Часть 5

- Плохие новости? — спрашивает Донни, сдвигая очки на лоб. Он тянется за кружкой, которая, как он знает, пуста, и ждёт ответа Эйприл, надеясь, что она волшебным образом наполнилась, пока он не видел. - Что ж, по крайней мере, это не плохие новости, — говорит она, хмуро глядя в экран ноутбука и грызя ноготь. - Проблема в источнике энергии. Раньше мы использовали порталы, которые уже были активны, или у нас были ключи, в которых было достаточно заряда, чтобы перезапустить портал. Теперь мы начинаем с нуля и перемещаемся не только в пространстве, но и во времени. - О какой мощности мы говорим? - он разворачивает свой стул вокруг стола, пока не упирается плечом в её плечо. По его коже пробегает лёгкая дрожь удовольствия, когда она придвигается чуть ближе.- О. Чёрт. — Уж точно не автомобильный аккумулятор, — Эйприл прикусывает ноготь на большом пальце, и Донни слышит тихий хруст ломающегося ногтя. Она отдёргивает руку, фыркнув, когда он пытается осмотреть её пальцы. — Донни, я в порядке. Правда. Пожалуйста, пойми меня, — думает он, но неохотно отпускает её. Разумом он понимает, что она расстроена не из-за него, а из-за того, что не может решить проблему сразу, несколькими точными ударами своего интеллекта. И всё же у него сводит желудок, а теперь ещё и руки. - Прости. Он откидывается на спинку стула, осторожно увеличивая расстояние между ними. Эйприл делает паузу. - Нет, — говорит она. — Это было… я веду себя как дура, - она разворачивает стул так, что её колени касаются его. - Прости. Он пожимает плечами. - Всё в порядке. Наверное, не стоило поручать тебе математику, да? - А может, мне не стоило срываться на тебе, - она наклоняется вперёд, её движения быстры и легки — она почти поправилась — и нежно целует его. - Ты можешь сказать мне, когда я веду себя как ребёнок, Донни. - Тогда я бы никогда не.., — начинает он, но запинается, когда Эйприл выгибает бровь и ухмыляется. - Я имею в виду… - О, пожалуйста, только не говори мне, что теперь ты станешь таким сентиментальным, — говорит она. — Не сдерживайся в своих оскорблениях только потому, что… Потому что? — думает он, надеясь, что она назовет то, кем они стали. Но он не спрашивает, а только смотрит на нее. Она пожимает здоровым плечом, и её ухмылка превращается в улыбку. - Ты умный, — говорит она беззаботно. — Я уверена, что ты сможешь заполнить пропуск. Конечно, он может это сделать, но он хочет услышать это от неё. Острый укол разочарования исчезает, как только он его чувствует, потому что Эйприл берёт его за руку и сжимает её. - Потому что теперь я могу это сделать, — говорит она и снова целует его, медленно двигая губами. Донни может по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда он забывал о проекте, лежавшем прямо перед ним. Дважды, когда Майки потянулся за мутагеном, и один раз, когда Раф притащил в лабораторию истекающего кровью Майки, который был в полубессознательном состоянии. Трижды, а теперь уже и в четвёртый раз. Он не забывает надолго, но губы Эйприл тёплые, как и рука, которой она обхватывает его шею. - Не волнуйся, — шепчет она, отстраняясь и оставляя его в оцепенении. - Я не собираюсь оправдываться поцелуями за плохое поведение. — Почему бы и нет? — выпаливает он и краснеет, когда она смеётся. — Я имею в виду, это было бы… эффективно. - Я не злоупотребляю своей властью, — говорит она и пинает его по ноге, пока он смеётся. - Ладно, твоя взяла. Я не буду злоупотреблять ею с тобой. - Благожелательный деспот, — говорит он, воодушевлённый тем, что она подразумевает под будущим. Он встряхивается и заставляет себя снова сосредоточиться на ноутбуке Эйприл. - Но мы должны… — Давай вернёмся к работе, — вздыхает Эйприл. Она тоже поворачивается к ноутбуку, но не отпускает его руку. — Чтобы запустить портал, нам понадобится два целых одиннадцать