4

Тьма, что въелась в душу, вгрызалась острыми зубами в плоть. Вырви сердце. Оно кровоточит ранами и скользит в грудной клетке о мягкие ткани и ребра. Тяжелые шершавые ладони отнимают тело, запирают в сознании. Хватают за руки и голени, впиваются пальцами в бока, разрывают на части. Страшно. Дыхание стынет где-то в гортани, крик мешается со слезами. Больно. Юри подскочила на кровати, хватая ртом воздух, растрепанные волосы прилипли к взмокшей шее и лбу. Сердце зашлось так быстро, будто только что она бежала марафон. Зрачки уперлись в темноту, лишь слегка подсвеченную огнями ночного Сеула. Кто-то потянул её за запястье и она, вздрогнув, вскрикнула. Попыталась панически вырваться, но хватка стала только крепче. — Юри, — сонно позвал Бэк. Юри замерла. Туманный разум медленно прояснялся, возвращая её к реальности. Они ведь заснули вместе. Точно. Это он. — Прости, — хрипло выдавила она. Он потянул её сильнее и она легла назад, оказываясь слишком близко. Носы случайно соприкоснулись, но никто не отстранился. В тишине её сбившееся дыхание медленно приходило в норму. — Что тебе снится? — тихо спросил он, осторожно заправляя пряди волос за ухо. Ее кожа пылала жаром. — Темнота. Вязкая такая. И руки. Они по всему телу, от них не убежать и не спрятаться, они касаются везде, от них мерзко и больно. Мун Бэк молчаливо смотрел на неё, в его сонном сознании медленно крутились мысли. Он знал, что некоторые из тех, кто покупал её, всё ещё живы. Постарели, обросли уважением и мудростью, превратились в почётных старцев с сединой в волосах и не успели сдохнуть в своих теплых постелях. Вокруг них бегали их счастливые избалованные внуки, пока те, кого они сломали, вскакивали от кошмаров среди ночи. Их можно было использовать для своих целей, но ему захотелось отдать их ей. Посмотреть, как она поступит, когда окажется перед ними и будет иметь свободу выбора. Почему-то ему казалось, что Кан Юри его не разочарует. — Если хочешь, я достану тебе транквилизаторы, — вместо всего сказал он. — Будешь спать, как убитая. — Не нужно, — тихо отказалась она. — Просто… будь рядом. Юри заключила его руку в свои ладони и, доверительно уткнувшись лбом, закрыла глаза. Мун Бэк какое-то время наблюдал за ней в полусумраке, прокручивая в голове план на следующий день, пока и сам не провалился в сон. Раньше он мог бодрствовать всю ночь, но теперь тело подводило. Он все больше уставал. И все сильнее чувствовал боль. Юри проснулась от звука будильника и шума воды за дверью ванной комнаты. С усилием подняв руку, она, не глядя, ткнула пальцем в телефон. Еще один день. Ничего нового. Кроме… она повернула голову — место рядом с ней оказалось пустым. Сев на кровати, она сонно потянулась, ощущая, как хрустит в плечах и спине. Быстро проверила рабочую почту: за ночь ничего важного не произошло и это ощущалось, как какое-то затишье перед бурей, но думать об этом пока не хотелось. Спустя время дверь ванной распахнулась и в проеме появился Мун Бэк. Мокрые волосы завились в легкие локоны у лица. С кончиков прядей вниз срывались капли и впитывались в шелковую черную рубашку. Ее полы были распахнуты, являя взору татуировку солнца, что венчала начало шрама. Грубая линия рассекала грудь и уходила вниз через весь торс, разделяясь на две дорожки над пупком. Юри проследила взглядом и заметно помрачнела, хотя, когда он вышел, уже выглядела так, будто ненавидит весь мир. Он не успел ничего сказать, как она оттолкнулась от кровати и подошла к нему, надеясь, что ей показалось. Нет, это был разрез для полного вскрытия. Его хотели выпотрошить, будто бы он не был человеком. Вообще живым существом не был. В ее глазах