Глава 3

Задание: с Гермионой случается нечто плохое, когда она помогает Гарри https://i.postimg.cc/C1x3shfb/3.png Гермиона забежала к Гарри буквально на пять минут — узнать, как прошла его встреча с профессором Снейпом. Однако, услышав о Малфое, задержалась еще ненадолго. — Гарри, ты уверен, что ему следовало об этом знать? — взволнованно спросила она. — Я не сомневаюсь в профессоре, но Малфой… — Так получилось, Мио. Зато теперь у меня есть учитель по этикету, родословным и прочей ерунде, на которой так сдвинуты все эти чистокровные маги. И знаешь, поначалу Малфой вел себя, конечно, как тот еще ублюдок, даже когда понял, какой силой я обладаю, но потом он изменил свое поведение. И мне кажется, что теперь я буду общаться пусть и не с лучшей его половиной, но… — Мне никак не удается представить себе такого Малфоя, — рассмеялась Гермиона, явно чувствуя облегчение. — Раз он поклялся магией, то, думаю, тут нечего бояться, но все равно — будь осторожен. Это Малфой, а он слизеринец, как и Снейп. Они ничего не делают просто так. — Ну, я тоже не вчера родился. Но я буду осторожен, хотя бы ради тебя. Впрочем, Северус уехал надолго, тут можешь не переживать. А что удалось узнать тебе? — Пока очень мало. Есть пара мыслей. Знаешь, я тут поискала и… В общем, есть один переводчик. Правда, он не совсем переводчик, скорее он типа Трелони, но его хвалят. Гарри уже открыл было рот что-то сказать, но она остановила его. — Подожди, не перебивай меня. Я знаю, что это звучит глупо, но говорят, что он мастер разгадывать символы. Не читать, а именно видеть, понимать суть. И сны. Я подумала — почему нет? Мы же ничего не теряем? Я их зарисую и выдам за свои. Скажу, что вижу их во сне, как ты. — А где обитает сей пророк? — хмуро спросил Гарри. Ему не нравилась эта затея и он был почти уверен, что услышит… — В Лютном. В конце. Его лавка — одна из самых незаметных, без названия, в палатке темно-фиолетового цвета… — Ты там была уже, что ли? Откуда такие подробности? — Нет, мне просто описали его. И если ты дашь мне мантию-невидимку, то я с легкостью пробегу переулок, а там уже разберусь на месте — снимать мантию или вообще с ним не общаться. — Ну, если только в мантии. А может, сходим вместе? Я прикрою. — Гарри, вместе под мантией мы давно не помещаемся. А если кого-то из нас увидят в Лютном — там все разбегутся, ты же знаешь. — Тоже верно, — вздохнул Поттер. — Ладно, забирай мантию, ты знаешь где она лежит, и пообещай, что сразу зайдешь ко мне, как только оттуда вернешься! — Обязательно! — она чмокнула его в щеку и убежала. Гарри еще с полчаса бродил по дому, пытаясь побороть нехороший холодок в сердце, а потом прилетел филин с письмом от Малфоя, который спрашивал, когда он хочет начать их занятия и приглашал встретиться и все обсудить в ресторанчике, недалеко от дома Гарри. Закрутившись с ответом и сборами, Гарри отвлекся и тяжелые мысли постепенно испарились из его головы. * * * Гермиона еще ночью скопировала на пергамент все рисунки, которые смогла разобрать, и теперь сразу поспешила в Лютный переулок. Она осторожно шла, обходя людей, чтобы не задевать их, и благополучно добралась до места. Увидев фиолетовую палатку, девушка облегченно выдохнула — ее описали очень точно, перепутать было попросту невозможно. Тихонько встав у входа, она прислушалась, но изнутри не доносилось ни звука. Однако вскоре к палатке шагнула женщина, с ног до головы закутанная в темные вуали. Осторожно приоткрыв покрывало, которое заслоняло вход, она стукнула костяшками пальцев обо что-то внутри, издавшее деревянный стук, и вошла. Гермиона скользнула за ней. Женщина постояла, привыкая к полумраку, и уверенно шагнула вперед, открывая еще одну занавесь. Оттуда пахнуло тяжелым духом трав и масел, у Гермионы даже немного закружилась голова. Женщина скользнула внутрь, а Гермиона осталась перед занавесью, прислушиваясь. — Ты видела ее? — спросил голос, от которого мурашки бежали по коже. Низкий и хрипловатый, он звучал, как надтреснутый колокол. — Нет, — дрожащим голоском ответила женщина. — Но почувствовала? — снова спросил низкий голос. — Да, — тихо спросила женщина и всхлипнула. — Хорошо. Ступай