Часть 5

Быстро проглотив завтрак, я на всех парах мчусь на тренировку.       Вчера вечером после разговора с Кайденом я никак не могла сосредоточиться на изучении ядов. Он ясно дал понять, что связаться со своей семьёй у меня не получится, поэтому, отбросив учёбу, я лежала на кровати, уставившись в потолок, и думала о возможностях и связях, что у меня остались.       Способ обойти запрет на переписку нашёлся почти сразу. Если мои руки связаны, то я всегда могу одолжить чужие, и кто, как не капитан королевской гвардии, мне в этом поможет. Но как связаться с отцом оставалось загадкой. Если в случае с братьями и матерью у меня есть представление о их местоположении, то найти заключённого это та ещё задачка. Не говоря уже о том, что вести переписку с преступниками невозможно. Я ворочалась в постели почти до самого заката, и когда сон начал одолевать меня, мысли вновь сошлись на Эросе. Сейчас я понимаю, что мне следовало вспомнить об этом раньше.       Судя по тому, с каким упорством мою семью пытаются разделить, нет ни малейшего шанса, что отца держат в темницах замка, прямо у нас под носом. Вероятнее всего, он был перевезён в одну из тюрем северных земель. Это отдалённая местность с холодными ветрами, подступиться к которой обычному человеку крайне проблематично из-за большого количества каменистых склонов. Достаточно далеко от Клаосса, но при необходимости доставить заключённого на казнь в столицу не составит большого труда. Однако строить большие надежды не приходится, ведь, в сущности, отца могли отправить куда угодно.       Больше всего я страшусь того, что его увезли в крепость Приют — в самую большую тюрьму Эриндора. Защищённая со всех сторон она находится в горной местности на юго-востоке вдалеке от поселений, так что ближайшее к ней место, где могут обитать люди, это старые рыбацкие доки. В Приюте строжайшие правила, и по слухам с заключёнными обращаются самым худшим образом. Говорят, уже после года прибывания там люди лишаются рассудка, а те, кто владеют магией, теряют все способности.       Эта крепость предназначена для самых опасных преступников. Значительную часть заключённых составляют те, кто участвовал в восстании около двадцати лет назад. Встреться они с моим отцом, по чьей вине как раз вынуждены чахнуть в подобном месте, и беды не миновать. Мне хочется быть сентиментальной и думать, что своего бывшего советника король вряд ли отправил бы туда.       Мысли о злосчастном узилище заставили меня вспомнить важную деталь, о которой я и не думала раньше, лишь потому что это было далеко от моей прежней жизни. Главным смотрителем Приюта является дядя Эроса, и будучи в своей должности он имеет власть над всеми тюрьмами Эриндора. Он может разузнать, в какой тюрьме находится тот или иной заключённый вплоть до этажа и номера его камеры. Для него это будничный запрос, а для меня — реальный шанс отыскать моего отца, а значит возможность услышать из первых уст всю правду о том, почему его обвиняют в покушении на короля.       Чувствуя небывалую решимость и воодушевление, я преодолеваю десять кругов на одном дыхании. Сегодня даже палящее солнце кажется приятным, а пропитанная потом одежда нисколько не раздражает. Закончив с бегом и выцепив взглядом Эроса в толпе подошедших на плац гвардейцев, я нетерпеливо остаюсь ждать его на нашем месте возле дерева. Быстро раздав какие-то указания, он отправляет своих людей на пробежку и подходит ко мне.       — Лис, как ты себя чувствуешь? — Эрос обеспокоенно притягивает меня к себе. — Говорят, тебя сдуло ветром.       — И стошнило бабочками, — добавляю я, — всё в порядке.       — Значит ветер и бабочки?       Он весело улыбается, и в уголках его глаз как обычно собираются морщинки. Нетрудно представить, что на самом деле говорят люди о моём вчерашнем обмороке. Просто Эрос слишком вежлив, чтобы смущать меня всеми подробностями, но и обойтись без единой колкости он себе никогда не позволит.       — Очередной сон, — отмахиваюсь я, — есть кое-что поважнее, идём.       Заприметив подходящее место, я тяну друга в центр плаца, где несколько гвардейцев проводят тренировочные бои.       — Эй, собираешься побить меня? — сзади раздаётся смешок. — Ты слишком остро реагируешь на шутки.       — Обещаю, твоё красивое лицо не трону: я уж очень рада тебя видеть.       — Богиня благоволит мне сегодня.       