сверкнула ярость. — Кто это сделал? — сдерживая злость, спросила она. — Он давно мертв, — спокойно ответил Бэк, наблюдая за ней. Ее пальцы коснулись начала шрама и провели немного вниз. — Болит? — вскинула она голову, всматриваясь в каре-синие глаза. — Раньше иногда болел, — признался он, — сейчас я уже две недели на трамадоле, боли почти не чувствую. Юри опустила взгляд и поджала губы. Его слова прозвучали, как пощечина. В эти суматошные два дня она совсем забыла о главном — он умирает. Его тело убивает его. Юри прижала ладонь к груди, ощутила тепло и тихое сердцебиение. Внутри всё сжалось от невыносимой тоски. — Ты не хочешь попробовать лечиться? — вырвалось у неё. Он подцепил ее подбородок, заставляя посмотреть на него. — Ты не одна устала от этой жизни, — со слабой улыбкой тихо произнес он. — Собирайся. Пойдем позавтракаем. Он подтолкнул её в ванну и закрыл дверь. Юри взглянула на свое отражение: бледная кожа, взлохмаченные волосы едва доставали до плеч, под глазами синяки, а взгляд пустой и потухший. Он тоже устал? Если он уже на трамадоле, то сколько ему осталось? Полгода? Или несколько месяцев? Сколько осталось ей? Отчего-то Юри была уверена, что не выйдет из этого всего живой и это её нисколько не пугало. Она была даже… рада? Ее жизнь наконец-то не напоминала озеро со стоячей водой, от которой за версту несло болотом и тухлятиной. Она наконец-то чувствовала что-то, кроме оглушающей пустоты. — Я заслужила пару месяцев счастья, — пробормотала она под шум фена. И было все равно какой ценой. Если для этого весь этот чертов мир сгорит, то она не расстроится. Не пожалеет. Её ведь никто никогда не жалел. Её и спасли-то совершенно случайно… она сама себя спасла. В ту ночь ей удалось вырваться. Босая, в одном нижнем белье она скрылась в ночном лесу возле очередной виллы. Мокрая от росы трава неприятно скользила под ногами; ветки и камушки кололи, оцарапывали ступни, ноги и бедра. В один момент она оступилась и кубарем скатилась в овраг с жухлой, немного склизкой от сырости листвой. Ударилась о камень спиной и тело пронзила острая боль, но она не издала и звука. Дрожащие руки зажали рот и она, мелко подрагивая от холода, скрутилась на земле клубком. Они искали её, она слышала их пьяные вопли и тяжелые шаги, от которых ночной лес зловеще трещал в унисон с её заходящимся сердцем. К счастью, у них не было собак. К счастью, они все были в усмерть пьяны и быстро вернулись в дом, потеряв интерес. Когда небо уже подернулось предрассветной тусклой серостью, она выбралась к трассе, где её и спасли. Потом была больница, в которой она пролежала месяц с воспалением лёгких. Ещё позже полицейский, который вел ее дело, избегая смотреть ей в глаза, сообщил, что никого не нашли. Дело закрыто. Нам очень жаль. Юри знала, что никому не было жаль. Всем было плевать. Она молча ела омлет, который перед ней поставил Мун Бэк, и сверлила взглядом столешницу. Черная акриловая поверхность была натерта до блеска и сверкала в утреннем солнечном свете. — Сегодня заеду за тобой, — сообщил он. — Не задерживайся. — О? — удивилась Юри, отрывая свой взгляд от стола. — Куда поедем? — Сюрприз, — криво улыбнулся он. — На свидание зовешь? — пошутила она и заметила, как он наигранно задумался. — Это больше похоже на свадебный подарок, — уже серьезно ответил он. — И оставь свой телефон в офисе в этот раз. Кан Юри кивнула. Ответила будничным «хорошо», будто её совсем не волновало зачем оставлять телефон и куда они поедут. Она одним глотком допила терпко-сладкий кофе и, взглянув на часы, вздохнула. Пора было идти в офис. С утра она подаст вчерашнюю статью на проверку и займется новой темой.  

