Часть 3

Сегодня Артуру приснилась его последняя приемная мать. Этот сон не был кошмаром, нет, но после пробуждения у Артура осталось липкое ощущение на руках и спине. Пока Малфой, Поттер и Забини спокойно дрыхли на соседних кроватях, он выскользнул из-под одеяла и направился в ванную мальчиков, там в такую рань было безлюдно. Он принял быстрый холодный душ, чтобы освежиться, а грязную пижаму бросил в стирку. Первая неделя в Хогвартсе была скомканной и неполноценной, как любая неделя на новом месте, но они уже начали привыкать. За всю жизнь близнецы сменили пять приемных семей. Все они были разными: начиная опекунами и заканчивая их привычками и убранством дома. Когда они приехали в Хогвартс, Артур ничуть не ошибся, когда подумал, что и здесь будет нечто подобное. Первая неделя в любой приемной семье, как и в любом новом детском доме, в который их перераспределяли, была одинаковой: они с Авророй держались вместе, изучали окружение, распорядок дня, привычки соседей по комнате. Если была возможность, на обеде они садились друг напротив друга, чтобы Аврора изучала всех, кто сидит позади Артура, но на кого он не может обернуться, а Артур делал то же самое, но уже с людьми позади Авроры. В свободное время они обменивались наблюдениями. Иногда, когда рядом с ними кто-то сидел, приходилось общаться мысленно. На днях Артур шепнул Авроре, что, по ощущениям, они будто попали в очередной детский дом, только на этот раз здесь кормили лучше и окружение было менее омерзительным. Сестра иронично приподняла уголок губ, но не стала противоречить. Марисса Макнейр была их последней приемной матерью и, без сомнения, она провалилась по всем пунктам. После трагичной смерти своего мужа ее и без того расшатавшиеся нервы совсем сдали. Пока не приехали экстренные медики, которых вызвала Аврора, Марисса слонялась по всему дому и протяжно выла, потом бросалась на детей и орала на них, потом, словно опомнившись, садилась в кресло и начинала раскачиваться в нем, словно успокаивая саму себя. Мерзость, даже вспоминать противно. Артуру хотелось тогда метнуть в нее что-нибудь тяжелое, лишь бы она прекратила никому не нужные стенания. Теперь приемная семья осталась в прошлом, они с Авророй были сами по себе и это ощущалось как глоток свежего воздуха после дождя. Они оба были измотаны судебными разбирательствами о причинах смерти Уолдина, а затем заседаниями касательно их эмансипации. Казалось бы, можно выдохнуть и расслабиться впервые в жизни, но никто из них не мог. Артур чувствовал себя пловцом, приготовившемся к прыжку с вышки: мышцы напряжены до предела, кожа горит, сердце пульсирует. Желанное чувство полета, а затем и погружение в воду манили пловца, но что-то не давало ему оттолкнуться и прыгнуть. Он словно замер на месте, со сведенными мышцами, готовыми к толчку. Последние три дня Юберт Торн вошел в раж. Очевидно он и его друг, Патрик, не собирались оставлять выходку Авроры без ответа, чем ужасно ее изводили. Внешний вид Авроры никогда бы не дал даже малейшего намека для таких подозрений, но он знал сестру лучше, чем вся эта поганая школа. Хорошо скрытые синяки под глазами от недосыпа были лишь верхушкой айсберга. Артур мог посочувствовать сестре хотя бы в том, что в соседки ей досталась Шарлотта Эткинсон - богатая стерва, окружившая себя щебечущими подружками, которая с великим снисхождением общалась со всеми, с кем бы ей ни удалось заговорить. Кроткой она была лишь с преподавателями, да и то только наполовину; без конца выводила из себя Торна просто потому что он был вспыльчив, а ее это забавляло. Артуру было глубоко наплевать, к кому пристает Шарлотта, с какими парнями открыто флиртует, а