сотых мегаджоуля. Городские служащие или нет, они заметят, если мы попытаемся взять энергию из сети. — Да, — Донни наклоняется вперёд, чтобы проверить работу Эйприл — всё верно. — Сложно не заметить, когда на Манхэттене гаснет свет... что? Что такое? Эйприл кашляет, безуспешно пытаясь скрыть то, что, как знает Донни, было смешком. - Ничего, просто… ты так делаешь языком, когда думаешь. Я просто… это отвлекает. С Донни что-то очень не так, потому что, несмотря на прошедшую неделю и все ужасы, все еще таящиеся в его голове, мысль о том, что Эйприл отвлеклась из-за его языка, на короткое время пересиливает все остальное. Дрожь удовольствия возвращается, и он слышит себя, на десять лет моложе, кричащего во всю глотку: она думает, что я милый! Она думает, что... Больно захлопывать дверь перед этим голосом, но это временная боль. Им нужно работать. Всё остальное — и гордость, и отвлекающие факторы — может подождать. - Так вот какая сила нужна, чтобы открыть портал, - говорит Эйприл, щелкая пальцами по экрану. - Ты все еще работаешь над алгоритмами, чтобы выяснить, как далеко нам нужно зайти, но .., - она начинает подносить большой палец ко рту, но Донни спасает ее руку, прежде чем она успевает снова прикусить треснувший ноготь. - Но нам нужно не просто открыть портал, нам нужно поддерживать его открытым, пока мы не найдём нужную последовательность, а это значит, что мы будем потреблять как минимум один мегаджоуль в секунду, даже если мы найдём... Донни?.. О. Он пялится. Теперь его очередь покраснеть и смущённо отвести взгляд. Она смеётся, лукаво и понимающе, и этот звук, как и её рука на его щеке, придаёт огромный вес тому, что они пытаются сделать. Он почти может воспринимать эту ссору как любую другую, как обычную перепалку, а не как то, чем она является. И что это такое, Донни? — думает он, пока Эйприл проводит покрасневшим большим пальцем у него под глазом. О, просто конец света. Но, конечно, давай, отвлекайся. Кто-нибудь другой подстрахует. — Эйприл, я.., — он сглатывает, едва сдерживаясь, чтобы не уткнуться лицом в её ладонь. Всё это так ново... нет, лучше сказать ошеломляюще. Точнее будет сказать опьяняюще. Он мог бы забыть обо всём и позволить Эйприл снова поцеловать его. Или он мог бы просто слушать её рассказы о науке до конца света, потому что тогда он хотя бы умрёт счастливым. — Нам нужно сосредоточиться. - Я была сосредоточена, пока одна черепаха не позволила себе отвлечься, - она отдёргивает руку. - Неудачный момент, — говорит она. - Может, это... Её следующие слова уже эхом отдаются у него в голове: может быть, это не лучшая идея. - Может быть, это не самый лучший вариант для работы, — говорит она. — Потому что мы оба нулевые в том, что касается не отвлекаться. Донни требуется мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду именно это, а не то, что он думает. - Ты не...о, - он вздрагивает от острого чувства унижения. Идиот. Ты этого не заслуживаешь. На лице Эйприл вместо насмешки появляется тревога, Донни слишком поздно понимает, что она почувствовала всё то же, что и он, — от разочарования до унижения. Поэтому он снова поворачивается к груде схем перед компьютером и опускает очки на глаза. - Прости, - бормочет он, доставая паяльник. - Я просто ... сделаю это ... О, черт возьми, - паяльник выскальзывает из его похолодевшей руки и со звоном падает на пол. Паяльник, вероятно, сломан, а это значит, что нужно починить еще одну вещь, еще одну вещь, с которой он не справился, еще одну причину лежать без сна и пялиться в потолок сегодня ночью. Когда он наклоняется, чтобы поднять паяльник, перед ним уже стоит на коленях Эйприл. - Всё в порядке, — говорит она, поднимая паяльник и протягивая его ему. - Он не сломан. - Хоть кто-то из нас, — говорит он машинально, не задумываясь. — О. Донни, — её