***

Вечер наступил почти незаметно. Когда рабочий день был закончен, Юри поставила телефон на беззвучный режим и, оглянувшись по сторонам, незаметно положила его в верхний ящик стола, защёлкнув простенький замок. Мун Бэк и правда ждал её внизу. Он курил возле синей BMW, припаркованной у обочины офисного здания и Юри невольно замерла у выхода, смотря на него сквозь стеклянные двери. Когда он не притворялся веселым, не ехидничал, был погружен в себя и, что самое важное, был собой, в его взгляде отражалась необузданная дикость; движения были спокойными и размеренными, в них отражался холодный расчет и сила. Он действительно был наемником. Человеком, который убивал других и не чувствовал ни сожаления, ни раскаяния. Юри видела нечто подобное в поведении военных, которых пару раз встречала по работе. Их можно было узнать по тяжелому цепкому взгляду, напряжению в теле и улыбке, которая появлялась на лице, когда они пытались скрыть свою сущность. Такая же мелькнула и на губах Бэка, когда он увидел её. Он вскинул руку и приветливо помахал ей. Вкупе с улыбкой этот жест выглядел так добродушно и тепло, что если бы Юри не знала, кто он такой, то приняла бы за обычного парня. Когда они сели в машину, он протянул ей шуршащий пакет и бутылку воды. — Поешь. Юри заглянула в пакет. Одинокий бургер лежал на самом дне рядом с небольшим конвертом с картошкой фри. Она покосилась на мужчину рядом. — Что? — спросил он. — Не любишь такое? — Я-то? — усмехнулась Юри. — Я последние пару лет питаюсь рамёном, как мне может что-то не нравиться? Подумала, что ты и вправду много лет прожил в Америке… скучаешь? — Не сильно, — признался он. — На самом деле, в последние годы я провел много времени в разных странах, совершая сделки, а домой возвращался только отдохнуть, подлечиться и взять новое направление в разработку. — Корея тоже одно из направлений? — Он так думает, — фыркнул Бэк и мельком взглянул на то, что Юри все же принялась за еду. — Я сказал, что завоюю для него еще один рынок сбыта, но, на самом деле, мне уже плевать получится это сделать или нет. — Ты думаешь, люди правда массово возьмутся за оружие, чтобы отомстить за себя? Мун Бэк легко улыбнулся. — Я проводил эксперименты в небольших деревушках, до которых никому нет дела… люди не берутся за оружие только потому, что у них его нет. Как только ты даешь им его в руки, они без долгих раздумий используют его. Кто-то для того, чтобы творить зло, но кто-то лишь мечтает отомстить за себя или своих близких. — И кого больше? — поинтересовалась она. — Вторых. Жертв всегда больше, чем тех, кто совершает зло. Мир с оружием способен нивелировать эту разницу. Постепенно машина сбросила скорость и свернула на неосвещенную гравийную дорогу. — Мы приехали. Юри оглянулась. Она не следила за дорогой, поэтому с удивлением отметила, что они подъехали к заброшенному складскому помещению где-то на окраине. Вокруг не было ни единого источника освещения и, когда фары были выключены, осенний темный вечер будто сомкнулся вокруг, позволяя заметить полоску холодного света, вырывающегося из-под старых дверей ангара. Юри открыла дверь. Гравий зашуршал под ногами стоило только выйти из машины, прохладный ветер лизнул в лицо. Мун Бэк поманил её к дверям и, когда она подошла, потянул на себя. С тяжелым грохотом они открылись и взгляду Кан Юри предстала картина, которую она ожидала увидеть меньше всего. Свет двух прожекторов у стен слепил глаза белизной, выхватывая из тьмы силуэты трёх мужчин, привязанных к стульям. Двое из них уже приобрели почтенную седину, третий же был еще довольно молод и время лишь слегка затронуло виски. Юри молча подошла ближе, почти не слыша собственных шагов. Она уже догадалась о их личности, в памяти вспыхнули обрывки воспоминаний: хриплый смех, потные пальцы, вонь дорогого виски и сигар. На удивление, она