Глава 14

Падме смотрела на небо Корусанта, любуясь той красотой, которую мог подарить только мегаполис: прямые линии небоскребов, перпендикулярные оживленным потокам воздушного транспорта. Хаотичный порядок — граждане бросали вызов природе с помощью машин и огней, суетясь в своих упорядоченных жизнях внутри зданий, единственным законом которых было стремление ввысь. В этом была своя прелесть. Но это была не та красота, которую Падме могла по-настоящему оценить. Она всегда предпочитала слияние природы и камня с состаренной медью Тида: баланс усаженных деревьями улиц и величественной реки Соллеу с прямыми стенами и изогнутыми крышами. Падме была с Набу. Её народ происходил от кочевых племен, и она понимала, как важен клан. При том, что родителям на Набу приходилось иметь дело с волевыми или непокорными детьми, как и в любой другой цивилизации, было одно, чего семья никогда не делала — она не бросала своих. Даже если помощь заключалась лишь в том, чтобы наблюдать за чьим-то провалом, ты всё равно оставался рядом. Потому что без семьи у человека нет ничего. Именно за это народ так любил её. Для Падме вся её планета была семьей, и она никогда бы их не оставила. Они знали и понимали это, независимо от того, что думали о её политических взглядах. И один из новейших членов её семьи, Оби-Ван Кеноби, не встретит джедаев в одиночку. Она сочла бы это своим упущением. — Капитан Панака, — произнесла она, и в каждом её слове звучала Королева. — Найдите рыцаря Кеноби. Он сойдет на землю вместе с нами. — Слушаюсь, ваше величество. Она какое-то время смотрела в окно, сдерживая чувства. Несмотря на всю свою эмоциональную зрелость, она понимала, что ей всего пятнадцать и гормоны меняют её тело, делая склонной к перепадам настроения по мере взросления. Её народ считал её взрослой отчасти потому, что она умела обуздывать свои эмоции и действовать с ясной головой. Но это не мешало чувствам порой нахлынуть волной. И в этот момент она чувствовала невероятную потребность защитить Оби-Вана — рыцаря, который защищал её и который только учился жить обычной жизнью. Пусть он был старше неё на добрых десять лет, его ситуация пробуждала в ней то, что её мать когда-то описывала как материнский защитный инстинкт. Эта потребность защищать проявлялась всякий раз, когда её народу угрожала опасность, и если кто-то, кого она считала семьей, был в беде, она была готова сражаться всеми силами. Этим джедаям внизу придется выслушать всё, что она думает об их поступке. Но это говорили в ней эмоции. Падме сделала еще один глубокий вдох и взяла себя в руки. Благодаря беседам с Шамде она поняла, что культура джедаев была невероятно чуждой тому, в чем она выросла на Набу. Она будет относиться к этой культуре с уважением. Перед глазами промелькнул образ Оби-Вана — грязного, потерянного, но притворяющегося, что всё под контролем после ночи в лагере беженцев, — и её бровь дрогнула. Может быть, ей всё же стоит что-то сказать. — Приветствую, ваше величество. Чем обязан такой чести? — раздался голос Оби-Вана с его привычной понимающей улыбкой. Падме повернулась; её тяжелые одежды и сложная прическа почти не шелохнулись. — Поскольку нам обоим предстоит давать показания, я считаю, что в целях безопасности нам лучше держаться вместе, — сказала она, полностью умолчав об истинной причине. — Если вы уже договорились о жилье, я распоряжусь, чтобы вам возместили расходы. Вы остановитесь с моим персоналом на всё время судебного процесса. Оби-Ван ярко улыбнулся. — Очень любезно с вашей стороны, ваше величество, но я подозреваю, что ваш призыв связан скорее с теми, кто ждет на посадочной платформе. Поэтому я вынужден отклонить ваше предложение. Уголок губ Падме едва не дрогнул в улыбке, но она сохранила бесстрастное выражение лица. — Возможно, это и подтолкнуло меня к этой мысли, рыцарь Кеноби, но это всё равно здравое решение. Вы упоминали, что имели дело с убийцами. Я — нет. Ваш опыт пойдет на пользу моей службе безопасности, а я обеспечу надлежащую компенсацию за ваши услуги. Полагаю, вы возьмете меньше, чем положено, но это всё равно поможет вам в развитии вашего дела. Это взаимная выгода. Улыбка Оби-Вана стала совершенно ироничной. — Здравые рассуждения или нет, это всё равно похоже на благотворительность. Я готов попросить о помощи, ваше величество, но я не приму милостыню. Я уже говорил вам об этом. Раздался легкий глухой удар — корабль наконец пристыковался к платформе. — То, что я предлагаю, не благотворительность, — плавно ответила она, — а возможность. Несколько лишних кредитов, несомненно, помогут, и вы их заработаете. Капитан Панака ознакомит вас с нашими мерами безопасности по пути, а вы сможете поделиться своими знаниями и начать внедрять стратегии. Уверяю вас, это уникальный шанс для моей охраны — поучиться у джедая предвидеть угрозы. Несомненно, вы будете очень заняты проработкой сценариев и стратегий во время нашего пребывания здесь. Это будет честно заработанная плата. Оби-Ван всё еще выглядел донельзя забавленным её попытками заставить его присоединиться к ней, но в конце концов поклонился. — Как пожелаете, ваше величество. Поскольку теперь я один из ваших подданных, я должен подчиняться приказам моей леди. — Я не приказываю вам, рыцарь Кеноби. Я лишь прошу. Оби-Ван усмехнулся. — Нет, миледи, это приказ, облеченный в форму просьбы. Но нет смысла бороться с неизбежным. Я просто решил не ввязываться в затяжной спор по этому поводу. Падме шагнула вперед, когда над дверью её каюты зажегся зеленый свет, сигнализируя о том, что пора выходить. Оби-Ван, как истинный джентльмен, предложил ей руку, которую она приняла. — Вы действительно мудрый человек, рыцарь Кеноби. — Вы слишком высокого мнения обо мне. Падме не ответила. Словами уверенность не дашь. Настоящая уверенность приходит не от других, а от веры в себя. Оби-Ван, которого фактически выбросили в чужую среду с культурой, совершенно отличной от той, в которой он жил изо дня в день, и который боролся за каждый успех, не обретет уверенности в себе, пока его жизнь окончательно не наладится. Она надеялась, что спустя почти год на Набу он наконец-то освоится в новой жизни. Но он всё еще продолжал бороться и отказывался принимать её помощь. Поэтому она промолчала. К тому же, она уже сосредоточилась на джедаях, которые вышли им навстречу. — Магистр Йода, — поприветствовала она его своим «королевским» голосом — ровным, но, возможно, чуть более холодным. — Королева Амидала, — ответил крошечный джедай. — Снова видеть вас — радость для меня. Да. Но по обстоятельствам лучшим, встретиться я желал бы. — Я тоже, — кивнула она. Дипломатия. Она была королевой и представляла свой мир. Она будет вежлива с этим джедаем, несмотря на свои чувства, потому что не хотела бросать тень на свою семью и дом. Йода взглянул на Оби-Вана, и его лицо омрачилось печалью, прежде чем маленький джедай снова обратился к ней. — Печально то, что процесс идет не так, как должно. Падме нахмурилась. — Я не слышала об этом. Неужели доказательства против Ганрея недостаточно убедительны? — Убедительны, да. Убедительны. — Йода опустил взгляд. — Но представлены доказательства не будут. Хитры защитники-законники. Хитры весьма. Отброшены многие улики были. «Незаконно получены», «недопустимы» или еще что-то — так защита утверждает. Падме была королевой. С накрашенным лицом, с телом, отягощенным одеждами и прической, как её статус — ответственностью, она сохраняла бесстрастие и нейтральность. Но внутри она кричала от несправедливости. Вина Нута Ганрея не должна была вызывать сомнений. И всё же, если дела идут так плохо, как намекал Йода… Она повернулась к Оби-Вану. — Похоже, наши показания вовсе не излишни и не второстепенны. Напротив, мы станем ключом к установлению истины, чтобы правосудие восторжествовало. Оби-Ван ничего не сказал, его лицо было таким же