Затишье перед бурей

Холодный утренний туман, словно нерешительный призрак, стелился по полю для лакросса, цепляясь за пожухлую траву. Скотт и Айзек стояли у скамейки, их дыхание превращалось в лёгкие клубы пара, растворяющиеся в сыром воздухе. Айзек нервно переминался с ноги на ногу, его пальцы бессознательно теребили рукоять клюшки. — Слушай, Скотт, но ты точно в этом уверен? — в его голосе сквозил откровенный скепсис, приправленный глубокой усталостью. — Я, конечно, не против его проучить, мы с ним немного не ладим... — Он брезгливо поморщился, будто вспоминая не стычку, а неприятный запах. — Но не то чтобы я верил Стайлзу на слово. После всего... он помешан. Каждую тень за монстра принимает. Он сейчас вообще не свой. Скотт вздохнул, отлично понимая правоту слов Айзека. После пророчества и проваленного жертвоприношения параноидальные теории его лучшего друга вышли на качественно новый уровень. — Я знаю. Но в этот раз... тут не просто теория. Я что-то чувствую. Холод. Как будто смотришь в глубокий колодец и не видишь дна. Айзек внимательно посмотрел на Скотта. Его собственная сверхчувствительность, оттачиваемая страхом и болью, уловила искреннюю, тревогу в голосе альфы. — Что в этой выскочке нашли? — Айзек фыркнул, но в его позе появилось едва заметное напряжение. Скепсис медленно сменялся настороженным интересом. — Да он держится так, будто весь мир ему должен. —Я думаю, это ненастоящее. Как панцирь, — Скотт перевёл взгляд на приближающиеся к полю фигуры, среди которых легко угадывалась высокая, уверенная походка Лукаса. — Нам нужно его раскусить. Сегодня. Не драку затевать, просто... прощупать почву. Поддать чуть больше скорости, чем обычно. Посмотреть на реакцию. Дерек, кстати, где? Айзек пожал плечами, и в его глазах, цвета грозового неба, мелькнула тень старой, знакомой боли. — Кто его знает. Держится особняком. С тех пор как... как всё развалилось. Он никому не верит. — Он бросил колкий взгляд на Лукаса, который уже разминался. — И я его понимаю. Ладно. Попробуем. Но если этот Ноир просто задиристый придурок, а Стайлз опять нагнал туману — я не буду виноват,если сломаю ему пару костей) Скотт обеспокоено кивнул, и они разошлись, готовясь к тренировке. Простой план висел в воздухе вместе с туманом, но под ним скрывалось невысказанное понимание: если Стайлз не прав, их «прощупывание» может обернуться чем-то непоправимым. --- Тем временем в гулком школьном коридоре, в нише у высокого окна, стоял свой, отдельный мирок. Стайлз, едва сдерживая дрожь нетерпения, выпалил свой главный вопрос Эллисон: — Скажи честно, не тратила ли ты в последнее время стрелы?Те что со вспышками? Эллисон нахмурилась, её брови сдвинулись в тонкую, строгую линию. Она обменялась быстрым, понимающим взглядом с Лидией, которая наблюдала за диалогом с тем проницательным, слегка отстранённым выражением, которое появлялось у неё всё чаще. — Это ты передай Скотту и его стае, — она намеренно сделала ударение на последнем слове, — чтоб не пугали из-под тишка. Стрелы были мои. Но это не охота. В груди Стайлза что-то ёкнуло — тонна подозрений свалилась с плеч, но тут же накатила новая, ледяная волна. Значит, угроза была настолько реальна, что она уже стреляла. — Позапрошлой ночью, — продолжила Эллисон, понизив голос. — Мы с Лидией были в лесу. Я... пытаюсь вернуться. К тренировкам. К жизни. А Лидия, помогала мне. — В её глазах, обычно таких твёрдых, промелькнула тень той ночи, тяжёлой и безрадостной. — И тут я увидела... силуэт. Не человек. Двигался... неестественно. Слишком плавно и быстро. Лидия не сводила с неё остекленевшего взгляда, будто вслушивалась не в слова, а в тишину между ними. — Он набросился, но будто не для атаки... Словно хотел пройти сквозь.  