всю жизнь помнила лица всех, кто к ней прикасался. Мечтала забыть, вытравить вообще все воспоминания об этом, но если другие забывали травмирующие события, то она отчего-то помнила их все… и их всех тоже. И хотя внешность этих мужчин уже сильно изменилась, одного она узнала по трем родинкам под глазом, которые складывались в треугольник, второго — по шраму на щеке, а третьего было легко распознать по родимому пятну на шее. Юри судорожно выдохнула. Смесь злости и тоски захлестнули с головой, засвербило где-то в районе солнечного сплетения, а желудок будто моментально опустел. Мужчины, щурясь от света, видели лишь силуэты и жалобно мычали сквозь кляпы, пытаясь высвободиться из крепко опоясывающего их скотча. Юри усмехнулась: вот значит какие у него сюрпризы… Внезапное прикосновение к плечу заставило на секунду задержать дыхание и обернуться. Бэк протянул ей пистолет. Она увидела уже знакомый глянцевый серебряный ствол и рукоять, увенчанную пластинами из белого дерева. На металле Юри мельком разглядела гравировку Colt, после чего пистолет лег в её слегка подрагивающую руку приятной тяжестью. Она задумчиво взвесила его в руке и попыталась взять, как видела в фильмах. Всё её внимание резко сосредоточилось на смертоносном оружии в руках. — Вот так, — тихо поправил ее Мун Бэк, стоя позади и легонько направляя её руки. — Просто целься и нажимай на курок, когда будешь готова. Юри кивнула, но пистолет опустила. — Можно сделать так, чтобы они меня видели? Бэк достал из кармана пульт дистанционного управления и в следующую секунду свет стал приглушенным. Он отошел на шаг назад, давая ей пространство, но Юри будто этого и не заметила. Её взгляд метался от одного мычащего мужчины к другому. Теперь они ее видели и на их лицах читалось недоразумение. Она устало закатила глаза. — Что? — спросила она. — Не понимаете, почему оказались здесь? Страшно вам? Она подошла ближе и ткнула дуло одному в бедро. Он замычал громче, задрыгался на стуле так, что тот заходил ходуном. — Если не угомонишься, я вместо ноги случайно прострелю твой похотливый до маленьких девочек хер, — пообещала она. Её голос прозвучал таким чужим и незнакомым, что Юри не узнала себя, но её слова подействовали как заклинание — все трое моментально застыли, в ужасе глядя на женщину перед собой. Вряд ли они вспомнили именно её, но грешки точно всплыли в памяти. Наблюдая за притихшими мужчинами Юри истерично хохотнула. Она ощущала, как изнутри неё рвалось что-то доселе незнакомое. Чудовище, отчаянно желавшее отомстить, желавшее получить сладость справедливости, подняло голову, заполняя собой всё тело и отравляя кровь. — Надо же, какие послушные мальчики, — фыркнула она. — Что ж мне с вами делать? Она обернулась к Мун Бэку, который стоял у стены и молчаливо наблюдал из тени. Ему нравилось то, что он видел: она не дрожала, не отводила взгляд, дышала чуть сбивчиво и двигалась излишне резко, что выдавало её нервозность, но в её глазах совсем не было страха или сомнений. Сейчас, с его пистолетом в правой руке Кан Юри, которую захлестнула жажда крови, выглядела завораживающе. — Сколько здесь патронов? — Девять. — Получается… — с болезненной ухмылкой обернулась она, — по три на каждого? Как только прозвучали её последние слова, она нажала на курок. В руку болезненно отдало отдачей, а в ушах застыл болезненный крик. Поморщившись, она замахнулась и наотмашь влепила пощёчину. Вопль перерос в тихий скулёж и судорожное втягивание воздуха, а она наклонилась, всматриваясь в подернутые пеленой боли глаза. Рядом слышалась отчаянная возня других. — Мне тоже было больно, — прошипела она, отводя руку в сторону и нажимая на курок. Второй мужчина тоже взвыл от пронзающей боли. Больше Кан Юри не говорила. Она стреляла с близкого расстояния — почти в упор, чтобы не промахнуться, затем выжидала пару