бесстрастным, как и её. Он просто кивнул. Йода продолжил: — Знакомы джедаи с этой фирмой адвокатской. Хоть в этом процессе такого и не было еще, известно нам: свидетели исчезать могут, если фирма эта появляется. Падме кивнула. — Нам это известно, — ответила она, не упоминая, что узнала об этой возможности только после слов Оби-Вана. — Капитан Панака и рыцарь Кеноби полностью обеспечат нашу безопасность. Йода кивнул. — Хммм, ценный помощник — юный Оби-Ван. Очень ценный. Но назначим мы джедая, как меру предосторожности лишнюю. В душе Падме вскипели эмоции. Маленький магистр даже не обращался к Оби-Вану напрямую. Казалось, он недооценивает возможности Оби-Вана. Оби-Ван был рыцарем-джедаем. Но они назначали кого-то другого в помощь, полностью игнорируя его способности. — Я ценю вашу заботу, — произнесла она монотонным голосом, — но в этом нет необходимости. Поскольку рыцарь Кеноби владеет Силой, его будет более чем достаточно, а капитан Панака всегда бдителен, тем более что потрясения, вызванные Торговой Федерацией, подвергли меня такой опасности. Оби-Ван шагнул вперед и опустился на колено перед крошечным джедаем. — Магистр Йода. Йода повернулся, его лицо выражало глубокую печаль. — Юный Оби-Ван. Скучали по тебе мы все. — Да, магистр. — С радостью примем тебя назад, если готов ты вернуться к нам. Падме наблюдала, как Оби-Ван выпрямил спину. — Я благодарен за это, магистр. Но я никогда по-настоящему не уходил. Я есть и навсегда останусь джедаем. Мой падаван делает успехи. Йода сокрушенно вздохнул, покачав головой. — Решил твердо ты по этому пути идти. — Я никогда не был так уверен в воле Силы. — Оби-Ван почтительно поклонился. — Хотя я не могу говорить за королеву Амидалу, я могу сказать, что не возражал бы против лишней помощи в охране. Еще одна пара глаз никогда не помешает, особенно когда мы все сосредоточены на том, чтобы Ганрей понес заслуженное наказание за свои преступления. Падме замерла, закрыв глаза. Несмотря на все усилия, чувства снова взяли верх над ней. Целью их пребывания здесь был приговор Ганрею, а не то, как джедаи признают Оби-Вана или через какие трудности ему пришлось пройти. Её внимание рассеялось. Неудивительно, что Оби-Ван уже прославился как посредник. Он видел суть любой проблемы и умел решать её, даже не подавая вида. — Хорошо, рыцарь Кеноби, — тихо сказала она. — Я подчинюсь вашей мудрости в этом вопросе. Оби-Ван повернулся и одарил её ироничной, хотя и немного напряженной улыбкой. — Пожалуйста, миледи. Хотя я живу как джедай, для остальной галактики я им больше не являюсь. И, следовательно, я больше не рыцарь. Падме мысленно улыбнулась. — Это не так, рыцарь Кеноби. Мы на Набу всегда обращаемся к людям подобающим образом, и даже если титул принадлежал вам всего несколько часов, для моего народа вы всегда будете рыцарем. Оби-Ван вздохнул, снова встал и занял свое место позади неё. — Есть ли у вас еще какие-то опасения, магистр Йода? — обратилась она к маленькому джедаю. Йода всё еще печально смотрел на Оби-Вана, прежде чем повернуться к ней. — Лишь о безопасности вашей пекусь я. — Он повернулся к стоявшим за ним джедаям и жестом подозвал одного из них. Вперед вышел высокий человек, джедай преклонных лет. — Сопровождать вас магистр Дуку будет. В добрых руках вы все. Падме подавила в себе раздражение от того, что джедаи навязали ей телохранителя, и просто кивнула. — Да пребудет с вами Сила, — сказала она на прощание. — Да пребудет Сила с вами, — ответил Йода, печально глядя в землю. ***** — Ваше величество, прошу вас. — Нет, это вмешательство в частную жизнь! — Это необходимо для вашей безопасности! — Капитан.! Дуку молча наблюдал со стороны, как Кеноби быстро вмешался в спор. — Ваше величество, капитан Панака прав: для вашей защиты камеры видеонаблюдения должны быть везде. — Но это же моя спальня! И моя ванная! — прошипела крошечная королева. Её разгневанное лицо было отчетливо видно даже