Акт I. Тюрьма 1.

Вся боль, что есть во мне,

Я обнажила душу.

6 октября

На улице лил дождь. Погода была не из приятных: ветрено, мокро, промозгло. В общем, никто в здравом уме, кроме особых любителей осени, не вышел бы за пределы своих квартир. Было тихо и безлюдно. Ветер раскачивал деревья, попутно сдувая с них отжившие свое листья. Даже уродливая отдающая достоевщиной и неблагополучием конура казалась самым уютным уголком на земле. Уж точно уютнее холодной и сырой улицы В этот вечер воскресенья я, как обычно, сидела за своим рабочим столом и пыталась выдавить из себя хоть что-то. Ничего не выходило: слова просто отказывались формулироваться в предложения. Ни одна строчка не была напечатана за последние сорок минут. Взгляд мой устремился на фотографию, висящую прямо на стене. На ней, улыбающиеся, сидят две девочки. На вид им лет пятнадцать, не больше. Одна из них, с короткими темными волосами, карими глазами и милыми щечками, положила свою голову на плечо другой — сероглазой и светловолосой, почти блондинке с красивыми губами. Много лет прошло с этого момента. У меня уже нет таких щек, хотя и скулы не появились. Волосы все еще короткие, но выглядят гораздо лучше. Наверное, было правильно перестать каждый день выпрямлять их. Я уже не крашу брови настолько сильно: от природы темные, но не густые, они с возрастом стали казаться не такими уж и плохими. Хотя иногда в руки попадает черный карандаш для глаз, который хорошо заполняет небольшие проплешины. Тушью тоже перестала пользоваться. Та вечно отпечатывалась на нижнем веке, и сколько бы разных марок не перепробовала — результат один. Что осталось неизменным, так это тоналка. До сих пор не могу принять свои следы от прыщей. С Алесей мы не виделись уже давно, что было бы странно для пятнадцатилетней Даши. Ведь та каждый день проводила со своей подругой. Но не я. Изменились все. Изменился мир. В первую очередь изменилась я. Но что осталось со мной — любовь к книгам. В четыре года бабушка научила маленькую Дашу читать: и с этого момента меня было не остановить. Я проглатывать книги одну за другой. Сначала были сказки, потом небольшие рассказы. В школе нас познакомили с классикой, и это было новое открытие в бесконечный, красочный, захватывающий мир книг. Наверное именно они сделали меня тем, кем я являюсь. И эта любовь вылилась в то, что мы можем наблюдать сейчас. Шестого октября в вечер воскресенья я, как обычно, сидела за рабочим столом и пыталась выдавить из своего мозга хоть что-то. Да, как вы могли догадаться, я писала книгу. Вот уже полтора года, из которых шесть месяцев ушло на вынашивание идеи, а остальное время на реализацию. Точнее попытку реализации. И все было отлично. Начало книги шло так легко: я часами сидела за столом и только и делала, что писала. Сложно представить себе места, где бы я этим не занималась. Дом, работа, кафе, парк, метро, лавка рядом с подъездом, очередь в МФЦ, автобусная остановка. Идея, что давно сидела в голове, вырвалась на волю и буквально стала центром жизни, поглотив меня полностью. Я не могла делать ничего, кроме писательства. Ничто в жизни не беспокоило, не вызывало столько же эмоций. Как будто дикий зверь вырвался из клетки и не может насытиться своей свободой, так долго отсутствующей у него. Но потом начался самый настоящий кошмар. Когда была написана примерно треть от всей истории, продолжать дальше оказалось просто невозможно. То нет вдохновения, то не нравится, что написала, то в сюжете несостыковка и так ком накапливался. Каждая попытка продвинуться дальше заканчивалась фрустрацией, слезами, гневом на себя и ощущением никчемности. И эта попытка ничем не отличалась от предыдущей. Села за стол, в надежде написать хотя бы предложение, но в голове была пустота. Ничего. Ни малейшего слова. Абсолютная тишина. Что ж, надо признать, эта попытка все-таки отличалась от предыдущих. Раньше было хотя бы что-то. Дела обстоят намного хуже, чем мы думали. Я встала из-за стола и отправилась на кухню с единственным желанием – выпить чай. Но его в доме не было. За окном все еще шел дождь, однако выбор у меня не отсутствовал — чайная зависимость взяла верх над ленью. Я снова зашла в комнату, встала перед шкафом, раскрыла его, вытащила первый попавшийся свитер, натянула на себя, надела уличные носки и пошла в прихожую. Там обулась, накинула пальто, взяла зонт и вышла из квартиры. В замке повернулся ключ. Два оборота влево и он тут же летит в правый карман. Развернувшись, зашагала к ступенькам и стала быстро спускаться вниз, минуя этажи, буквально летя к двери подъезда. Путь до магазина был недалеким, но запутанным. Приходилось идти через хитросплетение дворов, пытаясь