5

Сколько Юри себя помнила, она всегда мечтала исчезнуть. Испариться с этой планеты куда-нибудь, где ее никто не достанет; где тишина звенит вересковой пустошью; где тепло бесконечно греет конечности. Она зябко поежилась на стуле и плотнее запахнула кардиган леденеющими пальцами. От дверей редакции, притихшей после утренних новостей о пропаже трех важных шишек, раздался шум. Курьер запнулся о порог и почти растянулся в проходе, но все же ловко устоял, словно обрел власть над гравитацией, и вскинул руку с конвертом из плотной крафтовой бумаги. — Кто здесь Кан Юри? Юри выглянула из-за монитора, вскинув бровь. В курьере она узнала одного из мужчин, которых видела в штабе. Она кашлянула и встала со своего места, подходя ближе. Тяжелый предупреждающий взгляд упал на нее, но она только вежливо кивнула: — Это я. Что это? — Попросили доставить Вам, кто отправитель не знаю, — коротко отчитался «курьер». Юри приняла из его рук конверт и задумчиво проводила взглядом скрывающуюся за дверью спину. Коллеги уже заинтересовано смотрели на нее, выглядывая из-за своих мониторов, поэтому она быстро спряталась за своим и вскрыла конверт ножом. Внутри оказалась дюжина фотографий и сканы удостоверений личности. Юри быстро просмотрела их: на всех запечатлены мужчины, которых она… повстречала прошлой ночью. В горле моментально пересохло. Зубы сжались до боли в челюсти. Правая ладонь заныла, напоминая о прошлом вечере. Руки болели до сих пор. Все они были на какой-то закрытой вечеринке в подвальном помещении, их окружали явно слишком юные девушки в откровенных нарядах, воздух мутнел от сигаретного дыма, подсвеченного неоном, на столах полупустые бутылки алкоголя. На последней фотографии на обратной стороне криво от руки была нацарапана схематичная карта, в правом углу многообещающий крестик. Юри хмыкнула. Тут и без слов понятно, что он от нее хочет. Она хладнокровно собрала фото назад в конверт и быстрым шагом направилась к кабинету главного редактора. Стучать она не стала, распахнула дверь, вызывая на себя недовольный взгляд мужчины, спокойно попивавшего кофе, и вошла внутрь. Конверт быстро оказался на столе. — Это сенсация, — кивнула она, садясь напротив. — Если выпустим завтра утром статью, то порвем все рейтинги. Пак Джухёк неторопливо посмотрел фото и изучил карту. С каждой секундой его лицо становилось все мрачнее и мрачнее, а брови почти сошлись на переносице — так он нахмурился от своих размышлений. — Ты же понимаешь, кто они? — почти шепотом спросил он, зачем-то оглядываясь. — Что с нами будет, если мы такое обнародуем после новостей об их внезапной пропаже? — А что с нами будет? — скрестила руки на груди Юри. — С таким материалом мы порвем все рейтинги в первый же час. — Мне это не нравится, — отодвинул от себя фото Джухёк. — Я не хочу за это отвечать. Юри какое-то время помолчала, а затем вкрадчиво произнесла: — Эти материалы только что доставил курьер от анонимного источника, как думаете, он прислал их только нам? Что если редакции других компаний уже взяли эту статью в разработку? Она видела, как он нервничает, напряжение зависло в воздухе дамокловым мечом и на кого-то оно точно должно было опуститься. — Выпустите статью под моим именем, указав, что это личное расследование и я возьму весь удар на себя, — сказала она. — Позвоните начальству, пусть дадут зеленый свет, вечером ближе к ночи я принесу статью и завтра утром мы уже будем на первой странице всех поисковиков. Завтра утром страна узнает о том, чем занимаются слуги народа по ночам на своих закрытых виллах. Завтра утром после публикации карты у полиции будет ещё больше работы, но отбиваться они будут от репортеров и митингующих людей, которые сильнее разочаруются в системе. Все, как он хотел.