кого из них долго мучает, прежде чем отдалить от себя. Его волновали только ее отношения с Торном, потому что, стоило Юберту в один день нарваться на немилость Шарлотты, как он, раздраженный и обиженный судьбой, находил отдушину в Авроре. Сама Аврора решила глухо игнорировать Торна, как комнатную собачку, которая, не обученная хозяевами, лаяла на всех подряд, даже на собственное отражение. Артур без обсуждений принял ту же позицию, но продолжал внимательно наблюдать за Торном и Ранкорном. Аврора, точнее, ее характер, не были резиновыми. Иногда Артуру даже казалось, что он может услышать свист от срываемых клапанов, когда ее что-то сильно бесит. Сегодня его изобретательный мозг выкинул что-то про загадочных сироток-убийц. Похоже, в газетах уже вышли статьи о смерти Уолдина, их последнего приемного отца. Значит, вся школа, или по крайней мере, большая ее часть знают основную суть дела. Интересно, когда в СМИ просочится что-то про их наследство или то, как они планируют его использовать, какая будет реакция? Не то чтобы ему всерьез было дело до того, что думают все эти доморощенные волшебники, но Аврора как-то прочитала ему целую лекцию о том, как можно манипулировать общественным сознанием в свою пользу и ему было интересно посмотреть на сестру в деле. Каменные плиты стучали под невысокими каблуками туфель Авроры, но из-за пустых оконных проемов галереи эха практически не было. Этот звук вернул Артура в настоящее и отвлек от тяжелых неповоротливых раздумий. В этой части замка находился внутренний двор, где студенты любили проводить свободное время. Тут было прохладно и Артуру это нравилось. Они пересекли галерею, попали в небольшой коридор и почти сразу же вышли к рядам больших застекленных теплиц, где профессор Долгопупус ждал их на травологии. Артуру профессор сразу не понравился. Аврора, заметив это, оттеснила его в самую дальнюю часть столов, подальше от импровизированного стола преподавателя. Может, причина волнений Артура крылась в долговязой, но широкоплечей фигуре профессора, а, может, что-то в его манерах напоминало ему Уолдина. Артур не хотел в это вникать, просто пытался не пересекаться с Долгопупсом взглядами лишний раз. Его напряжение немного потупилось, стоило профессору открыть рот. Он оказался компетентным ученым, но очень нелепым человеком. Как его допустили до травологии, абсолютно непонятно. Преподаватель зельеварения тоже был довольно неловок, но это была не природная неуклюжесть, а большое тело, втиснутое в помещение с низкими потолками. Артур предпочитал держаться подальше от них обоих. Ядовитая тентакула, о которой рассказывал Долгопупс, не водилась в магической Англии, а потому экземпляры, стоящие перед студентами, представляли величайшую ценность. На длинных столах, покрытых защитным полотном, в массивных горшках стояли растения. На двух студентов приходилась одна тентакула и понятно почему. По словам Долгопупуса, это были недавно выведенные ростки, еще не полноценные растения. Артур посмотрел на зеленый зубастый шар размером с арбуз, которым качался на массивном стебле перед ними и подумал, что профессор так изощренно над ними издевается. Но нет, издевательство заключалось в том, что специальными ножницами нужно было срезать по пять листков у этих бешеных тентакул. Артур даже был благодарен Урсуле Боум, когда та первой заметила, что на столах нет никаких ножниц. Лицо профессора Долгопупса при этих словах забавно вытянулось и было похоже на жухлую сливу. Похоже, профессор забыл их заранее подготовить. Он неловко оглядел столы, затем высокомерно-придирчивые лица слизеринцев и торопливо исчез за дверями теплицы. - Поразительно, как он до