Глава 25: Шолле в море

Рихард не знал как лучше сказать Максим и поездке. Почему-то он ни минуты не сомневался в том, чтобы взять дочь с собой. Да, Алисия купила его, он ее эскорт. Но сейчас было ощущение, что все меняется. По крайней мере, Рихард мог дышать полной грудью, зная, что долги закрыты, а бывшая любовница Тилля находится под следствием и не ускользнет от суда. Сейчас он чувствовал себя свободным, и, пройдет еще немного времени, и нужно будет возвращаться к делам группы, начинать приготовления к туру. Но пока впереди были две недели покоя, которые Рихард хотел провести с дочерью. Он дождался, когда Максим проснется, и позвонил ей. Заспанная мордашка дочери заставила улыбнуться: девчонка, бессовестно пользуясь каникулами и отсутствием серьезного присмотра, не спешила по утрам выбираться из постели. — Тебе пора собирать чемодан, — начал после приветствия Рихард и тут же увидел, как удивленно Максим посмотрела в камеру, а потом на ее губах заиграла счастливая улыбка. — Мы едем отдыхать?! Как ты и обещал?! — воскликнула она. Рихард улыбнулся и кивнул. — Только не совсем мы. Алисия приглашает нас на свою яхту. На две недели, круиз по Средиземному морю. Вылет ее самолета в Ниццу завтра утром. От удивления Максим замерла с открытым ртом. — На… на яхту? — прошептала она. — И Алисия там будет? — Да, на ее яхту. Я помню, что обещал тебе поездку вдвоем, но пока получается только так, — виновато вздохнул Рихард, мысленно готовясь к возражениям дочери. — Алисия предлагает нам немного отдохнуть от суматохи и подышать морским воздухом. — Но ведь Алисия… Она… Она такая… Я читала про нее… Что я там буду делать? Что мне надеть?.. Рихард не сдержал улыбку, услышав озвученные Максим сомнения. — Алисия не такая, как кажется, — спокойно произнес он и посмотрел куда-то поверх телефона, пытаясь сформулировать что-то сложное и важное для самого себя. — Она хорошая. Ты ведь уже знакома с ней. Я сам поначалу думал, что она другая: холодная, расчетливая, привыкшая к роскоши, что она сноб. Но она другая. Она увидела, что «Раммштайн» идет ко дну и бросила нам спасательный круг. Увидела, что Тилля готовы буквально четвертовать и смешать с грязью и пошла в атаку, чтобы доказать, что он невиновен, — Рихард умолк, глядя на дочь. — И сейчас, когда вокруг нее этот скандал… Она могла бы не разрешать мне взять тебя с собой, но она помнит, что обещала тебе. И поэтому ты можешь поехать с нами. — Ты… ты говоришь о ней так, будто… — Максим прищурилась. — Будто она тебе нравится. По-настоящему. Рихард вздохнул — глубоко, с облегчением, наконец произнося это вслух: — Она мне нравится, — тихо признался он дочери, а заодно и себе. — Алисия сложная, колючая, иногда невыносимая. Но она… настоящая. И в ее мире, полном фальши и денег, это дорогого стоит. И да, — он посмотрел Максим прямо в глаза, — она стала для меня важна. Очень. Он сказал это без пафоса и надрыва. Спокойно и уверенно констатировал факт. Как будто это было самой очевидной вещью на свете. Максим немного помолчала, словно переваривая слова отца, а потом медленно кивнула. — Ладно, — она выбралась из кровати. Рихард снова улыбнулся, глядя на пижаму с единорогами. — Тогда мне срочно нужно решить, что брать с собой. И… — она смешно поморщилась, — никаких устриц и икры в меню. Хочу колу и бутерброды. Рихард рассмеялся — громко, искренне, ощущая, как тяжелый камень падает с души. — Передам. Бутерброды и кола. Будет исполнено.

