Я могу это сделать. Фабиано покачал головой: — Это чертовски плохая идея, и ты это знаешь. — Но это практика, которая использовалась в наших кругах на протяжении поколений. Еще до того, как наши семьи приехали в США, они организовывали браки, чтобы установить связи между различными семьями. И у Фамильи есть ценности старого света. Они единственная мафиозная группа за пределами Италии, которая все еще следует традиции кровавых простыней. Я уверен, что семья Луки будет приветствовать идею другого организованного брака между семьями; Лука должен держать традиционалистов в семье счастливыми, особенно теперь, когда он должен был принять некоторых своих родственников из Сицилии. И в Каморре все еще есть традиционалисты, которые оценят такое соглашение. Фабиано снова покачал головой. — Повторяю, Лука не согласится. Он убьет меня. Римо ухмыльнулся. — Посмотрим. Я слышал, он должен защищать своих детей. Фабиано дернулся. — У Арии есть дети? Я заинтересованно взглянула на него. Савио рассказывал мне историю Скудери. Интересно, какого ему, когда его кровная семья находится так далеко? Будь я на его месте, искала бы защиты у своих сестер, а не у безбашенных Фальконе. Насколько же глубока его преданность нам? — Дочь и сын, — проинформировал Нино. — Он должен защитить их, и если мы предложим ему мир на Западе, это убедит его. Фабиано молчал. — Как давно ты знаешь? — Это важно? Лука не подпустил бы тебя к своим детям, — сказал Римо. Фабиано кивнул, но губы его были плотно сжаты. Мне было его почти жалко. Он не имел права и вообще не имел возможности даже пообщаться с родственниками. Если бы меня так ограничили в действиях, я собственноручно убила Римо. Или попыталась это сделать. — Ты знаешь, что Данте не был главной силой, стоящей за нападением на нас. Это был мой отец. — Фабиано посмотрел на Нино, потом на Римо. — Данте может убить моего отца прежде, чем мы доберемся до него. Я не хочу, чтобы это произошло. Позволь мне поехать в Чикаго и привезти его в Лас-Вегас. Мы все еще можем попросить Луку о мире после этого. Римо бросил на Нино многозначительный взгляд. — Это неразумно, — тут же сказал мой старший дядя. — Ты слишком эмоционально увлечен, чтобы возглавить атаку на территорию Наряда, особенно на твоего отца. И мы не знаем наверняка, действовал ли твой отец без прямого приказа Данте. Данте не мог убить его. — Это был план моего отца. Ты слышал, что сказали эти ублюдки, когда мы их разорвали. Мой отец послал этих ублюдков, потому что хотел моей смерти, — прорычал Фабиано. — И я хочу убить его. Я хочу разорвать его на куски. Я вздрогнула от глубины той неприязни, которая чувствовалась в его голосе. Скудери действительно ненавидел своего отца каждой клеточкой своего тела. А я просто не могла понять, как можно так люто ненавидеть того, кто тебя вырастил? Я вот себе даже представить не могла, что когда-нибудь возненавижу Уильяма. Ну вот никак в голове эта мысль не умещалась. Отец слишком дорог мне, и даже если направит пистолет мне в голову, я не выступлю против него в ответ. Я слишком сильно его люблю. — Так и будет, — твердо произнес Римо, касаясь плеча Фабиано. — Но это был бы хороший свадебный подарок. Если мы доберемся до Скудери, его смерть станет мирной жертвой для Луки и его клана. В конце концов, сестры Скудери тоже не очень-то любят своего отца. — Конечно, нет. Он презренный мудак, — сказал Фабиано. — Мы не можем вальсировать в Чикаго и вывести их Консильера. Ты ведь понимаешь это? Данте поставит на место все возможные средства защиты, — заметил Нино. —Единственный логичный выбор, отправить меня в Нью-Йорк на встречу с Лукой. Я не переживаю. Я смогу деэскалировать ситуацию, если потребуется. Римо покачал головой. — Я Капо. Я должен быть на фронте. Только гребаный трус послал бы своего брата рисковать своей жалкой задницей в такой ситуации. — А как же моя гребаная задница? — пробормотал Фабиано. — Твоя задница в безопасности из-за твоей сестры. Что бы ни говорил Лука, он всегда дважды