Часть 5. Обещание

      — Она будет на вашей совести, — мужчина, на головы три выше девы, грозно возвышался над людьми, портя легкую атмосферу одним лишь своим присутствием. — Не забывайте где вы находитесь. Вы на войне, а женщина на войне лишь обуза. Лучше отошлите ее в Цинхэ Не, если за нее так сильно волнуетесь. Там куда безопаснее, чем на передовой.       — Но глава Не!..       — Не Минцзюэ, послушай, пожалуйста!..       — Я могу быть вам полезна! — в то время, как трое людей о чем-то горячо спорили, Мао Лин неловко жалась сзади своих знакомых; взгляд главы именитого ордена ее пугал. — Хоть я не являюсь заклинателем, но дедушка научил меня управляться с мечом, так что я так просто не умру, поверьте! А еще я хороший лекарь, мои знания и навыки вам точно пригодятся! А еще.. еще..       Девушка пыталась припомнить еще какие-нибудь свои положительные стороны, которые помогли бы солдатам в разгар бойни, но как назло ничего в голову не приходило. Не Минцзюэ выслушал каждое ее слово, нехотя, но после уговоров троих людей он дал добро на нахождение в их лагере нового человека, хоть доводам и не особо верил. Как простая девица может помочь им изменить ход битвы своим хваленным мастерством? Хорошо было бы если она не соврала хоть о своих лекарских навыках. У них сейчас и правда слишком много раненных, опытные целители не помешали бы.       Несколько дней Лань Сичэнь вместе с Мэн Яо готовились к очередной вылазке, составляя план действий и расставляя солдат на точки перед кровопролитным боем. Мао Лин тоже не бездействовала, ухватилась за бинты, расспрашивая каждого человека о его состоянии и нужна ли ему какая-то помощь. Заклинатели поначалу отнеслись к новой гостье с презрением и недоверием, в принципе точно также, как и их командир, аргументируя свои подозрения тем же — нечего девице делать на передовой. Но после нескольких дней ее упорного труда, многие мужчины смягчились и стали вполне добродушно относиться к новенькой. Парочка совсем молодых парней даже попытались как-то увильнуть перед ней, показать себя во все красе, но к сожалению своими действиями ничего толкового не добились.       — Мао Лин, чего ты прилипла к этому псу? — раздраженный игнорированием добрых слов и показушных действий в сторону девы, один из солдат невольно вновь грязно высказался о правой руке командира.       — Эй, потише, дурень. Если глава ордена услышит, нам всем несдобровать. Забыл, как в прошлый раз он разозлился? — сидящий рядом человек ударил своего соратника под ребро.        — Повезло сыну шлюхи, пригрелся словно змея на шее командира, а мы теперь должны его уважать ни за что, — сплюнув в сторону, молодой парнишка все же умолк, не желая навести на себя чужой гнев.              — Эй! Зачем ты так говоришь о Мэн Яо? Он разве виноват, что родился в такой.. ситуации?! — немного помедлив, не зная, как правильнее было бы назвать ситуацию в семье ее дражайшего друга, дева быстро подобрала слово, не желая оставаться в стороне, пока парня оскорбляют за его спиной.       Мао Лин всю жизнь искренне считала, что ребенок никогда не будет виноват в своем рождение. Не он выбирал где и когда появиться на свет, а так же у каких родителей. Если уж так распорядилась судьба, то значит так было нужно. Тем более в ситуации ее друга она считала ужасным человеком лишь отца, бросившего свое дитя и использованную им женщину.       — Раз не он виноват, значит виновата его мать потаскуха, понесшая ребенка от главы, когда у того есть жена. Если так не терпелось родить, то лучше бы прятала свое чадо получше, а не выставляла всем на виду. Может быть хотя бы сама не опозорилась и не заставила бы сыночка страдать, — увидев в глазах девушки растерянность и непонимание его слов, солдат с новой силой начал бранить Мэн Яо, упиваясь своим лидерством.       — От главы? Погоди, нет, ты что-то путаешь! От главы ордена Ланьлин Цзинь? Не от его помощника?       — Пытаешься защитить пса и не знаешь всю его подноготную? Или он тебе соврал, чтобы казаться чуточку приличнее? Он — сын, рожденный от шлюхи и Цзинь Гуаншаня!       Мужчина пошатнулся. Все оскорбления, вылетающие из его рта, тут же прекратили литься. Он прижал руку к горящей огнем щеке, на которой остался след от девичьей ладони и тоненький порез, нанесенный острым ноготком. Девушка перед ним стояла с поднятой кистью. Ее зрачки на секунду расширились, но осознав в каком положении оказалась, она попятилась назад, а потом бросилась бежать, оставляя ошарашенных солдат одних. Единственное, что она услышала о себе вслед — нелицеприятные комментарии. Мао Лин и подумать не могла, что ударит когда-то кого-то кроме врага. Хотя не враг ли тот, кто так жестоко отзывается о своем союзнике?       Она почувствовала горькую обиду, заполняющую ее сердце изнутри, и причиной были точно не слова тех мужчин. Глупо было надеяться, что человек, которого она встретила во время войны, будет с ней полностью честен, но так откровенно врать, зная, что его в любом случае раскроют, было поистине ужасно. Тем более когда все остальные знают о его рождении всю постыдную правду. Да, Мэн Яо ей соврал. Никакой он не сын приближенного к главе Ланьлин Цзинь, а сын самого Цзинь Гуаншаня. А значит он не просто мальчишка, случайно забредший к ней в гостиницу, а потенциальный наследник, если конечно его все же признает отец. А ведь Мэн Яо не просто так пошел на войну, он сам говорил, что хочет добиться высот, чтобы отец его наконец-то признал. И скоро они будут друг от друга так же далеки, как и она далека от Лань Сичэня.       — И зачем вы только меня сюда забрали? — по щекам поползли соленые струйки слез, благо она успела уже далеко убежать и никто ее не должен был сейчас увидеть. — Спасти, а потом разойтись, как чужие люди?       Щеку жгло, она получила болезненную пощечину, но уже от самой себя. Ей никто ничего не обещал, она сама накрутила себе счастливое будущее. Как только все закончится, она вернется обратно и попробует возродить гостиницу, а дальше уже посмотрит, чем будет заниматься по жизни. Может поищет себе достойного кандидата в мужья, родит ребенка и займется домом, как и все другие женщины. Нечего ей путаться с господами, только проблем от них больше наберется. Будет жить тихо, как и ее родители и больше из дома и носа не кажет. Зачем она столько времени вообще потратила на обучение владению меча у дедушки? Лучше бы больше времени провела с родными, а не тешила себя надеждами на красочное будущее.       — Мао Лин! — обернувшись, дева увидела бегущего к ней Мэн Яо. — Мао Лин, что с твоей щекой? Погоди.. почему ты плачешь?       След еще алел, от лисьих глаз он точно не смог бы укрыться. Прикрывая его рукавом ханьфу, чтобы никого не смущать, дева потупила глаза, не желая смотреть на друга. Вот его она сейчас больше всего не желала видеть. Разревелась как дура, ударила саму себя, а теперь пристыженная пытается спрятать красные щеки и глаза.       — Я случайно ударила себя. Хотела прогнать мошку, а по итогу дала пощечину самой себе. Было больно, вот и заплакала.       Откровенная ложь, он точно в нее не поверит, но придумать что-то другое у нее просто не было времени.       — Сильно болит? Пойдем, нанесем мазь, чтобы след скорее прошел, хорошо?       