Глава 14. Одуванчик, выходи!

Не выдержав, я пошла за отцом - любопытство и какое-то смутное беспокойство гнали меня вперед. Нужно было посмотреть своими глазами, кто пришел и почему Лоренцо так странно себя вел. И меня словно ледяной водой окатило с головы до ног, когда я увидела человека, стоявшего на пороге. В черных солнцезащитных дорогих очках, скрывающих половину лица, и с глубоким капюшоном толстовки, накинутым на голову так, чтобы прикрыть волосы, едва можно было узнать известную киноактрису. Маскировка была продуманной - никакого макияжа, простая одежда, ничего кричащего. Но я бы узнала мать в любом виде, в любой толпе, даже вслепую. Эти высокомерно изогнутые темные брови - идеальная форма, которую она всегда поддерживала с маниакальной тщательностью, и пронзительный взгляд зеленых глаз, прожигающий даже сквозь темные линзы солнцезащитных очков. Острый, оценивающий, холодный. Я не видела ее два месяца. Целых два месяца тишины - ни звонков, ни сообщений, ни попыток связаться. Будто меня не существовало. Будто она забыла, что у нее есть дочь. Почувствовав, что я напряглась, отец обернулся через плечо. Взгляд его упал на меня, и лицо сразу стало опечаленным, виноватым. Губы сжались в тонкую линию. — Тебе не следовало приходить, Елена… — тихо сказал он хриплым, усталым голосм. — Ты мне не рад?  — …не поговорив сначала с Агатой, — закончил он, не отводя взгляда. Я резко развернулась, не желая больше видеть её лицо, не желая слышать её голос. И чуть нос к носу не столкнулась с Киарой, которая, видимо, тоже решила посмотреть на незваную гостью. Она стояла прямо за мной, с любопытным, но осторожным выражением лица. Увидев молодую, красивую женщину рядом с полуголым Уильямом в его собственной квартире, мать помрачнела еще больше. Лицо окаменело, губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал ледяным, режущим. — Оу… — протянула она медленно, ядовито, снимая очки резким движением и открывая свои пронзительные зеленые глаза. — Ты с чужой женщиной в присутствии моего ребенка… Не знала, что ты на такое способен. Голос её прозвучал еще резче, чем до этого. Каждое слово словно удар хлыста. — Так ты вспомнила, что я твой ребенок? — не удержалась я. Отец устало покачал головой, потирая переносицу: — Ты что несешь, Елена? Я её впервые вижу. Киара - тетя Агаты. Мать на секунду замерла, обрабатывая информацию, потом в глазах мелькнуло понимание: — Значит, жена Нино Фальконе, — тут же догадалась она, и в голосе появилась новая нотка - презрение, смешанное с тревогой. — Тебе стоило найти другую женщину для развлечений, Уил. Мне уже готовить речь для твоих поминок? Киара растерянно моргнула, явно не ожидав такой внезапной агрессии с порога: — Постойте, вы не так поняли… — Даже если и так, тебе-то что? — резко вмешалась я, шагнув вперед, заслоняя Киару. — Не тебе указывать отцу, с кем проводить время. Напомню, что вы давно развелись. Или ты забыла? Мать медленно перевела взгляд на меня. Губы изогнулись в ледяной улыбке: — А ты научилась огрызаться, — произнесла она. — Общество Фальконе уже повлияло на тебя. Как быстро. Что-то внутри меня оборвалось. Злость, накопившаяся за два месяца молчания, вырвалась наружу. — Кстати о них, — выпалила я, — место жены Римо всё ещё вакантно. Тебе бы к нему приглядеться, чем к отцу лезть. Он достоин лучшего. Кажется, эти слова были для матери пощечиной - настоящей, физической. Она дернулась, словно я её действительно ударила, глаза на мгновение расширились, дыхание сбилось. Лицо побледнело, рука сжалась в кулак. Мне