***

Ночь быстро вступила в свои права. Офис неминуемо опустел под стук клавиш, но Юри этого не заметила. Найти чуть больше информации о мужчинах на фотографиях и написать статью, не выдав своего истинного мнения, но удержать напряжение, оказалось сложно. Нащупав кружку возле монитора, она попыталась сделать глоток, но обнаружила, что кружка уже опустела. И кажется, давно. Во рту пересохло, губы обкусаны, спина и ноги занемели. Вряд ли Юри вставала из-за стола последние полдня. Поморщившись от распирающего чувства в животе, она последний раз пробежалась взглядом по документу, сохранила и закинула в письмо редактору. Нервно клацнула мышкой по кнопке и, подскочив, побежала в уборную. В ее жизни была одна большая проблема — когда она работала, то забывала о том, что она человек, которому нужно есть, пить и ходить в туалет. И если с водой она иногда справлялась, если не забывала поставить бутылку на стол, то со всем остальным вечно выходило крайне плохо. Если она погружалась во что-то с головой, то течение времени и физиологические потребности просто переставали существовать. Пожалуй, эта особенность, которая казалась проклятием, и сделала из нее ту, кем она являлась. Все же поступить в вуз, когда у тебя ни родителей, ни возможностей на дополнительные курсы — практически невозможно. Но в детдоме заняться было нечем, друзей у нее не было, а оттого она сутками сидела в библиотеке. Умыв руки и плеснув водой на лицо, она потерла уставшие покрасневшие глаза. На руке пропищали часы. Прищурившись, она глянула на них. Выходи Уведомление висело перед глазами пару секунду прежде, чем показать циферблат. Ровно полночь. Он знает даже о том, что она должна была сдать все правки до этого времени? Забрав телефон со стола и успев попить не самой приятной, будто бы мертвой, воды из офисного кулера, она погасила свет и вышла за дверь. Охранник внизу проводил ее недовольным взглядом, но ничего не сказал. Мун Бэк ждал снаружи, привалившись к капоту машины, как и в прошлый раз. В центре Сеула даже ночью не угасала жизнь. Люди сновали по улице уже изрядно выпившие и шумные. Им не было никакого дела до парочки у обочины дороги. Кан Юри довольно расплылась в улыбке и, быстро оказавшись рядом, привстала на носки и потянула к себе за ворот холщовой куртки. Сегодня было ощутимо прохладнее, чем вчера. Сегодня поцелуй был ощутимо нежнее, чем вчера. В правой руке осталась недокуренная сигарета и он отвел ее в сторону, а левой удержал за шею, притягивая ближе. Его пальцы взъерошили волосы, мягко надавливая, вызывая табун мурашек от затылка и вниз по позвоночнику, отчего она сильнее сжала пальцы на его куртке. От нее пахло какими-то леденцами, сладостями и кофе. Отчего-то он был уверен, что это была вся ее еда за сегодня. В глазах же, когда она, насытившись, отстранилась, плескалось безумие. — Не хочешь выпить? — вдруг спросила она, все ещё стоя на цыпочках и заглядывая в его глаза. — Есть неподалеку один почжанмача. Там вкусная лапша, дешевый алкоголь и в это время мало посетителей. — Часто там бываешь? — в его глазах мелькнула смешинка. — М, — кивнула она, — пойдем пешком, тут правда недалеко. Юри потянула его за собой в раззадоренную вечерними гуляниями толпу офисных клерков и туристов. Бэк позволил себя вести и только на мгновение оглянулся, чтобы поставить машину на сигнализацию. Та коротко мигнула габаритами, но звук потонул в гомоне улицы. До почжанмачи они и правда дошли быстро. В какой-то момент Юри свернула с главной улицы в темный переулок, а прямо за ним оказалась закусочная с тентовой крышей. Изнутри из-за приподнятой стенки лился приглушенный желтоватый свет и аромат уличной еды. Пахло вкусно и сытно, кажется, еда здесь была очень жирной и щедро приправленной различными приправами. Мун Бэк не без едва скрываемого любопытства последовал за Кан Юри внутрь и сел рядом с ней за пластиковый столик. К ним тут же подбежала полноватая женщина в годах, она расплылась в радушной улыбке и протянула: — Юри, дорогая! Давно тебя не было. Где пропадала? — Работа, матушка, — скромно ответила она. — А это кто? — женщина перевела взгляд на мужчину рядом, продолжая