***

Путь из Берлина в Ниццу стал для Рихарда странным промежутком между двумя жизнями. Покидая особняк в Шпреевальде, он оглянулся на темную стену леса, и вдруг понял, что хочет поскорее увидеть его снова. Лес, в котором росла его сосна, стал чем-то близким. Мысли невольно вернулись к тому, как он неприступной стеной надежно защищал его от любопытных глаз фанатов и внешнего мира. Когда они с Алисией заехали в Пренцлауэр-Берг за Максим, он ощутил странное чувство — вот же, он, его дом, в который он так хотел вернуться совсем недавно, но, как оказалось, у него, все-таки, появилось еще одно место, где ему было по-своему, но хорошо. В Пренцлауэр-Берге он был как на ладони и любой фанат мог подойти к ступенькам дома, а там, в Шпреевальде — сосны создавали для него его собственный, персональный мир. Полет на уже знакомом Рихарду джете вышел гладким. Максим, поначалу удивленная роскошью самолета, смотрела на все широко распахнув глаза, а потом, увлекшись видами из иллюминатора, без конца что-то фотографировала. Рихард смотрел то на счастливую, но чуть напряженную дочь, то на проплывавшие внизу заснеженные Альпы. Несколько раз он оборачивался на Алисию, но та самоустранилась, отгородившись от них экраном ноутбука. Когда Альпы сменились изумрудной зеленью и лазурной полосой побережья, Рихард вдруг четко ощутил, как невидимое напряжение, с утра давящее на плечи, исчезло. Берлин с его скандалами и необходимостью постоянно быть настороже остался позади. Ницца встретила их палящим солнцем, гулом самолетов и запахом раскаленного покрытия взлетной полосы. — Я не думала что все будет так быстро! — шепнула отцу Максим, когда они вышли из бизнес-терминала уже через пятнадцать минут после прилета и уселись в дожидавшийся их внедорожник. — Мы вообще ни минуты не теряли! — с восторгом сообщила она. Рихард ответил дочери улыбкой — даже ему приходилось изрядно повозиться со службами аэропорта во время гастролей, но брокер Алисии все сделал очень расторопно и незаметно. Опустив стекло, откинувшись на спинку сиденья и полуприкрыв глаза, он принялся любоваться солнечными картинами, которые Максим пыталась запечатлеть в телефоне. Ветер все время норовил потрепать выбившиеся из-под бейсболки пряди — Рихард поздно сообразил, что перед поездкой стоило бы навестить парикмахера, но вскоре забыл об этом, отвлекшись на красоты Лазурного берега. Справа сверкало на солнце бирюзовое Средиземное море, слева — проплывали ослепительно белые фасады отелей и вилл. Марина появилась неожиданно, ощетинившись лесом мачт белоснежных парусных яхт. Водитель сбавил скорость и ювелирно повел внедорожник по узкой дорожке прямиком к той части марины, где размещались поистине огромные яхты. Заранее Рихард не интересовался яхтой Алисии, предполагая, что она будет роскошной, но его воображение оказалось слишком скудным — та производила впечатление стильного плавучего дворца. Величественное судно, более ста метров в длину, состояло исключительно из стремительных и чистых линий, блеска хрома и черных зеркал остекления кают и салонов на трех палубах. Всем своими видом яхта кричала о мощи и вычурной роскоши. Выбравшись из машины, дожидаясь пока матросы выгрузят их чемоданы, Рихард в немом удивлении воззрился на буквы на корме. — «Шолле»? — озвучила его мысли не менее удивленная Максим. Рихард кивнул. В этот момент он не понял что почувствовал — с одной стороны стало лестно, что его домашним прозвищем названа суперъяхта, а с другой — вот очередное напоминание о том, кем была Алисия. Фанаткой. — Ты не против, что я ее так назвала? — осторожно спросила подошедшая к нему Алисия. — Это ведь твоя яхта… — отозвался Рихард и неуверенно пожал плечами. Алисия улыбнулась уголками губ. — Прости. Я не устояла… Когда заказывала ее, я и подумать