выйти из этих каменных панельных джунглей. Вот площадка, тут надо пройти через нее, потом прямо, направо, снова прямо, потом туда… Я шла на автомате, вдыхая аромат дождя, сырой земли и свежего воздуха. Октябрь начался с холода, и это не могло не радовать, потому что жару я не выносила и обожала осень, так что с нетерпением ждала такой погоды, когда капли дождя стекают по окну, ты сидишь в комнате, смотришь на серую улицу, усыпанную ярко-оранжевой, желтой и красной листвой, попиваешь своей чаек с лимоном…. Я уже подошла к магазину, и его двери раскрылись, впуская в царство высоких цен, гнилых фруктов и немного хамоватых кассиров. Благо есть кассы самообслуживания. Пройдя нужный ей отдел, стала искать свой любимый черный чай. Что ж, если на вечер запланировано чаепитие, и книга ни в какую не хочет писаться, то можно устроить небольшой сладкий ужин…. Но властный голос в голове сказал нет. Никаких сладостей, пока не допишешь книгу. Я подошла к кассе самообслуживания, пробила своей единственный чай, оплатила его картой и быстро направилась к выходу. На мокром асфальте отражались красно-зеленые блики от вывески магазина. Будто в каком-то дешевом фильме. Мне пришла в голову идея немного задержаться и не спешить домой. Все равно надежда на что-то продуктивное и полезное умерла еще в зародыше этого дня. Вместо ковыляния в свою квартиру я направилась в противоположную сторону, обходя дом, где был магазин. Наушников с собой не было, да и особой нужды в них тоже. Идя по улице, вдыхая полной грудью воздух, без зонта, я ни о чем не думала. Просто шла и наслаждалась тишиной, прекрасной погодой и неким подобием спокойствия и душевного равновесия, что так редко посещают меня вот уже несколько лет. Но это продлилось недолго. Через семь минут в голову начали лезть тревожные мысли, которые не могли оставить в покое с момента, когда я приступила к написанию книги. А что, если не получится? Вдруг ты больше не напишешь ни строчки? А если не примут книгу? А это точно интересно? Почему ты решила, что твою писанину кто-то будет читать? Боже, какой же стыд, почему ты не можешь просто взять и начать тыкать по буквам, что с тобой не так? К черту. Пошли нахрен эти мысли, что преследуют вот уже несколько недель, постепенно превращая меня в безвольную тревожную куклу, которая не может просто взять и отключить голову. Я развернулась и пошла во дворы, через них вскоре добралась до своего подъезда. Там меня встретил верный кот Барсик. Район этот, наверное, самый кошачий во всем городе. Особенно двор, где находился мой дом. Сложно сказать, кого больше и кто «хозяин» этой улицы - люди или кошки. Барсик один из местных. Это большой, уже взрослый, рыжий кот. Наверное такого видел каждый у своего подъезда. Шерсть его была мягкой, но не чересчур пушистой. Одно ухо у Барсика ободрано — дрался за миску с молоком. Лапки немного грязные, но он тщательно вылизывал их. Наверное самый чистоплотный уличный кот во всем городе. Глаза Барсика желтые, и когда он смотрит на тебя, такое чувство, будто это и не кот вовсе. Слишком они у него человечные. Тем не менее, он самый любимый кот из всех тут живущих. И, судя по всему, эти чувства были взаимны. Как только Барсик увидел меня, то сразу же подбежал и начал тереться об ноги и мяукать, требуя ответной ласки. Что ж, я и не против почесать такого милого парня за ушком. Сразу послышалось мурлыканье – сигнал того, что кот доволен. Еды для него у меня не было, да и не нужно, миска у подъезда не пустовала. Так что тот быстро пошел к ней, а я двинулась обратно домой, навстречу апатии и самобичеванию. Открыв дверь сразу же сбросила мокрое пальто, подвесила сушиться зонт, нырнула в мягчайшие тапочки и пошла к чайнику. С самого детства любила черный чай с лимоном, не изменяю себе спустя столько лет. Вода вскипела, пакетик полетел в кружку и все такое, никаких особых сакральных церемоний. Снова за стол, снова рукопись, снова ничего. Прошло пять минут, десять, двадцать. Образы крутятся в голове, но не могут собраться в единое предложение. Попыталась что-то сформулировать — бред. Написала и сразу же стерла. Ладонь ударяется об стол. Это больно, кожу жжет. Чай пролился, ну и черт с ним. Черт со всем этим, мне надоело: пишешь и пишешь, пишешь и пишешь, а потом все резко кажется таким глупым и несуразным. И все написанное летит в мусорку. Хорошо хотя бы, что есть идеи и мысли. Хуже только- отсутствие всего, недельный или даже месячный застой в работе. Не то что не знаешь о чем писать — мысль о том, чтобы прикоснуться к ручке или клавиатуре вызывает рвотные позывы. Возможно с такими ассоциациями не стоит заниматься писательством, но я подумаю об этом потом.

