Глава 22: Понять. Принять.

Рихард посмотрел в окно — газон был залит привычным бледным светом, за гранью которого черной громадой стоял лес. Если бы не ночь, он отправился бы к своему ростку, а так… Пришлось остаться в апартаментах. Была мысль укрыться в студии, но уже на ее пороге Рихард остановил себя — он не напишет ничего путного в таком состоянии, а просто играть… еще больше запутается в своих чувствах. Так что, оставалось только принять душ, забраться в кровать и тупить в телефон. Сообщения в мессенджерах сыпались уже несколько часов. Еще бы! Пролистав несколько чатов, Рихард открыл их общий. «Невероятно!!! Распродано за два часа! — написал первым Флаке. — Вы понимаете, что это значит?! Это история! Нас будут изучать!» «Я только что получил подтверждение от бухгалтера. Как только средства будут выведены на наши счета, мы тут же закроем все долги. И у нас даже останется на канапе с черной икрой, — Пауль сопроводил сообщение кучей смайлов. — У меня нет слов! Рихард, это твоя заслуга. Или Алисии. Неважно. Финансово мы свободны» Рихард сглотнул. Слово «свободны» резануло по живому. Они — свободны. А он? «Вы читали наши фан-клубы? Все опять обсуждают идею тура. Хейтеров уже в разы меньше, — вклинился Олли. — Нас снова хотят видеть! Несмотря ни на что!» «Я… я просто не знаю, что сказать. Я думал, все кончено. Что я всех похоронил. А теперь… Ребята, простите меня. И… спасибо. Рихард, ты слышишь? Спасибо!» — написал Тилль. Сообщение друга пронзило Рихарда. В нем была та самая, почти детская, радость и облегчение, ради которых он все это затеял. И то самое чувство вины, которое теперь было с ним. Он неуверенно поводил пальцами над экраном. Что он мог написать? «Рад, что вам хорошо. А я только что пережил экзистенциальный кризис и чувствую себя проституткой, чью услугу оплатили анонимные боты»? Рихард набрал и стер несколько посланий. В итоге выдавил из себя: «Это… фантастика. Очень счастлив за всех вас.» Сообщение повисло в чате, кричащее своей фальшью. Оно было таким же ненастоящим, как и это «Распродано». Почти сразу же пришел ответ. Внезапно — он Шнайдера. «Рихи, ты в порядке?» Рихард закрыл глаза. Как Шнайдер это почувствовал так быстро? Грудь сжало от внезапной, острой благодарности и стыда. «Все в порядке, Шнай. Просто вымотался. Очень.» «Хе-хе… — Пауль прислал подмигивающий стикер. — Передай Алисии от нас огромный привет и спасибо! Она ведь там с тобой?» Рихард вздрогнул, как от удара током. «Она ведь там с тобой?». Да. Она была тут. Где-то в особняке. Та, чьи деньги и манипуляции стали незримым участником их жизни, спасения, общего праздника. Он чувствовал ее присутствие в каждом слове, в каждой цифре на счетах. «А ты что-нибудь сочиняешь там? Мне кажется, нам скоро понадобится новый материал», — поинтересовался Олли. Новый материал? Рихард нахмурился. О чем говорит Олли? Какой новый материал? Он пишет всякую хрень. Что-то свое, личное. То, что он в принципе не готов выставить на всеобщее обозрение. Да и Тилль… Вряд ли он сейчас, когда его персональная проблема еще не решена, в состоянии что-то сочинить. «Есть наброски. Позже, — поспешно ответил Рихард. — Всем спокойной ночи. Рад за вас. Правда.» Он быстро вышел из чата, прежде, чем кто-то успел ответить. Отшвырнув телефон, который вдруг стал весить, как гиря, Рихард уставился в темноту. Ему показалось, что он буквально слышит в голове отголоски их радости — настоящей, чистой, заслуженной. Прочитанные только что сообщения зазвучали голосами друзей. И он был частью это радости. Но при этом отделен от нее непроницаемой стеклянной стеной. Он спас их. Отдал за это все, что у него было. И теперь их счастье было для него самой горькой пилюлей, ведь он остался один в золотой клетке, с женщиной, которую не мог ни любить, ни ненавидеть.

