Глава 21: По-прежнему марионетка

Рихард вдохнул полной грудью уже прогретый утренний воздух. Настырные лучи летнего светила, поднявшегося над верхушками сосен, настойчиво намекали, что день будет жарким. Задрав голову, он несколько минут смотрел в бескрайнюю синеву неба, на котором не было ни облачка. Кажется, вчера, смотря телевизор, он застал отрывок какого-то новостного выпуска, где ведущая раздела о погоде сокрушалась, что жара, установившаяся неделю назад в Германии, не собирается сдавать позиции и продержится в гостях еще минимум половину месяца. В голове тут же всплыли дни, когда солнце беспощадно палило над стадионами, а фанаты из последних сил стремились удержать свои места у ограждения фан-зоны. Но на сцене было не легче: вечерами жара не спадала и к ней добавлялся жар от пиротехники. Он направился, по уже ставшей знакомой тропинке, к своему ростку, заранее прихватив с собой двухлитровую бутыль воды. Если ему так жарко, то маленькому растению, корни которого еще не в состоянии добраться до воды глубоко в почве, тем более. Лес встретил прохладой, пропитанной густым хвойным ароматом. Чем жарче становилось, тем сильнее пахли сосны. Щурясь от солнечных бликов, Рихард быстро дошел до своего укромного места. Тут, на краю полянки, солнце уже ощутимо припекало землю днями напролет, высветляя мох. Вереск, радуясь жаре, сильно подрос и выпустил мощные соцветия, которые, постепенно раскрываясь, раскрашивали заросли пока еще робким сиреневым свечением. Росток, окруженный частоколом из палочек, чувствовал себя хорошо, хотя, как заметил Рихард, мох вокруг него уже подсох. Привычно устроившись рядом, он вылил часть воды из бутылки и стал ждать когда она впитается, чтобы попозже долить остальное и получше промочить землю, как советовали в интернете. Но ожидание было нужно не только природе, но и ему самому. Он чувствовал нараставший в душе мандраж. Скоро Алисия запустит токены. Дата аукциона определена, обратный отсчет на сайте запущен… Рихард никак не мог смириться с изменившимися реалиями и принять их. Ему все время казалось, что токены ничто иное, как фантом. Даже само слово — «токен» — будто бы лишено души. Алисия пыталась объяснить ему: говорила о цифровых сертификатах подлинности, о праве владения уникальным активом, о блокчейне и еще много о чем. Рихард кивал, делая вид, что понимает, но в голове у него была каша. NFT… Блокчейн… Транзакции газфри… Все эти термины вертелись в мозгах и не желали складываться во что-то осязаемое. На шестом десятке лет он все еще мог заставить стадион биться в экстазе, но этот новый, цифровой мир, казалось, был нарочно создан, чтобы выставить его невеждой, стариком, безнадежно отставшим от поезда. Алисия собралась продавать те несколько счастливых дней на «Ля фабрик», вернувших их в прошлое, когда раммштайны снова почувствовали себя просто музыкантами, а не мировыми звездами и иконами жанра. Это был кусочек потерянного рая. А теперь этот рай дробили на тысячи цифровых осколков. Кто-то купит их, а вместе с ними и кусочки их жизни. Его жизни. Не для того, чтобы прожить их, а чтобы владеть. Как владеют акциями или фото на телефоне. Это было новое, изощренное высасывание сути, души. Глядя на зеленеющий росток, Рихард представлял, что точно так же можно продать его гитару. Но не целиком. Вот тебе струна — плати. Вот порожек — плати. А душа гитары? Она останется ничьей. Умрет. Для него так было неправильно, но Алисия считала это гениальным ходом. — Мы заработаем на интимном, Рихард. На том, чего жаждут фанаты. Доступ за кулисы. Они получат не музыку, а причастность, — сказала