восклицать. — Красивый какой! Жених твой? — Все может быть, — неловко рассмеялась Юри, бросая взгляд на Мун Бэка. Он склонил голову, наблюдая за ней. Здесь она была совсем другой, холодная уверенность, с которой она ходила по штабу — испарилась. От смущения даже обычно бледные щеки порозовели. Какая она любопытная… признаваясь себе, он не был до конца уверен, что десять минут назад, когда она целовала его у машины, это была настоящая Кан Юри. Он не был уверен, что хоть раз видел настоящую Кан Юри, кроме вчерашней ночи. — Матушка, сделайте нам по две порции моей любимой лапши и для начала принесите четыре бутылочки соджу. Женщина умчалась куда-то к противоположному краю палатки, оставляя их вдвоем. Ещё несколько столиков вокруг были заняты возрастными мужчинами, их лица уже изрядно захмелели, на столах царил полный беспорядок. Они громко переговаривались между собой о какой-то ерунде и задорно хохотали. — Никогда не был в таком месте? — дотронулась Юри до его руки, привлекая к себе внимание. — Не доводилось, — пожал плечами он. — Выглядит занятно. — В Корее много кто после работы ходит в такие места. Жизнь здесь у многих тяжелая, многие одиноки и дома их ждет только холод и тишина, а от алкоголя и сопричастности к другим становится легче. Возвращаешься домой захмелевший и сытый, падаешь в постель и мгновенно засыпаешь, не успеваешь подумать о том, как устал, как все осточертело и обрыдло в мире. Юри достала пачку сигарет, взяла себе одну и протянула ему. — Здесь можно, матушка разрешает, когда стенка поднята, — она кивнула в сторону входа. Похлопав себя по карманам, Юри с тоской обнаружила, что где-то потеряла зажигалку. В это мгновение перед лицом вспыхнул огонек. Она прикурила и затянулась, откидываясь на спинку пластикового стула. Щурясь от улетающего наверх дыма, она спросила: — Завтра выйдет статья. Что делать будешь? — Ничего, — пожал плечами Бэк. — Пока я наблюдаю за ситуацией. Мы еще даже основных поставок не получили. Оказалось, провезти в Корею столько оружия, сколько надо, довольно тяжело. С северокорейцами работать невозможно, а у китайцев и русских непомерные запросы, приходится тратить много сил и времени на переговоры и торги. Так что все, что мы делаем сейчас — это лишь подготовка почвы для будущего шоу. — То есть статья особо и не нужна была? — задумчиво спросила она и он уловил в ее голосе и выражении лица нотки разочарования. — В нашем деле ничего не делается за короткий срок, — улыбнулся он, опираясь на стол и подпирая подбородок рукой. Его цепкий взгляд остановился на её изящной руке, что свисала вниз со стола. Между пальцев зажата тлеющая сигарета. Легким движением большого пальца она стряхнула пепел на асфальт. Он проследил, как она снова затягивается, как дым вырывается из приоткрытых губ. Сейчас она была расслаблена и смотрела на него задумчиво. — Одна статья сегодня, другая через месяц, формирование списков пострадавших, поставки через море, разгрузка, вербовка курьеров, доставки по городу, — все это требует времени и удачных стечений многих обстоятельств. — Вот как… Юри нагнулась и затушила окурок об асфальт, затем кинула его в консервную банку, которая, видимо, служила здесь пепельницей. — Ты не боишься, что после этой статьи детективы начнут копать под меня и выйдут на тебя? — Ты слишком высокого мнения о них, — фыркнул он. — Фотографии принес курьер, которого не существует, а ты лишь выполнила свою работу, как журналист. Да и алиби на день исчезновения тех троих у тебя есть. Сначала ты торчала в офисе безвылазно, заработалась и была окрылена новыми отношениями, так что забыла телефон на работе, а ночь провела со своим любовником, который, в случае чего, подтвердит, что так оно и было. Когда он договорил, перед ними со звоном были поставлены бутылки с двумя рюмками, а ещё через минуту на столе появились глубокие железные миски, из которых валил густой пар. Юри радостно хлопнула в ладоши и, поблагодарив женщину, разломала одноразовые палочки. Мун Бэк попробовал свою порцию с опаской, но, к удивлению, лапша и бульон оказались вкусными и почти не жгли рот. Он удовлетворенно хмыкнул и поймал на себе довольный взгляд. Юри