***

Рихард проснулся с первыми лучами солнца. На душе было муторно, а на экране телефона висели десятки уведомлений. Наспех одевшись, он вышел в сад и зашагал к лесу, к своему ростку. Единственному, что было настоящим. Что росло медленно, молча и без всяких закулисных игр с ботами. Росток с капелькой росы на игольчатом хохолке ждал его. Рихард улыбнулся. Настоящий. Самый настоящий плод его трудов. Он привычно уселся на мох, наплевав на утреннюю сырость, чтобы полюбоваться и попытаться навести порядок в мыслях и на душе. Он представил себе заголовки сегодняшних новостей: « «Раммштайн» покоряет Веб3-биржу!», «Легенды индастриала оказались пророками цифровой эпохи!»... А следом, сознание нарисовало лица ребят: Тилля, с детской радостью в глазах; Пауля, настороженно глядящего на результаты продаж и все еще норовящего проверить их подлинность у бухгалтера; Флаке, который наверняка уже подумывал, как успех можно использовать в шоу… Этот успех был им нужен, требовалось показать, что их невозможно отменить, что они то, что просто так не выкинуть и не вычеркнуть. Их не сломать. Они, как деревья — противостоят напору любой стихии, и до тех пор, пока они вместе, их не сломить. Тилль. Самый ранимый из них, скрывающий свою сущность под гримом и грубостью. Скандал сломал его, а не просто потрепал. Он напоминал Рихарду огромное пересаженное дерево. Корни оборваны, держится на честном слове. Выживет ли? Рихард чувствовал вину. Он был здесь, в относительной безопасности, пусть и в золотой клетке, а его друг — там, в аду собственных мыслей. С финансами все стало ясно, а что с репутацией, с обвинениями? Шнайдер. Его гнев был честным. В его упреках своя правда. Он — как старый, могучий дуб. Не гнется. Либо стоит, либо ломается. И Рихард своим решением взялся за топор и с каждой новой стычкой наносил все новые и новые удары по гиганту. Но теперь он видел не просто обиду Шнайдера, а страх. Страх потерять их братство. Пауль и Флаке. Миротворцы. Они держались где-то посередине, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие моста. Они были гибкими ивами, способными приспособиться под любую ситуацию и не сломаться. Но Рихард слышал в их голосах усталость. Они держались из последних сил, не давая рухнуть всему, что было построено. Им хотелось, чтобы группа выжила. Любой ценой. Олли. Молчаливый, как всегда. Но его молчание было самым весомым. Он не осуждал, не поддерживал. Он просто наблюдал и, видимо, делал свои выводы. Олли напоминал старую могучую ель. Держится особняком, кажется непоколебимым и вечным, но если вдруг рухнет… А Рихард… Он напоминал самому себе свой росток. Он точно такой же — несмотря ни на что и вопреки всему потянулся к свету, приспособился. Научился жить по новым правилам. Но мог погибнуть в любой момент так и не окрепнув. Алисия была права. Она была чертовски права. Хороший результат дал бы им передышку. Феноменальный — второе дыхание. В индустрии, где все строилось на восприятии, только полный, оглушительный успех мог смыть грязь скандала. И Рихарду, прошедшему сквозь взлеты и падения, стоило вспомнить об этом. Алисия создала легенду. И ее не было бы без ненавистной ему: «Распродано». Но гордость вставала на дыбы. Рихард ненавидел Алисию в этот момент. Ненавидел ее холодную эффективность, способность превращать все живое — его боль, его творчество, его искренний, хрупкий успех — в бездушный стратегический актив. Она отняла у него этот маленький, честный триумф. Но вместе с ненавистью, из самой глубины души, поднималось что-то другое. Что-то, что он отказывался признавать. Он чувствовал странную, извращенную благодарность. Потому что она была права. Ее жестокий, циничный план сработал. И глупо было это не признать. А еще Рихарду было жаль Алисию. Одинокую, не блещущую красотой женщину, которая думала, что все в мире, даже спасение, можно купить и срежиссировать. Которая смотрела на него с обожанием фанатки, но не понимала, что, сделав