не могла, что однажды ты окажешься на борту, — продолжила она, словно извиняясь. — Все нормально… — Рихард поспешил улыбнуться, чтобы успокоить Алисию. Поднявшись на палубу, где, встречая хозяйку, выстроилась многочисленная команда во главе с седым загорелым почти до черноты капитаном, он на мгновение застыл. Ему доводилось бывать на яхтах миллионеров, отправляясь в приватные морские круизы, но «Шолле» поражала размерами и роскошью. С берега она казалась большой, но изнутри — просто огромной. Рихард осторожно переступил по идеально гладкой палубе из тика, словно боялся, что она может случайно скрипнуть. Лаунж-зона, частично скрытая от палящих лучей солнца под навесом второй палубы, манила тенью, бассейном, мягкими белыми диванами с голубыми подушками и блюдами со спелыми фруктами. — Боже, пап, — проговорила с нескрываемым удивлением Максим, пока Алисия здоровалась с командой и выслушивала доклад капитана. — Тут же все как в кино! — Максим, правила простые, — сказала подошедшая к ним Алисия. — Не заходить в капитанскую рубку без разрешения, не кормить чаек и обязательно использовать солнцезащитный крем. Иначе ты в первый же день отправишься в каюту с солнечными ожогами, — она говорила с серьезным видом, но в уголках глаз играли смешинки. Максим закивала с важным видом, а потом, осмелев, плюхнулась на диван и утянула с блюда пару крупных виноградин. — Это офигенно! — воскликнула она. — Нравится? — тихо поинтересовалась у Рихарда Алисия. Он посмотрел на довольную дочку, на великолепие вокруг, на женщину, которая из покупательницы и сумасшедшей фанатки превратилась в странную спутницу и улыбнулся. — Да, — искренне и просто ответил он. — Очень. — Тогда я скажу капитану, что мы можем отчаливать, — Алисия кивнула двум стюардам, дожидавшимся распоряжений чуть поодаль. — Вам покажут ваши каюты. А мне еще нужно сделать пару звонков перед отпуском.

***

«Шолле» быстро выбралась из тесной марины на простор и заскользила по бескрайней морской глади, расцвеченной разноцветными огненными всполохами заходящего солнца. Рихарда не покидало ощущение, что что-то должно пойти не так. Алисия разрешила ему взять с собой Максим — и это напрягало больше всего. Он понятия не имел, как станут развиваться отношения любовницы и его дочери. Вроде бы тогда в Пренцлауэр-Берге ничего страшного не случилось, но то были лишь пара часов под одной крышей, а здесь впереди две недели. Наверное, ему стоило уповать на то, что Максим не станет капризничать и вредничать, а Алисия философски отнесется к проблемам с подростком, если они возникнут. Их первый ужин на яхте был немым испытанием. Его сервировали в лаунж-зоне на второй палубе, под мягким светом светильников, скрытых драпировками воздушной ткани. Стол ломился от изысков, но напряжение витало в воздухе, густое, как оливковое масло из холодильника. Максим ела молча, поглядывая то на отца, то на Алисию. Она изучала их, как сложное уравнение. Рихард чувствовал на себе ее взгляд и понимал: дочь стремится понять — что же это за отношения на самом деле? А еще Максим время от времени отвлекалась на телефон, лежавший у нее на коленях. В такие моменты на ее лице появлялись досадливое и чуть завистливое выражение. Алисия же, напротив, была спокойна и говорила, в основном, о маршруте и предстоящих развлечениях. — Крольчонок, — наконец произнес Рихард, когда Максим залипла в телефон минут на пять, — твои разговоры с подружками могут подождать. Дочка скривила губы и с неохотой отложила гаджет на стол, но экран тут же засветился, оповестив о новом сообщении. — Это Соня, — буркнула Максим, надеясь, что отец не станет злиться за разговор с лучшей подругой. — Она сейчас в Диснейленде. Присылает мне фото. — Париж, прекрасный город, — кивнула Алисия, откладывая ложку. — Она