8 октября

Мне снился сон. Он преследует меня на протяжении нескольких месяцев. И как бы я хотела, чтобы все с нем сбылось. Сон таков: я заканчиваю рукопись, ставлю последнюю точку в своей книге и рассылаю в издательства. Идут дни, недели, месяцы, и в один вечер наконец-то письмо на почту — поздравляем, ваша рукопись принята и будет напечатана! Боже, как же я хочу этого. Чтобы окончательно не скатиться в яму вечного страдания и не свариться заживо в собственном отчаянии – нужно за что-то цепляться. В моем случае это мечта. Цель, окруженная розовыми облаками и блюющими радугой единорогами. Ладно, не так конечно. Просто небольшая, совсем крохотная мечта. Маленькая греза, держащая меня на плаву и берегущая от царства страдания, безумия и в конце концов смерти. Наверное эта мечта — единственное, что сейчас держит меня на плаву. Я столько сил вложила, столько проделала работы, и все ради того, чтобы хотя бы одна секунда этого сна сбылась. Кто мы, писатели, в конце концов без наших мечт? Всего лишь безумцы, рассказывающие истории. Жаждущие признания и любви. Мы рабы своих фантазий и грез. С ними — я сила. Я мощь. Я та, что способна свернуть горы и перевернуть мир с ног на голову. Ради мечты я проползу через весь экватор, переплыву все моря, обойду каждый уголок света. Ведь только она делает меня живой. Я вытерплю все, что ниспошлет судьба. И только ради того, чтобы этот сон стал реальностью. В конце концов я существую благодаря мечте. Я дышу, ем, двигаюсь и пишу благодаря мечте и ради мечты. Без нее — я пустой сосуд. С ней жизнь обретает смысл, существование на земле кажется не таким уж и невыносимым. Сколько раз я хотела сдаться и бросить все. Забыть как страшный сон и пойти по протоптанной дорожке— работа, семья, смерть. Такой знакомый и простой путь. Но этот сон — моя путеводная звезда. Я готова на все, чтобы воплотить его в реальность. И пусть я останусь ни с чем, но он сбудется. Моя маленькая мечта, освещающая темный тернистый путь. Единственное, что наполняет мое пустое бренное тело. Нет ничего сильнее нее. И ничего опаснее.