Улыбка в его голосе заставляет меня чувствовать себя немного виноватой, ведь он пока не знает, о чём я собираюсь попросить. Но это несомненно испортит ему настроение.       — Здесь нас никто не подслушает, — бодро говорю я, разведя руки в стороны.       Мы останавливаемся на самом отдалённом от всех участке, где едва ли слышно остальных тренирующихся — только песок шуршит под ногами. Для разговора, который нам предстоит, безопаснее места здесь не найти. И всё же я с лёгкой тоской оглядываю наше дерево. Его умиротворённая тень и густая листва как нельзя лучше подходят для приватности, но и для шпионажа за нами.       — О чём ты хочешь поговорить? — спрашивает Эрос и встаёт в стойку, как бы приглашая меня на бой. Я со вдохом повторяю за ним.       — Ты сможешь отправить письма моим братьям? Они всё еще находятся где-то на границе.       Мы начинаем двигаться по кругу. Я осматриваю Эроса с головы до пят и прицениваюсь. Трудно представить, что такая как я, сможет нанести серьёзный вред человеку его размеров. Широкоплечий с развитой мускулатурой он легко может поднять меня одной рукой и закинуть себе на спину. Однако я решаю напасть первой и делаю выпад, который, к сожалению, с лёгкостью блокируется.       — Где именно? — Эрос пытается схватить меня, но я успеваю отпрыгнуть назад.       — Думаю, они не покидали Адальтан.       — Хорошо. — Он снова предпринимает попытку, и в этот раз я не только уклоняюсь, но и ударяю его в бок. Маленькая победа.       — Ты поддаёшься, — замечаю я, хотя нисколько не расстроена этим фактом.       — Мы только разогреваемся, я пока не в форме, — он хитро щурится.       Почувствовав азарт, я решаюсь на внезапную атаку и наваливаюсь на Эроса всем телом, беря того в захват. Изо всех сил напрягая мышцы, я держу его, пока он пытается меня скинуть. Левая нога скользит за его колено, но веса не хватает, из-за чего я на долю секунды ослабляю хватку от бессилия. После чего вновь пытаюсь сбить его с ног, однако вместо этого на землю лечу я, когда злосчастная подножка полностью рушит мой план.       Удар о землю неожиданно выбивает весь воздух из моих лёгких. Песок оказывается везде: под одеждой, в волосах, на лице. Я утянула Эроса следом и теперь он, нависнув надо мной, содрогается от хохота.       — Что это было, Озелиас?       — Неожиданная атака, — бормочу я, пытаясь отдышаться, — научить тебя?       Мои слова веселят его ещё больше, и я непроизвольно начинаю смеяться в ответ. Помогая стряхнуть песок, Эрос нежно проводит пальцами по моей щеке. Его кожа тёплая, почти горячая, а вечно улыбающиеся зелёные глаза смотрят прямо на меня.       — Боюсь, я не переживу твой урок, — почти шепчет он, склоняясь чуть ниже.       Его проникновенный голос и мягкий взгляд… Где-то глубоко внутри загорается предупреждающее жаркое пламя. Эрос дразнит меня. Он почти невесомо касается моих ключиц и шеи, убирая оставшиеся песчинки, а моё лицо постепенно розовеет, выдавая учащённое сердцебиение. Я вспоминаю, как приятно находиться в его объятьях, отдаваться его поцелуям… И Эрос замечает это.       Будто одурманенная я кладу ладони на его плечи и притягиваю к себе ближе, не встречая сопротивления. Его рука спускается вниз под ткань тренировочной формы и сжимает мою талию, оглаживая большим пальцем разгорячённую кожу. Это ощущение сродни вспышке, заглушающей последние крупицы моего здравомыслия.       — Первый поединок за мной, — произносит Эрос, скользнув губами по моей щеке.       Внезапные слова слегка отрезвляют мой разум.       — Ну, я всё еще могу нанести удар, — парирую я, упираясь коленом в его пах.       «Что я вытворяю?»       — Этого нельзя допустить, — смеется он и убирает руку из-под моей рубахи.       Мы медленно отстраняемся и встаём, продолжая смотреть друг на друга так, как не должны. Наваждение постепенно спадает, когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки от Эроса. То, как его присутствие порой действует на меня, кажется довольно опасным. Опасным, но приятным.       Я оглядываюсь по сторонам и замечаю несколько любопытных взглядов, направленных в нашу сторону. Остаётся только надеяться, что они всего лишь поражены продемонстрированными боевыми навыками. Ведь последнее, что мне сейчас нужно, это ещё один повод для сплетен внутри военного корпуса и дворца. Готова поклясться, даже высшее общество не судачит обо всём так много, как гвардейцы и слуги!       — Тебе нужно что-то еще?       — Что? — переспрашиваю я, возвращаясь к реальности.       — Кроме писем для братьев.       — Да, я хотела отправить письмо маме, но понятия не имею, куда она могла уехать. Может быть она тоже в Адальтане или в Шафроде, там всегда нужны лекари, — рассуждаю я, — и ещё мне нужно связаться с твоим дядей.       Брови Эроса взмывают вверх.       — Дядя Рагнис? Ты хочешь написать… — Внезапно в его глазах проскальзывает догадка, и он протестующе машет руками: — Не-е-т…нет, нет, нет. Фелиция, он живьём сдерёт с меня кожу, если я попрошу вызволить твоего отца.       — Послушай! — восклицаю я. — Я и не надеюсь, что он сможет освободить папу, но он точно сможет выяснить, где его держат. Для начала можно проверить северные земли, я думаю…       — Это невозможно, — отчеканивает Эрос, — придётся сделать запросы в другие тюрьмы. Они станут задавать вопросы: почему твой отец взят под стражу, если прямо сейчас он должен охотиться на заговорщиков? И откуда дяде известно об этом?       От прежней беззаботной атмосферы не остаётся ни следа. Эрос хмурится в своей капитанской манере и складывает руки на груди, а я повторяю за ним, не желая уступать в этом споре.       — Не обязательно говорить прямо о моём отце, — настаиваю я, — можно описать внешность или указать примерное время, когда был доставлен заключённый.       — Лис, ты всерьёз думаешь, что такого преступника тут же кто-то выдаст? Я уверен, его существование держат в строгой секретности, и даже самому главному смотрителю никто не станет ничего докладывать. По крайней мере не таким образом, иначе головы полетят с плеч раньше, чем они успеют замести следы.       Моя надежда начинает рассыпаться прямо на глазах, и я долго не нахожу, что ответить. Мне казалось, что я нащупала нужную нить, но решение вновь ускользает из пальцев.       Эрос подходит ближе и крепко сжимает мои ладони.       — Мне жаль, Лис, но это слишком рискованно, — уже спокойнее говорит он, — в особенности из-за того, что двенадцатый отряд точно следит за его тюрьмой.       — Кто? — не понимаю я.       — Псы префекта.       Тень страха проскальзывает где-то за спиной. Меньше всего мне хочется, чтобы обо всём узнал Кайден. Возможно, сейчас он не ведёт себя особо угрожающе, да и его людей я не видела с тех пор, как получила должность, но им всё равно не удалось усыпить мою бдительность. Нельзя действовать опрометчиво.       — Это не очень хорошо, — неуверенно заключаю я.       — Ты не знаешь, что он за человек. — Эрос мрачнеет, говоря о префекте. — От него ничего не утаить. Он знает всё, даже то, что, казалось бы, не должен знать.       Мне не хочется верить его словам, но в глубине души я понимаю, что это может быть правдой. Иногда я успокаиваю себя тем, что моё текущее положение защищает меня от нападок Кайдена. Всё-таки одна из дочерей Озелиас в качестве защитницы короля действительно служит неким символом для людей, поэтому избавляться от меня невыгодно.       Но если кому-то покажется, что я создаю проблемы, то всё может закончиться печально. И Кайден, и я знаем, что несмотря на моё происхождение, убить меня проще простого. У него наверняка заготовлен план на случай такой необходимости.       — Есть ещё один вариант, — подумав, говорю я, — если узнать какая конкретно тюрьма нам нужна, то необходимость во множестве запросов отпадает: можно сделать осторожный запрос только в одну тюрьму.       — Риск всё равно есть, — Эрос качает головой, — будет проще, но ненамного.       — И всё же…       — Ты не отступишься, да? — По его усталому выражению лица я понимаю, что он собирается сдаться. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Но что ты собираешься потом делать? Ворвёшься в тюрьму и устроишь отцу побег?       — Может быть, — с вызовом отвечаю я, — об этом я подумаю позже.       — Ты спятила.       — Скажешь мне это, когда узнаешь, каким способом я собираюсь найти нужную тюрьму.       Я загадочно ему подмигиваю и улыбаюсь. Однако Эрос не реагирует, вместо этого он становится более угрюмым.       — Ты должна кое-что знать, — неожиданно холодным голосом говорит он, — возможно, и не нужно ничего искать.       — О чём ты? — Улыбка на моём лице стремительно гаснет.       — Люди шепчутся, говорят лорд Озелиас на самом деле мёртв.       — Это бессмыслица, люди всегда болтают, — уверенно говорю я.       — Знаю, но я поспрашивал вокруг, и оказалось, что этот слух пошёл из дворца. Тебе не кажется это странным?       — Совершенно нелепо, — заявляю я, — дворец пытается скрыть любую информацию о моём отце, значит…       — Кто-то намеренно распространяет слухи, — договаривает Эрос.       Я удивлённо смотрю на него. Кому это может быть нужно? Разве что рядом с королём есть тот, кто желает подорвать его авторитет в глазах народа, но на ум мне не приходит ни одно имя. Я слишком далека от отношений Его Величества со знатью.       — Возможно, ты прав, — признаю я, — но мой отец жив, я уверена.       — Будем надеяться, что скоро эти разговоры стихнут. — Эрос разминает запястья и становится в уже знакомую стойку. — Давай, тебе нужно одолеть меня хотя бы раз.       — Эй, я ведь победила.       — Ты про свой грязный приём? — усмехается он. — Поединок закончился, когда ты коснулась спиной земли.       — Бессмысленные правила, — устало вздохнув, я выставляю кулаки перед собой.       Эрос ободряюще улыбается и внезапно срывается в атаку. Я не успеваю среагировать из-за его скорости и вновь оказываюсь на песке. После чего со мной проделывают этот трюк ещё несколько раз с таким же результатом. Кажется, мне не следовало жаловаться на поддавки. В конце концов я оказываюсь полностью вспотевшей и облепленной песком, тогда как Эрос, сияя чистотой, совсем не выглядит уставшим.       Окончательно запыхавшись, я отказываюсь от очередного боя. После подобной тренировки мне понадобится как минимум пара часов в горячей воде и самый большой кусок мыла, а ведь ещё нужно успеть на урок к Аскелю. Попрощавшись и поблагодарив Эроса за помощь, я тороплюсь в замок.       По дороге в купальни я забегаю в комнату за чистой одеждой и учебником. Пока моюсь, мысленно начинаю перечислять все яды, что я изучала вчера, но получается плохо: названия и свойства как будто бы смешались у меня в голове. Аскель не похож на строгого учителя, так что вряд ли станет на меня злиться. Однако он может сойти с ума от тревоги, когда представит лицо префекта, прознавшего о моих «успехах» в обучении.       Интересно, есть ли что-то личное в том, что он так боится Кайдена. Что за склоки могут быть у придворного лекаря и префекта? Спор из-за того, чья очередь есть отравленную еду? Я фыркаю и звук эхом отражается от стен.       Даже Эрос, мягко говоря, недолюбливает его — это видно невооружённым глазом. Хотя уж им-то не приходится часто сталкиваться. Что ж, видимо кому-то просто следует вести себя более мило с людьми.       Помывшись и вытеревшись насухо, я спешно одеваюсь в белую форму и почти бегу на урок. В лазарете меня опять встречают запахи мазей и трав, а ещё зарытый носом в книгу лекарь. Он уже привычно бубнит себе что-то под нос, задумчиво бегая глазами по страницам.       — Доброе утро.       — Ах, Фелиция, — Аскель вскидывает голову, — проходи-проходи. Я освободил один из столов, можешь сесть там.       Я прохожу к придвинутому к полкам деревянному столу и замечаю бардак под ним, который, по всей видимости, раньше был наверху. Подопнув вещи глубже и устроившись поудобнее, я решаю испытать судьбу и сразу выпаливаю:       — Вчера я ничего не выучила.       — Совсем? — Лекарь удивлённо смотрит на меня, поправляя монокль.       — Совсем. Я была такой уставшей, что не заметила, как уснула, — сообщаю я, приврав лишь самую малость.       Аскель тут же захлопывает книгу и вскакивает.       — Богиня! Нам нужно немедленно начать урок! — В панике он начинает доставать знакомые горшочки с ядами и выставлять их передо мной. — Если тебе нужно больше времени для обучения, пожалуйста, скажи мне, и я выделю дополнительные часы.       Мне становится немного совестно. Однако тратить ещё больше времени на эти уроки я не готова. Меня начинает мутить от одной мысли о вчерашних ядовитых запахах. Да и текущее количество различных занятий нетипично для меня, я даже в академии столько не занималась, пользуясь привилегиями рода и прогуливая большинство предметов. И где мне взять ещё несколько часов в сутках? Сократить сон никак нельзя — появятся морщины.       — Нет необходимости, я всё выучу, обещаю, — заверяю я.       Но мой учитель, кажется, совершенно в меня не верит. Находящийся где-то в другом мире, он испуганно бормочет о своей гибели.       К счастью, второе занятие проходит гладко. Несясь на огромной скорости Аскель вновь рассказывает мне материал с прошлого занятия, и на этот раз он проводит мне небольшой экзамен, заставляя пересказать всё от и до. На его счастье, я не допускаю ни одной ошибки. Мы даже успеваем затронуть несколько следующих страниц учебника, пока в дверях не появляется префект.       