Часть 4

Мы находимся в моей комнате. Префект стоит ко мне так близко, что я слышу его ровное дыхание и сердцебиение. Тёмно-серые глаза смотрят сурово, но смягчаются, когда он подносит к моим губам кубок. Немой приказ, которому я сразу подчиняюсь. Внутри прозрачная жидкость, пахнущая смертью. Мою голову заботливо придерживают, пока я не допиваю всё без остатка.       Приступ головокружения тут же одолевает меня, вокруг начинают плясать буйные языки пламени. Они стремительно пожирают комнату, оставляя после себя только пепел и невыносимый жар, а затем где-то в огне пропадает и префект. Когда пламя приближается ко мне, я чувствую исходящий от него ядовитый дым и начинаю задыхаться. Чёрный туман окутывает моё сознание.       Я просыпаюсь в холодном поту и подскакиваю. Мэлл что-то кричит, неистово барабаня в дверь.       Перед глазами красное марево, которое я с болезненной трудностью пытаюсь сморгнуть. Мои волосы и подушка заляпаны кровью. Из глаз текут алые ручейки, которые, смешиваясь со слезами, капают на белоснежную ночную сорочку.       «Это случилось снова.»       Непреодолимое желание умыться разрывает меня изнутри, и я спешу повернуть ключ. Как только дверь открывается, Мэлл взвизгивает и отскакивает в сторону.       — Милостивая Аркана! — Она роняет таз, разливая на пол половину содержимого. — Госпожа, неужто вы убили кого-то?       — Да, — фыркаю я и указываю вниз на воду, — мне нужно срочно всё отмыть.       Служанка ахает и быстро заходит в комнату, занося с собой полотенца и таз. Я слышу, как она с облегчением выдыхает — видимо и правда думала, что застанет здесь кровавое месиво. Поняв, что принесённого будет недостаточно, она вновь скрывается в коридоре.       Я сажусь перед небольшим зеркалом и принимаюсь оттирать своё лицо. Засохшие кровавые корки убираю первым делом, и вода сразу же окрашивается в красный. Глядя на своё обезображенное отражение, я начинаю злиться от бессилия. Кожа под глазами опухла, все сосуды будто полопались, и теперь их алый цвет ярко контрастирует с моими голубыми глазами. Они ужасно болят и ощущаются сухими, поэтому слёзы текут без остановки.       Вот уже несколько месяцев у меня не было снов с такими последствиями. Похоже, с моей стороны наивно было полагать, что это не произойдёт вновь. До сих пор я понятия не имею с чем связаны эти сны, и почему я вообще их вижу. Некоторые рождаются с даром Богини, с особой магией, что отличает их ото всех. Но то, что происходит со мной, скорее напоминает проклятье. Образы, мелькающие в моём сознании, больше похожи на видения, чем на привычные сны, однако они не поддаются никакому объяснению, сколько бы я ни пыталась разгадать их смысл. Я со стоном хватаюсь за голову.       Возможно, вчерашняя магия Люцерны могла как-то повлиять на меня, вновь пробудить что-то внутри моего сознания, впрочем, вероятнее всего, это лишь совпадение. В отличие от моих сновидений тогда я ощутила нечто светлое и тёплое, будто объятья самой Богини, хотя позже меня и прошибло потоком чужой магии. Теперь я и король связаны божественными узами. Это злит меня намного больше, чем мои красные глаза.       Вот уж действительно настоящее проклятье — сплетение жизней с человеком, которого хотят убить. Если король погибнет, то он утянет меня за собой, и я не смогу предотвратить это. Я словно животное, подгоняемое стрекалом. Знали ли предыдущие камергеры о подобных «сложностях», когда шли на эту должность?       Мэлл приносит свежую воду. Откинув окровавленное полотенце, я берусь за новое и прохожусь по лицу, шее, а затем и по волосам.       — Вы плохо выглядите, госпожа, — испугано говорит она, ставя передо мной завтрак. Опять каша.       — Не обращай внимания, это… происходит иногда.       Покончив с кровью, я отказываюсь от завтрака и принимаюсь жадно пить воду из кувшина, осушая его до конца. Мэлл округлившимися глазами наблюдает эту картину. Меня начинает мутить.       — Открой окно, — шепчу я, борясь с тошнотой, — быстрее.       Служанка подскакивает на месте и отворяет верхние скрипучие ставни. Я подбегаю, руками опираюсь на откос и глубоко вдыхаю свежий воздух, после чего, задержав дыхание на несколько секунд, медленно выдыхаю. Во рту начинает скапливаться слюна. Мэлл с опаской ставит рядом ведро, мой живот сводит спазм, и я тут же извергаю из себя всю воду.       — Госпожа! Мне позвать лекаря?       — Нет, — сиплю я, вытирая рот, — мне легче.       Мимолётное ощущение удушливого дыма всё ещё преследует меня, и мне хочется как можно скорее выбраться наружу. Доковыляв до гардероба, я начинаю собираться на тренировку. Не уверена, что смогу полноценно позаниматься, но бег я точно должна осилить.       Мэлл никак не противится моему желанию, несмотря на то, какой напуганной она выглядит. Приведя мои волосы в порядок, она уносит ведро, а я выхожу в коридор.       По дороге к учебному плацу я чувствую лёгкое головокружение, но оно не беспокоит меня, учитывая, как сильно болят ноги после вчерашнего. Похоже, этому телу понадобится намного больше тренировок, чтобы разбудить все мышцы. Вокруг с бешеной скоростью снуют слуги, и в этот раз они бросают на меня странные взгляды, чем заставляют торопиться.       Оказавшись наконец на утреннем солнце, я шиплю, точно кошка. Глаза всё еще болят и не дают насладиться тёплыми лучами. Эроса пока нет, поэтому я решаю присоединиться к бегающим гвардейцам. Все мысли занимает мой внешний вид, и я бегу, опустив голову и пряча утомлённое лицо. По крайней мере, так легче сосредоточиться, чтобы не бояться, что некрепкие ноги внезапно подведут меня.       На втором кругу утоптанный суглинок под ногами начинает качаться из стороны в сторону. Зрение затуманивается, и я вижу только чёрные звёзды. Уши, словно налитые водой, не слышат ничего. Кажется, я запинаюсь. Меня выворачивает в ближайшие кусты, хотя в желудке ничего нет. Содрогнувшись, я падаю и проваливаюсь в темноту.

***

Придя в себя, я обнаруживаю, что нахожусь в незнакомом месте. Пахнет травами, землистым настоем и чистым постельным бельём. Перед глазами всё плывёт, и мне нужно несколько секунд, прежде чем сконцентрировать взгляд. Вдоль стен тянутся полки, наполненные различными склянками, сосудами и потрёпанными книгами. По периметру небольшого помещения стоит несколько кроватей, на одной из которых я и лежу, бережно укутанная в одеяло. Рядом со мной сидит спригган с острым лицом и моноклем на левом глазу. Он поджигает благовония, а затем ставит на небольшой столик подле меня.       — Ты… — начинаю я, неуверенная в том, что собираюсь сказать. Мой голос звучит хрипло, и я прокашливаюсь.       — С пробуждением. — спригган слегка улыбается, затем немного нервозно протягивает мне глиняную чашу: — Выпей это.       Чувствуя сухость в горле, поднимаюсь на локтях и принимаю напиток. Сделав пару глотков, я удивляюсь, ощутив вместо горечи отвара знакомый сладкий вкус на языке.       — Спасибо, — вернув силы голосу говорю я, — это лазарет?       — Верно. Моё имя Аскель, я лекарь этого дворца.       — Приятно познакомиться, меня зовут Фелиция, я…       — Новый камергер, — договаривает Аскель, промокнув испарину на своём лбу, — я рад, что ты в порядке.       Он суетливо поправляет монокль, вскакивает и принимается копошиться на дальней полке с книгами, попутно бубня себе что-то под нос. Я заинтересовано наблюдаю за ним, попивая медовую воду. Ведёт он себя чудаковато.       — Это ты принёс меня сюда?       — Нет-нет, — не оборачиваясь, отвечает он, — один из воинов.       Я вспоминаю, как опустошала свой желудок на глазах у всех, и бью одеяло ногой. Какой позор. Наверняка гвардейцы сейчас заняты тем, что распространяют слухи обо мне. Сколько же всего мне придётся выслушать от Эроса и Кенны. А ещё от Кайдена. Перед ним мне особенно сильно не хочется выглядеть слабой.       