его успех искусственным, больно ранила. И хуже всего было то, что за эти месяцы Рихард начал привыкать к ней. К ее тихому присутствию, к ее уму, к тому, как она заботилась о нем, не требуя ничего эмоционально взамен. Он ведь уже ловил себя на мысли, что им… хорошо. Спокойно. И это пугало его больше всего. Вся эта каша из ненависти, благодарности, жалости и зарождающейся привязанности выливалась сейчас в слепую ярость. Но… Он должен был совладать с ней. Ради «Раммштайн». Финансовые проблемы группы, которые еще несколько месяцев назад казались неразрешимыми, теперь растворились, как утренний туман под солнцем. Алисия закрыла их долги. Холодно и эффективно, без лишних слов. Унизительно? Да. Но и… чертовски впечатляюще. Рихард вздохнул. Как разобраться-то в себе? Мысли унеслись в сторону секса. Он изменился. И перестал быть просто актом оплаты. В нем появилась странная нежность, необъяснимая страсть… Раньше он просто кончал и уходил, чувствуя себя опустошенным. А теперь… Все равно уходил, но уносил с собой частичку тепла и удовлетворения. А недавно и вовсе впустил Алисию на свою территорию. Рихард вздрогнул, услышав хруст ветки за спиной. Он резко обернулся, застигнутый врасплох, словно школьник, которого строгий учитель поймал за списыванием контрольной. В нескольких шагах от него стояла Алисия. В длинном светлом домашнем платье, с небрежной прической, на фоне золотистых солнечных лучей она показалась ему какой-то лесной царицей. Заметив, с каким интересом она глядит на изгородь из палочек, он замер, не зная, что сказать. Оправдываться? А почему? Игнорировать? Бесполезно. Алисия подошла ближе и внимательно посмотрела на росток. — Что это? — спросила она. Рихард ожидал услышать насмешку или какую-нибудь ядовитую интонацию, но ее не было. Сквозили только нотки неподдельного любопытства. — Это… так, — он мотнул головой. — Просто росток. — Ты выращиваешь его? — поинтересовалась Алисия. — Ну, да. Нашел семечко, посадил. И вот… выросло, — Рихард чувствовал себя не в своей тарелке. Да еще и сидя на земле. Морщась, он принялся вставать и Алисия тут же протянула ему руку. Не думая, Рихард принял помощь. Поднявшись, он ощутил легкую боль в затекших ногах и пояснице. Алисия пристально посмотрела на него, потом, что-то обдумывая, чуть покусала губу. Она поежилась, когда перевела взгляд на залитую солнцем полянку и несколько минут молчала, глядя, словно куда-то внутрь себя. — Я в детстве, — начала она неожиданно, — пыталась вырастить апельсин из косточки. В оранжерее. Отец сказал, что у меня ничего не выйдет, но я каждый день ходила к ростку, а потом к деревцу, ухаживала за ним. Но он все-таки засох, — она повела плечом и вздохнула. — Тогда я поняла, что некоторые вещи требуют времени. И терпения. Но результат все равно не гарантирован. Рихард молча смотрел на нее. Опять его поставил в тупик обнажившийся факт из прошлого Алисии. Глубоко личный. Когда-то давно она была просто девочкой и не знала, что ждет ее впереди и с чем ей придется бороться. — Не думала, что ты выберешь это место для своих… изысканий, — продолжила Алисия. — Садовники помогут тебе. Хоть земли под поместьем принадлежат роду фон Вальтер уже несколько сотен лет, о лесе приходится заботиться как о заповеднике. Такие уж законы… — Зачем ты сюда пришла? — перебил ее Рихард, понимая, что его место перестало принадлежать только ему. Алисия вторглась и сюда, узнала этот его секрет. — Мне не спалось. Я подсчитывала моральный ущерб. Цифры астрономические, — колкие нотки все-таки прозвучали в ее голосе. Рихард упрямо стиснул челюсти и уставился на носы своих кед. Она была права, он был прав… Как ему быть? — Я… — он начал и замолчал, не зная, что сказать дальше. «… не хотел тебя обидеть?». Но он хотел. Хотел ранить ее так же, как был ранен сам. — Я не хочу чувствовать, что мой успех — это подделка, которую ты оплатила, — тихо проговорил он. Алисия вздохнула и покачала головой. — Ребята счастливы. Они