сих пор не потерял работу, - фыркнула девочка с русыми волосами, подстриженными под каре, Миранда Хмелкирк. - Он ветеран войны, - выплюнул Торн, презрительно скривив лицо. – Этого недоумка бы не выгнали даже если бы он спалил все теплицы. Аврора громко фыркнула, что на этот звук обернулся весь стол. - Что-то забавное услышала? – глаза Торна угрожающе сощурились и потемнели, а кулаки сжали столешницу, заставив защитное покрытие тихо хрустеть. - Тебя. Аврора даже не посмотрела на Торна, пока говорила это. - И это говорит сраная дочь Темного Лорда, - вклинился Патрик, слегка отталкивая Юберта плечом. - Ага, - Аврора пропустила оскорбление мимо ушей, даже не обратив внимания на Патрика. Она подняла взгляд на зубастую морду тентакулы. Та слегка раскачивалась из стороны в сторону, будто змея, замершая перед прыжком. Артур знал, что, стоит чему-нибудь пересечь определенную границу досягаемости, растение набросится на него, словно настоящая змея. Аврора, склонившаяся в опасной близости от тентакулы и заставившая его морду заинтересованно дернуться, не была похожа на змею, хотя любой другой подобрал бы именно это сравнение. Она не была хищницей, но и к травоядным не принадлежала. Провокатор, опасный и скользкий, почти неуловимый. Как змея, но не совсем она. Авроре нравилось дразнить людей просто чтобы посмотреть за тем, что они станут делать, когда выйдут из себя. «Провокация – это всего лишь один из вариантов развития ситуации, который мог бы быть», - так она сказала однажды, когда ей удалось вывести из себя Уолдина. В тот день Аврора получила пощечину от приемного отца, но была довольная собой, пока брат прижимал к ее щеке замороженную морковь. Она никогда не дразнила людей словами, чтобы напасть на них. О, нет… Если Аврора по-настоящему хотела довести кого-то, чтобы напасть и уничтожить, она никогда не говорила. А потому, пока Аврора, внимательно наблюдая за зубастой пастью тентакулы, заставляла Юберта Торна распаляться, Артур был спокоен. - Ебаная психичка, - выплюнул Юберт, отодвинувшись от своего стола. – Если ты говоришь, - она резко повернула голову в сторону Юберта и посмотрела на него в упор. – Что все ветераны второй войны недоумки, выходит, твои родители тоже к ним относятся? – воцарившаяся в теплице могильная и зловещая тишина была нехорошей, будто перед взрывом. – Ведь, если покривить душой, они ведь тоже участвовали в ней? Просто не на той стороне. - Лучше заткнись и не сравнивай моих родителей с этим дебилом, - Артур ухмыльнулся при виде Юберта, который едва не плевался слюной. В прямом смысле. – Ты прониклась дружеской симпатией к Долгопупсу? - А что, лучше восхвалять тех, кто был на стороне Волан-де-Морта? – подняла бровь Аврора, словно ее спросили любит ли она грызть камни на завтрак. Артур сжал зубы и незаметно развернулся в направлении Юберта. Ему не нравилось, куда все идет, потому бросил на Аврору предупреждающий взгляд. Она его проигнорировала. Половина слизеринцев вытянули лица в удивлении. В их число входил и Юберт. Длинный язык сестры грозил катастрофой, он уже почти физически ощущал последствия на коже. Аврора срывалась на пулеметные очереди колкостей и сарказма только в том случае, когда ее мозг долгое время был занят напряженной работой и ей некуда было сбросить пар. Обычно после этого у нее наступали «миролюбивые дни» в том понимании, которое в них вкладывала сама Аврора. Если ей суждено ошарашить Слизерин тем, что она не уважает своего биологического отца только чтобы сбросить напряжение последних пяти месяцев, Артур готов постоять в стороне. Ну или хотя бы сделать вид. - К тому же, у тебя лицо похоже на чайник, когда ты говоришь всякие