хотелось сделать ей больно. Так же больно, как было мне все эти месяцы. Хотелось, чтобы она почувствовала хоть каплю того, что чувствовала я. Но никакого удовлетворения её несчастное лицо мне не принесло. — Достаточно, — рявкнул отец. — Елена, проходи. Думаю, нам всем не помешает остыть и спокойно поговорить. Женщина усмехнулась и вошла в дом. Ни от кого не укрылось, каким странным взглядом она посмотрела на Уильяма, когда тот подошел к ней почти вплотную, чтобы закрыть за ней дверь. На миг, оба уставились друг другу в глаза. И я со всей ничтожностью поняла, что чувства родителей не утихли даже спустя столько лет. Но вот только... Нахрена они тогда развелись? Спустя десять минут мы уже сидели на кухне. Я и Лоренцо хлопотали у плиты и столешниц, накрывая стол для так называемых гостей — доставали чашки, тарелки, раскладывали салфетки, ставили сахарницу и молочник. Сам Уильям сидел за столом, устало массируя виски круговыми движениями. Щеки горели ярким румянцем, и непонятно было, от чего они так покраснели: от поднявшейся температуры или от близкого присутствия Елены, сидевшей рядом. Мать устроилась на стуле рядом с ним — близко, слишком близко для бывшей жены — и не стесняясь разглядывала его, скашивая глаза. Взгляд скользил по его обнаженному торсу, по линии плеч, по профилю. Изучала, оценивала, словно пыталась найти что-то знакомое или, наоборот, что-то изменившееся. Отец делал вид, что не замечает, но напряжение в плечах его выдавало. Адамо уткнулся в телефон, сидя у окна — абсолютно не заинтересованный в поддержании светской беседы и явно желавший оказаться где угодно, только не здесь.  А вот Лоренцо и Киара вели полноценный, оживленный разговор, будто старые знакомые. Лоренцо стоял у плиты, ловко переворачивая блины на сковороде — тесто шипело, по кухне разносился сладковатый аромат. Он говорил, не отрываясь от процесса, а Киара сидела на табуретке у столешницы, подперев подбородок рукой, и слушала с неожиданной увлеченностью. Моя обычно стеснительная и скованная тетя выглядела удивительно свободно рядом с улыбчивым Лоренцо. Дамский угодник! Хорошо, что Нино не видел, а то разрезал бы эту слащавую дядину улыбку от уха до уха. — Так вы правда видели показ Валентино вживую? — спросила Киара, и в голосе слышалось неподдельное восхищение. — Я всегда мечтала попасть хоть на один. — Дважды, — кивнул Лоренцо, подбрасывая блин в воздух и ловко ловя его обратно на сковороду. — Один раз в Париже, второй в Милане.  — И как это было?  — Волшебно, — признался Лоренцо с мягкой улыбкой. — Драпировки, вышивка — все идеально. Я помню одно платье, шелк цвета слоновой кости с кружевом ручной работы... Шедевр. — Звучит невероятно, — вздохнула Киара. — Я никогда особо не следила за модой, пока не оказалась… ну, в новой жизни. Теперь приходится. Мероприятия, встречи, нужно выглядеть соответственно. — А что вам нравится? — Лоренцо снял блин со сковороды, аккуратно положил на тарелку, налил новую порцию теста. — Какой стиль? Киара задумалась, покусывая губу: — Честно? Не знаю. Раньше я просто покупала то, что удобно. Джинсы, свитера, простые платья. А теперь… вокруг столько всего. Савио говорит, что мне идет красный цвет, но я не уверена. — Савио разбирается? — удивленно приподнял бровь Лоренцо. — Вы бы удивились, — усмехнулась Киара. — У него неожиданно хороший вкус. Он как-то затащил меня в бутик и выбрал три платья, которые сидели идеально. Я до сих пор не понимаю, как он угадал размер и фасон. — Талант, — согласился Лоренцо, снова подбрасывая блин. — Кстати, если нужна помощь с гардеробом — обращайтесь. Я, может, и не Валентино, но кое-что понимаю. Работаю здесь стилистом и дизайнером. — Правда? — Киара оживилась.  — Правда-правда, — пробурчала я. — Он хвалится этим направо и налево, будто самый невероятный и способный дизайнер на свете. — Ты, жертва безвкусия, — немедленно переключился на меня Лоренцо. — Сколько раз я брался за то, чтобы исправить образ своей единственной племянницы и все без толку! Что за балахоны ты на себя опять напялила? Будто мужские шмотки на несколько размеров больше.  — Мне в них удобно тренироваться! — Тренироваться для чего? Тебя там на войну готовят, что ли?  Я молча закатила глаза и разложила вилки и ножи. Лоренцо показал мне язык и снова завел разговор с моей тетей. Он прекрасно умел находить общий язык с малознакомыми людьми. А Киара, в свою очередь, расцветала под его вниманием, забыв про неловкость и напряженную атмосферу в комнате. И вот мы вшестером сидели на кухне и трапезничали под звуки висевшего тут же небольшого плоского телевизора.  — Кстати, Уил, если вдруг начнут по домашнему телефону звать меня и если это будет мужской голос, скажи, что я уехал в командировку, — засовывая в рот блинчик, как бы между прочим сказал Лоренцо. — Куда-нибудь в Европу. Или лучше даже в Японию. — Ты что, чужую жену увел? — спросила я с любопытством. Лоренцо поперхнулся едой и едва не умер от удушья. Уильям любезно хлопнул его несколько раз по спине, а Елена подала воды. Киара изумленно вытянула лицо. — Увел? Нет, что ты, — помахал руками Лоренцо, выровняв дыхание. — Просто... Один влиятельный бизнесмен... Заказал у нас эксклюзивную одежду. Мы все сделали как надо, но этот мужчина успел за время заказа вынести нам мозги своими решительными подка... э-э-э… пожеланиями. Теперь он хочет сделать очередной заказ, но мы больше не хотим с ним работать. Он нас просто преследует. Я с интересом прищурилась, поняв, что Лоренцо кого-то избегает и поэтому торчит рядом с заболевшим Уильямом. Дядя, конечно, беспокоится о нем, но все таки отец не при смерти и это обычный грипп. Во что же вляпался наш ловелас? — Ему что, так понравилось как ты работаешь? — Можно и так сказать, — со стуком поставил чашку на стол дядя. — Он просто проходу не дает. Хочет, чтобы я на нем же…. Э-э-э… Чтобы я с ним же поработал вновь. Но вся наша команда против. У нас другие взгляды на отнош... На моду, — скомканно закончил он свою речь, улыбаясь Киаре.  Та в ответ выдавила непонимающую улыбку.  — Бедняжка, отбоя нет от назойливых клиентов, — цокнула языком Елена. — Разве у тебя сейчас не идут сьемки в Европе? — переключилась я на нее. — Зачем ты-то здесь? — Они уже завершились. Как раз ехала в Вегас, когда брат позвонил. — Зачем ты всем растрезвонил, кстати? — прищурился Уильям. Лоренцо смущенно улыбнулся: — Хотел поднять тебе настроение. Совсем заскучал ты в этой берлоге. А что может быть лучше, чем уютная семейная обстановка? Мама тихо встала и удалилась в уборную. Лоренцо сопроводил ее загрустневшим взглядом, как и Уильям. Киара неловко кашлянула: — Жаль, что мы помешали вашей семейной обстановке. — Нет, что ты! — качнул головой отец. — Ты тетя Агаты, а значит мы все семья. И я действительно рад, что меня решили проведать столько людей. — Лоренцо, — позвала брата с коридора, Елена. — К тебе сейчас один мужик подьедет! — Чего? — вытянулось у того лицо. Елена заглянула на кухню и хитро проговорила: — Ну, я трубку взяла, а там кто-то с таким елейным голосом спросил: «Лоренцо дома?».  