она ему не так давно. Он видел логику в ее словах. Холодную, безжалостную логику выживания. Деньги от токенов окончательно засыпят их долговую яму. Но наравне с этим словами Алисии Рихард невольно возвращался и к другим. А если токены не купят? Мысль была унизительной и пугающей одновременно. Что, если «Раммштайн» ничего не стоят на этом новом, странном рынке? Но Алисия планировала подстраховать их. Она говорила, что выкупит все сама, через подставные фирмы и превратит потенциальный провал в гарантированный успех. И это было мерзко. Он хотел, чтобы токены продались. По-честному. Чтобы это был выбор людей, а не инсценировка. Ему хотелось доказательств, что «Раммштайн» все еще что-то значит. Рихард вылил остатки воды ростку и провел рукой по лицу. Он не желал чтобы его творчество и его друзья стали разменной монетой. Сколько процентов токенов купят? Двадцать? Тридцать? Пятьдесят? Эти мысли пугали. Одно дело знать, что стадион полностью распродан, другое — что кто-то купил вот это странное — токены. То, что нельзя пощупать, нельзя взять в руки… Что кто-то купил этот пародийный фантом. Да еще и после скандала… Телефон пискнул входящим сообщением новостной рассылки от одного из любимых магазинов и Рихард спохватился — он уже два часа торчит в лесу! Пора бы вернуться в особняк. Однако все пошло не так, как он думал. Выйдя из леса, он встретил Алисию, прогуливающуюся около розария перед особняком. Странно, она ведь уехала в Берлин и должна была вернуться лишь к вечеру. — Ты часто гуляешь по лесу, — заметила Алисия, подойдя к Рихарду. — Там есть что-то интересное? Рихард ощутил, как трепыхнулось сердце, словно его поймали на чем-то предосудительном. Но даже теперь он не хотел открывать Алисии свой маленький секрет. — Просто дышу, — буркнул он. — Свежий воздух. Она кивнула, и ему показалось, что в уголке ее рта дрогнула тень улыбки. — Рада, что тебе тут понравилось, — она окинула его оценивающим взглядом и задержалась на пустой бутылке из-под воды. — У меня отменилась деловая встреча и в офисе проблемы со сплит-системой, так что, я сегодня решила работать из дома, — сообщила Алисия. — Но перед тем как я пойду в кабинет, составишь мне компанию за чаем? Рихард кивнул и улыбнулся. В этот момент он чувствовал себя странно — одновременно виноватым и счастливым от того, что у него есть секрет. Этот маленький, зеленый символ того, что даже в самых темных обстоятельствах может зародиться что-то новое. Что-то живое.

***

Рихард пытался успокоиться глядя на огромный монитор в кабинете Алисии — до старта продаж токенов от «Раммштайн» оставались считанные минуты. Вот он и узнает истинную цену дела своей жизни. Внутри противно зудел голос, напоминающий, как почти провалился с этой идеей в свое время Тилль. Но Тилль — это Тилль сольно. А здесь и сейчас — «Раммштайн» — группа-легенда. Алисия, расположившаяся на своем месте во главе стола, одетая в домашнее платье, выглядела немного неуместно в обстановке даже своего второго рабочего кабинета, потолком которого в этот момент было стремительно темнеющее закатное небо. — Напряженные моменты, да? — произнесла она, внимательно глядя на Рихарда. — Как перед выходом на сцену? — Перед выходом на сцену я слышу гул стадиона, — нервно ответил он. — А здесь — только тиканье часов. И пустоту этой цифровой реальности. Алисия не стала ничего отвечать, словно ощущала, как он чувствует, что его музыка, его душа, превращена в безликие токены. И это хуже, чем пиратство. Это — обесценивание творчества до уровня криптовалютного актива. — Помнишь условия? — заговорила она через мучительные