голос звучит шёпотом. Она не прикасается к нему, но стоит на краю его пространства, излучая тепло и яркие краски. — Нет, это не так. - Я не тот, кто нам нужен, — говорит он, чувствуя, как сердце сжимается в груди. - Эта идея — всё, что у меня есть, Эйприл. Я не знаю, что ещё делать, для таких случаев нет правил. Это просто… это плохая шутка, вот что это такое. А что, если это не сработает? Тогда на этот раз я подвёл всех. А что, если я не смогу это исправить? — Донни, дыши, — Эйприл накрывает его кулаки своими ладонями и смотрит на него снизу вверх, всё ещё стоя на коленях. — Давай, дыши. Он и не заметил, насколько учащённым и поверхностным стало его дыхание, но теперь он слышит высокий, слабый хрип на каждом выдохе. Это уже слишком. Он сидел в этой лаборатории и смотрел, как умирает Эйприл, а потом увидел мёртвым и Рафа, и что он может сделать против того, что может проникнуть в его голову? Как глупо с его стороны было думать, что одна ночь отдыха сможет прогнать этот всепоглощающий ужас. Ему следовало быть умнее: он может отдать всё, что у него есть, и всё равно не будет достаточно хорош и всё равно не победит. Одна ночь ничего не изменит. Он закрывает глаза - Донни, дыши,— голос Эйприл доносится откуда-то издалека. Кабан стоит между ними, между ним и всеми остальными, и он не знает, как найти путь на другую сторону. Ни один портал не перенесёт его туда, куда ему нужно. - Пожалуйста, просто постарайся дышать медленно. Он закрывает глаза, и его горло сжимается до размеров игольного ушка. — Один, — говорит Эйприл, всё ещё находясь далеко от него. Одна рука стягивает с него очки, а затем снова сжимается в кулак. — Два, три, пять. Семь, — автоматически считает Донни, охваченный паникой. - Семь, одиннадцать, тринадцать. Семнадцать, девятнадцать, двадцать три. Двадцать девять, тридцать один, тридцать три. — Тридцать семь, — задыхаясь, выговаривает он. — Тебе следовало бы знать. — Я правда должна, — Эйприл сжимает его кулаки. — Сорок один, сорок три, сорок семь. Пятьдесят.., — она перечисляет простые числа, и эта цепочка пронзает глубины его паники. Донни нужно лишь ухватиться за эту цепочку и позволить ей вытащить его на поверхность. - Сто тридцать пять… Донни с трудом открывает глаза и смотрит на Эйприл, которая невозмутимо и невинно смотрит на него в ответ. - Ты ведь не портишь простые числа ради меня, не так ли? — говорит он хриплым, сдавленным голосом. - Я не знаю, мило это или грустно, Эйприл. Она встаёт и проводит руками по его рукам до самых плеч, а затем сжимает их. - Я выбераю мило, если ты не против, — говорит она. Её пальцы впиваются в его плечи, разминая напряжённые мышцы. - Это нормально — нервничать, — говорит она мгновение спустя. Донни резко выпрямляется — он был слишком занят, сосредоточившись на слишком болезненном, чтобы быть готовым к приятному, ощущению облегчения, которое распространялось от её пальцев, и не заметил, что почти, почти положил голову ей на грудь. - Прости. — Ш-ш-ш, — она тянет его назад, когда он начинает отстраняться, и надавливает большими пальцами на напряжённые мышцы вдоль его ключицы. — Просто сосредоточься на дыхании. Это может подождать пять минут. - Нет, Эйприл, — говорит он, и в его голосе снова слышится паника. - Это невозможно. Нужно сделать слишком много, - когда она не обращает на него внимания и продолжает работать, он начинает вставать. Она издает мрачный, разочарованный звук, глубоко в горле. - Черт возьми, Донни, мне что, сесть на тебя, чтобы ты успокоился? - Со мной всё будет в порядке. Я... Эйприл толкает его бедром, заставляя сесть обратно в кресло, и опускается к нему на колени. - А? — это всё, что он может сказать, когда Эйприл поднимает брови и улыбается своей теперь твоя очередь, ослепительной улыбкой. Паника всё ещё не отступила, но замерла на полуслове, и