Лоренцо резко встал, пару раз с шумом вдохнул воздух и проговорил: — Ты идиотка? Адамо наконец оторвался от телефона, поняв, что в доме вновь назревал кипишь.  — Нет, милый братик, я о тебе беспокоилась. Тот мужчина показался таким заинтересованным в вашей встрече, что я не смела отказать.  — Не делай людям добра, не получишь и зла, — пробормотал дядя.  — Добра, которого и не просили, — Елена холодно сверкнула в него глазами. — Он сейчас будет звонить. Ни в коем случае не открывайте этому психу. Иначе на одного представителя славной фамилии Сальвини станет меньше, — И Лоренцо затравленно стал глядеть в окно. — Я не понял, кто сюда собирается ворваться?— нахмурился Адамо, напрягшись. — Это, наверное, тот самый клиент пришел, да? Который второй заказ хочет сделать? — ехидно спросила Елена. — Не капай на мозги! — рявкнул дядя. Он тяжело вздохнул, а потом начал ходить туда-сюда, взъерошивая пятерней волосы. — Вот! — возопил дядя, услышав три подряд настойчивых звонка в дверь. — Этот дурень пришел! А все ты виновата, дура! Зачем сказала, что я дома?! Звонки раздались снова. Одновременно кто-то неслабо застучал по двери. Отец заспешил в коридор. Схватившийся за голову Лоренцо и весело улыбающаяся Елена, помчались за ним. — Не открывай! — завопил Лоренцо. — Если ты откроешь, ты мне больше не семья! — Не бойся! Я знаю, как смести мужской интерес на нет! — Ничего ты не знаешь! — донесся приглушенный голос Лоренцо из коридора. — Зато ты знаешь! Не надо было приторно улыбаться ему, зная, что он гей! Развел мужика на бабки, теперь отхлебывай... — Не надо умничать… Киара и Адамо вопросительно уставились на меня, на что я лишь со смешком развела руки в сторону: — Извините за этот цирк. Но в нашем доме это уже привычное дело. Обычно мой меркантильный дядя мутил с богатыми дамочками, а теперь видимо, и на папиков переключился. Обиженные и обманутые, эти люди нередко приходили к нам домой поквитаться. — С ума сойти, — усмехнулся Адамо.  — Этот цирк надо видеть вживую, то еще зрелище, — добавила я, уже вставая. Киара с интересом последовала за мной в коридор, где уже слышался папин голос: — Уважаемый, его нет тут!  Мы вышли в прихожую и увидели, как отец, наклонившись, кричит в замочную скважину: — Лоренцо вообще-то проживает по другому адресу! Но в данный момент его вообще нет в городе! Понимаете? Тот, что стоял за дверью, явно не понимал. Мужик бешено звонил в квартиру и стучался: — Выйди, Лори! Ты обещал мне! — Он много чего может наобещать, — хмыкнула Елена, от всей души наслаждаясь происходящим. Ну все, теперь это надолго. Я даже сценарий знаю примерный. Этот обманутый дядей дурак сейчас вдоволь наорется. Пока он будет изливать свой праведный гнев, колотя руками по дверной стали под звон своего разбитого сердца, сбегутся соседи. И весь этот цирк мог продолжаться аж до самой ночи, пока горе-любовник не наорется и, поняв тщетность своей попытки, не отчалит домой.  — Одуванчик, выходи! — рычали на лестничной площадке. — Здесь нет никаких одуванчиков! — опять вежливо закричал отец в ответ. — Это вам не цветочный магазин! — Есть! — явно не поверили ему. — Есть! Дома, не хочет выходить ко мне! Открывайте! Я с ним поговорю! — Не откроем! — ответила ему Елена, повысив голос. — Мы вас боимся! — С ума сошла, — возмутился шепотом Лоренцо, который почему-то стоял за шкафом, словно боялся, что его воздыхатель сможет увидеть через дверь, — кто тут боится? — Я боюсь, — с усмешкой пояснила Елена. — Такое чувство, что он единоборствами занимался. Так стучаться — это же уметь надо!  — Он и занимался, — хмуро ответил младший брат.  Уильям только головой покачал. — Ну ты и нашел, с кем шашни водить.  Дверь тихонько затряслась. Несчастный влюбленный продолжал отчаянно колошматить. — Слушай, — посерьезнел Уильям. — А он нам дверь не выбьет с таким темпом? Может, ментов вызвать? — Не знаю, — опасливо произнес Лоренцо. Адамо с большим любопытством наблюдал вместе с нами. Вмешиваться он словно и не собирался, но руку держал так, чтобы в случае чего мгновенно выхватить пистолет и остудить чужой пыл. — Агата, может, нам уйти? — тихо спросила меня Киара. Лоренцо услышал и даже подскочил на месте: — Деточка, вы уйти не можете! Если дверь откроется, этот мужик залетит сюда и от меня полетят клочья по закоулочкам. — Из-за заказа? — блеснули глаза Киары. Я довольно хмыкнула. Ну надо же, кое-кто научился подтрунивать над другими! — А, ну да, из-за него самого. Слушай, будь хорошим человеком — не выходи пока никуда? Вы же ведь не торопитесь? — с надеждой спросил Лоренцо. Она отрицательно покачала головой. — Ну, вот и отлично! Посидите пока у нас, я для вас еще пончиков испеку! Агата покажет детские фотографии или еще чего-нибудь! — преувеличенно бодро воскликнул дядя. Еще минут с десять мы все вместе слушали ругань несчастного влюбленного и соседей. — Чем же я заслужил такое счастье? — вздохнул отец. — Ладно, я сейчас попробую перерезать проводочки... А то у меня скоро нервный тик начнется от этого трезвона. — Делай! Я тоже заебался слушать, — потребовал Лоренцо, забыв, что именно он «виновник торжества». — Откройте ему дверь! — музыкально проскандировали нам соседи. — Открывай, Лори! — обрадовался поддержке мужик. Теперь он бился в дверь всем телом. — Ну не сможет же он действительно стальную дверь выбить? — внимательно оглядел нас Уильям. Ответом ему было молчание. В результате поступили так: отец все-таки лишил звонок электрического питания, и в квартире стало относительно тихо. Потом все мы переместились обратно на кухню, тщательно захлопнув дверь в нее, чтобы не слышать назойливые крики. Изредка Уильям ходил и проверял, все ли в порядке с дверью. Через час мужик стал менее активным, да и почти все соседи разошлись по домам.  Тем временем, Лоренцо откуда-то достал старый, потрепанный, с выцветшей обложкой из темно-синего кожзама фотоальбом, и теперь показывал его Киаре, раскрыв прямо на кухонном столе между тарелками с блинами. Я стояла у раковины, делая вид, что мою чашки, но слышала каждое слово, каждый их смех. Руки механически водили губкой по уже чистой тарелке, но все мое внимание было приковано к их разговору. — Смотрите, вот это Агата в три года, — дядя ткнул пальцем в фотографию, на лице сияла широкая улыбка. — Уже тогда была чертовкой. Видите, что она держит? Киара наклонилась ближе, всматриваясь, и тихо рассмеялась: — Это… живая лягушка? — Именно! — Лоренцо захохотал, хлопнув ладонью по столу. — Поймала в парке и притащила домой. Уил чуть не поседел, когда она выпустила её в ванной. Лягушка прыгала по всей квартире, пока мы её не поймали. Я сжала губы, вспоминая тот день. Мне было три года, и та лягушка казалась мне самым прекрасным существом на свете. Отец тогда не ругал - только смеялся и помогал её искать. Киара улыбнулась, разглядывая снимок. Я краем глаза видела фотографию — маленькая я, круглолицая, с копной черных растрепанных волос, в измазанном платьице, гордо держу в ладошках зеленую лягушку. Глаза сияли - один ярко-зеленый, другой темно-карий, почти черный. — Вот здесь ей четыре. День рождения. Я знала эту фотографию наизусть, не