10 октября

Последние годы я чувствую себя опустошенно. Будем откровенны: работа мне не нравится. Каждый день я кручусь как белка в колесе, пытаюсь быть милой с неприятными людьми, терплю скотское отношение к себе, получаю не так много, как хотелось бы. Но это еще полбеды. Я могла бы смириться с нелюбимой работой, это не самое страшное, что бывает в жизни. Страшнее то, что происходит внутри. В моей голове. Такое чувство, будто вся тоска мира давит на меня. Вот уже несколько лет ничего не приносит мне радость. Некоторые вещи, которые раньше были моей отдушиной, теперь стали просто невыносимы. Нет никаких сил сесть как раньше и заняться тем, что вызывало столько положительных эмоций. Как-то так получилось, что все немногочисленные друзья и знакомые исчезли из моей жизни. Наверное это часть взросления: пути расходятся, у всех появляются свои заботы и проблемы, и вот уже вам слегка за двадцать, вы работаете пять дней в неделю с восьми до восьми и не можете как раньше в любое время встретиться. Времени нет. Сил нет. Именно так я и оказалась в полном одиночестве. Один на один со всеми своими страхами, переживаниями, комплексами. Но самое страшное — своей грустью. Я довольно меланхоличный человек. Но, стоит признать, то состояние, в котором я сейчас нахожусь, с каждым днем отнимает у меня желание жить все сильнее и сильнее. Каждое утро мир вокруг становится на тон серее, музыка в наушниках грустнее, а глаза теряют свой прежний огонек. Это бездна, в которую я медленно погружаюсь. Да, именно так сейчас ощущается моя жизнь…. — О, Даша, привет! — неожиданно доносится до меня голос рядом. Я чуть ли не подпрыгиваю от удивления. Иногда мои мысли могут очень сильно затягивать. Напротив стоял невысокий парень, совсем еще молодой, с короткой стрижкой в белом поло. Лицо его было слишком знакомым, ведь его я видела на протяжении целых четырех лет. — Паша! Как неожиданно. — встреча и правда была такой, мы не виделись с самого выпуска из института. Ах да, я не представила этого парня. Паша был моим другом с первого курса университета. Не сказать, чтобы мы очень близко общались, но я все равно считала его как минимум товарищем или очень хорошим знакомым. Могли иногда погулять, обсудить учебу, посмеяться на парах, но вообще у нас очень разные взгляды на жизнь. Не знаю что объединяло меня с ним, возможно только нахождение в одной группе. И еще один факт: я ему нравилась. Как минимум со второго курса. И я это знала, но предпочитала делать вид, будто не замечаю. — А ты здесь работаешь? — немного удивленно спросил он. — Как видишь. — Что ж, тогда порекомендуй что-нибудь. Какой самый вкусный кофе? Я ненавижу кофе. — Сделаю тебе капучино. Что-то из выпечки будешь? — Конечно! Это же самая лучшая пекарня в городе. Давай булочку со сливками и пирожное муравейник. — пальцем тычет он на витрину. Я и правда работала в самой лучшей пекарне города. По мнению не только местных жителей, но и туристов. Смена начиналась в семь утра, а заканчивалась в десять вечера. Это ли не мечта после четырех лет бакалавриата на гуманитарной специальности? Наверное спросите, почему же я не пошла работать по специальности. Что ж, все до банальности просто — мне она не нравилась. Университет отбил полностью желание хоть как-то связывать себя с этой профессией. Уже на втором курсе я считала дни, когда выпущусь и забуду все как один страшный сон. Но скажу по секрету, я все же дала своему диплому последний шанс и прошла несколько собеседований в неплохих компаниях. Только отказы. Нам не нужны работники без опыта. Как будто мне нужны работодатели, которые ожидают от меня ночевать в офисе почти за бесплатно. Ну и черт с ними, мне и здесь неплохо. Наверное. — Кофе готов. — Паша взял стаканчик и коробку с выпечкой. На долю секунды наши пальцы столкнулись, отчего тут же стало не по себе. — Слушай, не хочешь как-нибудь встретиться? Столько лет не виделись все-таки. — спрашивает он. — Не знаю, я все время работаю. — Неужели у тебя не найдется время на старого друга? Как насчет этой субботы? — А что будет в субботу? — с долей скептицизма спросила я. Если честно, то жутко не хотелось идти куда-то с ним, но было стыдно сказать это прямо. — Издательство, в котором я работаю устраивает небольшую тусовку для работников и своих авторов в честь дня рождения. И тут моя челюсть отвисла. — Ты работаешь в издательстве? — Да, странно кстати, что ты не пошла туда. С твоей-то любовью к книгам. — Но как? Как ты туда устроился? – поверить в это было трудно. Паша никогда не отличался особыми знаниями и умениями. Не в обиду ему. — Пришел на собеседовании и покорил всех своим умом. Так ты пойдешь? Шестеренки в голове завертелись с невероятной скоростью. Пусть мысль о встречи с бывшим однокурсником мне и не нравилась, но это была неплохая возможность познакомиться с кем-то из мира, к которому я стремлюсь больше всего. Только представьте, место, где собрались не только авторы, но и люди, работающие с ними. Это же охренеть какой шанс проявить себя, заручиться связями. — Хорошо, я согласна. — Отлично! Тогда заеду за тобой. Диктуй адрес.