хотя его сердце всё ещё бешено колотится, причины этого совсем другие. Если не считать того, что она использует свой вес, чтобы удержать его на месте — хотя это вряд ли остановило бы его, если бы он захотел встать — Эйприл не прикасается к нему. Она ждёт и наблюдает, пока его мозг не перезагрузится и он не положит руку ей на плечо. Даже тогда она не прикасается к нему, но её тело податливо и тепло прижимается к его телу. Донни зарывается лицом в изгиб её шеи и наконец, наконец-то делает глубокий прерывистый вдох. - Это хороший план, — говорит она. Её дыхание мягко щекочет его щёку. - И мы можем его усовершенствовать. Мы справимся. - Это всё, что у нас есть, - Донни закрывает глаза. Три часа назад это казалось спасением: план, цель. Он всегда лучше справляется с задачами, когда у него есть что-то конкретное, к чему можно стремиться. Но этого недостаточно. Он просто гадает. - Хотел бы я… Эйприл прижимается щекой к его макушке. Её волосы струятся по его лицу, источая сладкий аромат, и ему так хочется остаться в этом мгновении и позволить медленно нарастающему изумлению от того, что она вообще у него есть, заполнить его целиком, чтобы не осталось места ни для чего другого. Он не такой эгоист, и, что ещё важнее, ему не так уж и везёт. - Это больше, чем было у нас вчера, - Эйприл прижимается к нему ещё теснее, когда он начинает ёрзать, стараясь не давить на швы. - Я имею в виду, что вчера мы ходили по кругу. Потом ты проспал шесть часов, а теперь у нас есть план. Что ты будешь делать после душа и нормальной еды? Донни невольно смеётся и обнимает её другой рукой. - Не дави на меня, — говорит он. — Я не знаю, сможет ли мой организм сейчас справиться с чем-то, кроме пиццы или кофе. - Думаю, стоит попробовать. Мы занимаемся этим уже несколько часов. Давай посмотрим, что осталось от грандиозного бабушкиного шведского стола, - Эйприл не двигается, а Донни и не пытается её сдвинуть. Если он слегка повернёт голову вправо, то сможет поцеловать её в ямку на шее. - Эйприл, — говорит он. Почему бы не сказать ей сейчас? Сейчас самое подходящее время для того, чтобы она услышала то, что он так долго хотел сказать. Так он сможет её отблагодарить. - Я хочу, чтобы ты знала, что я… что ты… Она задерживает дыхание, и единственным движением становится медленный стук её сердца у его щеки. - …что я… - Вы двое просто очаровашки, — говорит Кейси, потому что такова жизнь Донни, и как бы ему ни везло, Кейси будет ждать удобного случая, чтобы с радостью испортить любое счастье, которое ему удастся обрести. - О, хорошо, — говорит Эйприл. — Кейси проснулся. - Я мог бы это изменить, — предлагает Донни, всё ещё прячась за волосами. - Очень быстро. Эйприл сдерживает смех, уткнувшись ему в макушку, и легонько целует его, а затем оборачивается и смотрит на Кейси, который с ухмылкой прислонился к двери лаборатории. Он бледен и слегка нетвёрдо стоит на ногах, но если Донни и беспокоился о его выздоровлении, то эта чёртова ухмылка развеивает все его сомнения. - Я чувствую себя прекрасно, спасибо, что спросил, — говорит Кейси. - И что же вы задумали, сумасшедшие дети? Помните, оставляйте место для Господа. - Единственное место, которое я оставлю свободным, будет..,— говорит Донни, бросая на Кейси испепеляющий взгляд через всю лабораторию и обдумывая шесть способов стереть ухмылку с лица Кейси. Прежде чем он успевает закончить, Эйприл мягко перебивает его медово-сладким ядовитым голосом, от которого ухмылка становится чуть менее заметной. - На самом деле мы просто решили сделать перерыв, — говорит она, соскальзывая с колен Донни, но задевая его плечо кончиками пальцев. - Мы могли бы ввести тебя в курс дела за завтраком, если ты не против поесть? — Чёрт, да, я бы не отказался,— Кейси почесывает повязку и морщится. - Не чеши ее, — говорит Донни, вставая