не в Париже, — вздохнула Максим. — Она в Орландо. Во Флориде. Это совсем другое. Там все масштабнее. В парижском я была несколько раз с папой. — Понятно. Извини, — Алисия просто улыбнулась. — Фото могут подождать, — серьезно сказал Рихард. — Посмотришь после ужина. Максим вздохнула и погрустнела. — Если бы не эта дурацкая экономика… — буркнула она, взявшись за стакан с морсом. — А что с экономикой? — спросил Рихард, сообразив, что начисто упустил из виду учебу дочери и понятия не имеет чем закончился учебный год. — Итоговая вышла «достаточно». Мама сказала, что теперь ни о какой поездке в Орландо и речи быть не может. Я должна исправить оценку. Поэтому я и сказала тебе, что останусь на лето в Германии. Лучше уж тут с Кирой и Мерлином, чем там с ней и ее парнем. Воцарилась неловкая пауза. — А что именно тебе не дается в экономике? — неожиданно спросила Алисия ровным деловым тоном. Максим удивленно посмотрела на нее. Видимо, ожидала чего угодно, но не этого вопроса. — Да все! — выпалила она. — Эти кривые спроса и предложения, эластичность… Никак не пойму, как это работает и зачем вообще нужно. — А ты попробуй это увидеть, — Алисия чуть заметно улыбнулась. — Это же просто правила игры. Правила, по которым работает весь мир — от булочной рядом с твоим домом в Берлине, до… — она сделала легкий жест рукой, охватывая и яхту, и море, — …всего этого. — И как их увидеть? — скептически спросила Максим. — Очень просто, — сказала Алисия. — Как-нибудь покажу. В этот момент, глядя на то, как его дочь с любопытством смотрит на Алисию, Рихард почувствовал, как с его плеч спадает тяжесть. Конфликта не будет. По крайней мере, сейчас. И тут же, сквозь это облегчение, к нему пришла другая, более горькая мысль. Он, с головой погруженный в собственный кризис — спасение группы, долги, унизительное соглашение, — прошляпил простые, земные проблемы своего ребенка. Он даже не знал, что у нее нелады с экономикой, и что Марго обещала дочери поездку в Орландо. Идиот! Нет, конечно, они созванивались почти каждый день, но до демонстрации итоговых оценок дело почему-то не дошло.

***

Когда Ницца стала лишь призрачной золотой ниточкой позади «Шолле», а впереди простирался ночной сумрак, разбавленный лунным светом, Рихард вышел на корму и закурил. Алисия ушла куда-то по делам, а Максим, утомленная переизбытком впечатлений, задремала на широком диване в лаунж-зоне. Подставив лицо свежему ветерку, Рихард стоял у леера и пытался уверить себя, что все происходящее с ним реальность. Он чувствовал легкое дежа-вю. Пять месяцев назад он точно так же был в шоке от масштабов окружающей его роскоши. Но, если Шпреевальд был сдержанным, то «Шолле» выставляла богатство напоказ. Это был действительно плавучий замок с шикарными залами, музыкальным кабинетом с роялем и гитарами, бассейном, джакузи, фитнес-студией, кинотеатром и еще черт знает с чем. На нижней палубе даже были два катера! Впервые за много месяцев мысли Рихарда текли не бурным, беспокойным потоком, а медленно и плавно, как вода за бортом. Кошмар закончился. Впервые эта мысль пришла к нему сладко-позорным утром в Шпреевальде, но сейчас она обрела окончательную, кристальную ясность. Сначала было лишь ошеломление, затем — лихорадочная радость, эйфория после отмены приговора. Но сейчас, наконец-то, наступила фаза глубокого, почти физического облегчения. Рихард вспомнил свой всепоглощающий страх. Страх, что дело его жизни умрет в позоре. Что имя «Раммштайн» навсегда останется в истории не как символ огненного феномена, а как приложение к грязному скандалу. Что Тилль, с его ранимой душой поэта, не вынесет груза вины и сломается окончательно. И вот теперь… тишина. Долгожданная. Рихард мысленно перебирал факты, как четки, наслаждаясь их простотой и неопровержимостью. Долги