сквозь слои грима. Кеноби поднял руку, пресекая дальнейшие возражения, и Дуку заметил, как королева тут же умолкла. — Ваше величество, могу ли я предположить, что причина вашего протеста в том, что подавляющее большинство сотрудников службы безопасности — мужчины, и вы не хотите столь грубого вторжения в ваше личное пространство? — Я вообще не хочу, чтобы кто-либо… — Это невозможно, ваше величество, но у меня есть подходящий компромисс. Капитан Панака, насколько я помню, в вашем штате есть офицер-женщина, не так ли? Темнокожий капитан яростно хмурился, но всё же выдавил из себя глухое: — Да. — Прекрасно. В таком случае именно она будет наблюдать за этими конкретными мониторами. Что скажете, ваше величество? Амидала, как и её капитан, глубоко нахмурилась, обдумывая предложение, и наконец спросила: — …Никаких мужчин? — Никаких мужчин. И после этого Амидала мгновенно выпрямилась, её лицо вновь обрело спокойствие и безмятежность. — Я не в восторге, но в данных обстоятельствах такое соглашение меня устраивает. Дуку приподнял бровь, всё еще держась в стороне. Ему было любопытно, как Кеноби перетянет на свою сторону явно расстроенного Панаку. Как только Амидала ушла в свои покои разбирать вещи, Кеноби повернулся к капитану: — Ваша сотрудница — она справится? — Она новичок и прошла лишь частичную подготовку, — вполголоса ответил Панака, чтобы не привлечь внимание королевы из соседней комнаты. — Она не знает, на что обращать внимание в нестандартных ситуациях. — Тогда приставьте к ней ветерана, — просто сказал Кеноби. — Только проследите, чтобы его не было у мониторов, когда она решит проверить, соблюдается ли наш уговор. Панака заметно расслабился от облегчения и скрылся в коридоре, чтобы переговорить с подчиненными. …Меньше чем за пять минут молодой Кеноби сумел привести двух чрезвычайно своенравных людей к компромиссу. Более того, он сохранил уровень безопасности королевы, никого не обидев. Это было мастерство. Впрочем, ожидаемо от последнего ученика Квай-Гона, но всё же… удивительно. Дуку буквально не знал, что и думать о бывшем джедае. Последний год, с тех пор как он узнал о смерти Квай-Гона, Дуку делал всё возможное, чтобы восполнить пробелы в жизни своего бывшего ученика. Они потеряли связь, особенно в последние два десятилетия, и Дуку корил себя за это. Возможно, это было слишком мало и слишком поздно, но он хотел узнать как можно больше, чтобы понять, какими были последние мгновения Квай-Гона. Он прочел отчеты обо всех падаванах Квай-Гона, особенно о молодом Кеноби. Ребенок был зеленым, как альдераанский огурец, но талант был налицо. Читая отчеты и видя, как Кеноби рос в течение двенадцати лет обучения, Дуку заметил живой ум, мощную волю и осторожность — качества, которыми Квай-Гон так и не смог овладеть в полной мере. Более того, он видел, как изменился сам Квай-Гон за эти годы: человек, решивший никогда больше не рисковать своим сердцем, пришел к полному доверию своему падавану. Дуку был уверен, что подобное не под силу никому. Всё это были блестящие рекомендации личности молодого Кеноби. И всё же он покинул Орден. Из-за какого-то юнлинга. Дуку не был слеп; он видел Совет: грандиозное разочарование Йоды, едва скрываемое презрение Мейса, полное недоумение Пуфа и остальных. Сам Совет, ни много ни мало. Это были сокрушительные удары по репутации Кеноби. Из-за этой головоломки Дуку не знал, чего ожидать, но что бы он ни предвкушал, это было совсем не то. Кеноби, за которым он наблюдал с самого момента высадки, был тихим и скромным. Он не проявлял себя, пока в этом не возникало необходимости, был краток и культурен в выборе слов, неизменно вежлив. И всё же под этой способностью сливаться с окружением чувствовался стальной стержень; он противостоял Йоде, сохраняя при этом уважение и даже некоторую почтительность. Если бы только другие рыцари могли так противостоять Совету, как этот мальчик. Ах да, он ведь не