со стула и следуя за Эйприл, которая проходит мимо Кейси. - Да ладно тебе, Кейси. Самоконтроль. - Это не в моей компетенции, Большой Ди, - Кейси легонько бьёт Донни по руке, а затем кивает в сторону удаляющейся Эйприл. - Всё хорошо? — спрашивает он низким серьёзным голосом. Дела обстоят не очень хорошо, но Кейси спрашивает не об этом. Донни тяжело сглатывает, невысказанные слова застревают у него в горле, и кивает. - У нас все хорошо, - говорит он. - У нас... действительно все хорошо. Кейси ухмыляется, и на его измождённом лице на секунду появляется искреннее счастье, а затем он снова бьёт Донни по руке — на этот раз по-настоящему, так, что может остаться синяк. - Пойдём поедим! Где вообще этот коротышка-тупица? — кричит он и направляется на кухню, а Донни следует за ним, качая головой, но улыбаясь. Кейси без возражений позволяет Эйприл усадить себя на стул. Если они хотят сделать всю работу сами, он не против. - Может, приготовим что-нибудь для Сплинтера? — спрашивает Эйприл, присев на корточки перед холодильником. - Еды для завтрака осталось немного, но у нас полно лапши. - Я налью ему немного в миску, когда он проснётся, — отвечает Донни. - Передай мне подливку. Телефон Эйприл звонит одновременно с микроволновкой, и это значит, что кухня наполняется звуками на целых десять секунд, прежде чем Эйприл и Донни успевают занять свои места. А поскольку они ботаники, то смеются, краснеют и пытаются вести себя так, будто Кейси не видел, как они обнимались пять минут назад в лаборатории. Кейси Джонс — святой, и никто не может этого отрицать, потому что он не отпускает в адрес Эйприл все те комментарии, которые ему хочется отпустить о том, что она заботится об окружающей среде, — потому что она стала экологичной, понимаете? — и потому что он лишь однажды подмигнул ей, когда она протянула ему тарелку. Она бросает на него один из своих убийственных взглядов, но в глубине души улыбается. Хорошо. Вокруг и так достаточно всякой странной чуши. Иногда просто приятно видеть, что человек, который тебе небезразличен, счастлив. — О, — улыбка Эйприл исчезает. Донни у плиты замирает, а Кейси ставит свой бокал на стол. Они переглядываются — и да, может быть, это странно, но они с Донни понимают, что и с кем пошло не так, просто по тому, как Эйприл произносит это слово. Но в одном они всегда были согласны: Эйприл не справляется со своими проблемами в одиночку. Так было, когда он встречался с Эйприл, так было, пока Эйприл разбиралась в себе, и так будет сейчас. Однако теперь Донни должен сам принимать решения. — Эйприл? — Донни делает пару шагов навстречу, но не протягивает руку. Эйприл поворачивается к нему и показывает телефон. — Всё в порядке? Кейси наблюдает за тем, как на лице Эйприл сменяются эмоции: гнев, страх, усталость, а затем безразличие. Последнее его беспокоит и заставляет ещё больше сомневаться в том, что происходит. - Это доктор Маккимми, — говорит она. — Я… я должна это принять. - В моей лаборатории приём лучше, — говорит Донни и отходит в сторону, пропуская её. Она быстро касается его руки, проходя мимо, но Донни без колебаний прикасается к ней в ответ, как не делал бы месяц назад — чёрт, да даже неделю назад. Кейси ухмыляется, сидя за кухонным столом. Ниндзя всегда плохо скрывали свои чувства. — Итак, — говорит он, просто чтобы посмотреть, как Донни напрягается, готовясь к допросу с пристрастием. Он делает паузу, чтобы дать ботанику возможность поёрзать, а затем откидывается на спинку стула и пытается не обращать внимания на непрекращающийся зуд под повязкой. — Они гуляли всю ночь? Донни расслабляется и тихо вздыхает. - Да. Они напишут, когда будут возвращаться. Я удивлён, что Раф тебе не написал. Кейси нет. Последние слова Рафа перед тем, как он ушёл на патрулирование, были такими: выключи телефон, я не буду тебя