Аскель возвращается ко мне с небольшой книгой в руках. На обложке нет никаких надписей или узорчатых рисунков — простой томик в кожаном переплёте.       — По правде говоря, сегодня у тебя должен быть первый урок по ядам, — нерешительно произносит он, — но учитывая в каком состоянии ты ко мне попала, времени у нас осталось немного.       В обязанности камергера входит не так много вещей, одна из них — это дегустация еды короля. Я не испытываю ни малейшего желания обучаться этому ремеслу, но если я хочу жить, то выбора у меня не остаётся. Со вздохом принимаю из рук Аскеля книгу.       — Почему нет отдельного человека, который мог бы пробовать еду Его Величества? — спрашиваю я, пролистывая страницы одну за другой. Оказывается, это список ядов с описанием их вкусов, запахов и последствий от принятия. На некоторых страницах кто-то услужливо изобразил внешний вид ингредиентов, из которых создаются смертельные жидкости и порошки.       — Добровольцев никогда не было, — немного подумав, отвечает лекарь.       «Разумеется.»       — А кто сейчас пробует еду?       — Господин Кайден, — говорит Аскель, вновь протирая лоб, и мне начинает казаться, что нездорова здесь вовсе не я, — так что в его интересах, чтобы ты как можно быстрее закончила обучение.       Что ж, в этом нет ничего удивительного. Само это обучение чревато опасностями, не говоря уже о полноценной работе дегустатором. Мне придётся пробовать яды, иначе никак не научиться определять их в еде и питье. Если Кайден пострадает из-за яда, пока я буду изучать содержимое этой книги, то мне несдобровать. Он точно спустит на меня всех собак.       Впрочем, злобный префект в ослабленном состоянии — довольно заманчивая картина. Возможно, мне не следует торопиться.       — Вижу, ты хорошо настроена, — замечает лекарь, видя непроизвольную улыбку на моём лице, — давай начнём с чего-нибудь простого.       Он листает книгу у меня в руках и останавливается на странице с изображением цветка, форма лепестков которого напоминает длинные иголки. Надпись под рисунком гласит: «Кромешница. Растение с цветком бледно-оранжевого цвета, имеющее яркий цитрусовый аромат».       Аскель приносит мне маленький деревянный горшок, внутри которого лежит сушёная трава, похожая на какую-то специю.       — Понюхай.       Едва я подношу яд к носу, как сразу ощущаю запах лимона. Но он не кажется приятным, наоборот ощущается как горький пропавший фрукт.       — Этим запросто можно убить невнимательного поклонника лимонных пирогов, — делаю вывод я, передавая горшочек обратно.       — Всё верно, если ты почувствуешь этот запах в каком-то блюде Его Величества, то немедленно отошли на кухню. Кромешница приносит невыносимые мучения, убивая в течение нескольких часов.       Аскель просит меня перевернуть страницу. Теперь передо мной изображены мелкие продолговатые ягоды, одна из которых показана в разрезе. «Терравен. Низкий кустарник с чёрными ягодами». Я нюхаю следующий сосуд и изумлённо открываю рот.       — Пахнет розой! Очень сильно…       Мне хочется вдохнуть этот аромат полной грудью, но я останавливаю себя.       — Правильно. Этот яд обычно добавляют в вино, достаточно нескольких ягод в бутылке, чтобы нанести серьёзный вред человеку. По этой причине вина с настоящей розой давно запрещены.       — Не знала, что можно изготовить напиток из розы… — удивляюсь я. — Всё, что здесь описано, растёт в Эриндоре?       — Не только, но ты изучишь это позже. Возьми книгу сегодня с собой, храни бережно, она не должна попасть не в те руки. — просит Аскель, с надеждой глядя на меня.       — Хорошо.       Спрятать книгу я могу только в своей комнате, но теперь она, по крайней мере, запирается на ключ.       