Оглядев содержимое стола и одарив меня недоброжелательным взглядом, он подзывает Аскеля к себе. Они переговариваются вполголоса, тем не менее я чётко улавливаю тон их беседы. Я не скрываю эмоций и морщусь, понимая к чему всё идет. И нужно было ему интересоваться моим обучением именно сегодня? Настоящий пёс с обострённым нюхом.       Аккуратно составив все яды на столе, я поднимаюсь и без слов выхожу за Кайденом в коридор. Когда мы сворачиваем за угол, он тут же начинает меня отчитывать:       — Тебе нужно серьёзнее относиться к обучению.       — Боишься, что придётся взять эту ношу на себя? — интересуюсь я, припоминая слова Аскеля.       — Если ты думаешь, что так будет всегда, то ты ещё большая бездельница, чем я представлял.       — Бездельница? — возмущённо переспрашиваю я. — Твоя работа тоже оставляет желать лучшего, раз ты позволяешь слухам о смерти моего отца распространяться.       На мгновение Кайден удивляется моим словам.       — Я работаю над этим, — коротко отвечает он.       — И ты знаешь, что эти слухи пошли из дворца? Смею предположить, что у тебя просто масса недоброжелателей или всё, что ты мне говоришь это ложь. Может, ты вообще убил моего отца.       Кайден резко останавливается и хватает меня за руку.       — Что ты несёшь? — шипит он.       — А что? Ты вполне мог совершить подобное.       Несмотря ни на что, я не верю в смерть отца. Однако появившиеся слухи зарождают во мне тревогу, которая скребётся внутри, заставляя вновь и вновь сомневаться во всём, что я знаю. Светская жизнь научила меня тому, что любые сплетни, даже лживые, имеют под собой нечто большее.       — Вижу, занятия с капитаном добавляют тебе смелости. — префект оскаливается, демонстрируя клыки. — Всё ему уже разболтала?       Я выдергиваю руку и делаю шаг назад. Какая же я глупая! Он ведь знает всё, мог видеть нас. Если он решит навредить Эросу?       — Эрос Эберфорд, — Кайден ненавистно выплёвывает его имя, — если вы двое будете лезть не в своё дело, то пожалеете об этом.       — Он ничего не знает, — вру я и получаю в ответ ледяной взгляд.       Больше мы не разговариваем. Вместо своего кабинета Кайден приводит меня в одну из восточных башен, почти на самый верх. Похоже, теперь у него будет прекрасная возможность эффектно избавиться от меня, выкинув из окна во время урока.       Однако остановившись у нужной двери он сообщает, что занятия магией отныне будет проводить другой человек. Удивление быстро сменяется радостью, когда в небольшом светлом помещении я обнаруживаю светящуюся дружелюбием Люцерну.       Она одета в строгое белое платье с широкими рукавами, напоминавшее покров храмовника, в котором я видела её ранее. Но сегодня её лицо полностью открыто и, Богиня, как же она прекрасна! Невидимый свет, исходивший от её ясных улыбающихся глаз, озаряет всю комнату. Как и тогда в тронном зале мои губы сами расплываются в ответной улыбке. Клянусь, я никогда прежде не видела людей с такой тёплой аурой.       — Оставлю вас, — внезапно сзади раздаётся голос Кайдена, о котором я уже успела позабыть.       — Благодарю, что привёл это дитя. — Люцерна провожает его улыбкой, и, как только дверь закрывается, устремляет свой ласковый взор на меня: — Здравствуй, Фелиция.       На этот раз, будучи в роли учителя, она обращается ко мне свободно, и больше напоминает не верховную жрицу, а любящую мать.       — Рада встрече, Главная жрица.       — Прошу, зови меня Люцерной, — просит она, — если позволишь, мне хотелось бы стать для тебя не только наставником, но и другом.       Иметь в друзьях кого-то из храма не так уж и плохо, в особенности если это влиятельный человек. Но важнее всего то, что этот друг находится во дворце — мне сейчас не помешает любая поддержка.       — Знаю, тебе сложно в незнакомом месте, — будто прочитав мои мысли, говорит она, — я всегда буду рада выслушать тебя и помочь.       — Спасибо, — искренне благодарю я.       Жрица слегка поглаживает меня по плечу и ведёт в центр комнаты. Там прямо на полу расстелен круглый пушистый ковёр, на котором хаотично разбросаны подушки всевозможных форм и размеров. Как раз на них и устраивается Люцерна, подогнув под себя ноги.       Мне с трудом удаётся скрыть недоумение. Я оглядываюсь вокруг и не вижу ни одного стула. Значит, леди и жрица будут сидеть на полу и изучать магию в горе подушек, точно это какая-то детская игра. Представляю выражение лица матери, если бы она сейчас была здесь.       — Мы будем заниматься так? — уточняю я.       — Разумеется, — посмеиваясь отвечает Люцерна, — располагайся.       Я неловко присаживаюсь, повторяя позу жрицы. Что ж, если она считает это необходимым, то у меня нет оснований для протеста. Я даже могла бы заниматься лёжа в кровати, будь на то воля Богини. Жаль академия Кьюэриус не взяла подобный метод обучения на вооружение, иначе я стала бы лучшей ученицей.       — Твоя душа полна смятений, — замечает жрица, — тебе нужно расслабиться и выдохнуть.       Она ставит между нами серебряный поднос с расписным чайничком и двумя чашками, а затем с неповторимой грацией разливает горячий напиток. Приятный травяной аромат тут же наполняет воздух вокруг. С благодарностью приняв чашку из рук наставницы, я делаю осторожный глоток.       — Мята? И что-то еще…       — Шалфей, — одобрительно кивает Люцерна.       Было что-то странное и одновременно приятное в этом моменте. Привычные для меня чаепития обычно проходили в поместьях знатных домов, куда леди наряжались, чтобы вдоволь поболтать о моде и насладиться пересудами. Но я впервые пью чай с кем-то во дворце. До недавнего времени никто не относился ко мне как к равной.       — Мне сообщили о твоих сложностях с использованием магии огня, — аккуратно говорит жрица, — однако я вижу в тебе достаточно силы.       Я изумлённо моргаю, но лицо напротив абсолютно серьёзно. Видит мою силу? Может быть, это тот самый божественный дар. Впрочем, даже если она говорит это чтобы подбодрить меня, я целиком с ней согласна. Я никогда не считала себя слабачкой, ленивой — да, но не слабой.       — Просто вчера мне достался не очень хороший учитель.       Люцерна улыбается, хитро прищурившись, будто именно это и ожидала услышать.       — Дорогая, королевский префект тебя чем-то обидел?       — Он просто невыносим, — я решаю не подбирать красивых слов.       — Твоя правда, — соглашается она, чем сильно удивляет меня, — однако не стоит принимать это близко к сердцу.       — Но он ведь постоянно придирается, — жалуюсь я и делаю большой глоток чая, вспомнив сегодняшний разговор с Кайденом, — всегда злится.       Люцерна отставляет свою чашу, так и не пригубив напиток. Она складывает руки на коленях, а её глаза становятся серьёзными и печальными.       — То, что произошло с Кэссианом Фонласом глубоко ранило Его Величество и всех нас, — она тяжело вздыхает, — на долю префекта выпало не мало забот, потому он угрюм как никто другой.       — Мне трудно поверить, что дело только в этом, — честно признаюсь я.       — Стал бы он ненавидеть ту, чей отец занимается поимкой преступников? — ободряюще говорит она. — Как только мы получим от лорда Озелиас хорошие новости, всё наладится.       Тут я наконец понимаю, что продолжать эту тему бессмысленно. Жрица не знает всей правды, даже малой её части. В её глазах я не пленница, а дочь благородного дома, что великодушно помогает королевству в тяжёлые времена. Но, может быть, это и хорошо, иначе отношение ко мне могло бы быть совсем другим.       — Вы правы, — быстро соглашаюсь я, — в такой ситуации мне следует переживать о своём отце, а не о всяких пустяках.       — Весь храм молится о его благополучии каждый день.       — Теперь я чувствую себя недостаточно набожной, — неловко говорю я.       Жрица понимающе улыбается. Она показывает мне, как нужно складывать руки и молиться, если вдруг я почувствую такую необходимость. После чего мы вместе возносим мольбу Богине. На мгновение я ощущаю прилив сил.       — Могу я задать один вопрос?       — Не стесняйся.       — Почему вы защищаете префекта? — интересуюсь я, хотя и понимаю, что звучит это нетактично. — То есть… он ведь сильф.       Спригганы и сильфы всегда были нетерпимы друг к другу. Мне казалось, что храмовники должны испытывать наибольшую неприязнь к серолицым монстрам из-за другой веры. Но говоря о Кайдене, лицо жрицы не выражало ни капли отвращения. Это совсем не вяжется с моими представлениями о вражде двух народов.       — Его душа полна тьмы, — глядя на проплывающие за окном облака, задумчиво говорит Люцерна, — но он стремится к свету, несмотря на то, что никогда не сможет достичь этого. Лёгкое беспокойство холодком пробегает по моей спине.       — Иными словами, вы говорите о том, что он не сможет изменить свою природу?       — Банш никогда не отречётся от своих детей, — мрачно заявляет жрица.       