беспокоить, так что устраивай свою тощую задницу на диване и спи, поэтому отсутствие предупреждения его не беспокоит. - Эх. Главное, чтобы кто-то знал. Прошлой ночью ничего странного не произошло, верно? Я имею в виду, кроме того, что вы с Рыжиком наконец-то?.. А, возможно, он не святой. Донни выпрямляется во весь рост и смотрит на Кейси сверху вниз. - Это не твоё дело, - он пытается сохранять невозмутимость, но Донни никогда не мог не быть самодовольным ублюдком, когда всё идёт по его плану, поэтому на его лице появляется широкая улыбка. - Да тебе вообще какое дело? - Каждый месяц, пока вы, ребята, развлекаетесь, я должен Дженни ещё двадцать баксов, — ухмыляется Кейси, когда Донни возмущённо вскрикивает. - Я знаю, что путь истинной любви никогда не бывает гладким и всё такое, но неужели нельзя было действовать немного быстрее? Я и так на мели. Донни даже не пытается придумать, что бы такое сказать в ответ. Он возвращается к плите и микроволновке и что-то бормочет себе под нос, расставляя тарелки. Кейси вертит в руках столовый прибор и старается не чесаться, вспоминая лицо Эйприл в тот момент, когда зазвонил её телефон. - Может, нам стоит..,— начинает Кейси, но Донни резко качает головой, прерывая его. Да что ты вообще понимаешь, ботаник, — хочет сказать он, но сдерживается. Донни прав. Донни всегда прав, когда дело касается этого. - Она говорила с тобой об этом? — спрашивает вместо этого Кейси. - Об отце? Донни снова качает головой. - Не совсем. Она всю неделю пыталась связаться с доктором Маккимми, но, думаю, за последний месяц в состоянии её отца ничего не изменилось. Он даже не знает.., - Донни сжимает руки в кулаки, а затем со вздохом разжимает их. Кирби даже не знает, что Эйприл упала. Вот чего не говорит Донни. Может, Кейси и не святой, но он рад, что Кирби не в себе, потому что это значит, что Эйприл не придётся беспокоиться о том, что её отец сорвётся из-за очередной катастрофы. Мелочь, а приятно, понимаете? Донни пододвигает к нему тарелку с картофельным пюре и подливкой. - Начинай есть. Я разогею ещё. - Тебе тоже нужно поесть, — говорит Кейси. — Нужно получать витамины. Ты же растущий мальчик. — А ты — человек-кроманьонец. Заткнись и ешь. У Кейси есть что ответить на это... Кейси Джонс никогда не теряет дар речи — но тут у Донни вибрирует телефон, и он решает отправить в рот полную вилку картофельного пюре с подливкой, пока Донни читает сообщение. - Они будут здесь через десять минут, — говорит он, убирая телефон обратно за пояс. - Ешь быстрее. Лео хочет встретиться с нами, когда они придут.

***

Поскольку Кейси нравится быть живым, со всеми своими руками и ногами, он никогда всерьёз не задумывался о том, чтобы сказать Рафу, что его до боли легко читать. Раф гордится тем, что он крутой и загадочный, хотя на самом деле всё, что он чувствует, написано у него на лице. Сегодня Раф даже не пытается скрыть свои чувства за развязной походкой или ссорами с Лео. Была была ссора с Лео, потому что у Рафа такой же прищуренный взгляд, как всегда, когда они набрасываются друг на друга, — но Раф тоже еле передвигает ноги и сутулится, как Донни после неудачного дня в лаборатории. Чёрт, — думает Кейси. Он тянется назад, чтобы подтащить табурет для Рафа, но из-за этого движения повязка смещается, и все его благие намерения улетучиваются, когда его охватывает желание почесаться. — Идиот, — тихо говорит Раф без особой злости и сам забирается на табурет. — Почему ты ещё не спишь? Лео, Майки и Усаги тоже ведут себя тихо, так что, хотя с ними всеми всё в порядке — хотя теперь, когда Кейси присмотрелся, он заметил на руках Лео длинные тонкие царапины, — что-то всё же пошло не так. - Что случилось? — резко спрашивает Донни. - Все в порядке? - У нас всё хорошо, — говорит Лео. — Где Эйприл? Нам всем нужно поговорить. - Она