Следующий час я занимаюсь тем, что нюхаю разные яды до тех пор, пока у меня не забивается нос и не начинают болеть виски. Обилие названий и ароматов путается в голове, и тело требует перерыв. Аскель просит выучить хотя бы тридцать страниц к завтрашнему дню. Его образ нерасторопного лекаря рушится у меня на глазах, когда я понимаю, с каким рвением и серьёзностью он относится к моему обучению. Или же он так вовлечён, потому что боится префектского гнева.       Помимо резкого характера и временами пугающей внешности, у Кайдена одна из самых высоких должностей во дворце. Он постоянно находится рядом с правителем и знает больше чем кто-либо обо всех тайнах королевства. Не стоит забывать и об отряде сумасшедших головорезов под его командованием. Испытывать страх перед таким человеком кажется само собой разумеющимся.       Стоит мне только подумать о префекте, как он тут же появляется в дверях лазарета. Аскель вскакивает, я остаюсь лежать.       — Вставай.       Видя его впервые за сегодня, я вспоминаю свой сон, и по моей коже бегут мурашки. Однако вероятность того, что он заставит меня выпить яд, а после подожжёт это место, крайне мала, поэтому я быстро успокаиваюсь.       Попрощавшись с моим новоприобретённым учителем по ядам, я плетусь за Кайденом. На мне до сих пор тренировочная одежда, и я бегло осматриваю её, надеясь не обнаружить никаких подозрительных пятен. К счастью, всё в порядке.       Мы оказываемся в западном крыле дворца, где стражников на порядок больше, чем в восточном. Где-то здесь должны находиться королевские опочивальни и зал совета, но я решаю изучить эту часть замка позже, если мне, конечно, представится возможность.       Чувства беспомощности и беспокойства преследуют меня постоянно. Я не знаю внутреннего расположения комнат и коридоров, не знаю могу ли доверять кому-то встреченному по дороге. Кажется, что опасность поджидает на каждом углу, и случись что, я вряд ли смогу найти путь для бегства. Эти мысли оседают в голове, напоминая о том, что камергеры не доживают до старости.       Кайден приводит меня в просторное и светлое помещение, на потолке которого красивым узором вьются ветви огромного дерева. Стены завешаны картами Эриндора, Фероны и Грирея. Карту Даккара, его родины, я не замечаю. Повсюду громоздятся стопки книг и исписанных пергаментов. Обрубки догоревших свеч раскиданы вокруг эпицентра всего этого беспорядка — внушительных размеров деревянного стола. Он стоит у одной из стен, заваленный записями и книгами, часть из которых заляпана чернилами и застывшими каплями воска. Позади стола висит цветастый гобелен с изображением леса и гор.       Взгляд падает на ещё один стол, который заставлен различной едой: мясо, закуски, печёные овощи, фрукты, вино и другие напитки. В качестве десерта на небольшой тарелке лежит кусок лимонного пирога. Я с подозрением кошусь на него, вспоминая кромешницу. Однако запахи еды настолько аппетитные, что мой живот тут же скручивает от голода.       — Ешь, а мне нужно закончить работу, — бросает префект и садится за утопающий в бумагах стол.       Не глядя в мою сторону, он принимается что-то читать с пером в руке.       — Сейчас? — неуверенно уточняю я.       — Когда ты ела в последний раз? — префект поднимает на меня взгляд, его бледное лицо ничего не выражает.       — Наверное, вчера утром, — помолчав пару секунду, вспоминаю я, — а ты не будешь?       Скользнув взглядом по столу, я понимаю, что несмотря на то, что он накрыт для одного человека, еды тут хватит для нас обоих и ещё останется.       — Я не голоден, — он вновь возвращается к чтению.       «Насытился чужими страданиями?» — предполагаю я, так и не сдвинувшись с места. Хотя кажется, что Кайдену нет до меня дела, но есть в его присутствии как-то неловко. Странно думать, что префект решил проявить заботу обо мне. Что если еда отравлена? Такую подлость вполне можно ожидать от Кайдена после первого урока по ядам. Или он предпочитает другие способы убийства?       — Ешь, — повторяет он уже приказным тоном.       