минут, наслаждаясь представшей перед ней агонией, и стреляла снова. По одной пуле на каждую ногу и одну в голову. Когда она закончила, её лицо и руки запятнали капельки крови, а запястья и ладони, на которые приходилась отдача, болезненно ныли. Посмотрев на результат своей работы, она нервно вытерла лицо рукавом пиджака и обернулась. Мун Бэк все еще стоял у стены. Его поза была расслабленной, в силуэте не было и тени напряжения, будто он наблюдал за утками в пруду, а не за сценой жестокого убийства. У лица время от времени вспыхивал алым маленький уголёк сигареты. Юри медленно приблизилась. Каждый шаг давался с трудом, ноги были ватными, а к горлу подкатывала тошнота. В левой руке остался безмолвно висеть пистолет, правой она забрала сигарету и затянулась. От горечи, разлившейся по спинке языка и оцарапавшей гортань, стало легче. Дым окутал приоткрытые губы и лизнул по порозовевшим щекам. То было небесное падение ночного разума. Юри ощущала, как за её ребрами медленно затихает чудовище, которое всего мгновение назад буйствовало на этом складе. Сердце потяжелело, теплая темнота разлилась по венам, окутав всё тело спокойствием. Она наконец-то поняла, о чём он говорил. Для сломанных, неотомщенных, позабытых справедливостью людей оружие в руках было освобождением. От боли, страха, вины и бог весть знает, чего ещё. — Теперь я поняла, — она докурила сигарету в несколько затяжек и бросила бычок на землю, придавливая носком. — Ты прав. Мун Бэк хмыкнул. Его рука потянула её за запястье и она молчаливо последовала за ним наружу. Салон машины встретил грязно-желтым светом от верхнего освещения и теплом, что дарило чувство уюта и спокойствия после пыльного затхлого склада. Она быстро стянула испачканный пиджак и закинула его на заднее сиденье, оставшись в топе на тонких бретельках. Пистолет быстро оказался в бардачке, оттуда же были извлечены влажные салфетки. Подцепив её лицо за подбородок, он повернул его к себе и принялся стирать капли крови. Движения были мягкими, от них даже веяло заботой. Это было практически невыносимо. Он хотел уже отпустить ее, когда Юри остановила его. Ее пальцы, все еще подрагивающие от усталости и напряжения, слабо перехватили его запястье. В тишине машины слышалось её тяжелое прерывистое дыхание. Он знал, что она ощущала. Горький металлический привкус на языке, перенапряжение в мышцах рук и опьяняющая лёгкость в теле от осознания, что только что сделал и на что способен. В такие моменты внутри всё кипит от бушующих эмоций, адреналин разгоняет кровь и тело пронзает обжигающий жар. — Мун Бэк-и, — тихо позвала она, — у тебя есть чувства ко мне? — Это слишком сложный вопрос для такого, как я, — ответил он. — Попробуй иначе. Играется. Юри выдохнула. Её пальцы сильнее сжались вокруг его запястья. — Ты хочешь меня? В этот раз Мун Бэк размеренно кивнул. — Это более понятное мне ощущение, — спокойно признался он. Его большой палец надавил на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Юри послушалась. Кончик её языка мягко прошелся по подушечке пальца и она с удовольствием заметила, как потемнел его взгляд. Ухмыльнувшись, она подалась вперед и перебралась к нему на колени. Уставшие ладони опустились на широкие плечи, мягко очертили плавную линию мышц под легким пиджаком и забрались под ворот, останавливаясь на выступающих ключицах. Его взгляд неотрывно наблюдал за ней в тускло-желтом свете. Юри была уставшей и изможденной, но впервые за эти дни он заметил огонёк в темно-карих глазах. Словно что-то вспыхнуло внутри неё и теперь отражалось всполохами на дне округлившихся зрачков. Она чуть склонилась и ее мягкие губы встретились с его. Осторожность и настороженность медленно переросла в открытость и распаленность. Она целовалась неумело, но ее руки действовали уверенно: зарывались в волосах, скользили по