глупости, - отстраненно пожала плечами Аврора и улыбнулась краешком рта, в то время как напряженную тишину нарушил громкий, вырвавшийся из-под контроля, смешок Шарлотты. Альбус, находящийся справа от Авроры, отвернулся, пряча фырканье. Малфой не отворачивался вовсе и с приподнятой бровью и скрещенными на груди руками наблюдал за разворачивающимся представлением. Торн с красными ушами в этот момент действительно был похож на закипающий чайник. - Падальная сучка, - с угрозой сощурил глаза Юберт. – У кого-то вроде тебя нет права так говорить с чистокровными. - Мы с Артуром чистокровные, - Аврора снисходительно склонила голову себе на плечо. - От кого? – громко фыркнул Юберт. – Психичка из рода Блэк и осиротевший полукровка? И еще неизвестно, только ли под Темного Лорда ложилась ваша мамаша. - Конечно, куда лучше бедный тупой чистокровный Торн и его бесхребетная жена. Прямо-таки идеальная семейная пара для подражания! Аврора подалась вперед, достаточно, чтобы слегка потеснить Поттера, стоящего права от нее, но недостаточно, чтобы расшевелившиеся тентакулы могли дотянуться до нее. - Ты думаешь, я буду защищать Тома Реддла, только потому что он мой родной отец? – она улыбнулась одной из своих острых улыбок. Эта улыбка не сулила ничего хорошего. Слизеринцы не сразу поняли, в чем дело, но чем больше Аврора улыбалась, тем больше казалось, что температура в прелой теплице падает. Глаза Авроры потемнели и Артур был готов поспорить, еще секунда и ее волосы бы вздыбились, словно живые. – В первую очередь он обиженный жизнью маленький мальчик, дорвавшийся до власти, которая в конечном счете его опьянила. У него не было цели устроить революцию в том понимании, в котором ее полагается понимать. Он не предлагал своим последователям ничего, кроме неограниченной власти, которую и он сам не собирался контролировать, пока они ему служат. Ни модели нового государства, ни новых законов. Ничего. Он был тупым и недальновидным, раз внушал такое людям, а в итоге его победил обычный школьник. – Аврора скосила взгляд и сделала вид, что задумалась. – Хотя нет. Больше всего я презираю не его, а тех, кто пошел за ним. Не тех, кого заставили, а тех пожирателей, кто добровольно вступил в его ряды. Это еще более безмозглые и наивные чистокровные, которые пошли за одним одержимым человеком, и это в тот век, когда все мировое сообщество уже встало на сторону маглорожденных волшебников и признало их равными себе. Идея переворота была провальной с самого начала, но, - она многозначительно пожала плечами. – Оказывается, мой отец был не единственным идиотом, потерявшимся в собственных видениях. Артур внимательно наблюдал за каждым ожесточившимся лицом, которое в этот момент прожигало Аврору. Запомнил всех и мысленно сделал пометку у себя в голове узнать больше о каждом из них, чтобы держать от себя подальше. - А вообще, - ее тон до того резко сделался скучающим, что Альбус, последние пять минут напряженно стоящий рядом, нахмурившись, скосил на нее взгляд. – Мне нет дела ни до Долгопупса, ни до тебя, ни тем более до твоих предков. Она озорно и невинно улыбнулась, что Артур четко понял: это конец. Твою мать, Аврора, – подумал он. - Но, согласись, теперь понятно почему оба наших отца в немилости у государства, ага? Они просто два идиота. Разве что у моего амбиций оказалось больше. Торн, стоящий напротив, покрасневшим лицом действительно напоминал чайник. - Гребаная сука, - выдохнул он, - прежде чем достать палочку и выстрелить в Аврору заклинанием: - Ваддивази! Пустая ступка рядом с Юбертом поднялась и стремительно полетела в Аврору, но та успела присесть под столом, и ступка врезалась в пустой горшок на