13 октября

Говорят в России две беды — отец ушел, и отец остался. Что ж, меня постигла первая. Я почти ничего о нем не знаю, в целом как и он обо мне. Мама познакомилась с ним очень интересно: когда она работала учительницей, то иногда возвращалась домой очень поздно. И вот в один из вечеров к ней на улице пристала группа парней. Но все они быстро разбежались, потому что на машине подъехал мужчина в черной кожаной куртке с пистолетом в руке. Недоделанные бандиты разбежались, а отец проводил маму до дома. Если у меня и есть какая-то информация о нем, то только от бабушки. Мама наотрез отказывалась говорить что-либо об отце. А если я спрашивала, то ругала и всячески давала понять, что лезть в эту тему не надо. Звали его Евгений, он был ее ровесником, официально не работал, но деньги всегда были. Отец всячески ухаживал за мамой: приходил домой с цветами, привозил пакеты с продуктами, провожал до дома, дарил украшения. Но вот мама забеременела, и он сбежал. — Говорила я ей, нельзя связываться с этим бандитом. Непутевый он мужик, не ровня ей. Так ведь и вышло — бросил мою Олечку одну с ребенком. А Олечка взяла да и возненавидела его. И все во мне, что было от некогда любимого мужчины. Фары автобуса осветили лицо, двери раскрылись и я прошла прямо к месту у окна. Не знаю почему, но в последнее время все чаще думаю о прошлом. Особенно о маме. Автобус двинулся, мои глаза устремились прямо на темные улицы, мелькающие мимо. Людей уже почти не было, все сидели в своих квартирах, да и неудивительно. Половина одиннадцатого. Смена была сегодня сносная. Не так много людей, но и не мало. Я успела даже что-то настрочить для книги, но конечно же этого было мало. Капля в море по сравнению с тем, что я писала раньше, и что еще придется написать в будущем. В остальное свободное время вспоминала былые времена. Когда-нибудь ностальгия погубит меня. Но не сегодня. Выйдя на своей остановке, я заметила, как еще работавший вчера фонарь сломался. На улице стояла непроглядная темень. Что-то внутри скрутилось в узел, а сердце забилось сильнее. Телефон был разряжен, никакого фонаря в кармане не было. Придется идти наощупь. Благо не так далеко. Машинально прошла вперед, повернула вправо, потом влево и вот я уже в знакомом дворе. Но небольшой приступ паники никак не проходил, тело будто готовилось к чему-то, что вот-вот должно произойти. И не зря, ведь из кустов слева послышался какой-то шум. Я резко остановилась и напрягалась. Руки стали мокрыми, а ноги ватными. Через секунду на меня выпрыгнуло нечто большое, отчего я попятилась и упала прямо на асфальт. Перед глазами появился пушистый черный пудель, от вида которого все внутри меня похолодело. Я с самого детства боялась собак. Но видимо этот пудель боялся меня больше, потому что в то же мгновение убежал в противоположную сторону от меня. Я тут же встала на ноги, и, не помня себя, ринулась к подъезду. За несколько секунд добралась до квартиры и с колотящимся сердцем и трясущимися руками забежала в нее. Дом встретил знакомым мраком и тишиной. Включенный свет не сделал ситуацию лучше. Интерьер квартиры был откровенно убогим: старые обои, которые наверняка возраста моей бабушки, деревянная мебель, узкие пространства, желтые лампы — все отдавало чем-то из прошлого века, хотя, тут это даже не метафора. Пройдя в комнату я сбросила с себя одежду, будто избавляясь от старой кожи, и нырнула в постель. Какое мне дело до интерьера, если денег хватает только на еду и аренду. Да и к тому же, какая разница, где спать. А в этой квартире все же было что-то. Будто я оказалась в далеком детстве, где все хорошо и чудесно.