Я пыталась защитить нас с Лидией и выстрелила. Стрела прошла в сантиметре и вонзилась в дерево. Тот... силуэт... даже не вздрогнул. Просто развернулся и растворился между деревьями. Я выпустила стрелу ещё пару раз, но... — она беспомощно развела руками, — Цели не было. Только пустота. В этот момент вздрогнула Лидия, будто от прикосновения к оголённому проводу. — Он убегал, — её голос прозвучал тихо, но с такой чёткостью, что перекрыл весь шум коридора. — Был напуган.Испугался стрел, наверное — Она обхватила себя руками, потирая предплечья, как будто внезапно замёрзла. Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Теории Стайлза обретали плоть, кровь и безмолвие. —Кто же это был?— медленно сказал Стайлз, собирая пазл. — Это в лесу. А Лукас... — Он умолк. — Эллисон, ты могла бы его описать? Хоть как-то? — Нет. Только... впечатление твоего роста, жилистой фигуры. — Тогда это кто-то другой, — заключил Стайлз, и его ум уже мчался вперёд. — Скотт сегодня «прощупывает» Лукаса на тренировке. К концу дня будем знать больше. А вам... — он кивнул Эллисон, — стоит быть осторожнее. Если это они, то в городе сейчас небезопасно. -Стайлз, а когда было?- Сказала с укором Лидия. -Мы справимся, как всегда, не волнуйся)- Поддержала её подруга --- Кабинет химии был погружён в напряжённую, притворную тишину «независимой работы». В воздухе витал запах старой пыли, реактивов. Мистер Харрис, чудом переживший нападение Даррах и ставший от этого только мрачнее и циничнее, сидел за своим столом. Его взгляд, словно радар, методично сканировал ряды, выискивая малейшее движение губ. Стайлз же горел изнутри. Информация от Эллисон и Лидии бушевала в его голове, требуя немедленного обсуждения. Скотт сидел через проход, уставившись в учебник, но Стайлз знал — он тоже думает не об уравнениях. — Псст! Скотт! — прошипел он, наклонившись, прикрываясь учебником. — Ты не представляешь, что... — Стилински, — раздался ледяной голос с конца класса. Харрис даже не поднял глаз. — Первое предупреждение. Через минуту Стайлз, не в силах терпеть, склонился снова, перейдя на быстрый, сдавленный шёпот: — Силуэт в лесу, не человек, стреляла Эллисон, он испугался стрел, говорит... Тень упала на страницу его учебника. — Второе предупреждение, Стилински. В мой кабинет. После звонка. Без. Вариантов. И вот, после последнего звонка, Стайлз, обречённо вздохнув, зашёл в пустой кабинет. Он ожидал увидеть только мрачную фигуру учителя. Вместо этого его ждала картина, достойная абсурдной комедии. Мистер Харрис, с лицом, выражавшим глубочайшую личную обиду вселенной, указывал пальцем на подоконник. — Сидеть. Молчать. Размышлять о бренности бытия и гравитации. Оба. Пока я не вернусь. И, фыркнув, он вышел, громко хлопнув дверью. На указанном подоконнике, свесив ноги, сидела Мики Ноир. В её руках была скомканная салфетка. — Эм... Привет, — выдавил Стайлз, его паранойя на секунду споткнулась о чистый, нелепый быт. — Тоже получил за бутербродную атаку? -Что прости? Мики подняла на него взгляд. На её лице была смесь смущения и глухого раздражения. — Трагическая случайность, — сказала она с преувеличенной серьёзностью. — Он выскользнул. Совершил самоубийство. Прямо на капот его «Приуса». Он назвал это «наглым вызовом его авторитету». Назначил урок тишины. Стайлз не сдержал короткий смешок. Напряжённость последних дней на миг улетучилась. — О, с Харрисом это в стиле. Он мне как-то «неуд» поставил за почерк, который «оскорбляет его эстетические чувства». Он считает, что дисциплина — единственный якорь в безумном мире. Он присел на соседний подоконник. — Значит, у меня теперь есть брат по духу в антихарисовском сопротивлении? — слабо улыбнулась Мики. — Жалко бутерброд. Он был хорошим.