стеллаже позади нее. Расколотые части горшка с треском обрушились на пол под чьи-то девчачьи визги. Артур успел присесть и почти сразу же глиняные обломки усеяли пол возле его ног. Начался хаос: часть студентов поспешила отойти в те части теплицы, куда бы не попадали заклинания, кто-то ломанулся прочь из теплицы за помощью, более смелые пытались разоружить Торна или хотя бы кричали ему о том, чтобы он опустил палочку. Аврора поднялась, но почти сразу же кто-то грубо схватил ее за руку и дернул в сторону. Артур скосил глаза в сторону и обнаружил, что это Малфой дернул Аврору на себя. Артур в этот момент одновременно с Поттером стрельнул разоруживающим заклинанием. Палочка Юберта подлетела в воздухе и, сделав кульбит в воздухе, начала падать вниз. Торн, следящий за траекторией падения быстро понял, что палочка норовит приземлиться прямо в зубы тентакулы, которая уже запрокинула голову, без глаз наблюдала за своей добычей. Торн рванул вперед и толкнул горшок с растением в сторону. Раздосадованная тентакула приняла последнюю попытку извернуться и схватить приглянувшуюся пищу. Она резко, словно змея, выпустила вперед голову и бросилась в направлении палочки, вместо этого зацепив собой соседнее растение. Альбус Поттер не был так быстр, как Малфой. Артур успел шагнуть к нему и схватить за рубашку, но этого все равно оказалось недостаточно. Хруст кости, с которым она выскочила из руки Поттера, вовсе не был оглушительным. Это больше походило на брошенную на пол мокрую тряпку или звук, с которым мясник вынимает из животных внутренности. Вопли Поттера ударили по ушам, что Артур сначала встал, как вкопанный, думая, что его контузило. Артур перехватил раздосадованное выражение лица Авроры и расширившиеся глаза Малфоя. Альбус сидел на полу, баюкая руку с открытым переломом. Вокруг него, словно змеи в земле, извивались зубастые тентакулы. Артур пнул ногой корни одной из них и подтянул слизеринца в сторону за здоровое плечо. - Твою мать, - охнул Поттер от сдвинувшейся кости. Артур поморщился от запаха крови, он никогда ему не нравился. Кажется, его мозг не до конца понял, что произошло, но глаза уже начинали слезиться. Торн с другого конца стола ошарашенно смотрел на Альбуса. Юберт побледнел. Красные недавно уши вмиг сделались болезненно-бледными, как и лицо. Похоже, он не переносил вида крови. Артур ожидал услышать еще парочку девчачьих визгов, как если бы снова раскололись горшки, но все студентки изумленно молчали. Кто-то даже прижал ладонь ко рту, чтобы не дать возгласу вылететь. Как театрально, обосраться можно. Артур едва сдержал себя от того, чтобы закатить глаза. Его развеселил вид Авроры, которая спокойно смотрела на раненого Альбуса, но поджатые губы говорили вместо нее, что она о нем думает: «Идиот». Кто-то, кажется, та самая Урсула, побежала прочь из теплицы. Артур вздохнул и повернулся к Альбусу. Еще пара секунд и он начнет если не реветь, то громко стенать. Ни того, ни другого Артур на дух не переносил. - Не дергайся, - скомандовал он ему. Альбус не сразу понял команду, но стоило Артуру дернуть за место, где рукав рубашки пришивается к основной части, до него дошло быстрее. Как будто бы, в нем проснулось то мужество, которое не позволяло плакать на виду у толпы. Не то чтобы Артур это ценил в людях, но молчание Поттера действительно было ему на руку. Оставалось надеяться, что никто из девчонок или сам Долгопупс, который наверняка уже летит сюда на всех парах, не развизжится от этого зрелища. Ему пришлось дернуть еще пару раз, прежде чем ткань у шва надорвалась. Он осторожно отодрал рукав до того места, где его закатанный край едва не упирался в белую кость. Альбус