был рыцарем — и круг снова замкнулся. Дуку не привык заговаривать с человеком, пока не составит о нем полное представление, но, похоже, это был один из тех многочисленных случаев, когда из правила приходится делать исключение. Кеноби был тем, кого можно оценить только через личное общение. Он шагнул вперед. — У вас есть определенный талант к переговорам, — просто сказал он, имея в виду только что улаженную проблему с безопасностью. Кеноби поднял глаза, выглядя слегка озадаченным тем, что к нему обратились (или, возможно, немного уставшим), но быстро взял себя в руки. — Учитывая, что переговоры — моя нынешняя профессия, стоило бы надеяться, что этот навык у меня имеется. — И всё же вы по-прежнему называете себя джедаем, — заметил Дуку, переходя сразу к делу. Кеноби вздохнул, провел рукой по своим рыжеватым волосам и потер лоб. Он сел на один из диванов в покоях Падме и предложил Дуку сесть напротив. Джедай медленно опустился на сиденье, не сводя глаз с Кеноби. — Полагаю, нам стоит прояснить это прямо сейчас, — сказал юноша. — Могу только представить, какие слухи накопились в Храме, но раз уж мы будем вместе работать над безопасностью, вам нужно знать, что мне можно доверять. Поэтому я скажу это один раз: я — джедай. Что бы ни решил Совет, я по-прежнему следую Кодексу. Я просыпаюсь на рассвете, чтобы практиковать ката, я медитирую каждый вечер со своим падаваном после его уроков, я придерживаюсь заповедей и следую воле Силы, когда она открывается мне. «Джедай» больше не является моей профессией, но это всё еще моя жизнь, так что вам нечего меня опасаться. — Тогда почему вы ушли? — Магистр Йода предъявил мне ультиматум, — ответил Кеноби. Его лицо стало закрытым, он откинулся на спинку и скрестил руки на груди — оборонительная поза. Было очевидно, что эта тема до сих пор остается болезненной. Однако Дуку не нуждался в объяснениях. Кеноби был прав: Храм — идеальное место для распространения слухов. Он уже собирался настоять на своем, когда из спальни вышла королева — она явно слышала разговор и решила, что пора вмешаться. — Я не считаю нужным допрашивать собрата-рыцаря, — сказала она спокойным, но решительно резким тоном. — Он пользуется моим абсолютным доверием и уверенностью, как и весь остальной мой штат. Если вы желаете сомневаться в его порядочности, вам придется сначала усомниться в моей. Поэтому, если у вас есть вопросы, вы можете задать их мне. — Ваше величество, — произнес Кеноби с раздосадованным видом, — в этом вряд ли есть необхо… — В настоящее время вы наняты как мой сотрудник службы безопасности, — отрезала Амидала, подчеркнуто официально, но яростно защищая его. — Если у мастер Дуку есть вопросы к моему персоналу, гораздо проще сначала спросить меня, прежде чем проводить опросы. И я с большим удовольствием поделюсь с ним своим мнением. Дуку очень быстро понял, что от Кеноби он ничего не добьется, пока Амидала на тропе войны. ***** Зал Собраний в здании Сената был, пожалуй, самым знаменитым помещением во всей галактике. Фотография этого зала была в каждом учебнике начальной школы; на протяжении тысячелетий он оставался оплотом демократии, превратившись в символ равенства, справедливости и равных возможностей. Вероятно, именно из-за этого символизма залы судебных заседаний в здании Юстиции копировали дизайн Зала Собраний. Зал, в котором проходил суд над Нутом Ганреем, имел овальную форму; места для сидения окружали арену процесса так, чтобы обеспечить обзор со всех сторон. В отличие от Сената, где должны были размещаться тысячи делегатов, этот зал вмещал лишь немногим более ста человек. Камеры транслировали процесс, но по сути это было закрытое слушание. Дуку одобрял это, отчасти из прагматизма: присутствие простолюдинов превратило бы заседание в фиаско, а риск для безопасности был бы слишком велик, если бы любой желающий мог прийти и наблюдать. Дуку не хотел видеть там даже репортеров, но новая политика