пять минут. — Если будет продано слишком мало токенов, я запускаю процедуру выкупа через офшоры. Цена не упадет, репутация проекта не пострадает. — Как благородно с твоей стороны, — Рихард не удержался и скрипнул зубами. — Сначала создать проблему, а потом героически ее решить. — Я не создавала проблему, Рихард. Скандал с Тиллем не моих рук дело. Ты сам выбрал то, что выбрал и попросил меня сохранить все в тайне, — сухо ответила Алисия и бросила на него настороженный и обиженный взгляд. «Выбрал» — это слово жгло Рихарда, как раскаленный уголек. Да, он выбрал. Выбрал спасти дело своей жизни, продав собственное время и тело. А теперь наблюдал, как это дело спасают, продавая его душу в цифровом виде. — Объясни мне еще раз, Алисия… Люди платят реальные деньги за… что? За ссылку на видеофайл? — глухо попросил он. — За цифровое свидетельство владения уникальным фрагментом творчества. Это как подписанная фотография. Только цифровая. — Но ее можно просто скопировать! Бесконечно! — Можно скопировать изображение «Моны Лизы». Но оригинал — один. Здесь то же самое. Доказательство владения оригиналом. Рихард скептически хмыкнул. Это казалось ему гигантской мистификацией, пирамидой для технарей. Он боялся провала. Боялся, что этот «уникальный фрагмент творчества» никому не будет нужен в таком виде. Последняя минута превратилась в нули на экране и секунды начали стремительный обратный отсчет. Заставка сменилась другим экраном, напоминающим Рихарду интерфейс управления каким-то космическим кораблем из дешевого фантастического фильма про далекие галактики, который он смотрел в юности. Цифры на экране ожили. Сначала медленно. Пять. Пятнадцать. Двадцать… Пятьдесят. Рихард затаил дыхание, впиваясь взглядом в монитор. Потом пошло быстрее. Сотня. Двести. Пятьсот. Его сердце забилось чаще. Это были они? Его фанаты? Те самые, что кричали на стадионах? Или просто трейдеры, почуявшие запах хайпа? Час… Продажи шли, зеленые цифры ползли вверх. Продано сорок восемь процентов. Это были не трейдеры — продажи двигались слишком равномерно, слишком… искренне. Это были они. Фанаты «Раммштайн», коллекционеры, гики… Люди, которые действительно хотели заполучить кусок их и его жизни. Еще сорок минут. Цифра проданных токенов перевалила за восемьдесят процентов и почти замерла. Успех был близким, реальным, осязаемым. Рихард ощутил, как на глазах выступили слезы облегчения. Он был все еще нужен. Их музыка все еще что-то значила. В кармане то и дело вибрировал телефон. Рихард повернулся к Алисии, готовый, словно мальчишка, поделиться этой эйфорией, но увидел, что она не смотрит в монитор — ее взгляд был прикован к ноутбуку, а лицо сосредоточенно и бесстрастно. Он перевел взгляд на монитор и вдруг замершие было цифры снова ожили. Транзакции посыпались одна за другой. Через десять минут планка в девяносто процентов была преодолена, а затем и девяносто пять… И вот уже почти сто… — Все, — Алисия, наконец, закрыла ноутбук. — Проект успешен. Завтра все музыкальные и не только издания будут писать о том, как «Раммштайн» триумфально освоили Веб3-биржу. Репутация группы уже на плаву, а финансы тем более, — она улыбнулась. В этот момент последние десятки токенов, остававшиеся не проданными, улетели. На экране вспыхнула надпись «Распродано». Триумф был полным. Абсолютным. Но эйфория в душе Рихарда лопнула, как мыльный пузырь. Его сменила леденящая пустота. — Ты… — его голос сорвался. — Ты подключилась. Зачем? Они и так раскупали! Они… они хотели этого! — Восемьдесят процентов — это хорошо, Рихард, — ее голос был тихим и безжалостно-спокойным. — Но «Распродано» — это легенда. Это заголовки. Это история о том, как «Раммштайн», несмотря ни на что, сметают с цифровых полок за два часа. Я не покупала ваш успех. Я купила миф. Я купила вам бессмертие в новую эпоху. Рихард стиснул кулаки. Подлинный, честный успех вдруг оказался заменен на срежиссированный спектакль. Его фанаты, искренне поддержавшие его, стали лишь статистами в театре, где режиссером была Алисия. — Я не хочу бессмертия, купленного твоими деньгами, — прошептал он. — Ты знаешь, что я сейчас чувствую? Я чувствую себя проституткой, которой заплатили за услугу, которую она даже не оказывала! Это… это был фарс! Ты купила сама себя! — Нет, — Алисия упрямо подняла подбородок. — Я купила тебе будущее. И твоей группе. Я купила заголовки, которые завтра будут не о Тилле и несовершеннолетней, а о технологическом прорыве «Раммштайн». Я купила вам время. Время, чтобы прийти в себя. Время, чтобы ты, в конце концов, начал всерьез писать новую музыку. Время, чтобы вы могли поехать в новый тур! Рихард посмотрел ей в глаза. Что он чувствовал? Еще вчера в нем была симпатия к Алисии. Еще вчера он жаждал встречи с ней. Еще вчера секс с ней доставил ему подлинное наслаждение. А теперь? Он снова вернулся в то, с чего начал — к четкому разграничению их ролей. Он игрушка, она — хозяйка. Она все равно делала так, как считала нужным. — Ты… Ты не могла просто подождать? — его голос вдруг стал тусклым. — Они покупали! Черт возьми, они покупали нас! У нас были сутки! Двадцать два часа в запасе. А ты… — Я уже говорила, Рихард, — Алисия раздраженно поморщилась. — «Распродано» — это… — Я знаю, что это! — перебил он. — Это легенда! Это миф! Это твой фирменный, чертов, идеальный результат! Но это ложь! Ты думаешь, я не вижу, что ты пытаешься сделать? Ты не просто спасаешь группу. Ты пытаешься купить мое… мое расположение. Создать ситуацию, в которой я буду обязан быть тебе благодарным! В которой я не смогу тебя ненавидеть! Алисия не моргнула. Но он увидел, как крошечная мышца дернулась у нее на щеке. — Я не покупаю твои чувства. Я обеспечиваю твое будущее. Между этими вещами есть разница, — сухо произнесла она, глядя ему в глаза. — Нет! — почти крикнул Рихард, теряя над собой контроль. — Для тебя нет разницы! Для тебя все — сделка! Активы и пассивы! Даже я! Особенно я! Он подошел к ней вплотную и навис над ней. Она не отклонилась, лишь подняла голову, чтобы встретить его взгляд. — И что ты сейчас чувствуешь, Рихард? — тихо спросила Алисия. — Ярость? Отвращение? Благодарность, которую ненавидишь? Или, может быть, тебе просто больно от того, что ты снова кому-то должен? Даже если этот кто-то — я? Ее слова попали точно в цель, разом обезоружив его. Она видела его насквозь. Рихард отшатнулся, сняв с головы бейсболку. Гнев схлынул так же внезапно, как и накатил, оставив после себя только леденящую усталость и опустошение. — Я не знаю, что я чувствую, — признался он с горечью. — Я не знаю, что я к тебе чувствую, — он резко развернулся и направился к двери. — Рихард! — окликнула его Алисия. Он остановился, но не обернулся. — Тот успех, что был до моего вмешательства… он был настоящим, — чуть сбивчиво от прорвавшегося в голос волнения сказала Алисия. — И я это видела. Просто его было бы недостаточно. Рихард вышел, не ответив. Спускаясь по лестнице, он понимал, что самое страшное, что он вынес из сегодняшнего вечера, были не гнев и не обида. А это самое «не знаю». Путаница в чувствах, в которой ненависть к ней уже не могла существовать в чистом виде, а была отравлена пониманием, жалостью и чем-то еще, чему он боялся дать имя.