наблюдал за всеми манипуляциями Артура одновременно напряженно и изумленно. Он не был готов доверять незнакомому человеку, но решительность Артура быстро заставила его заткнуться. - Я вылечу вою руку, если ты не будешь мешать, - Артур бросил на него вопрошающий взгляд. Слизеринец, судя по лицу, скептично отнесся к этой идее. Поэтому пришлось добавить: – Я уже делал подобное, все было в порядке. Ну, или ты можешь подождать, пока кудахтанье Долгопупса доведет тебя до лечебницы. Не сразу, но Поттер кивнул ему. Артуру не хотелось бы получить выволочку за то, что он «своевольничал», а так у него будет подтверждение Поттера и свидетелей, что все медицинские манипуляции он совершал с согласия Альбуса. Под громкое шипение, сопряженное с резким выдохом, Артур взялся за согнутую руку Альбуса и слегка поднял ее. - Сначала я вставлю кость на место, затем сращу ее. Это будет больно, так что не ори. – Он безотрывно наблюдал за напряженным Альбусом. Тот кивнул, продолжая смотреть на острый белый край. Артур занес руку над местом, где кость вылезла из руки Альбуса, и замер над ним. Если способности Авроры позволяли ей двигать предметы с места на место, когда ей вздумается, то его предрасположенностью всегда была медицина и наблюдение за организмами. Кассиопея, несмотря на свою врожденную спесивость, поощряла его увлечение. Поначалу, когда Артур и сам не понимал своего интереса, его смогла разглядеть Кассиопея. Она буквально завалила двенадцатилетнего Артура медицинскими справочниками и сборниками. Обучение было сложным, но Артур полюбил его, когда оно начало давать свои плоды. Ему было известно строение организма живых существ, он практически видел его. Словно сквозь полупрозрачную пленку он наблюдал, как сжимаются мышцы, как по артериям и венам циркулирует кровь, как движутся легкие и сжимается сердце, стоило ему только захотеть это увидеть. Кассиопея вскользь упоминала, что маглы, чтобы добиться такого же эффекта, использовали железные пищащие ящики-камеры, которые называли «рентген». Да и то, как она сама замечала, добились только того, чтобы видеть одни кости, до сосудов и органов им еще было далеко. Артур наблюдал за тем, как порванные мышцы Поттера истекают кровью вокруг обломанной кости. Крохотный сколок, оставшийся под кожей и мышечной тканью, Артур видел так четко и явно, как если бы он лежал на ткани перед ним. С помощью магии он ухватился за кость и быстрым, но осторожным движением, заставил ее встать на правильное место. Альбус вскрикнул одновременно с тем, как множественные торопливые крики и объяснения на фоне подбирались к теплице. - Твою мать, - выдохнул Альбус, смаргивая влагу с глаз. Его глаза были влажными, но, к чести Поттера, слезы из них не катились. Он посмотрел на Артура, но не успел ничего сказать. - Твоя кость на месте, - прервал неозвученные возгласы Артур. – Сейчас я сращу их части вместе, это менее болезненно. - Очень надеюсь, - буркнул Поттер, откидываясь спиной на скамейку. - Если что-то не нравится, я могу прекратить, - произнес Артур жестким тоном, не предполагающим возражений. Пока кости медленно сращивались, Артур внимательно следил за лицом Поттера. Альбус крепко сжал зубы, не позволяя себе ни единого звука, но наблюдение за собственной окровавленной рукой ему явно не добавляло облегчения. Перелом и трещины были устранены как раз к тому моменту, когда в дверях теплицы появился профессор Долгопупс вместе со свитой жалобщиков, сбежавших по его душу. Артур заметил их периферийным зрением, но даже не оторвался от сращивания. Он также заметил, как всколыхнулась юбка Авроры. Сестра могла бы выкроить ему еще пару минут, если потребуется. С появлением