Я сдаюсь и усаживаюсь, пододвигая к себе блюдо с мясом. Неизвестно сколько ещё Мэлл будет кормить меня кашей, поэтому отказываться от нормальной еды по меньшей мере глупо. Книгу я откладываю на край стола, чтобы случайно не запачкать такую ценность.       Когда я режу мясо, нож скользит по тарелке и издаёт резкий царапающий звук. В полной тишине это похоже на раскат грома. Я смотрю на Кайдена, но он лишь слегка хмурится, уперев взгляд в записи, и сосредоточенно наматывает на палец чёрную прядь своих волос.       Стараясь больше не издавать ни звука, я продолжаю есть. Удивительно, но Кайден ничего не говорит о том, что случилось со мной сегодня. Он не язвит и не выглядит раздражённым. Кажется, единственное, что его интересует, это перебирание бумажек на столе. В такой рабочей атмосфере он смотрится органично и спокойно, несмотря на весь хаос, что творится в кабинете.       Я ещё раз осматриваюсь вокруг. Среди этих бумаг наверняка есть много секретных документов, может быть даже что-то про моего отца. Ведь до сих пор мне неизвестно, где его держат. Жаль, умыкнуть что-нибудь из этого кабинета я не смогу. Если, конечно, не дойду до пика отчаяния и безрассудства.       Мой желудок, будто сжавшийся до размеров горошины, еле вмещает в себя немного мяса и овощей. Закончив с едой, я тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Теперь остаётся только ждать, когда префект закончит свою работу.       Я несмело смотрю на него, а затем воровато тянусь к кувшину, выполненному с восхитительным совершенством. Нутро мне подсказывает, что другого раза, когда я могу спокойно распивать вино, в ближайшее время не будет. Почти бесшумно наполнив кубок, я с наслаждением отпиваю сладко-кислый напиток. Недурно.       — Ты закончила? — Внезапно Кайден хлопает книгой и встаёт. От неожиданности я проливаю вино себе на руку.       — Да, — шиплю я, хватая салфетку.       Он подходит и отодвигает все блюда от меня на другой конец стола.       — В академии ты ведь изучала магию огня?       Я киваю, после чего он начинает выставлять передо мной свечи. Всего я насчитываю семь штук.       — Зажги каждую, — командует он, усаживаясь напротив меня.       Я растерянно моргаю.       — Ты за этим привёл меня сюда?       — Камергер должен обладать магическими способностями, — говорит префект, — ты не закончила своё обучение, поэтому продолжишь его здесь. Начинай.       Понятия не имею, насколько хорошо он осведомлён о моей учёбе в академии, но сдаётся мне, что ничего конкретного ему неизвестно. Иначе зачем это представление со свечами. По крайней мере теперь понятно, почему мне, а не Кенне, досталась эта должность.       — Я в этом не сильна… — бормочу я, протягивая руку к фитилю по центру. Зажав его между пальцами, я стараюсь послать свою силу в нужном направлении. Как меня и учили, я мысленно представляю движение магического потока. Слегка подымив, свеча загорается.       — Это всё? — Префект хмуро оглядывает мой результат. — Тебя вообще обучали?       — Это сложнее, чем кажется, — возражаю я, — огонь, он…       Я не успеваю договорить, как все свечи разом загораются, ослепляя меня. Так же резко они потухают, а затем воспламеняются вновь, но на этот раз по очереди. Маленький огонёк танцуя скачет от фитиля к фитилю, после чего, достигнув последнего, исчезает, превратив всё пламя в дым.       Центральная свеча так и остаётся подожжённой, бросая отблески на непроницаемое лицо Кайдена.       Я ошеломлённо смотрю на него.       — Как ты это сделал?..       Сильф, использующий магию огня, да ещё и с такой лёгкостью… Это невозможно. Проклятому народу подвластна лишь мерзкая магия крови. Во всяком случае, прежде я не слышала, чтобы кто-то встречал сильфа, владеющего магией огня или чем-то подобным.       Неужели прожив достаточно времени со спригганами, ему каким-то неведомым образом удалось изучить чужое искусство? Если это так, то ещё более удивительно, что король смог приручить такое чудовище.       — Как видишь, это совсем не сложно, — заключает префект.       