Отчего-то упоминание чужестранной богини вызывает у меня мурашки. Некоторые говорят, что она влияет на разум сильфов, делая из них жутких созданий, что охотятся по ночам. Конечно, в это слабо верится, однако если на секунду представить, что все эти сказки не вымысел, то проявивший свою сущность Кайден способен перерезать весь дворец.       — Я понимаю твоё замешательство, — Люцерна ласково касается моей руки, — но Аркана милосердна и судит смертных лишь за их деяния, поэтому и мы должны быть терпимы ко всем народам.       Красивые слова, но, к сожалению, они не имеют ничего общего с реальностью, поэтому я решаю промолчать. Слишком много кровопролитных войн было между сильфами и спригганами. Даже наши, казалось бы, союзники, северные спригганы и эллилы, посмели устроить восстание, после которого дружественные отношения до сих пор восстанавливаются.       И всё-таки не стоит упускать главного: именно король Регис принял Кайдена ко двору. Храм не может оспорить волю Его Величества, ведь он правитель, выбранный самой Богиней. В таком случае можно подумать, что храмовники — переполненные верностью дураки или по меньшей мере молчаливые заложники ситуации, однако Люцерна таковой не кажется, даже если иных ответов от нее ожидать не стоит.       — Давай поговорим о чём-нибудь хорошем, — она решает сменить тему, — как проходит твоё обучение?       Мои брови слегка поднимаются в немом вопросе. Во-первых, я определённо не считаю разговоры об обучении чем-то хорошим, а во-вторых, мне становится неловко, что мы тратим урок на болтовню, в особенности учитывая недавнюю взбучку от Кайдена.       — Прошло не так много времени, пока результатов нет. — говорю я, а затем решаюсь уточнить: — А мы разве не будем сегодня заниматься?       Люцерна озадачено моргает пару раз, а затем раздаётся её мелодичный смех.       — Мне нужно было сказать раньше, прости, — широко улыбаясь, отвечает она.       — О чём вы?       — Причина, по которой я стала твоей наставницей…  — воодушевлённо произносит жрица, а затем пальцем указывает на свой глаз: — она здесь.       — Ваши глаза? — я непонимающе смотрю на Люцерну.       — Верно, — говорит та, — я могу видеть чужую магию — это мой дар Богини.       — Значит, когда вы сказали, что видите мою силу… — припоминаю я.       — Я немного подглядела за твоей магией, — кивает жрица.       Ранее я никогда не сталкивалась с такими людьми, так что в голове разом возникают десятки вопросов. Появляется ощущение сродни тому, будто я нахожусь в шатре предсказательницы, и кончики пальцев покалывает от прикосновения к картам, готовым вот-вот поведать сокровенные тайны.       — С ней что-то не так? — немного поёрзав на месте, спрашиваю я.       Становится ясно, что Кайден не стал бы обращаться к Люцерне, будь проблема только в моих навыках.       — Мне понадобится больше времени, чтобы во всём разобраться. — Она вновь наполняет наши чашки и с хитрой улыбкой добавляет: — Поэтому мы можем устраивать чаепития каждый день.

***

      В конце концов мы проговорили еще около часа, и Люцерна отпустила меня, сославшись на обязательный хороший отдых, который полагается после первого занятия. Она заверила, что вскоре я почувствую сильную усталость, несмотря на то, что «её действия были осторожными». Не имею ни малейшего понятия, как её дар Богини может влиять на моё состояние, однако после трёх чашек травяного чая ощущается лишь бодрость.       Люцерна попросила меня прочитать книгу о зарождении магии, и услужливо нарисовала незамысловатую карту, указав в ней путь до библиотеки. Когда я покидаю башню, за окнами уже сгущаются сумерки. К счастью, коридоры в западном крыле в это время ярко освещают канделябры, так что не приходится всякий раз вглядываться в темноту.       На моё удивление библиотека во дворце совсем не популярное место: коридор, ведущий прямо к тяжёлым двухстворчатым дверям, кажется давно обделён вниманием слуг. Тут и там на стенах висит тенёта, да и полы совсем не начищены. Вероятно те, у кого есть доступ к дворцовому архиву знаний, уже имеют собственные коллекции полюбившихся книг, как в кабинете у Кайдена или Аскеля.       Дверь поддаётся с трудом и издаёт тугой скрип, не открываясь полностью, а лишь оставляя небольшое пространство для прохода. Внутри ожидаемо никого нет, как и света. Лишь вереница окон немного освещает высокий потолок и длинные ряды книжных полок.       