профессора напряженное молчание, до этого сдерживаемое невидимой плотиной, рухнуло и гул заполнил теплицу, заставляя стекла дрожать. Артур перехватил руку Поттера, не оборачиваясь на слизеринцев, которые напоминали собой сборище надоедливых мух, чем людей. - Мерлин, что здесь произошло? – единственное отчетливое, что он услышал от профессора Долгопупса. Все остальные слова студентов ощущались густым и живым месивом из эмоций и слов. Желейное и непроницаемое, такое мерзкое, обволакивающее. Артур шикнул на Поттера, дернувшегося в сторону Долгопупса и тот принял прежнее положение. - Мистер Блэк, чем вы заняты? - Подвигай ладонью, - приказал Артур, делая над собой усилие, чтобы проигнорировать сердитый тон профессора. Поттер подчинился. Артур не понимал, он так осторожно крутит ею из-за боязни новой порции боли или потому что не может покрутить сильнее? Тем не менее, он решил пока что это оставить, ведь кисть работала. Тяжелые шаги профессора двинулись в его сторону. Артур едва не вздрогнул от этого звука, но решил оставить все на Аврору и Малфоя. - Мне нужно восстановить мышцы, - Артур возвратил внимание Поттера обратно на себя. – Это достаточно мерзко. Если боишься, лучше не смотри. Очевидно, выражение «мерзкое зрелище» оказало на Поттера обратный эффект, и он с неожиданным для Артура вниманием уставился на рану. Артур мысленно пожал плечами. - Мистер Блэк, - настойчиво начал профессор. - Он срастил ему кость, а сейчас сращивает мышцы, профессор, - безапелляционно заявила Аврора, преградив профессору дорогу. – С ним все будет в порядке, Альбус просто хотел защитить меня. Мышцы под кожей Поттера пришли в движение. Артур внимательно следил за тем, чтобы анатомически каждая мышца была прикреплена к своему месту, чтобы связки не были растянуты, как и сами мышцы. - Ага, - поддакнул со своего места Малфой. – Альбус даже может двигать ею, как раньше. Для Альбуса, как он полагал, все чем он сейчас занимался, напоминало не больше, чем шевеление змей из мяса прямо под его кожей. Судя по его дернувшемуся кадыку Артур оказался прав. - Я предупреждал, что это мерзко, - наигранно склонил голову Артур. - Мэрлин, ну и гадость, - голос принадлежал студенту, которого он не мог видеть. - Мистер Блэк, прекратите использовать лечебную магию, - продолжал настаивать профессор Долгопупс. - Бу-э, - кто-то изобразил звук тошноты. – Да он псих, меня сейчас стошнит от такого. - Я бы позаботилась о том, как бы Винтер не наблевал не тантакул, - с показным равнодушием протянула Аврора. – Не думаю, что они не захотят ему ответить. Альбус ухмыльнулся, смотря поверх головы склонившегося над его рукой Артура. Блэку было любопытно, придумала ли Аврора этого загадочного парня, или кто-то на самом деле собирался вывернуть желудок. Мышцы встали на свое место и Артур снова приказал Альбусу подвигать рукой. На этот раз движения вышли куда смелее и на лице Поттера расцвела озорная ухмылка. Малфой, издавший нечленораздельный звук и откинувшийся на спинку лавки, явно закатил глаза. Артур, даже не видя выражения лица Авроры, знал, что она отреагировала точно так же. - Теперь кожа. Останется шрам. Альбус заинтересованно склонил голову. - Нет, - прервал его Артур. – Ты заслоняешь свет. Поттер послушно откинулся на спинку лавки и продолжал свои наблюдения с неудобного наблюдательного пункта. - Тебе же было противно, - подколол его Артур. - Ну, а теперь мне интересно, - пренебрежительно бросил Поттер. Артур смерил его недовольным взглядом и Альбус отвернул голову в сторону. Где-то в другой стороне теплицы раздались мерзкие звуки падающей на пол рвоты, чем то похожие на то, если бы перевернули таз с мокрым бельем. Артур