подумает, прежде чем всадить тебе пулю в голову. С Нино его ничто не удерживает. До меня начало доходить, в каком дерьме мы находимся. Мне бы не хотелось лишиться ни одного из них. Стоит признать, за все эти недели проведенные вместе, я успела к ним привязаться. Битый час они обсуждали, кто пойдет, а кто не пойдет. Кого Лука убьет, а кого не убьет. Но в одном они сходились во мнениях - Савио в этой опасной миссии участвовать не будет. Вместо этого он должен сидеть дома и присматривать за мной и Адамо. Младший дядя такому раскладу не остался доволен и, психанув, ушел вымещать злость на ком нибудь другом. На Диего, например. А мне не хотелось уходить. Отложив телефон, я с любопытством переводила взгляд с одного на другого, впитывая информацию, как губка. Мне было интересно, как работает вообще вся эта система в мафии. До этого папандр меня как-то особо в свои дела не включал, но думаю, он решился мне довериться наконец. — Я еду или нет? — спросил Фабиано. — Я должен придумать, как рассказать об этом Леоне, не пугая ее. Римо покачал головой: — Я должен поехать как Капо. Нино возразил: — Мы прибережем это воссоединение для второй встречи, когда Витиелло будет убежден, что преимущества связи перевешивают радость отрубания головы. Глядя на недовольное лицо папандра я могу себе представить, что он все равно туда попрется. И я оказалась права. /Адамо/ Комната тонула в хаосе — одежда валялась на полу, пустые стаканы теснились на столе, а в углу громоздилась куча журналов и каких-то коробок. Я лежал на кровати, утонув в темноте, и свет экрана телефона бликовал на моем лице, пока я гонял по виртуальным трассам. Наушники плотно сидели на ушах, отсекая внешний мир. Скрип двери был едва слышен, но инстинкт сработал мгновенно. Не успев подумать, я уже тянулся к тумбочке, где в привычном месте лежал пистолет. Пальцы сомкнулись на холодной рукояти. — Не дергайся, это я. Голос был тихим, почти шепотом, но я его узнал сразу. Напряжение схлынуло, плечи опустились. Я прищурился — полоска света из коридора резала темноту, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть силуэт. Агата. Моя племянница, хотя разница в возрасте между нами была смехотворной. Ее разноцветные глаза — странная особенность, которая делала ее запоминающейся и немного жутковатой одновременно. Она не стала закрывать дверь до конца и направилась ко мне через комнату. — Уже ночь, почему не спишь? — спросил я, снимая наушники и отодвигая телефон в сторону. — Мне страшно. Я нахмурился. От Агаты я ожидал чего угодно, но только не этого. Она была из тех, кто скорее сам кого напугает — острая на язык, бесстрашная до безрассудства. — Ты беспокоишься о Римо и Нино? Она кивнула и опустилась на край моей кровати. Чернильные волосы, темные и густые, спадали на плечи мягкими волнами. Пижама с котиками смотрелась почти комично, учитывая обстановку, в которой мы все жили. Когда она подняла на меня взгляд, я едва заметно вздрогнул. Один глаз — темно-карий, глубокий, как омут. Другой — зеленый, пронзительный. Эта гетерохромия всегда выбивала меня из колеи, хотя я бы скорее язык проглотил, чем признался в этом. Римо за такие слова действительно мог меня покалечить. — Они выходят на связь только с Савио. Но он тоже не выглядит спокойным, — сказала Агата, теребя край пижамы. — Мечется туда-сюда, да и всячески динамит Диего, а это плохой знак. Ведь если папандр и дядя не вернутся, главой организации станет он… Она не договорила, но мне и не нужно было. Я понимал, к чему она клонит. — Они вернутся в целости и сохранности, — сказал я с непоколебимой уверенностью. — Откуда ты знаешь? — она как кошка склонила голову набок. — Потому что они выживали и не в таких ситуациях. Они гораздо сильнее и хитрее, чем ты можешь себе представить, Агата. Так что не волнуйся, твой отец и Нино завтра же прилетят сюда. Девочка поджала губы и я понял, что мои слова ее не убедили. Со вздохом я отложил телефон на тумбочку и придвинулся к ней ближе. Она даже не дернулась. Хотя в первые