налила ему соджу, немного проливая мимо и, протянув ему свою рюмку, сказала: — За удачный ход твоего плана. Раздался звон. Алкоголь согрел гортань и ухнул в желудок. Опьянели они быстро. Смеясь, Юри вытащила из кошелька купюры и передала в руки женщины. Рассыпавшись в благодарностях, она вышла на улицу, к ждущему её Мун Бэку и подхватила его под руку, утягивая в темноту уже притихших улиц. — Ты ведь дала ей больше, чем мы съели и выпили… почему? Она вскинула голову и посмотрела на профиль мужчины. Он тоже был пьян, но будто не так сильно, как она. Или хорошо контролировал тело и ситуацию даже в таком состоянии. Юри задумчиво промычала, спотыкаясь о свою ногу и удерживая равновесие только благодаря тому, что Бэк поддерживал её под руку и железной хваткой удержал в вертикальном положении. — Осторожно, — закатил глаза он. — Матушка хорошая женщина с тяжелой судьбой, — проигнорировала она замечание, вырвавшееся наружу, — ее сын умер от опухоли в голове, а муж покончил с собой вскоре после этого, она одна держит эту забегаловку и всегда притворяется веселой, хотя пару раз я видела, как она плачет после закрытия. От меня не убудет отдать ей немного больше, чем я должна. Раньше она отказывалась, а теперь берет всё, сколько бы я не дала. А мне и не жалко, мне никогда не создать свою семью, никогда не воспитывать детей и не копить им на обучение, а в загробную жизнь деньги не заберешь. Они зашли в лифт и Бэк, нажав на кнопку последнего этажа, повернулся к ней, хмурясь. Она начала считать, что у неё никогда не будет простого человеческого счастья ещё до того, как встретила его. Но почему? Почему она… — Я не могу иметь детей, — прервала ход его мыслей она. — Они все вырезали, так было проще, чем водить на подпольные аборты. И я ненавижу, когда ко мне прикасаются мужчины. Пробовала несколько раз, но каждый раз это было отвратительно и потом хотелось содрать с себя кожу. Никто не будет терпеть такую проблемную женщину рядом с собой. Цзынь С легким толчком лифт остановился и двери открылись. Юри вышла первая, слегка задевая его плечом. После сказанного она внезапно стала мрачной, будто задумалась или вспомнила о чем-то, что до сих пор приносило боль. Он безмолвно пошел следом. В гробовом молчании они добрались до комнаты и вошли внутрь. Закрыв дверь, он остановил её, дернув за руку и прижав к прохладной поверхности спиной. — От моих прикосновений тебе тоже противно? Он коснулся её разрумяненной от алкоголя щеки и она тут же прильнула к ладони, прикрыв глаза. — Нет, тебе я доверяю, — тихо выдохнула она. — Потому что мы были там вместе? Юри легонько покачала головой и потянулась вперед, обнимая. Она была сильно ниже, её руки обхватили талию и она уткнулась носом в грудь. Вдохнула запах сигарет и рамена, что впитались в свитер и пробормотала. — Этого я не знаю. Тогда это была детская глупая симпатия, три дня назад это был страх снова остаться одной в той квартире, вчера это была страсть… Юри вдруг замолчала, закусив губу. — А сегодня? — донеслось до нее тихое. Он слегка отстранил её и, подхватив под бедра, вновь прижал к двери спиной. Теперь они оказались на одном уровне. В её глазах за пеленой тоски, грелась нежность. Юри обхватила его лицо ладонями. — Сегодня… мне кажется, это называют влюбленностью. Он не ответил. Юри ощутила, как в одно мгновение опора за спиной исчезла и инстинктивно опустила руки на плечи, пытаясь удержать равновесие. Ноги сами собой скрестились за его спиной и она прильнула ближе с тихим выдохом. Впрочем, под спиной быстро оказалась мягкая кровать. Он бережно опустил ее и, не отрывая взгляда, навис сверху, заставляя полностью откинуться назад. Кончики пальцев нежно очертили контур скул и плавную линии челюсти, будто он пытался навсегда высечь в памяти каждую черту: излом слегка нахмуренных бровей, приоткрытые в желании губы, тягучий, как патока, взгляд. Мун Бэк коснулся точеной шеи, немного сжимая и принуждая запрокинуть голову чуть назад. Она послушалась, но взгляд не отвела, лишь слегка прикрыла глаза. Юри откровенно любовалась его спокойствием и темнеющей опасностью во взгляде. В приглушенном теплом свете его глаза