- Ему показалось, что она была как-то особенно молчалива сегодня, хотя эти два дня он лишь наблюдал за ней издалека. — Самый эпичный способ попасть в немилость, — фыркнул Стайлз, пытаясь разрядить обстановку. — бутербродная диверсия-это что-то новое. Они помолчали, глядя в окно. — А тебя-то за что? — спросила Мики, повернувшись. — Тоже что-то уронил? — Болтал на самостоятельной. Пытался... обсудить кое-что важное с другом. — Со Скоттом? — спросила она просто, и Стайлз почувствовал лёгкий, почти невидимый укол. Она уже запомнила. — Ага. — Вы очень близко дружите. В новой школе не всегда легко найти таких. Её тон был нейтральным. И в этом было что-то сбивающее с толку. — Да, мы... дружим с пелёнок. Он как брат, — сказал Стайлз, поймав себя на том, что говорит почти искренне. — Иногда я слишком много лезу в его дела. Он посмотрел на неё, ища в глазах хоть намёк на расчёт. Но видел только усталую внимательность человека, который пережил переезд и теперь — инцидент с бутербродом. — Тебе тоже нелегко, да? Новый город, новая школа... Мики пожала плечами. — Бывало и хуже…, например, вчера- тут она осеклась и перешла на другую тему - Хотя падающих бутербродов ещё не было. Это новинка. Дверь резко открылась. — Вон! Оба! — рявкнул Харрис, не глядя. — И чтобы я больше не видел ваши бутерброды в свободном полёте над моей собственностью! -Боже, ему бы к психологу с такими нервами)- тихо прошептал Стайлз, так чтобы учитель не услышал. Мики быстро спрыгнула, подхватила рюкзак. На пороге она обернулась и кивнула Стайлзу — короткий, почти дружеский жест. — Удачи, Стайлз. Не попадайся больше. — Тебе тоже, — автоматически ответил он. И только когда он остался один в опустевшем коридоре, к нему вернулась холодная, цепкая мысль: она ни разу не спросила, о чём то более интересном, например, о чём я так важно болтал со Скоттом. И это осознанное молчание, на фоне их милой, нелепой беседы, показалось ему теперь гораздо более странным. --- А на поле творилось нечто иное. Тренировка шла своим чередом, но воздух был напитан не спортивным азартом, а скрытым напряжением. Лукас играл с холодной, отточенной эффективностью, но вокруг него вилась тень. Скотт и Айзек, действуя с немыслимой для остальных сыгранностью, блокировали каждый его проход, перехватывали каждый пас. Перелом наступил в середине игры. Лукас, прорвавшись к воротам, встретил на своём пути уже не защитника, а Айзека. Тот бросился в подкат. Раздался глухой удар. Айзек, будто врезавшись в скалу, отлетел на землю. Боль от удара мгновенно погасла, но ярость вспыхнули ярким пламенем. Лукас стоял над ним, не пошатнувшись. В уголке его рта дрогнула надменная, холодная улыбка. — Не вырос ещё до серьёзных игр, щенок? — прошипел он так тихо, что только оборотень мог услышать. В глазах Айзека вспыхнули жёлтые искры. Он рывком поднялся. — Что ты сказал?! Лукас лишь цинично поднял руки. — Ой-ой! Всё спокойно, я безоружен. Видишь? Шуток не понимаешь? — Лейхи! Ноир! Немедленно прекратить! — заорал Финсток, подбегая. Скотт уже был рядом, хватая Айзека за плечо, но его взгляд был прикован к Лукасу. В его глазах ни злости, ни азарта — холодное презрение и развлечение. Следующий раунд стал точкой кипения. Ослеплённый яростью Айзек бросился в атаку снова. Удар был жёстче, откровеннее. Лукас будто немного замедлился, и столкновение выглядело сокрушительным. Он упал на спину. Айзек, опомнившись, замер — его сверхчувствительный слух уловил отчётливый, сухой хруст костей. —Твоюж... — он сделал шаг, чтобы помочь. Но Лукас уже поднимался. Его движения были медленными. Айзек ясно видел, как плечо лежало под неестественным углом. На лице — ни тени боли. Затем, отвернувшись от всех, Лукас упёрся здоровой рукой в землю и резко дёрнул. Раздался тот же глухой, костный щелчок. Он встал, полностью владея рукой. Айзек замер, он видел. — Ты... — голос предательски дрогнул. Лукас повернулся к нему. Теперь его улыбка была не надменной, а опасной предназначенной только для Айзека. — Что, Лейхи? Ничего не случилось. Тебе показалось. Между ними резко встал Скотт. — Всё, хватит! — его голос прозвучал с непривычной твёрдостью. — Тренер, ему, кажется, надо к медсестре. Лукас лишь пожал плечами  —Правда, я пожалуй пойду. Простите, что