выплачены. Не просто заморожены или реструктуризированы, а закрыты. Дамоклов меч, висевший над ними все эти месяцы, исчез. Имя Тилля очищено. Девушка с поддельными документами, обиженная любовница, скандал, раздутый желтой прессой, — все это ушло в небытие, как дурной сон. Тилль снова мог дышать. И они могли выйти на сцену. Группа жива. Более того, она опять стала востребованной. И все это — дело рук Алисии. Тонкой струйкой Рихард выпустил табачный дым и и посмотрел на звездное покрывало неба. Самое удивительное было не в том, что катастрофа миновала, а в том, что он чувствовал себя по-настоящему свободным. Свободным благодаря Алисии. Свободным от груза, который мешал дышать, творить и жить. Будущее перестало быть пугающей черной дырой. Оно снова стало холстом, на котором можно было рисовать. Рихард не знал, что ждет его впереди. Но неизвестность больше не пугала, а манила. Потому что фундамент был спасен. Буря утихла. И в наступившей тишине он наконец-то услышал самого себя. И этот голос звучал спокойно и уверенно. Он не обратил внимания на шаги Алисии — ее топсайдеры бесшумно скользили по палубе. — Мучаешься блаженством? — спросила она и в ее голосе прозвучала легкая, почти невесомая усмешка. — Пойман на месте преступления, — с улыбкой ответил Рихард и затушил окурок в удачно расположенной у планшира пепельнице. Алисия встала рядом. Очень близко, но оставив между ними буквально пару сантиметров. Рихард искоса глянул на нее — она на него не смотрела, ее взгляд устремился куда-то к горизонту. — Максим выглядит заинтересованной, — тихо сообщила она. — Хоть и раздосадована. — Да, — Рихард отчетливо услышал в своем голосе нотки счастья. — Для нее все это в новинку. — Для меня тоже, — тихо отозвалась Алисия. — Я обычно тут одна. Думаю. Принимаю решения. Иногда просто смотрю в пустоту, — призналась она, прикрывая глаза. — Или с деловыми партнерами. Это… первый раз, когда здесь кто-то, с кем не нужно ничего решать. С кем можно просто… молчать. А сейчас… Все по-другому… Рихард повернулся к ней, и в лунном свете ее черты казались мягче и уязвимей. — Мы можем и не молчать, — предложил он. — Если хочешь. Алисия покачала головой, улыбнувшись. — Нет. Так… хорошо. — Спасибо, что разрешила взять Максим, — сказал Рихард, вдруг испугавшись того, что будет, если Алисия примется развивать начатую тему. — Это лучшее, что могло случиться после всей той чертовщины. Она покачала головой. — Меня не за что благодарить. Я просто не мешаю дочери и отцу. На несколько минут на палубе повисла тишина, заполненная плеском волн и мерным гулом двигателя. — Ты выглядишь счастливым, — наконец сказала Алисия, все еще глядя на горизонт. — Окончательно. Рихард посмотрел на ее профиль, на прядь волос, которую ветер трепал у виска. — Да, — просто сказал он, потому что других слов не было. — Кажется, да. Просто… осознал, что все действительно позади. Долги. Скандал. Этот вечный ком в желудке. Он… растворился. Он повернулся к ней, и его рука сама, будто без его ведома, потянулась и коснулась ее руки, лежавшей на планшире. Рихард не взял ее в ладонь, не сжал, а просто положил кончики пальцев на нее. Алисия вздрогнула от прикосновения, но не отняла руку. Наоборот, она расслабилась, будто бы ждала этого жеста. — Я рада, — она произнесла это так тихо, что слова едва не утонули в шуме волн. — Я всегда знала, что так и будет. Знала, что смогу помочь. Но видеть это… — Алисия наконец повернулась к нему, и в ее глазах Рихард увидел не триумф, а глубочайшее, почти болезненное облегчение, — …это другое. Он чуть пожал ее руку. Никаких признаний. Никаких поцелуев. Просто точка соприкосновения. Мост, построенный из тишины, покоя и этой странной, непонятно откуда взявшейся нежности. Они простояли так еще с полчаса, пока