2

Существовало поверье. Юри узнала о нем от старой шаманки из небольшой деревушки. Тогда ей едва исполнилось двадцать, она приехала в богом забытую деревушку снимать курсовую работу о жизни простых людей. Та женщина подошла к ней в скромном буддистском святилище, тронула за плечо и заглянула в душу. Юри запомнила те слова на всю жизнь. Дитя, если долго звать смерть, то она придет и исполнит желание зовущего — закроет его глаза навсегда. Юри была уверена, что это наглая ложь, а всё происходящее лишь жалкий фокус. Она молилась смерти каждую проклятую ночь с тех пор, как стала осознавать себя. И каждое проклятое утро просыпалась живой. Ливень с остервенением врезался в лобовое стекло, превращая тишину в мерный барабанный отзвук. Юри бросила сонный взгляд на мужчину рядом, будто боялась, что он исчезнет стоит только закрыть глаза. Его руки уверенно лежали на руле, а взгляд цепко следил за дорогой. Волнение и боль где-то в подреберье, вызванные воспоминанием о прошлом, улеглись и Юри ощутила опустошение. Усталость засыпалась мокрым песком в глаза и она, как бы не боролась, всё же провалилась в беспокойный сон. Тогда была такая же дождливая осень. В детском доме было промозгло и одиноко, но она была невероятно рада, что её забирают домой новые мама и папа. Юри хваталась за их большие ладошки своими маленькими ручками и переполнялась счастьем до краев. «Не каждого ребенка забирают» — наставляла ее воспитательница, одевая в парадную одежду, — «будь умницей и не расстраивай родителей, хорошо?» Но дом, в который ее привели, оказался лишь клеткой, в которой её не ждало ничего хорошего. Лишь огромные руки, сальные взгляды, боль, боль. боль. боль. Из тяжести сна её вырвала потеря опоры под собой. Такие, как они, спят чутко, не позволяют себе потерять контроль ни на секунду. Она напряглась всем телом и распахнула глаза, бессознательно цепляясь за куртку на плечах. — Спи, — бросил Мун Бэк, захлопывая дверь машины пинком. Тонкие пальцы, вцепившиеся в ткань, расслабились, как только она увидела, что это Бэк. Юри устало уронила тяжелую голову на плечо, пульс после сна, как и обычно, взлетел до верхней границы, а сознание напоминало густой туман. Отрывками она помнила лифт, наполненный зеркалами, и сумрачные апартаменты на последнем этаже. Кровать была мягкой, плед пушистым. Кутаясь в него Юри удивилась сама себе. Почему она ему так доверяет? Он почти незнакомец. Мальчик из прошлого это не тот Мун Бэк, который рядом сейчас. Ей не стоит быть такой… наивной. Такой доверчивой. Это глупо. Но прежде, чем она успела подумать о чем-то ещё, сон утянул ее назад. В этот раз ей ничего не снилось. Только всепоглощающая пустота, цвета космической ночи. Пасмурное утро легло тяжестью на сознание. В полудрёме Юри гоняла по кругу мысли о прошедшем вечере и ночи, о мягком пледе, что пах свежестью химчистки, и о Мун Бэке, который появился в её жизни так внезапно и был к ней так… заботлив? Юри сомневалась в том, что знает о слове «забота» что-то кроме того, что написано в толковом словаре. Она имела смутные представления о заботе и любви из фильмов и сериалов, которые успела посмотреть в институте, мучаясь от бессонницы, но никогда не видела это все своими глазами. Не ощущала на себе. Да и сама, кажется, никогда не испытывала. Всё было… сложно и запутанно. Ее спасли, когда ей было двенадцать. Поместили в детский дом и даже рассщедрились на психиатра, который выписал ей антидепрессанты после первых порезов на руках. Но, в целом, всем было на нее все равно. С сиротами всегда так — все вокруг делают вид, что заботятся, но от еды, одежды и любых слов веет безразличным холодом, а иногда и лицемерной выгодой. Когда сон окончательно покинул ее тело, она села в кровати и окинула просторную комнату взглядом. Интерьер из черного дерева, камин у стены напротив, панорамное окно, открывающее вид на тонущий в дождях и туманах Сеул. Величественно красиво. По стеклу медленно ползли капли, размывая вид. Казалось, этот дождь никогда не закончится. Юри свесила босые ноги с кровати, задумчиво рассматривая свои ступни. Это всё было даже как-то неловко: она так легко и доверчиво заснула, что не почувствовала, как с неё сняли обувь. На тумбочке она обнаружила записку: «У двери стоят пакеты. Выбери себе что-нибудь и спускайся» Спрыгнув с кровати, она удивленно посмотрела вниз. Теплый пол? Она видела такое только у тех… у тех… Юри тряхнула головой, отгоняя мысли, сейчас они были ни к чему, и поспешила к двери. Приоткрыв