дни шарахалась от любого резкого движения. Видимо, уже привыкла. — Ты уже начала воспринимать Римо отцом? Беспокоишься за него? — спросил я. — Не совсем... Точнее, я беспокоюсь. Но я не могу начать называть его отцом. Этого слова от меня удостаивается только один единственный человек... — Сальвини, — кивнул я, прекрасно понимая, почему так. Уильям Сальвини... Я видел его несколько раз, когда охранял Агату, а она его навещала. И мне он показался доброжелательным и заботливым человеком. Яркая противоположность моему старшему брату. Иногда я даже завидовал Агате и, наверное, поэтому мне не удалось с ней сблизиться. У нее было все то, о чем я мечтал. Любящие родители, которые о ней заботятся. Дяди, которые не сильно нагнетают. И при том ей не нужно было становиться убийцей, как того требовали от меня. — Что ж, мне иногда жаль, что ты узнала правду о своем отце, — признался я. — В неведении ты жила бы спокойнее. Хотел бы и я пожить такой обычной жизнью... Агата внимательно на меня посмотрела: — Тебе ненавистно быть частью мафии? — Я еще не принял присягу, — уточнил я. — Это случится, когда мне стукнет четырнадцать. А этот день не за горами. — И что ты планируешь? Выступить против Римо? Я нахмурился, почувствовав больной укол в сердце: — У меня нет право выбора. Я должен это сделать. — Но они ведь твои братья и уж точно поймут тебя. — Поймут? — усмехнулся я. — Савио считает меня геем только из-за того, что я не сплю со всеми подряд, вот что значит братское понимание. — Так ты не гей? Мне захотелось стукнуть ее по башке. Увидев веселые искорки в ее глазах, я понял, что она надо мной прикалывается. — Да блять, я гей. И что с того? — Я всегда это знал. Мы с Агатой одновременно обернулись к двери, где стоял уставший Савио с темными кругами под глазами. Я видел, как этот придурок пытался строить из себя крутого пацана, вот только его беспокойство и страх были заметны даже мне. Он чертовски боялся за наших старших братьев и ту ношу, которая упала бы на его плечи, если они не вернутся. — И вот: чистосердечное признание! — придурковато улыбнулся Савио той улыбкой, которую считал обворожительной. А по факту она была дебильной. — Вали из моей комнаты! — рассердился я. — Ты не гармонируешь с моей мебелью. — Точнее, с бардаком который тут царит, — отпарировал он. — Папандр вышел на связь? — спросила Агата, останавливая нашу перепалку. — В своем последнем сообщении, Нино попросил освободить наркоторговцев Луки, которых мы задержали. Больше сообщений не было, — серьезно ответил Савио. — Думаю, они проверяют крепкость моих нервов и способен ли я, в случае чего, возглавить Каморру. Он с разбегу плюхнулся на кровать и мне пришлось отшатнуться в сторону, чтобы этот псих меня не раздавил. — А о чем вы тут сплетничали? — решил перевести тему Савио, чтобы еще больше не нагнетать. Во всем огромном доме мы были сейчас одни. Втроем. И как никогда уязвимы без старших братьев. Я только сейчас осознал, в какой жопе мы сейчас находимся. И что произойдет с Каморрой, если Лука решит покончить со всеми Фальконе. Вся наша жизнь зависела от того, с какой ноги он встал и согласится ли на союз. — Об ориентации, — и глазом не моргнув, ответила Агата. — Дядя Адамо - гей, я - лезбиянка. Гадаем, когда встретим свою любовь. — Дебилы, — поморщился Савио. — А если серьезно? — не отставала Агата. — Что будет, если у нас нетрадиционная ориентация? Савио внимательно на нее взглянул: — Римо возьмет бензопилу и распилит вас на памятные сувениры. Так что об этом даже не думай. — Спокойно, мы шутим, — Агата подмигнула мне. — А может и не шутим. — Вы все долбаебы, — устало пробормотал Савио, отобрав у меня подушку и устроив свою голову на ней. — Ты тоже, — стукнула его по голове Агата. Она вообще могла кого-угодно бить и при этом не получать ответного удара. Вот и еще одна причина, по которой я завидовал ей. Меня за такое отношение братья давным давно раскатали бы, как тесто. — Ты так и не ответил Диего? Он звонил тебе на мобильник раз