В нос ударяет сильный запах пыли и старого пергамента. Холодные порывы сквозняка скользят по полу, заставляя деревянные полки и ставни трещать от напряжения. Этот звук эхом отражается от стен, создавая звуки, похожие на кряхтение старца. Будто всё помещение оживает, вздыхая и сетуя на своё плачевное состояние.       Ни капли не проникнувшись здешней атмосферой, я решаю быстро забрать нужную книгу и покинуть это место, не тратя времени на поиск свечи. Архивариуса здесь не наблюдается, как и его записей, поэтому я принимаюсь оглядывать ближайшие полки. Чаще всего книги об истории и магии находятся в самом начале, как самое востребованное чтиво.       Удача улыбается мне спустя несколько минут поисков, когда нужный золотистый корешок попадается в поле зрения. Стараясь не смахнуть всю пыль на себя, я осторожно вытаскиваю книгу с одной из верхних полок. На мгновение мой взгляд падает немного ниже, и я восторженно ахаю от увиденного.       На всякий случай оглядевшись по сторонам, я тянусь к настоящему сокровищу этой библиотеки. Небольшой томик, легко помещающийся в одной руке, называется «Ночной лорд». Я мысленно переношусь в то время, когда пикантная литература, что передавалась между прислугой в нашем поместье, попала в мои руки. Ночами я самозабвенно зачитывалась подобными романами втайне от матери, а днём сплетничала об этом со служанками.       Вероятно, как раз одна из здешних служанок второпях пристроила книгу в первое попавшееся место. Не знаю, вернётся ли она сюда, но пока что я решаю забрать «Ночного лорда» к себе в комнату.       Удачная находка поднимает настроение, и я с воодушевлением тороплюсь к выходу. Чтение романа перед сном обещает стать самой занимательной, а главное — привычной, вещью в моей жизни за последние несколько дней.       Боковым зрением я замечаю блики солнца на окнах и, прежде чем успеваю осознать странность происходящего, светящийся магический шар оказывается на ничтожном расстоянии от моего лица. Я тут же отскакиваю, едва не обжёгшись. После чего чужая магия, успешно выполнившая приказ, лениво плывёт в темноту прямо в руки к своей хозяйке, освещая её лицо.       Я сразу узнаю человека, находящегося в моём списке самых нежелательных встреч. Розария Фонлас, двигаясь плавно, словно змея, отходит от полки с книгой в руках. Шар света озаряет её тонкий стан, длинные золотые волосы и ехидную усмешку.       — Привет, Фелиция, — обращается она ко мне как ни в чём не бывало.       — Что ты вытворяешь? — недовольно вопрошаю я.       — Поздравляю с новой должностью, — игнорируя мой вопрос, бесцветным голосом произносит Розария, — никто и представить не мог, что ты займёшь место Кэссиана.       Я не нахожусь, что ответить. Сестра, совсем недавно потерявшая своего брата, должна сейчас сходить с ума от горя, но по её убийственному взгляду, направленному на меня, так не скажешь. Это отбивает всякое желание выражать ненужные ей соболезнования.       — Да. — только и говорю я. — Что ты здесь делаешь в такое время?       — Дворец — мой второй дом, я не обязана отчитываться перед префектом.       Я с трудом подавляю желание закатить глаза. Время идёт, но песня Розарии никогда не меняется — помолвка с принцем делает из неё настоящую дрянь. Хотя, справедливости ради, для такого поведения у неё найдётся побольше причин.       Когда мы учились в академии, я то и дело слышала бахвальства о королевской крови семьи Фонлас. К сожалению, у её семьи и нынешнего короля действительно есть общие предки. Это объясняет её цвет волос и глаз, что так свойственны потомкам Арканы, а также то, почему она может использовать магию света.       Если бы в далёком прошлом всё сложилось иначе, то Верховный лорд Фонлас сейчас был бы королём, а его дочь нашей принцессой. Слава Богине, этого не произошло! Розария и без королевского титула невыносимая спесивица.       Погасив свет, она подходит ближе, собираясь покинуть библиотеку первой, но внезапно замирает — её взгляд цепляется за «Ночного лорда» у меня в руках. Пальцы машинально стискивают книгу покрепче, а я мысленно готовлюсь отразить любую колкость. Однако Розария, вскинув брови, лишь недобро усмехается, после чего скрывается за дверью.       Чувствуя некоторую несправедливость по отношению к любовным романам, я решаю посмотреть, что читает сама невеста принца, но не обнаруживаю ничего примечательного. Полка, около которой она стояла минуту назад, оказывается полна десятками книг об Аркане. Что ж, мой вечер очевидно пройдёт интереснее.