её, она настороженно выглянула в пустой коридор и только затем утащила внутрь несколько пакетов с брендовой одеждой. Глядя на разноцветные вещи от спортивных костюмов до легких платьев, Юри растерянно пригладила спутанные после сна волосы. — Сумасшедший, — прошептала она. — Зачем так много? Что мне с этим делать? Остановив выбор на черном костюме свободного кроя и белом топе, она оглянулась в поисках ванны. Это место тоже поражало воображение: лазурная мозаика по стенам, просторная душевая, отгороженная от раковин матовым рифленым стеклом. Это было не просто роскошно… это стоило безумных денег, которых она бы не заработала и через десять лет. Даже если бы получила повышение. Через полчаса Юри, приведя себя в порядок, всё также опасливо вышла из комнаты в просторный сумрачный коридор. С одной стороны был тупик, увенчанный светильником, поэтому она пошла по единственному пути, в конце которого оказалась винтовая лестница, ведущая вниз в просторную залу. Остановившись у перил, она взглянула вниз: множество людей с выправкой военных в черных костюмах сновали по помещению. Многие сидели напротив стены, усеянной экранами и чем-то занимались в стационарных компьютерах, другие же обступили Мун Бэка, который что-то им объяснял. Он заметил её почти сразу и махнул рукой, призывая спускаться. Юри подошла ближе и неловко улыбнулась, сделав поклон. — Доброе утро… Тут все были мужчинами и все абсолютно разной национальности. Все, как один, высокие и прекрасно сложены. Если бы сложившуюся картину можно было описать какой-то аналогией, то она была бы кроликом в логове волков. — Все внимание, — Мун Бэк хлопнул в ладоши, его голос был властным. — Это Кан Юри. Журналистка из SBS и моя давняя знакомая, будет помогать нам с делом. Хорошо запомните, как она выглядит. Если хоть один тронет её, прибью. Понятно? — Да, босс, — раздалось со всех сторон и только затем послышался смешок со спины Юри. Она обернулась, сталкиваясь с насмешливым взглядом белого мужчины. — Джейк хоть знает, что ты бабу притащил? — спросил он на английском. — Зачем она здесь? Юри сделала вид, что ничего не поняла и оглянулась на Бэка, который был мрачнее тучи. — Ты ничего не попутал? — он вышел вперед, отстраняя ее за спину. В помещении повисла звенящая тишина. Юри окинула взглядом мужчин, все опустили взгляд в пол. Они не хотят видеть меня здесь, — поняла она. Это и правда выглядит странно, их босс притащил в штаб-квартиру неизвестную женщину… какую ещё реакцию можно ожидать? — В чем ее роль? Она кто вообще такая, чтобы здесь находиться? — не успокаивался он. Юри не успела даже моргнуть, как раздался оглушительный хлопок. Вздрогнув, она смотрела как тело с грохотом, словно в замедленной съемке, падает на мраморный пол. Из отверстия во лбу вытекла аккуратная струйка крови. Ощутив, как подрагивают пальцы, Юри сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Вчера она уже видела это, но… не так близко. И почему-то не так громко. Звук выстрела всё ещё эхом звенел в ушах. — Ещё желающие здесь есть? — спросил Мун Бэк. Никто не ответил. — Приберитесь. — Он устало махнул пистолетом и обернулся к Юри, одаривая ее улыбкой. — Ну как? Нравится моя жизнь? Юри нервно улыбнулась в ответ, пытаясь унять дрожь, что пронзала тело с головы до пят. Это было… — Очень громко, — вдруг сказала она, с трудом отрывая взгляд от тела на полу. Зрачки были расширены до предела от всплеска адреналина. — Можно ли не начинать так каждое утро? Мун Бэк отчего-то тихо засмеялся и поманил ее к столу у окна. Кажется, ответ ему понравился. — Я предупредил твое начальство, что ты приболела и не придешь сегодня. Он протянул её телефон и Юри осторожно забрала его. Задавать вопрос о том, как он снял блокировку, как нашел номер начальника и зачем вообще взял ее телефон — она не стала. О некоторых вещах лучше не знать ничего. — Почему ты… Юри хотела задать вопрос, но осеклась. Было ли нормально спрашивать о таком? — Застрелил его? — выгнул бровь Мун Бэк. Он опустился в кресло и вальяжно откинулся на спинку. Юри кивнула и подошла ближе. — Они должны слушаться, — просто ответил он. — Здесь всё построено на страхе и власти. Когда наёмник позволяет себе такой тон разговора, он больше не верит и не уважает решения того, кто выше по статусу. Никто не будет терпеть подобное. Даже если им не нравятся какие-либо мои решения — это не их дело. Юри задумчиво кивнула и привалилась бедром к столу. Окинув взглядом кипу бумаг, её взгляд зацепился за металлический