Палпатина требовала прозрачности всех процедур, и для трансляции судебных заседаний было создано несколько каналов. В глубине души, однако, ему нравилось, что зал закрыт, потому что он не хотел никого там видеть. Ганрею не нужна была аудитория, и чем больше ему в ней отказывали, тем большее удовлетворение испытывал Дуку от того, что человеку, ответственному за смерть его падавана, было не по себе. Узнав о гибели Квай-Гона, Дуку стал одержим событиями, предшествовавшими ей. Кеноби был ключом к разгадке; только он был рядом в те последние мгновения, и Дуку хотел использовать любую возможность, чтобы выжать из их совместного времени всё, что только можно. Думал ли Квай-Гон о Дуку в свои последние минуты? Вряд ли, конечно, но эго Дуку продолжало лелеять эту мысль. Страдал ли его бывший падаван? Как ситх — если отчеты не лгали — сумел одолеть его? Будучи ответственным за безопасность, Дуку сопроводил Кеноби и Амидалу из их временных апартаментов в здание суда, где они были надежно устроены в комнатах ожидания для свидетелей. После тщательного осмотра мастер-джедай счел, что всё в безопасности, и тихо удалился в зал, чтобы наблюдать за процессом. Стоя в тени на самом дальнем круге, он видел магистров Йоду и Винду, также присутствовавших на суде. Йода был безмятежен, как всегда, но Мейс смотрел суровым взглядом, явно полный решимости увидеть Ганрея призванным к ответу. Или, если Дуку будет честен (а Мейс — нет), лидер Совета хотел зажать неймодианца в угол и выкачать информацию о ситхах. Высокопоставленные члены Торговой Федерации тоже были здесь, разумеется, заговорщицки перешептываясь. Команда защиты была огромной, в то время как у обвинения было всего полдюжины человек — и среди них не было главного прокурора. В целом процесс был пугающе односторонним. Йода не преувеличивал, когда сообщил Кеноби и Амидале об объеме информации, которая была отброшена из-за формальностей и прочей казуистики. Юристы защиты были, с одной точки зрения, очень, очень хороши. С другой же стороны, то, что они творили, было чем угодно, только не правосудием. Дуку наблюдал очень внимательно. Справедливость была очень важна; она должна была свершиться, иначе для чего еще были нужны джедаи? За эти годы было потеряно так много, что хоть что-то хорошее должно было выйти из этого суда. Ганрей должен был ответить за свою роль в убийстве Квай-Гона; если этого не случится, ни Дуку, ни сами джедаи не смогут с этим смириться. И он смотрел. И ждал. Пройдет еще несколько дней, прежде чем Кеноби вызовут на свидетельскую трибуну. Он использует это время с толком. В данный момент на трибуне была Амидала; обвинение расспрашивало её о коротком разговоре с Ганреем перед началом вторжения. Амидала была на удивление хороша для своего возраста; либо у неё был природный дар, либо её очень хорошо обучили. Истинная проверка наступит, когда защита начнет перекрестный допрос, но пока всё шло гладко, и Дуку позволил себе покинуть зал. Как бы он ни был заинтересован, он мог посмотреть записи того, что пропустил, позже. Его более насущное дело было связано с Кеноби. Бывший джедай был погружен в медитацию, что, похоже, стало его привычкой. Сдвинутые брови и застывшее на лице недовольство ясно давали понять, что медитация идет не лучшим образом. Дуку подумывал о том, чтобы дать человеку время и пространство — в конце концов, это было вежливо, — но рыжеволосый юноша открыл глаза, часто моргая, и вопрос отпал сам собой. — …Мастер Дуку, — медленно проговорил он, и его встревоженное лицо тут же приняло более закрытое выражение. — Вряд ли сейчас моя очередь. — Напротив, — ответил джедай, садясь напротив Кеноби. — Амидала, похоже, полна решимости продержать их там до конца процесса, вежливо и по всем правилам перечисляя многочисленные грехи Ганрея. Перекрестный допрос со стороны защиты обещает быть крайне любопытным. — Понимаю, — тихо сказал Кеноби, глядя куда-то в сторону. Его