Следующие несколько часов он заставляет меня повторять одно и то же сотню раз. Я поджигаю свечи, затем тушу их. Каждый раз Кайден просит меня отводить руку дальше и дальше. Он запрещает касаться фитиля, чтобы «не облегчать мне жизнь».       На уроках в академии какое-то время моей главной проблемой была концентрация. В самом начале пламя неконтролируемо вырывалось из моей ладони, неподвластное, но слишком маленькое, чтобы причинить кому-то серьёзный вред. Мне понадобились месяцы, чтобы научиться сдерживать огонь и воспламенять предметы одним лишь взглядом, вот только второе всё равно давалось с трудом. Кайдену, кажется, такой расклад совсем не подходит.       — Ещё раз, — бросает он раздражённо, — вложи больше сил.       — Я стараюсь!       Глупая свеча в очередной раз загорается слишком медленно, и я устало потираю переносицу. В помещении становится душно и жарко. Ноздри забивает аромат пчелиного воска, а перед усталыми глазами то и дело появляются чёрные точки.       — Неужели ученица Кьюэриуса даже не может устроить пожар потехи ради? — Кайден озадаченно смотрит на меня. Если бы не отвратительное настроение, я бы может посмеялась над тем, как трудно ему поверить в то, что он видит.       — По-твоему там учатся одни сумасброды?       — Если так ты называешь способных магов, то да.       — Не знала, что ты умеешь шутить, — говорю я, а затем делаю большой глоток вина. Приятный вкус мгновенно освежает голову.       Префект поднимается со своего места и направляется к большому сундуку, стоявшему на помосте рядом с его рабочим столом. Покопавшись там несколько секунд, он возвращается с кубком в руках, однако вместо вина, наливает себе воду.       — На первом году обучения я подожгла одну ученицу, это считается? — спрашиваю я, а Кайден замирает с кувшином в руке.       Этот случай всегда вспоминается с ужасом и с наслаждением одновременно.       — Сложно представить, что ты на такое способна.       — Я серьёзно, она разозлила меня так сильно, что я не смогла совладать с собой.       — Тогда нам следует звать её на каждый твой урок, — бодро заявляет Кайден, и впервые за всё время на его лице появляется что-то вроде улыбки.       — Богиня, только не это, — я морщусь, вспоминая её перекошенное от ярости лицо.       Справедливо говоря, префект злит меня в последнее время всё больше и чаще, так что вероятность, что я превращу в факел именно его голову намного выше. Тем не менее я решаю не сообщать ему об этом.       — Но по поводу уроков… — начинаю я, — мне нужно отправить письмо своему учителю, это возможно?       — Зачем? — лицо префекта приобретает прежнюю серьёзность, и мне это не нравится.       — Мне нужен его совет, было бы хорошо встретиться лично.       Ещё год назад магистр Таймос обещал помочь с моими снами, он говорил, что ему самому интересно разобраться в этом. Моё индивидуальное обучение с ним должно было начаться совсем скоро. Однако сейчас я не могу вернуться в академию, а во дворце мне никто не поможет.       — Это невозможно.       Я не чувствую удивления от его ответа, поскольку здесь мне запрещают абсолютно всё. Вместо этого я начинаю закипать от очередной несправедливости.       — Могу я хотя бы написать своей семье? — ядовито уточняю я, и жар окутывает всё моё тело. — Где мои братья?       В глазах Кайдена проскальзывает недовольство, но он всё-таки отвечает:       — Они также служат на северо-западной границе, но в менее ответственных должностях.       — А моя мать? Я не видела её с тех пор, как…       — Достаточно, — перебивает префект, — поразительно, как ты находишь время беспокоиться о других, когда сама едва ли можешь защитить себя.       — Я просто хочу иметь возможность писать письма, — говорю я и прикрываю глаза, отчаянно желая что-нибудь сломать.       — Нет, — отчеканивает Кайден. Он осушает свой бокал, а затем указывает на свечи: — Последний раз и можешь быть свободна.