десять, пока ты его не послал нахуй. Бедняжка наверняка обиделся. Сидит сейчас где-нибудь, наверное, и дует губки. — Да плевать на него, — отмахнулся Савио. — Завтра поговорю. — Заодно и с Джеммой. Она мне все уши прожужжала, чтобы ты ее тренировал, — пожаловалась Агата. Савио страдальчески застонал в подушку: — Для полного счаться только ее не хватало. — А что? Она умная, красивая, как куколка. Чего тебе не нравится? Ты и сам чуть лучше обезьянки выглядишь, на мой вкус. Так что не привередничай. — Она ребенок, дурочка. Я люблю взрослых женщин. — Ах да, как я могла забыть, что мой молодой дядюшка тот еще бабник... Да блять, все мои дядюшки одни бабники. Исключение только Адамо! Я неловко улыбнулся, не зная, как на это ответить. — Но тебя, кажись, тоже скоро утянут в этот мир порока и разврата, — завершила свою мысль Агата. Савио хохотнул: — В этом мире не так уж и плохо живется, уж поверьте мне! Он начал перечислять, с какими девушками вступал в интимные отношения. Я удрученно покачал головой, не веря, что они это действительно обсуждают. Меня сейчас стошнит. — Кстати, насчет разврата. О чем думает наша маленькая принцесска? Уж не о Романо ли? Я содрогнулся всем телом: — Дебил, что ли?! Да он конченный псих! Вспомнив, как этот мужчина рвет глотки своим соперникам собственными зубами и делает из костей врагов оружие, мне стало плохо. Савио закатил глаза: — Я не про Несторе, а его младшего брата. Он же с нашей племяшкой в одном классе учится. Судя по тому, как помрачнела Агата, придурок попал прямо в яблочко. В ее глазах вспыхнул такой пожар, который с легкостью испепелил бы и Савио и всю мою чертову комнату. — Чего ты несешь, недоразвитый? — скривилась она. — Блондинки не в моем вкусе. — А вот он глаз с тебя не сводит, — ухмыльнулся Савио. — Такое чувство, будто он на арену Роджера приходит ради тебя, а не для боя. Боюсь, Римо тоже это заметил. Как только пацанчик примет присягу, ой-ой-ой, как взвоет. И я с радостью приглашу его на поединок, чтобы выдавить его наглые глаза. — Какие мы страшные, — закатила глаза Агата. — Медаль за наблюдательность можешь взять из мусорного бака! Я не понимал, чего эти двое делали в моей комнате. От них у меня уже болела голова. Будь это только Савио, я бы прямо его послал. Но говорить Агате уйти, мне неудобно. К тому же, ее компания мне нравилось, но в комбинации с Савио они превращались во взрывоопасную смесь. — Как думаете, какой будет жена Нино? — задумчиво спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. Савио и Агата перестали грызть друг друга словами и обернулись на меня, будто только вспомнили о моем присутствии. — Да хоть какой либо, главное не стервой, — пожала плечами Агата. — И чтоб не мешалась под ногами. — А вот я боюсь, как бы наш брат ее не сломал, — признался я. — Я бы никому не пожелал такого мужа, как Нино. — Да ну, он же не так плох. Разве не выглядит как мечта любой свекрови? — хихикнула Агата. Савио рассмеялся и они дали друг другу пять. Я покачал головой. Какие же они невыносимые! — Он ничего не чувствует... Какого ей будет иметь такого человека? — А вот это уже не наша проблема, — фыркнул Савио. — У нее будет другое: нескончаемый запас денег, тачки на любой вкус и влиятельный муж. Пусть ни на что другое и не рассчитывает. Она нужна только для союза между кланами. — Но она ведь тоже человек, — возразила Агата. — Лишь бы это была адекватная девушка. Я не прочь, чтобы этот дом украсила своим присутствием женщина. — Я - главное украшение этого дома, — самодовольно произнес Савио. — Ты главный придурок этого дома, — тут же вставил я. Савио не успел мне ответить. Его телефон в кармане брюк заверещал во всю громкость тяжелым роком, заставив нас всех подпрыгнуть на кровати. Он мгновенно выпрямился и ответил на звонок: — Римо? Савио напряженно слушал брата, а затем коротко ответил: — Хорошо. Он оторвал телефон от уха и улыбнулся нам: — Наши любимые психи прибудут в Вегас уже через несколько часов. Они благополучно договорились с Нью-Йорком.