приобрели особую глубину. В одном застыла самая непроглядная ночь, в другом же плескалось синее море. Настолько красиво, что дыхание невольно скрадывается, ибо страшно спугнуть, хочется посмотреть подольше. — И как ощущается влюбленность? — спросил он, опуская руку ниже и оттягивая ворот футболки в сторону. — Как легкость и… Мягкий поцелуй в оголенную ключицу заставил на секунду прерваться от разгорающегося тепла в опьяненном теле. Устремив взгляд в потолок, она тихо закончила: -…и щекотка в грудной клетке. Как желание быть рядом целую вечность, утопая в объятиях. Юри знала, что вечности у них нет. У них не было даже целой человеческой жизни. Жалкие пару месяцев, может, чуть больше, но все равно безумно мало. Время утекало сквозь пальцы просроченной жизнью, оставалось только жить коротким мгновением. Забирать то, что позволяют: впитывать каждое касание, каждый поцелуй. Обнимать крепче, притягивать ближе. Ощущать, как он сжимает её в объятиях, как горит кожа под поцелуями и распаляется желание. Тягучая ночная нега. Бэк прижался ближе, а Юри скользнула подрагивающими пальцами по сильной спине и прикрыла глаза, ощущая внутри вязкий, терпкий жар. Когда его ладонь скользнула под поясницу, она выгнулась навстречу, замирая на полувыдохе-полустоне, который он украл в сумбурный поцелуй. Мягкий свет от диодов-звёздочек на потолке окутывал их в теплое зарево. От него пахло теплом табака и свежестью мятного лосьона. Она потянулась к нему, скользнула пальцами по его шее, чувствуя, как под кожей теплится жизнь. Его губы нашли её ключицу, потом плечо, потом медленно опустились ниже, растягивая удовольствие. Юри закрыла глаза. Всё внутри горело от ощущения, что она живёт. Наконец живёт. Она не знала, сколько времени прошло, казалось, они зависли в невесомой вечности. И когда он прижался лбом к её виску, а дыхание у обоих стало размереннее, она наконец позволила себе тихо расплакаться от переполнявших её, разрывающих на части чувств. Стук упавшей на стол ручки рассеял воспоминания. Кан Юри вынырнула в реальность и сфокусировала осоловевший от недосыпа и похмелья взгляд на сидящем перед ней мужчине. Рядом с ним сидел Пак Джухёк, который смотрел на неё явно осуждающе. Юри криво улыбнулась и игриво легонько коснулась шелкового шарфа, скрывавшего её шею. Мужчина, представившийся ранее детективом Чаном, кашлянул, его уши тронул румянец неловкости: — Кан Юри… я понял, — он подобрал свою ручку и что-то записал в блокнот, — вчерашнюю ночь и позавчерашнюю вы провели со своим… любовником. Могу ли я узнать его контактные данные, чтобы проверить ваше алиби? — О, конечно, — Юри достала телефон и открыла профиль незнакомого ей мужчины, который сегодня с утра ей показал Мун Бэк. — Его зовут Чхве Мёнсу, мы познакомились несколько дней назад в приложении для знакомств. Он сказал, что через пару дней уезжает в командировку, поэтому вам лучше поторопиться, если хотите что-то уточнить у него. Детектив Чан переписал номер и имя, сфотографировал профиль мужчины на свой телефон и, коротко поклонившись, удалился. Юри устало откинулась на спинку стула, наблюдая, как редактор нервно достаёт из кармана платок и вытирает взмокший от пота лоб. — Кан Юри, — устало произнёс он, — почему от тебя постоянно одни проблемы? — Потому что только я тут приношу вам сенсации, — закатила она глаза. — Что там с рейтингом? Мы на первом месте? — На первом, — Джухёк щелкнул мышкой и развернул экран к ней. Юри удовлетворенно кивнула. — Ну что ж… пойду кофе выпью. В глазах будто пустыня. Не без усилий она встала из-за стола. После ночи мышцы по всему телу ныли усталостью, на запястьях всё ещё ощущалась грубая хватка, а на шее болезненные поцелуи, оставившие метки. Юри на всякий случай пониже одёрнула рукава тонкого свитера. — Кан Юри, — окликнул её Джухёк, когда она уже взялась за ручку двери. — Отличная работа. Жди премию. Кан Юри благодарно улыбнулась и вышла. Премия ей была не нужна, она делала это не ради неё. Кофе из автомата, отдававший пережженными дешевыми зернами и сладостью, растворился рядом с гнездящейся любовью. Юри зажмурилась от наслаждения. Как бы хотелось ощущать это целую вечность.