празднуют, — продолжил он, понимая, что молчание будет слишком неудобным. Нужно было говорить хоть что-то. — Это хорошо, — Алисия улыбнулась уголками губ. — Спасибо за то, что сделала для нас, — произнес Рихард и чуть слышно добавил: — Даже таким… унизительным для меня способом. Алисия посмотрела на него, и наконец маска дрогнула. В ее глазах блеснули и тут же пропали слезы. — Мне жаль. Я не хотела унизить тебя, — нерешительно проговорила она, бросив на него осторожный взгляд. Рихард замер, не веря своим ушам. — Что? — переспросил он. — Мне жаль, — повторила она, глядя куда-то мимо его плеча на поляну, словно не в силах выдержать прямой взгляд. — Я была так сосредоточена на результате. На этой чертовой «легенде», которую нужно было создать. Я видела цифры, графики, стратегию. Я видела окончательное спасение твоей группы и пощечину хейтерам. Но я не подумала о том, что отниму у тебя. Этот момент… Твой успех. Настоящий успех, который ты почувствовал, когда увидел, что фанаты покупают токены. Я отняла это у тебя. И за это… прости. Я обесценила тебя из-за своей ошибки. Я допустила промах, когда рассчитывала количество и стоимость токенов. Я поставила перед проектом заведомо невыполнимую задачу. Я не учла несколько факторов… Это моя ошибка. Ты мог пострадать из-за моего просчета и мне ничего другого не оставалось, кроме как выкупить оставшиеся токены. Рихард удивленно моргнул. Это было не просто: «Мне жаль, что ты так воспринял» - это было признание ошибки. Понимание той конкретной раны, которую она ему нанесла. Алисия говорила не как стратег, а как человек, который причинил боль другому человеку. Он медленно выдохнул. Ярость вдруг ушла из него, словно воздух из проколотого шарика. — Ты не могла поступить иначе, — тихо сказал Рихард. Это была не уступка, а констатация факта. Ее мир был миром тотальных побед. Он понял это. — Но мне все равно жаль. Твой успех не был подделкой, — Алисия вздохнула. — Я все еще не знаю, что я к тебе сейчас чувствую, — вздохнул Рихард. — Но я знаю, что ненавидеть тебя за правду… это глупо. И недостойно. Ты переоценила меня. Переоценила «Раммштайн». Я не дотянул до твоей планки, — он мысленно прикусил язык. Ну и кто его просил это говорить? За каким таким чертом он поделился с Алисией своей детской травмой — навязчивым желанием всегда и во всем быть лучшим? Доказать матери, что он тоже достоин ее любви и может чего-то добиться. Хотя, что за глупости? Алисия же знала об этом. Не могла не знать и не проанализировать каждое его слово из того злополучного интервью. Алисия ответила не сразу: она подошла к нему на шаг и посмотрела в глаза. — Я виновата перед тобой, — ее голос оказался сейчас на удивление тихим и лишенным всякой защиты. — Это был единственный способ, который я знала. Самый быстрый. Самый эффективный, чтобы исправить мою ошибку. Я… я не умею иначе. Я должна была принять самые быстрые и радикальные меры… Рихард пристально посмотрел на нее. Алисия была искренна? Или же она начала очередную партию и он не видит ее ходы? Судя по выражению глаз, она не лгала. А он… кажется, научился немного читать ее и началось это с той самой ночи, когда правда о ней перестала быть секретом. — Перемирие? — Алисия нерешительно, совершенно девчоночьим жестом подняла руку с оттопыренным мизинцем и настороженно посмотрела на Рихарда. — Ладно, — хрипло ответил он и выдавил из себя улыбку. — Перемирие, — Рихард зацепился мизинцем за ее. На губах Алисии заиграла неподдельная счастливая улыбка. — Позавтракаешь со мной? — поинтересовалась она. В ответ Рихард кивнул. Извинение не отменило соглашение. Не вернуло ему тот чистый момент. Но оно построило между ними хрупкий, новый мостик. Не из оправданий, а из взаимного признания боли. И это было больше, чем он мог ожидать. Покидая лес вместе с Алисией, Рихард заметил как она обернулась. Куда смотрела? На его росток? Черт… Он не хотел лишаться своей маленькой тайны, но все-таки лишился.