сорвал игру. Он развернулся и ушёл в раздевалку, оставив на поле гробовое молчание. —- -                                                                                                                                                                                                                                            Тишина в гараже была густой и тяжёлой, как смола. Её нарушали лишь тревожное стрекотание сверчков за стеной и сбивчивое дыхание Айзека. Рассказав о  тренеровке, он, казалось, выдохся, уставившись на потрескавшийся бетонный пол. Пыль на старых ящиках с инструментами, пробивающийся сквозь грязное окно свет уличного фонаря, знакомый запах бензина и масла — всё это вдруг казалось ирреальным, хрупким укрытием от того, что ждало снаружи. Стайлз закончил свой рассказ о силуэте в лесу и умолк. Его схема на развороте старой тетради была испещрена паутиной стрелок и гневных вопросительных знаков. — Значит, их как бы трое, — прошептал Айзек, глядя на имена в тетради.  — Нет, — резко возразил Стайлз, его глаза загорелись азартом исследователя, нашедшего утерянное звено. — И не трое. Скотт... после того, как мы их выследили с тобой, они ушли не просто в лес. Они пошли в дом. Айзек поднял на него недоумевающий взгляд. — С кем «мы»? Какой дом? Я там не был. Стайлз замолчал, осекшись. В пылу азарта он забыл, что Айзек не знает об их ночной вылазке. — Ох, да... Это было до... — он махнул рукой, — неважно. В общем, я и Скотт следили за Лукасом и Мики той ночью, когда они сбежали в клуб. Они уехали в лес, к старому заброшенному особняку. Он шумно перевернул страницу в тетради, где был нарисован небрежный, но узнаваемый план особняка с высокими окнами. Айзек придвинулся ближе, вглядываясь. — И? Что там? — Они вошли туда, как к себе домой, — продолжил Стайлз. — И самое главное — Скотт перестал их слышать. Совсем. Как будто они не просто зашли в комнату, а провалились сквозь землю или... или стены этого дома поглощали все звуки. Скотт, до этого молчавший, мрачно кивнул, подтверждая. — Это было... неестественно. Обычно я слышу сердцебиение, дыхание за бетонной стеной. А там — ничего. Абсолютная тишина. — И наш дорогой братец Лукас, — добавил Стайлз, глядя на Айзека, —Явно, что-то прячет. Это их точка отсчёта. Их база. Если они что-то и скрывают — ключ там. Теперь картинка сложилась и для Айзека. Конкретная цель всегда лучше призрачной угрозы. — И ты предлагаешь туда ломиться сейчас? —Если бы…мы не знаем, встретим ли там кого-то, — Стайлз ударил кулаком по ладони. — В этом доме могут быть ответы. На то, что они такое. Я предлагаю пойти туда завтра, во время школы. Скотт покачал головой, его лицо в полумраке было серьёзным. — Погоди. Мы ничего не знаем об этом месте. Если оно блокирует звук так... сверхъестественно, что ещё оно может делать? Это может быть ловушка. — Тем более! — не унимался Стайлз. — Если это опасное, аномальное место, и они с ним связаны — это уже информация! Мы должны, хоты бы разведка. Подумай! Лукас и Мики будут в школе, а их брат, Винсент-на работе. Их там не будет. — А «кто-то четвёртый» из леса? — спросил Айзек, его взгляд метался между ними. — Тот силуэт. Он это кто-то из них? — Возможно, — честно признал Стайлз. — Или он их враг, который тоже ищет их. В любом случае, если мы увидим его первыми — это даст нам преимущество. Скотт закрыл глаза, взвешивая риск. — Я слышал, как хрустнула его кость, — тихо, но чётко сказал Айзек, глядя на Скотта. — И видел, как он вставил её на место. Мы не можем ждать, пока они решат показать нам остальные свои фокусы. Если этот дом объясняет такое... я должен это знать. Скотт вздохнул, и этот выдох казался ему невероятно усталым. — Ладно, — сдался он. —Придётся засчитать мне ещё один пропуск. Ни шагу внутрь без моего сигнала. И если я скажу «пора» — мы уходим моментально. Понятно? Стайлз и Айзек кивнули. Решение было принято. Затишье кончилось.