груди, пальцы мягко очерчивали шрам и опускались ниже, дразняще лаская низ живота. В гулкой тишине их тяжелое дыхание и шорох одежды почти оглушали. Он приподнял топ, оставляя его тонкой ничего не скрывающей полоской опоясывать грудную клетку. Ладони скользнули по талии и спине, пальцы очертили позвонки и изящные плечи, попутно скидывая мешающие тонкие бретельки. Сквозь туман желания он поймал мысль о том, что впервые касается кого-то столь бережно, потому что боится навредить или сделать больно. Потому что хочет ощущать тепло чужого тела дольше и ближе. Это желание казалось ему незнакомым и странным, раньше он никогда такого не испытывал — в нем существовали только потребности и животные инстинкты, но никак не нежность и ласка. Юри слегка дрожала от его мягких прикосновений и легких поцелуев, от нежности касаний и ощущения себя желанной. Он приподнял её, усаживая удобнее. Она была совсем миниатюрной, почти невесомой и, наверное, даже болезненно худой. Раньше её тело все время скрывала свободная одежда, но теперь он отчетливо ощущал ладонями выступающие ребра, видел слишком острые плечи и бритвы ключиц. Казалось, его ладони могли бы обхватить её хрупкую талию целиком. От этой мысли внутри нее рождалось странное сладкое чувство, разливающееся негой под кожей. Всё в ней, изголодавшееся по прикосновениям, отзывалось на каждый поцелуй, каждое касание теплом или тихим полувыдохом-стоном. Юри прижималась всё ближе, дышала прерывистей, ей хотелось раствориться в нем и этом моменте, забыть себя целиком. В тесноте машины было некомфортно и душно, но она словно нарочно медлила. Оставив бордовый след от засоса на шее, она легонько поерзала, вырывая судорожный вдох, который тут же поймала в новый поцелуй. Более жадный и почти отчаянный. — Ты не мог купить машину побольше? — спросила она, приподнимаясь и пригибая голову. На припухших от поцелуев губах расцвела игривая улыбка и Бэк прикипел к ним взглядом. — Я не собирался тут трахаться, — все же нашелся он, выдернутый из мыслей звоном пряжки ремня. Юри расправилась со штанами за несколько томительных секунд и, направив его рукой в себя, издевательски плавно опустилась вниз. Она медленно сделала круговое движение тазом, ощущая, как на ее бедрах сильнее сжимаются пальцы. Еще одно медленное дразнящее движение. И еще одно. Бэк сорвался первым. Как Юри и хотела. Его руки остановили ее движения сильной хваткой и в следующий момент он резко опустил ее, выбивая из легких воздух. Юри оперлась дрожащей рукой о край спинки кресла, пытаясь удержать равновесие и ощутила терпкий поцелуй на изгибе шеи. В таком тесном пространстве было не разогнаться, движения выходили рваными и в какой-то момент Бэк слегка откинул кресло. Она ощущала, как все тело пылает от накатывающего жара удовольствия, как его руки уверенно помогают опускаться ей вниз, задавая темп. Низ живота постепенно тяжелел и, не выдержав, она помогла себе рукой. И этот небольшой жест оказался решающим и для него. Через пару толчков с тихим стоном все закончилось. Юри устало навалилась на него, пытаясь восстановить дыхание. Разгоряченное тело приятно млело в его объятиях, пока она лениво игралась с прядями его волос, уткнувшись носом в шею. — Почему? — задумчиво спросил он. — М? — Юри сонно пошевелилась, по-кошачьи потерлась носом о его щёку и заглянула в глаза. — А почему нет? Я вдруг осознала, как скоротечна жизнь и как мало времени у нас осталось… возможно, даже меньше, чем времени наших жизней. Но если бы ты не хотел меня, я бы никогда не перешла эту черту. Мун Бэк обхватил её лицо ладонями и прижался к приоткрытым от неожиданности губам. Юри тихо ответила, слабо сжимая воротник его рубашки, притягивая за него ближе. Внутри зародился огонек скромного желания: стоя на краю гибели напоследок попытаться испытать то, чего никто из них никогда не знал.