усталость на миг проступила сквозь маску, на лице снова появилась задумчивая складка. Дуку счел за лучшее надавить. — Есть что-то, о чем вы чувствуете необходимость поговорить? — Он надеялся, что это не будет какая-то банальная тревога за его падавана; Дуку не хотел тратить время на что-то тривиальное или несущественное. Голубые глаза метнулись к Дуку, затем снова вниз; рука поднялась, чтобы потереть подбородок. — Вы давно на Корусанте? Дуку приподнял бровь. — Что вы имеете в виду? — Я помню, как часто мы с моим учителем были в разъездах, когда я был падаваном, — голос его стал тише, лицо на мгновение приобрело ностальгическое выражение. Дуку почувствовал… что-то к этому мальчику. — Магистр Йода очень хвалил вас, когда назначал к нам. Могу только догадываться, что вас, должно быть, сняли с какой-то миссии ради этой. Мастер-джедай нахмурился, гадая, к чему это приведет. — Я нахожусь на Корусанте последние два года. Активная работа теперь для молодого поколения; моя роль в эти дни — передавать опыт тем, кто достаточно одарен, чтобы попасть под мою опеку. Кеноби кивнул, всё еще хмурясь. — Скажите мне, каким ощущается Корусант? — «Ощущается»? — В Силе. Он изменился? Теперь настала очередь Дуку хмуриться. Разговор принял совсем иное направление, чем он ожидал, и это его заинтриговало. — А для вас он изменился? — Нет. То есть, да, но не в Силе, — сказал Кеноби, снова потирая лицо. — Каждый раз, когда я медитирую… Дуку предложил банальность, желая посмотреть, как юноша её воспримет: — Эмоции часто влияют на медитацию. Можно предположить, что сейчас для вас стрессовое время. — Я тоже так думал сначала, но… — он перенес руку с подбородка на лоб, потирая его и запуская пальцы в волосы. — У меня плохое предчувствие. Я знаю, что должен сосредоточиться на «здесь и сейчас», Живая Сила гораздо важнее Единой, и всё же даже сейчас я не могу перестать чувствовать… Дуку снова нахмурился, задаваясь вопросом, насколько мудро со стороны Кеноби делать ему такое признание. Он вспомнил заявление Кеноби о том, что тот всё еще считает себя джедаем, несмотря на мнение Совета, и было очевидно, что он по-прежнему глубоко уважает Орден. В этот момент Дуку осенило: Кеноби всё еще чувствует себя падаваном. Осознание того, что он стал рыцарем, так и не укоренилось в нем, и теперь он искал совета в том, чего не понимал — совета, который его мастер больше не мог дать. Звезды небесные, насколько же отчаянно он нуждался в помощи, если обратился за советом к незнакомому джедаю? Это пробудило что-то в Дуку, что-то, что раньше удавалось зажечь только Квай-Гону. Однако Дуку быстро подавил это чувство. У близких ему людей была ужасная привычка предавать его. Квай-Гон был, пожалуй, единственным исключением, и теперь он был мертв. Дуку не позволит себе сблизиться с Кеноби. …Но он поможет мальчику. Это он для себя уже решил. И потому он спросил об очевидном: — С чего вы вообще взяли, что Живая Сила более могущественна, чем Единая? Кеноби поднял взгляд, и его глаза казались преследуемыми призраками, вспоминающими что-то далекое. — Смерть моего учителя, — ответил он ровным тоном. — Я был так обеспокоен плохими предчувствиями раньше, что не смог увидеть то, что было прямо передо мной. Я не могу позволить этому случиться снова, но я продолжаю… — Он снова замкнулся, посмотрев на Дуку так, словно только что осознал, с кем говорит, выпрямился и стал гораздо официальнее. — В любом случае, — вежливо сказал он, — я отнял у вас достаточно времени. Уверен, вам нужно вернуться в зал суда и обеспечить безопасность Её Величества. Я не хочу задерживать вас более и прошу прощения за то, что беспокоил вас неважными вопросами. Это была… скромность? Искренняя скромность? Она еще сохранилась в этой галактике? Дуку встал, чтобы уйти, как того желал Кеноби. Но он не смог удержаться, чтобы не сказать на прощание: — Теперь я понимаю, почему Квай-Гон считал вас сокровищем.