Рихард не сообразил, что ночной ветер становится прохладным и Максим может простудиться. — Пора перемещать ее в каюту, — сказал он, оборачиваясь на дочь. — Ты очень хороший отец, — тихо произнесла Алисия, словно вспомнив об эпизоде за ужином. — Я этого не понимала раньше. Думала, рок-звезды… они другие. — Большинство, наверное, другие, — он усмехнулся. — Но я… я пропустил слишком многое, пока росли мои старшие. Гонялся за славой, тушил пожары, которые сам же и устраивал, торчал на наркоте. Теперь пытаюсь наверстать, — Рихард нахмурился и вздохнул. — Это ведь не наверстаешь, да? Упущенное время. — Нет, — просто ответила Алисия. — Но можно дать что-то другое. Не количество, а… качество моментов. Как сегодня. Рихард кивнул, а потом, осторожно, чтобы не разбудить, взял дочь на руки. Максим что-то пробормотала во сне и уткнулась носом в его шею. Алисия молча пошла впереди, придерживая двери. — Спит как убитая, — тихо выдохнул он, уложив дочку в кровать в ее каюте и укрыв одеялом. Спина отозвалась легким напряжением, но о боли речи не шло. Алисия стояла в дверях и в мягком свете ночников и выжидающе смотрела на Рихарда. Воздух между ними наэлектризовался. — Моя каюта там, — шепотом сказала она и кивнула в конец коридора. Ее голос прозвучал немного хрипло. — Я знаю, — отозвался Рихард. Он посмотрел на Алисию, потом на Максим. Борьба была короткой. — Я… я останусь с ней сегодня. Это ее первая ночь на яхте. Даже к себе не пойду. Уголки губ Алисии чуть дрогнули, но она быстро совладала с собой и улыбнулась. — Конечно. Это разумно. Спокойной ночи, Рихард. — Спокойной ночи, — ответил он, чувствуя укол досады в сердце. Алисия тихо прикрыла за собой дверь. Рихард опустился на вторую узкую кровать так и не разобрав ее. Он не пошел к Алисии. Не потому что не хотел. А потому что был отцом. А еще он впервые за долгое время лег спать с ощущением, что завтрашний день не несет в себе угрозы, а несет в себе лишь бескрайнюю синеву и возможность нового дня, нового понимания. И это было пугающе и прекрасно.

***

Спрятавшись в своей каюте от небольшого дождика, добавившего серых красок в бесконечную лазурь, Рихард дремал. Предыдущие солнечные дни, казалось, слились для него в один, наполненный морским ветром, солнцем и… покоем и счастьем. А теперь, когда погода нахмурилась, как по заказу Алисии, которой было нужно провести деловой звонок, он словно очнулся от наваждения. Реальность напомнила о себе мерцанием экрана телефона, подключенного к спутниковому интернету «Шолле». Обычно Рихард смахивал уведомления не читая, зная, что, если что-то будет действительно срочным, то ему позвонят. Но в этот раз решил открыть мессенджер. Как и стоило ожидать, больше всего непрочитанных сообщений скопилось в общем чате «Раммштайн». «Рихард, ты куда пропал? Пришли хоть одну фотку с этого твоего круиза!» — объявил его в розыск Пауль. «Забей на Кнопку. Ты вправе игнорировать нас и отдыхать. Заслужил. Но скоро будет совсем жарко. Журналисты выстраиваются в очередь», — написал Флаке. «Нас снова запустили в эфир! — поделился ссылкой Шнайдер. — Гребаные критики про нас вдруг вспомнили и больше не обсирают. Без тебя и твоей Алисии… ну, ты понял. Скажи ей еще раз спасибо от нас.» «Интересно, Рих, этот канал связан в твоей Алисией?» — поинтересовался Олли и сопроводил сообщение задумчивым стикером. Рихард читал сообщения с комом в горле. Эмоции, схожие с теми, что накрыли его в то утро в Шпреевальде, снова проснулись в душе. Он сделал это — спас их всех и себя и скоро его жизнь станет прежней. Такой знакомой, понятной и привычной. Хотя… «А что это за движуха с яхтой?» — поинтересовался еще вчера вечером Пауль и скинул репост сообщения из какого-то фан-канала. Рихард открыл его и увеличил прилагающуюся картинку, взятую со