Последний рейс до Аутапу

      Тропический ливень превратил ветровое стекло в сплошную водяную стену. Дворники молотили изо всех сил, но толку было мало — Бак вел старый «Лендкрузер» практически вслепую, ориентируясь по памяти. Его загорелые руки крепко держали руль, на костяшках виднелись старые шрамы. Эти белые черточки на коричневой коже намекали на истории, о которых лучше не спрашивать.       Воздух в салоне был густой от табачного дыма, пота и нервозности. Кондиционер сдох еще в прошлом году, и джунгли медленно завоевывали салон — плесень зеленела в углах, сырость пропитала сиденья, а запах гниющих листьев просачивался сквозь щели в уплотнителях.       — Сколько еще? — Голос пассажира дрожал не от холода, а от того, что каждый километр приближал его либо к спасению, либо к смерти.       — До рассвета четыре часа. До точки — два с половиной, если дорогу не размыло окончательно, — Бак говорил с легким австралийским акцентом, растягивая гласные. — Расслабься, mate. Нервы тебе еще пригодятся.       Пассажиром был Карлос Вега. Сорок лет, бывший адвокат картеля «Лос Эрманос». Нервный, потливый, в некогда дорогом костюме, который за ночь превратился в мятую тряпку. Двенадцать лет он защищал тех, кого защищать не стоило, а месяц назад решил, что федералы — меньшее из зол. За его голову обещали полмиллиона. За доставку живым — пятнадцать тысяч.       Бак поглядывал на него в зеркало заднего вида. Забавная арифметика, но главным тут были не деньги.       — Все-таки не понимаю, — Карлос нервно щелкал золотой зажигалкой, звук металла о металл заполнял паузы между словами, — почему ты взялся за эту работу. Полмиллиона против пятнадцати тысяч. Любой разумный человек просто продал бы меня и забрал бы большую сумму.       — Разумные люди тут быстро кончают, — оборвал Бак с усмешкой. — Я на этом острове пять лет, навидался всякого. Рациональность — не всегда преимущество в моей профессии. Иногда важнее чутье. А мое чутье говорит, что полмиллиона мне не достанутся.       Лицо у Бака было обветренное, с глубокими морщинами у глаз — следы долгого пребывания под тропическим солнцем и привычка щуриться. Из расстегнутого ворота рубашки виднелась татуировка оленя на груди, а с шеи свисал кулон на короткой веревке — что-то самодельное, вырезанное из кости или дерева.       — Но логика же должна работать? Ведь это просто математика…       — Логика проста, как дважды два, — Бак бросил ему мятую пачку «Мальборо», не поворачивая головы. — Мне нравится моя работа, а хорошая работа стоит дороже денег. К тому же у меня есть принципы. Странно для наемника, да?       В машине повисла тишина — только дождь барабанил по крыше да рычал мотор, периодически давая перебои. Сквозь боковые стекла проплывали силуэты пальм, изогнутых постоянным ветром в причудливые фигуры.       Через полчаса Карлос не выдержал:       — Скажи честно. Ты действительно довезешь меня до лодки? Или это все спектакль перед тем, как ты развернешься и отвезешь мою голову тем, кто больше платит?       — А что, сомневаешься? — Бак повернул голову и посмотрел на него с искренним интересом, словно изучая редкий экземпляр. — Умно. Доверие — опасная штука в нашем бизнесе.       — Это не ответ на мой вопрос.       Бак взглянул в зеркало заднего вида. Карлос был бледный как полотно, мокрые волосы прилипли ко лбу, а по вискам стекали капли пота, которые он периодически вытирал дрожащей рукой. В салоне и правда было душно — влажный тропический воздух обволакивал их липкой пеленой.       — Хочешь честно? В багажнике лежит ножовка и мешок извести. Если бы я собирался тебя убить, мы бы не тратили время на эту поездку по живописным местам острова, — его голос был обманчиво спокойным, почти дружелюбным. — Хотя признаюсь, соблазн есть. Полмиллиона — это полмиллиона.       — Какой соблазн?       — Ну, представь себе картину: полмиллиона долларов против беседы с нервным адвокатом всю ночь, — Бак закурил, не убирая рук с руля, движение отточенное, автоматическое. — Плюс ты, скажем честно, не самый приятный пассажир в моей карьере. Ты потеешь, дрожишь, задаешь глупые вопросы.       Карлос поперхнулся дымом.       — А зачем тогда ножовка? Если ты не собираешься меня убивать…       — На случай, если нас остановят, — Бак глубоко затянулся, дым заполнил салон. — Понимаешь, когда работаешь в моей сфере, приходится быть готовым к... импровизации.       — Часто вас останавливают?       — Достаточно часто, чтобы я всегда был готов, приятель. Но тем, кто пытался меня остановить в последний раз... уже не приходится волноваться об этом. У них появляются новые заботы. Например, как не захлебнуться, когда легкие наполняются кровью.       Желтый дорожный знак выплыл из темноты: «Аутапу — 45 км». Краска облупилась, проржавевшие края говорили о возрасте, а от пуль остались аккуратные дыры. Бак резко свернул на грунтовку, колеса забуксовали в грязи.       — Куда мы едем? — встрепенулся Карлос. — Это не та дорога, которую мы обсуждали.       — Та дорога перекрыта. Твои бывшие друзья устроили там засаду, — Бак ухмыльнулся, и в свете приборной панели его лицо приобрело пугающие черты. —Предсказуемые ребята. Хорошо, что я не такой. Предсказуемость в нашем деле — прямая дорога в яму.       — Откуда ты знаешь, что там засада?       — На их месте я бы сделал то же самое. Перекрыл главную дорогу, поставил пост, ждал бы. — Машина подпрыгнула на ухабе и жалобно скрипнула. — Только я бы это сделал лучше. И незаметнее.       Проселок был узкий, больше похожий на звериную тропу, проложенную между деревьями. Машину швыряло по ямам, наполненным мутной водой, ветки скребли по стеклам и крыше.       Карлос вертел в пальцах золотую зажигалку — единственное напоминание о прежней жизни, когда у него были деньги, статус и иллюзия безопасности.       — Подарок? — заметил Бак, кивнув на зажигалку.       — От дочери. На сорокалетие, — Карлос быстро спрятал зажигалку в карман рубашки, словно Бак хотел ее отнять. — Ей семнадцать. Купила на первую зарплату, когда устроилась на подработку в кафе.       — Сем-на-дцать, — протянул Бак, выпуская дым из ноздрей. — Самое вкусное число. Уже взрослая, но еще дурочка, верит в справедливость и хэппи-энды.       Он скосил глаза на Карлоса в зеркало заднего вида, уголок его губ дернулся в ухмылке.       — Эй, ну не напрягайся так. Я тебе по-честному скажу... У меня чаще всего стоит настроение не на девчонок. Чаще.       Он хрипло хохотнул, снова затянулся.       — Но, брат... Вопрос про твою девчонку все равно остается. Я не фанат малолеток... Но если она хороша, то хороша.       — Она… она хорошая девочка. Учится в колледже, хочет стать врачом.       — Все дети хорошие, пока жизнь не научит их обратному. Знает, чем папа зарабатывает на жизнь? Или до сих пор думает, что ты честный бизнесмен?       — Думает, что недвижимостью торгую. Квартиры для богатых туристов.       — Мило. И романтично. — Бак усмехнулся. — И давно ты в адвокатском бизнесе? Когда начал защищать тех, кого не стоило защищать?       — Двенадцать лет. Начинал с мелких дел — барыги, угонщики машин. Постепенно дорос до картеля. — Карлос говорил тихо, словно боялся, что его кто-то услышит. — Деньги были хорошие. Очень хорошие.       Бак кивнул, не отрывая взгляда от дороги, где в свете фар плясали тени.       — Карьерный рост. От мелких говнюков до больших говнюков. А когда понял, что пора сваливать? Что этот поезд идет в никуда?       — Три месяца назад. Когда принесли фотографии.       — Покажи, — сказал Бак коротко.       Карлос достал из бумажника снимок. На нем — девушка у входа в колледж, с рюкзаком за плечами и усталой улыбкой. Красный маркер выделял ее лицо — аккуратно, как мишень на стрельбище.       Бак взял фото и внимательно изучил его в свете приборной панели.       — Похожа на тебя. Те же глаза, тот же подбородок. — Он вернул снимок. — Дали понять, что знают, где она учится? Сколько времени ей добираться домой после занятий?       — Сказали, что если буду плохо работать, продадут ее в один из борделей. — Голос Карлоса дрожал, слова с трудом проходили через сжатое горло. — Знаешь, что самое страшное? Я знаю этих людей. Работал с ними двенадцать лет. Они не шутят. Никогда.       — Конечно, не шутят. Это их бизнес, — Бак затянулся, кончик сигареты вспыхнул красным. — А ты взял и пошел к федералам. Сдал людей, которые двенадцать лет держали тебя в обойме.       — А что мне оставалось? Ждать, когда они выполнят угрозу? Смотреть, как мою дочь превращают в товар?       — Семья — это святое. Даже для таких, как мы. Может, единственное, что вообще чего-то стоит в этом гребаном аду. Но правила не меняются. Предал — плати.       Дорога резко повернула влево, огибая огромное дерево, чей ствол не могло бы обхватить и пять человек. В свете фар появился грузовик, перегородивший узкий путь. Рядом с ним стояли трое мужчин с автоматами, дождевики блестели от воды.       — Блокпост, — констатировал Бак спокойно, словно увидел автобусную остановку.       — Что будем делать? Может, развернемся?       — Слишком поздно. Они нас уже видели. — Бак остановил машину и выключил фары. — Сейчас я сделаю то, что умею лучше всего.       Он достал обрез из-под сиденья — короткий, злой, с отпиленным прикладом.       — Сиди тихо и не высовывайся, — сказал он Карлосу, проверяя патроны. — Сейчас будет немного шумно. Потом потише.       — Может, попробуем договориться? Подкупить их?       — С охотниками за головами? — Бак усмехнулся. — Они приехали за полумиллионом долларов, а не за беседой о жизни. У них семьи, ипотеки, планы на будущее. Твоя голова — это их будущее.       — Но должен же быть другой способ…       — Послушай, Карлос, — голос Бака был спокоен, почти равнодушен. — Здесь нет серой зоны. Или ты кладешь кого-то в землю, или сам ложишься. Такие тут правила.       Он вышел под дождь, который тут же начал стекать с его волос и плеч. Карлос видел сквозь заднее стекло, как Бак неторопливо идет к грузовику — уверенно, без спешки, словно знал финал этой истории.       — Стоять! Руки вверх! — крикнул один из охотников, наводя автомат.       — Добрый вечер, джентльмены, — ответил тот, останавливаясь в десяти шагах от них. — Вечерок выдался что надо. Карлоса Вегу ищете?       — Знаешь его?       — Встречались пару раз. Неприятный тип, — Бак медленно поднял левую руку, правая оставалась за спиной. — Болтливый, нервный. Много о себе думает. Типичный адвокат.       — Он с тобой?       — Был с утра. Но знаете, как оно бывает. — Бак сделал еще шаг. — Полмиллиона долларов — это серьезные деньги. А я не из тех, кто разбрасывается возможностями.       Охотники начали расслабляться — последняя ошибка в их жизни.       Выстрел разорвал ночную тишину, эхо покатилось по джунглям. Первого снесло в упор — картечь ударила с такой силой, что тело влетело в борт грузовика и медленно сползло вниз, оставляя широкий кровавый след на мокром металле.       Второй охотник лихорадочно потянулся за автоматом, но щелчок перезарядки прозвучал быстрее его движений. Заряд в грудь швырнул его в грязь — он дернулся пару раз, словно рыба на берегу, и затих, раскинув руки.       Третий инстинктивно рванул спуск, короткая очередь прошила влажную темноту. Пули свистнули мимо, только высекли яркие искры из мокрых камней у дороги. Ответ последовал мгновенно — дробовик рявкнул в последний раз, и тишина вернулась в джунгли.       Бак неторопливо проверил тела: методично вытащил магазины из автоматов, набил карманы патронами, подобрал пару запасных стволов. Все остальное было просто мусором.       Подойдя к грузовику, он дернул ручник и скинул рычаг с передачи. Навалился плечом на кабину — железо протестующе заскрипело, колеса нехотя поехали по размокшей земле. Тяжелую машину повело, и она с глухим ударом съехала в заполненный водой кювет.       Обратно к «Лендкрузеру» он шел размеренно, стряхивая дождевые капли с волос. На светлой рубашке расплывались темные пятна — дождь медленно размазывал их по ткани, превращая в розоватые разводы.       — Готово, — сказал Бак, заводя мотор. — Дорога свободна.       Карлоса трясло мелкой дрожью.       — Ты просто их убил. Без разговоров, без предупреждений.       — А что еще? — Бак пожал плечами, выруливая мимо трупов. — Пригласить на чай? Обсудить политику? Они приехали тебя убить, Карлос. Я просто оказался быстрее. И опытнее.       — Но можно было попробовать договориться, подкупить их…       — Чем? У тебя же нет полумиллиона долларов, — Бак покачал головой. — В этом мире есть только две категории людей: хищники и жертвы. Я давно определился, к какой категории отношусь. А ты только недавно понял, что всю дорогу был жертвой.       Следующий час они ехали молча. Дождь постепенно стихал, но джунгли продолжали шуметь за окнами — птицы кричали, что-то большое ломилось сквозь заросли, листья шуршали от ветра.       — Сколько людей ты убил? — спросил наконец Карлос, не поворачивая головы.              — За сегодня или за всю жизнь?       — За всю жизнь.       Бак подумал, постукивая пальцами по рулю.       — Перестал считать после пятидесяти. — Он затянулся сигаретой. — Главное не количество, а качество. И необходимость.       — И как ты с этим живешь? Как спишь по ночам?       — Нормально. Крепко даже, — Бак взглянул на него в зеркало. — А как ты спал, зная, что защищаешь торговцев детьми? Что помогаешь убийцам избежать наказания?       — Это была просто работа... Я не думал о последствиях.       — У меня тоже работа. Разница в том, что я убиваю тех, кто этого заслуживает. — Машина подпрыгнула на очередной яме. — А ты защищал тех, кто заслуживает гораздо худшей участи.       — Кто решает, кто заслуживает смерти, а кто нет?       — Жизнь решает. Обстоятельства, — Бак остановил машину на обочине и повернулся к пассажиру. — Те трое полчаса назад охотились на тебя за деньги. Убили бы тебя без колебаний, отрезали бы голову, отвезли бы ее заказчикам. Если б не ты — нашли бы другую жертву. Другого человека с ценой на голове.       — И что из этого следует?       — А то, что убив их, я спас чью-то жизнь. Может быть, не одну, — Бак закурил новую сигарету сразу же, едва погасив предыдущую. — А ты, защищая картель двенадцать лет, скольких невинных людей отправил на смерть? Сколько детей попало в бордели благодаря твоей успешной защите?       Карлос молчал, глядя в мокрое стекло.       — Я не хотел думать об этом, — сказал тихо. — Просто... деньги были хорошие. Работа интересная. А потом стало поздно выходить. Слишком много знал.       — Пока твой уютный мирок не треснул.       — Верно. Пока не коснулось моей девочки.       — Вот и вся правда. Ты только сейчас вдруг стал «добрым папочкой». До этого чужие дети могли дохнуть хоть каждый день — тебе было все равно.       — А ты? Ты всегда был таким? Убийцей по найму?       Бак помолчал, глядя сквозь лобовое стекло на темнеющую дорогу.       — Нет. Когда-то я был солдатом. — Он затянулся сигаретой, дым медленно поднимался к потолку. — Потом понял: хороших людей почти нет. А вот плохих — до хрена. И разница между ними — тоньше сигаретной бумаги.       — И ты решил стать наемником?       — Нет. Я просто перестал играть в героя, — Он выдохнул дым. — В армии решили, что я асоциален. Ха. А я просто был честнее, чем остальные.       К океану выехали за час до рассвета. Небо на востоке начинало светлеть, превращая черную воду в темно-серую. Волны мерно накатывали на берег, шурша галькой и песком.       — Лодка, — сказал Бак, указывая на огни в море сидя на капоте.       Катер береговой охраны стремительно приближался к берегу, рассекая воду и оставляя за собой пенистую белую борозду.       Спустя несколько минут он с глухим ударом швартовался у небольшого деревянного причала. Двое агентов в бронежилетах и шлемах молниеносно выпрыгнули на настил, держа автоматы наизготовку.       Карлос поднялся, готовый двинуться в путь, но Бак осторожно коснулся его рукава, останавливая.       — Подожди. Последний вопрос.       — Какой?       — Когда все закончится, ты дашь показания и картель посадят, что дальше? Как будешь жить с этим грузом?       — Новая жизнь. Новое имя, новые документы, — Карлос говорил быстро, словно торопился убедить себя. — Может быть, действительно займусь недвижимостью. Честно.       — А дочь?       — Ее тоже переправят. Новые документы, новая школа, новое имя. Мы начнем все сначала.       — Будешь хорошим отцом? Расскажешь ей правду о том, кем был?       — Постараюсь быть лучше, чем был. А правду... — Карлос помолчал. — Не знаю. Может быть, когда она станет старше.       — Только не облажайся на этот раз.       Карлос направился к катеру, но у самого борта замер. Агенты уже ждали, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.       — Бак, — негромко позвал он.       — Что?       — Спасибо. За все.       Бак усмехнулся и покачал головой, доставая из кармана джинсов уже пустую пачку сигарет. Помял ее в руках, затем недовольно цокнул языком.       — Черт, — пробормотал он себе под нос, глядя на скомканную упаковку.       Агенты увели Карлоса на катер. Двигатели взревели, и лодка начала удаляться от берега. Бак стоял и смотрел, как огни катера растворяются в утреннем тумане. Он достал мобильный телефон. На экране мигали пропущенные вызовы и новые сообщения. Вверху списка — имя, знакомое до боли. Хойт.       Бак задержал взгляд на нем и втянул влажный воздух полной грудью. На острове всегда хватало работы для людей его профессии и его принципов.       Солнце медленно поднималось над джунглями, превращая капли дождя на листьях в тысячи крошечных зеркал. Птицы начинали просыпаться, их крики заполняли воздух.       Начинался новый день. Для Карлоса он означал побег, для Бака — очередное напоминание, что разница между ними не так уж велика.