отблеск, выглядывающий из-под листов. Потянувшись, она вытащила паркер и поднесла к глазам. На металле был выгравирован какой-то символ. — Что это? Логотип? У вас даже свой мерч есть?.. — Джейк придумал, — ответил он, забирая из ее рук паркер. — Он любит дорогие безделушки и пафосно сорить деньгами. — Джейк это главный? Мун Бэк молчаливо кивнул. — Как вы встретились? — После того, как меня спасли, то отправили в детский дом. Не могу сказать, что там было плохо, точно не хуже, чем в остальных местах, но именно там я впервые познакомился с оружием. В США достать пистолет проще простого даже ребёнку. Свой первый я купил всего за двести пятьдесят баксов в подворотне, примотал его скотчем к руке и пришел за теми, кого не смогли поймать. — Отомстил? — Но меня ранили в процессе и тогда меня нашел Джейк. Оказалось, что у него была сделка с теми бандитами, а я… впечатлил его. Он принял меня, вылечил, подарил этот глаз, обучил и больше я никогда не знал обычной жизни. — Сколько тебе было тогда? Юри почувствовала, как тревога закручивается в тугой узел внутри живота. Он никогда не знал обычной жизни… она тоже не была святой, но, в целом, после спасения ей удавалось худо-бедно жить и существовать внутри общества. Да, она мечтала о смерти, но будто бы другие о ней не молят по ночам… может, не так часто, но всё же. — Шестнадцать. После озвученного между ними повисла тишина, нарушаемая только шумом компьютеров и мерного постукивания по клавиатурам. Юри переваривала информацию, медленно ощущая поднимающуюся по пищеводу изжогу. Его калечили и использовали с самого детства… ему дарили подарки, но все они были не из доброты и любви, а чтобы он был максимально эффективен. Это было… тяжело осознавать. — О чем думаешь? Казалось, с ней проще говорить напрямую. Ее лицо не выражало ни одной эмоции, только в глазах мелькала то боль, то печаль, то неверие. Он не мог зацепиться ни за что, потому что ее тело оставалось расслабленным даже после увиденного. Она быстро справилась с дрожью, быстро взяла под контроль свои эмоции. Ему пришлось учиться этому несколько лет в полевых условиях: контролировать свою агрессию и эмоции, чтобы не вредить бизнесу. Она же умела это все будто бы по умолчанию. Сливалась хамелеоном с окружением, принимала любую форму, не отгадать что чувствует на самом деле. — Я попробую тебе объяснить, — Юри снова потянулась к паркеру, лежащему перед ней. Нужно было занять руки хоть чем-то, а у паркера был идеальный вес и приятная текстура. Она покрутила его между пальцами, примеряясь. Удовлетворенно хмыкнула. Хороша ручка. У этого Джейка определенно хороший вкус. — Всю жизнь у меня ощущение, что я родилась сломанной. Это началось еще до того, как я попала к ним… это сложно описать, но я вижу мир блеклым с редкими яркими вкраплениями. Это ощущается так будто смотришь на ночной город сквозь мутное стекло и видишь темно-синее месиво с цветными точками от фонарей и баннеров. Когда мир всегда темно-синий, кажется, что барахтаешься в пустоте, которая давит на тебя со всех сторон и ты тянешься к этим вкраплениям, потому что они могут подарить тебе несколько мгновений сладости. А горькая она или кислая, или сладкая, — зависит от случая. Но во всяком случае, когда касаешься этих вкраплений, в кончиках пальцев покалывает азар, тело разогревается, а дыхание застревает в легких. Это приятно и одновременно истощает, после этого тело наливается свинцом, а мозг, я не знаю, он просто утягивает тебя в тишину. Мун Бэк встретился с ней взглядом. В её глазах вновь разлилось апатичное спокойствие, а мягко очерченные губы остались слегка приоткрыты. Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но в мгновение передумала и воздух вместе со словами застыл в гортани. — Так значит, я для тебя яркое вкрапление? Юри задумчиво потерла кончик носа, наблюдая за его выражением лица. Кажется, он был не обижен и даже наслаждался происходящим. Губы слегка изгибались в улыбке, а игриво прищуренные глаза блестели. Раньше Юри никогда не понимала чужих эмоций, но за последние годы кое-чему научилась: когда люди злились, но пытались скрыть это, то все равно хмурились и напрягали плечи. Бэк выглядел не так. — Ты для меня чуть побольше, чем просто яркое вкрапление, — всё же решилась ответить она. Сдвинув бумаги чуть в сторону, Юри окончательно села на стол. — Смогла удивить, да? — Криво улыбнулась она. Её ноги болтались над мраморным полом, будто бы она была беззаботной школьницей. — Так что? Какой у тебя план?