глядя. Я сижу на плечах у отца - молодого, улыбающегося, с такими же светлыми волосами, но без следов усталости на лице. Мы оба смеемся, у меня на голове картонная корона, лицо перемазано шоколадным тортом. — Уил всегда устраивал ей праздники, — продолжил Лоренцо, голос стал мягче. — Сам пек торты, украшал дом, приглашал её друзей. Вот тут пиратская вечеринка, видишь? Он показал следующую фотографию - я в пиратской шляпе и повязке на глазу, отец рядом в полосатой тельняшке, оба с деревянными мечами. Горло сжалось. Я отвернулась, глядя в окно, где Адамо задумчиво посматривал на улицу, опершись плечом о раму. Он молчал, не вмешивался, но я чувствовала, что он слышит каждое слово. Просто давал нам пространство. Киара молча листала дальше, я слышала шелест страниц, и на каждой странице была одна и та же картина. Я это знала, потому что сама листала этот альбом сотни раз. Я и отец. Я на качелях, отец меня толкает. Я за столом рисую, отец сидит рядом. Я сплю, свернувшись калачиком у него на коленях. Я в школьной форме, отец поправляет мне бант. Много фотографий с отцом. И ни одной — с матерью. Киара замолчала, пролистав ещё несколько страниц, и я услышала её осторожный вопрос: — А… Елена?  Я замерла, пальцы сжали край раковины так сильно, что костяшки побелели. Лоренцо на секунду замер, потом усмехнулся: — Елена усиленно занималась карьерой, пока Уил заботился о её ребенке. Она приезжала раз в месяц, иногда реже. Привозила подарки, и уезжала обратно на съемки. Зато Уил был рядом всегда, — Лоренцо перевернул страницу. — Вот, смотри. Первый класс. Он проводил её в школу и встречал каждый день. Даже когда работал, успевал. Я помнила этот день. Огромный букет, почти скрывавший мою маленькую фигурку. Отец присел рядом на корточки, обнимая за плечи.  — Он очень хороший отец, — мягко заметила Киара. — Лучший, — согласился Лоренцо. — Агата для него — всё. Даже когда Елена ушла окончательно, он ни разу не пожаловался, не сорвался. Просто продолжал быть рядом. Я сглотнула комок в горле, продолжая тереть уже давно чистую тарелку. Вода текла, шумела, заглушая мои мысли. Киара перелистнула ещё одну страницу — я услышала её тихий вздох: — А ты живешь с ними? — Мы все вместе жили под одной крышей, пока Уил и моя взбалмошнная сестра не развелись, — объяснил Лоренцо. — Уил - наше спасение и божья милость. Он меня вырастил не меньше, чем Агату. Вот тут я с племяшкой, ей шесть. Он показал фотографию - я знала какую. Дядя, подросток с кукольным лицом, держит меня на руках, обе щеки перемазаны краской. — Мы рисовали стену в её комнате, — улыбнулся он. — Уил разрешил ей выбрать любой рисунок. Она захотела космос с единорогами. Получилось… креативно. Киара тихо рассмеялась: — Похоже на неё. — Да уж, — Лоренцо закрыл альбом, я услышала глухой хлопок обложки. — В отличие от меня... От нас, у нее было счастливое детство. Горло сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Я бросила быстрый взгляд в сторону гостиной, где уединились отец и мать — дверь была прикрыта, но оттуда доносились приглушенные голоса. Уильям и Елена разговаривали — о чем, я не знала. И не хотела знать. Они взрослые люди, сами во всем разберутся.  Я покосилась на часы. Уже надо закругляться... Папандр и его братья наверняка уже приехали с очередной миссии и скоро начнут трезвонить нас с Киарой по мобильникам. Не смотря на плохое настроение, уходить из дома отца не хотелось вовсе. Дело не в том, что мне не нравилось в доме Фальконе. Скорее в том, что дома я себя ощущаю только рядом с Уильямом.