разговаривает по телефону по поводу своего отца. Лео, что случилось? - Донни поднимает правую руку Лео и хмурится, глядя на царапины. До конца своих дней Кейси не сможет привыкнуть к тому, как непринуждённо черепашки обращаются друг с другом. Лео шипит и отдёргивает руку. - Всё в порядке, Донни. Мы подлечили их в приюте, - Лео делает паузу, встречаясь взглядом с Рафом, а затем с Майки и Усаги. - Уберите это место с карты, мы не можем туда вернуться. - Мы не можем... ладно, давай поговорим, Лео, - Кейси чувствует, как разочарование и беспокойство Донни наполняют кухню, словно потрескивающая, удушающая волна. - Раф сказал, что в его сообщении не было ничего, о чём стоило бы беспокоиться, а теперь вы все приходите и... - Тебе есть о чём побеспокоиться, — говорит Лео таким резким тоном, что им можно было бы резать сталь. Все замолкают. О, черт, - думает Кейси. - Вот оно, сражение, которое назревало почти полтора месяца. Когда Донни и Лео ругаются, это не то, что можно решить в додзе или с помощью криков. Когда они ругаются, порезы на руках Лео выглядят как ничто. Донни делает глубокий вдох. С расправленными плечами он выглядит на голову выше обычного, а его губы кривятся в натянутой, уродливой усмешке. Что бы он ни сказал, он будет жалеть об этом всю оставшуюся вечность, но Кейси не настолько глуп, чтобы пытаться его отвлечь. Единственное, что он сделает, это заставит Донни сосредоточиться на нём. Лео отодвигает свой стул, и ножки скрипят по бетонному полу. - Ты хочешь сделать это сейчас, Донни? — спрашивает Лео. Кейси обнимает себя за грудь, забыв о зуде, и у него внутри всё холодеет. Лео и так пугает, когда кричит, но сейчас он на совершенно новом уровне. «- Ты... тот, кто есть. Это твоя роль во всём этом. Но я всё ещё твой лидер. - Это не значит, что ты можешь скрывать от меня что-то, — резко отвечает Донни. — Ты правда думаешь, что это поможет, если ты будешь утаивать информацию? А что, если что-то пошло не так? - Ты так говоришь, будто это уже не так, — бормочет Раф, а затем вздрагивает, когда все взгляды устремляются на него. Кейси видит, как меняется выражение лица Донни: он одновременно злится и обижается, но это ничто по сравнению с ледяным взглядом, которым Лео одаривает Рафа, который даже не вздрагивает. Его губы сжимаются в тонкую линию, а взгляд устремляется влево. — Лео, — терпеливо говорит Донни. — Так не пойдёт. Ты что-то от меня скрываешь… это самый простой способ всё разрушить,— он вздыхает и тяжело опускается на стул, отодвигая пустую тарелку Кейси. — Я даже не знаю, что значит быть Чемпионом. Не думай, что я какой-то… особенный. Я всё ещё просто Донни,— он пожимает плечами и закрывает лицо руками. Ещё немного посмотрев на Рафа, Лео снова опускается на свой стул. - У нас возникли сложности, — говорит он. — Это не ответ, Лео, — Донни скрещивает руки на груди. — Я не в настроении играть в «двадцать вопросов». Выкладывай. Лео бросает на Донни резкий, как удар хлыста, взгляд, и Донни вздрагивает. Даже Кейси слегка отодвигается на своём стуле. «Слава богу, он на нашей стороне», — думает он в миллионный раз за десять лет. - Тебе это понравится, — наконец говорит Лео. - Мы столкнулись с Караи. Она кое-что подобрала. - Что подобрала? — спрашивает Донни таким тоном, будто ему на самом деле всё равно. — Слэша, — выдавливает из себя Раф. — Донни, это был Слэш. Кабан спрятал его в каком-то старом доме, и теперь он вернулся,— с громким скрежетом металла о бетон Раф вскакивает со стула, вырывается из рук Кейси и бьёт кулаками по стене. Кейси вспоминает Слэша: одна тень отделилась от остальных и поползла по переулку. Он хотел пойти за Слэшем, догнать ублюдка, который причинил боль его друзьям, его семье, но Раф остановил его. Тебе не стоит туда идти, Кейс, — сказал он. - Оно того не стоит. Позже Майки рассказал