странички Максим. Это было фото вида с палубы на бирюзовую воду. Подпись была лаконичной: «Немного солнца и свободы #отдых #яхта #семья». Вроде бы ничего такого, чему стоило придавать значение. Всего лишь обычное фото с отдыха, которые выкладывают подростки. Ничего примечательного. Максим строго следовала правилу никогда не заливать в сеть снимки с отцом или с его вещами, случайно попавшими в кадр, чтобы не привлекать к себе внимание фанатов, но в этот раз они буквально бесновались! Рихард тихо выругался под нос. Черт бы с ним, с его романом. В конце-то концов, пора уже было привыкнуть, но… Название яхты Алисии фон Вальтер было не скрыть! Фанаты раскопали это, поняв, что Максим отдыхает где-то в морском круизе. «Охренеть, ее яхта реально называется «Шолле»? — прилетело в чат от Тилля, словно в подтверждение мыслей Рихарда. Он вздохнул. Еще одно свидетельство фанатизма Алисии и немного бензина в огонь скандала вокруг них. Только ленивый фанат не прошелся в комментариях по поводу названия яхты и семейного прозвища Рихарда. «Одни пишут, что это жутко романтично, другие — что это патологическая одержимость! — написал Шнайдер. — Рихи, ты там как?» «Я в порядке. Наслаждаюсь информационным вакуумом где-то в Средиземном море», — ответил он и собрался отложить телефон, когда в каюту вошла Алисия. Она успела сменить деловой костюм на тунику и шорты, но макияж по-прежнему был рабочим. От нее не укрылась напряженная морщинка на лбу Рихарда и то, что ее причиной стало что-то в его телефоне. Алисия вопросительно посмотрела на него. — Фанаты узнали, что твоя яхта названа в честь меня, — просто сказал Рихард. Алисия досадливо поморщилась и виновато посмотрела на него. — Я не думала, что это может иметь последствия для тебя… Рихард улыбнулся и протянул к ней руку, приглашая сесть. — Все нормально, я не злюсь, — сказал он. — Это ведь просто — Льдинка… Алисия опустилась рядом и переплела свои пальцы с его. Рихард ощутил, что его снова захлестнула волна противоречивых чувств: неприятное удивление от осознания масштабов фанатской любви и какая-то щемящая, невыносимая нежность к Алисии, десятилетиями носившей в сердце свое обожание. А теперь весь мир судачил об их «больной» связи и «психологической одержимости». Но почему-то Рихард понял, что ему было плевать на это. Пусть говорят, что хотят, все равно все эти люди никогда не узнают их настоящих. При этой мысли Рихард вздрогнул — «их»? Он так подумал? Он рассматривает себя и Алисию как что-то единое? Так ведь? Похоже на то. — Не обращай внимания на это, — сказала Алисия. — Им нужно о чем-то говорить. Я сделаю вброс информации в противовес сплетням. Это обсуждение затихнет. Редакторы придумают, что скормить толпе. И наша приватность не пострадает. «Шолле» ограничивает передачу данных транспондера: название и имя владельца скрыты. Никто не узнает, где мы. Рихард покачал головой. — Забей на них. Плевать, что о нас судачат. Не нужно их контролировать. Мы не можем управлять тем, что говорят другие. Нам под силу лишь контролировать то, что мы чувствуем. И сейчас мы чувствуем себя хорошо. И это главное, — он искренне улыбнулся. Алисия удивленно посмотрела на него, словно не веря своим ушам о его «нас» и «мы». Рихард наклонился и коснулся ее губ своими. Поцелуй был нежным, словно он боялся спугнуть этот хрупкий миг. Но когда она ответила с той же осторожной жаждой, что-то в Рихарде сорвалось с цепи. Он углубил поцелуй, скользнул рукой Алисии на шею, вплетая пальцы в ее волосы. Алисия отозвалась с не меньшей страстью, ухватилась за его футболку и притянула ближе. Но Рихард отстранился. — Максим… — он вопросительно посмотрел на дверь. — На экскурсии в капитанской рубке… — ответила Алисия, давая понять, что незапертая дверь не поставит их в неловкое положение.