сдержался, чтобы не закатить глаза и не оторваться от работы. Интересно, это Аврора заставила этого несчастного Винтера блевать, или он сам по себе дохляк? - Какое жалкое зрелище, - Аврора сложила руки на груди и поправила вьющуюся у виска прядь. Она говорила вполголоса, чтобы ее слышали только Артур, Скорпиус и Альбус. - Мисс Блэк, - тень Долгопупса зависла над Артуром стоило ему закончить. – Вы должны объяснить, что здесь произошло. - Лучше задайте этот вопрос Торну, - Альбус, придерживая себя за плечо, медленно встал. – Этот идиот первым достал палочку. - У Блэков вообще нет палочек! – ввернула Миранда Хмелкирк. - Вот это новость, Миранда, - Шарлотта небрежным жестом поправила ворот идеально выглаженной рубашки. – Она не направляла на него руки и не произносила заклинаний, сама подумай. - Эта засранка… - Мистер Ранкорн, - урезонил Патрика Долгопупс. - Простите профессор, - сощурился Ранкорн. – Но она первой начала. Артур проследил за взглядом профессора. Не впечатлённая Аврора сидела на скамейке и лениво рассматривала тентакулу, извивающуюся в двух метрах от нее. Почувствовав на себе изучающие взгляды, Аврора подняла голову, уперлась локтем в спинку скамейки, а кулаком подперла подбородок. - То есть я правильно поняла, что ты обвиняешь меня в том, что это я первая выстрелила заклинанием? – спокойно уточнила Аврора. – И это я потом толкнула горшок с растениями, так? - Ты спровоцировала, - рыкнул Патрик, но рука профессора вовремя уперлась ему в грудь. - Успокойтесь, мистер Ранкорн, - брови Долгопупса нахмурились. Он нашел взглядом все еще бледного Юберта. Артур присел на скамейку рядом с Авророй и откинулся на спинку. Как же его заколебало такое отношение мажористых детей. Если они выйдут из этой передряги чистыми, он отрастит Ранкорну рога посреди ночи. Больше всего его раздражало сидеть перед толпой разбалованных детей с родителями, ожидая, что поверят как всегда, не им. Интересно, что за наказание им назначит Долгопупс? Какие вообще в Хогвартсе наказания? Он слышал, что во времена войны, когда школа была под надзором пожирателей, физические наказания не были редким исключением. Кажется, Долгопупс в то время и сам подвергся нескольким из них. Артур прикрыл глаза, надеясь, что пережитое насилие не породило в душе Долгопупса тягу к чему-то подобному. - Если ты не заметил, Аврора сказала, что зачинщики второй магической войны не были правы, а сам Волан-де-Морт был одержимым монстром, - Блэки синхронно повернули голову к Малфою, стоящему неподалеку. – Или ты, Торн, сторонник его террористических действий? - Твой отец сам был причастен к смерти Дамблдора! – выкрикнул Торн. На сей раз его удержал Патрик. Скорпиус невпечатленно поднял бровь. - Какое открытие, - он закатил глаза и отвернулся. – Это осталось далеко в прошлом, сейчас он разводит рыбок на заднем дворе. - Торн и оба Блэка пройдут со мной в кабинет в конце занятия, а сейчас, - он взмахнул парочкой и корни тентакул стали сами забираться обратно в горшки и становиться обратно на столы. – Мы вернемся обратно к занятию. Артур сжал зубы и встал со скамейки. Получать наказание за кого-то другого не было для него чем-то новым. Для него не было открытием, что пара тумаков, предназначенных Юберту, перепадут еще и ему. Он внутренне сжался и приготовился к концу занятия. Аврора заняла свое прежнее место за столом рядом с ним. Никто из них не комментировал того, что остаток занятия Артур провел с прямой спиной и безэмоциональным выражением лица, а Аврора, каждый раз, когда профессор обращался с вопросом в их сторону, мило оборачивалась к нему таким образом, чтобы сконцентрировать внимание на себе, а не на брате.