пока, — прогудел тот, кого Гермиона уже мысленно окрестила тем самым разгадывателем знаков. Раздался шорох, но женщина не вышла. Наверное, там был другой проход. Наступила тишина, только чуть слышно потрескивали свечи в соседней комнате. Гермиона прождала несколько минут, но ничего не происходило. Она устала ждать и уже почти решилась войти, как занавески распахнулись сами собой, и она увидела фигуру крупного мужчины, одетого в фиолетовую мантию. Он был черным и немного смахивал на Кингсли, однако взгляд его глаз был тяжелым и нервным. — Ты собираешься входить, или мне век ждать, пока у тебя хватит на это смелости? — рявкнул он и Гермиона вздрогнула от неожиданности. Он смотрел прямо на нее. — Вы — мне? — она несмело стащила мантию, спрятала ее в сумку и крепко сжала в руке палочку. — А ты видишь тут еще кого-то? — зло бросил он и, спокойно повернувшись к ней спиной, вернулся в комнату. — Войди! Гермиона нервно сглотнула, чувствуя, как у нее появляется непреодолимое желание повиноваться этому человеку, но по инерции покрепче стиснула палочку и шагнула внутрь. — Присядь! — его голос приказывал. Он не походил ни на одного уличного шарлатана, которых она порой видела на ярмарках. Этот человек буквально излучал власть и силу. — Что ты хотела мне показать? — Откуда… — от волнения и долгого молчания ее голос охрип. Вокруг клубился странный дым — сизый, даже больше фиолетовый, и от этого ее голове не хотелось думать, а телу — сопротивляться. Она откашлялась и начала заново. — Откуда вы знаете, что я хотела что-то вам показать? Он повернулся к ней и несколько долгих минут внимательно изучал ее лицо. — Я тебе не уличный клоун, девочка. Показывай, что ты принесла, не трать мое время попусту. Гермиона нахмурилась, но свитки с изображениями знаков послушно достала. — Вот. Я вижу эти символы… — Не лги мне! — громыхнул он над ее головой. — Не ты! Ты не можешь их видеть, потому что в тебе нет нужной крови. Наследие — вот что необходимо, чтобы видеть их, а в тебе его нет и никогда не было, — он вгляделся в ее рисунки и кивнул своим мыслям. — Отлично. Как давно твой друг видит их? Как давно? — он нависал над ней и заставлял вжиматься в глубокое кресло. Она даже забыла про палочку. Появилось странное желание все-все ему рассказать. — Я не помню, — прошептала она. — Событие! Какое событие стало знаменательным для снов? — снова пророкотал голос над ее головой. — Поход в банк… Колдун редко выпрямился и расхохотался. — Он принял наследие! Ну, что ж… Значит, будем исходить из этого знания. И постараемся повернуть дело так, чтобы оно сыграло нам на руку. — Сэр, что значат эти знаки? — несмело выдохнула Гермиона, испуганно глядя на него. — Тебе это уже не понадобится, — нагло усмехнулся он, подкидывая на жаровню рядом с ее креслом еще какие-то травы, — ты не вернешься обратно. — Как это? — попыталась возмутиться Гермиона, но как-то вяло, нехотя. Она попробовала поднять палочку, но руки не слушались, ноги налились свинцом. — Я не позволю… Я вам не… Редукто… Диффиндо… Импе… димен… та… — заклинания произносились тихо, медленно, и, конечно, не действовали. — Что происходит? Что со мной? — Ну, хоть один правильный вопрос. Но ты мне уже надоела, так что будешь молчать, пока я не решу, что тебе есть, что сказать, — он взял с подноса фиал, плеснул на руку какой-то жидкости и запечатал этой рукой рот Гермионе. Девушка в ужасе почувствовала, как ее губы склеиваются, буквально срастаются. Она попыталась задергаться, оторвать его руку от своего лица, но и движения были сродни ее заклинаниям. — Ты под действием нужных трав и зелья. Ты принесла мне хорошую новость — Избранный встал на путь поиска и, возможно, полукровка сумеет сделать то, чего не смогли несколько поколений Блэков. А ты пока побудешь у нас. Ты слишком умная, можешь ему помешать. Будешь думать, что помогаешь, а на самом деле… В общем, сиди тихо и не мешай мне, — с этими словами он щелкнул пальцами и перед ним возник дряхлый домашний эльф. — Забери ее. Оставишь в склепе. Когда вернусь — разберусь, что с ней делать дальше, — приказал он. Эльф кивнул, коснулся руки Гермионы и исчез вместе с ней. В кресле осталась только ее палочка.