Мэн Яо аккуратно взял девушку за руку, уводя ее в хижину, специально оборудованную для оказания медицинской помощи. Он больше ничего не спрашивал, молчал, а дева и не знала, что говорить. Она ему соврала, впервые, так чем же она теперь лучше его? Но это было не самое главное, ей хотелось спросить у него, убедиться, что солдаты соврали, попросить сказать, что все это глупые сплетни, но в душе она понимала, что единственный, кто врет, идет прямо перед ней. Затем ей хотела узнать, почему он не рассказал ей правду. Но она боялась спросить, а вдруг его заденет этот вопрос, и он станет ее избегать? Мало ведь кому понравиться допрос о его неблагополучном рождении и родителях. Тяжело было решиться, но ей просто необходимо было все разузнать!       — Мэн..!       — Мао Лин, глава Не написал для меня рекомендательное письмо. Теперь я могу отправиться в Ланьлин и стать адептом их ордена, — юноша искренне радовался переменам, что все его усилия не пошли прахом, и вскоре он сможет наконец достичь желаемого, поэтому наверняка и искал ее, хотел как можно скорее поделиться радостной вестью. — Прости, я тебя перебил. Ты что-то хотела сказать?       — Я.. очень рада за тебя, Мэн Яо. Твой отец точно будет тобой гордиться, — сглатывая подступившие к горлу слова, девушка попыталась улыбнуться, хоть и вышло это у нее откровенно говоря — плохо.       — Мао Лин, что случилось? Ты выглядишь очень нездорово. Тебе солдаты что-то сказали? — заклинатель попал в точку и ответная реакция подтвердили его опасения. — Что они тебя сказали? Угрожали? Это от них пощечина?       — Нет, нет, это правда я себя ударила. Но откуда ты узнал, что я была с ними? — дева вновь вспомнила, что от лисьих глаз невозможно что-то скрыть, да и она раз обманула, больше ей не хотелось врать другу.       — Ты ведь сама мне сказала, что каждое утро ходишь их проведывать. Да и ты шла точно в противоположную сторону от них, значит уже успела с ними поговорить.       Мао Лин растерялась. Все что он говорил было чистой правдой, а из-за смятения она даже позабыла, что сама все выложила юноше еще давно. Догадаться правда было не сложно. Девушка остановилась, заставляя притормозить и своего компаньона. Пару раз вздохнув и выдохнув, она выпалила слова как на духу.       — Ты ведь соврал, что сын приближенного человека к главе ордена Цзинь? Ты на самом деле сын самого главы?       Повисла пауза. Рука, держащая кисть говорящей, не опускала ее. Так что даже при желании дева не смогла бы убежать.       — Все же солдаты сказали? — слова, вылетевшие из уст Яо, на привкус оказались очень горькими. — Ты права. Прости, я подумал, что можешь отстраниться, узнай правду, поэтому не стал ничего говорить. Но честное слово, я хотел тебе рассказать все после того как отец меня признает!       Снова молчание. Она вновь напомнила самой себе, что не имеет права злится. Но простой ответ, без каких либо уловок, все же смог успокоить ее душу. Хотя бы сейчас он не стал отпираться. Он думал о ней, ведь так, о ее чувствах? Соврал, чтобы ее не смущать.       — Не мог бы ты мне кое-что пообещать? — слабо улыбаясь, дева взяла другой рукой вторую кисть мужчины. — Я бы хотела слышать только правду и именно от тебя, а не от кого-то еще. Пожалуйста, Мэн Яо, не мог ты пообещать мне больше не врать? Я приму все, что ты скажешь и буду верить каждому твоему слову до конца.       — Хорошо, Мао Лин. Я обещаю.       Поддавшись порыву радости от успешного исхода ситуации и положительного разрешения разговора, девушка крепко обняла юношу, обхватывая его шею обеими руками, а щекой прижимаясь к плечу. Мэн Яо ответил на объятия, аккуратно поглаживая чужую спину, не желая спугнуть своими действиями.       Глаза его смотрели то на черные волосы, собранные в небрежный пучок, то куда-то вдаль, откуда пришла дева. Солдаты ей рассказали всю правду о «сыне шлюхи», он знал, что так выйдет рано или поздно, поэтому просто ожидал. Как же ему все таки повезло, что Мао Лин само во всем созналась, не нужно было ничего выпытывать. Это хорошо, доверия после данного общения к нему стало гораздо больше.