Кейси всю историю, которая началась с мутагена и закончилась тем, что Раф и Слэш с криками набросились друг на друга, а между ними на крыше лежали трое избитых братьев. Не стоило того? Ради того, чтобы увидеть, как Слэш повержен, можно было бы пойти на что угодно. Наказать. Кейси бы сделал это ради Рафа, ради них всех, потому что никто не смеет причинять боль тем, кто ему дорог, — но тень исчезла, осталась лишь та часть, которая до сих пор омрачает и без того мрачное настроение Рафа. Донни прикасается к своей левой руке, его взгляд устремлён куда-то вдаль. - Ты шутишь, — говорит он. — Он упал в Гудзон. Он должен быть мёртв. — Да нет, бро, — Майки хлопает Донни по плечу. — Всё такой же уродливый, как и раньше. — Подожди-ка, — говорит Донни, не отмахиваясь от руки Майки и наклоняясь к Лео. — Ты сказал, что Кабан спрятал Слэша, — он делает быстрый испуганный вдох. — Он был там? Лео кивает. Он не отводит взгляд от Донни, но молчит. — Чёрт возьми, — говорит Донни бесцветным голосом. — Чёрт возьми, Лео. Ты... что он сказал? Он говорил с вами? Раф снова бьёт кулаком по стене, и ещё раз. Кейси наблюдает, как Лео закрывает глаза. Вместо него говорит Усаги, стоящий у двери. - Друзья, - говорит он. - Кабан сказал, что есть и другие старые друзья, которые скоро проснутся. — Божечёрт возьми, — говорит Донни дрожащим голосом. — Кого ещё мы упустили, Фишфейса? Стокмана? - Они мертвы, — говорит Майки. - Так что этих парней можно не учитывать. - По словам Слэша, они мертвы, — поправляет Лео. - Насколько этому можно верить? — Ни на сколько! — кричит Раф. — Он просто издевается над нами! Просто... издевается... над... нашими... головами! — он бьёт кулаками по стене после каждого слова, пока не опускает руки, тяжело дыша. Если Кейси обнимет Рафа на глазах у его братьев, тот никогда его не простит. Вот чёрт. Кейси никогда себе не простит, если бросит Рафа одного. Рафа рычит, когда Кейси оттаскивает его от стены, но не сопротивляется, даже когда Кейси обнимает его за плечи. - Я тебя понял, — говорит он так тихо, что Раф может сделать вид, будто никто его не слышал. - Это дерьмово, но я тебя понял. Как долго? - что-то говорит глубоко в сознании Кейси, так тихо, что он едва слышит.

***

Мне нужен воздух, — думает Эйприл. Её руки дрожат, когда она кладёт телефон обратно в карман, но непреодолимое желание бежать берёт верх над всем остальным. Ну, всем, кроме двух слов: никаких изменений, никаких изменений, никаких изменений. Эти два слова эхом отдаются в её голове, пока она не отрывается от стены и не направляется к двери. Она уходит недалеко, только за первый поворот туннеля, мимо турникетов. Когда она оказывается вне зоны света, льющегося из логова, и все голоса становятся лишь слабым эхом, она опускается на землю и медленно дышит, вдыхая и выдыхая. Если она сосредоточится, то сможет почти почувствовать мысли парней. Почти. Этого недостаточно, чтобы отвлечь её, но если она подойдёт ближе, то придётся отвечать на их вопросы — осторожные, тревожные вопросы, — а она не может смотреть им в глаза. Лучше оставаться запертой в своей голове, в одиночестве, пока она снова не сможет нормально дышать. Никаких изменений. Ей жаль себя, и она эгоистично рада, что её отец всё ещё заперт в своём собственном мире. Он до сих пор не знает, что она упала, и не знает, что преследует Нью-Йорк. Эйприл не может защитить своего отца, по крайней мере в этот раз, но она может сделать так, чтобы он ничего не узнал, и это лучшее, что она может сделать. Она отсчитывает секунды, словно мелочь в кармане: пять минут, не больше, а потом ей нужно будет вернуться. Если она задержится, Донни будет искать её, и беспокойство будет читаться в каждой линии его тела, а она не может взвалить это на него. Я люблю тебя, папа, — думает она, вспоминая запах сосны и бумаги в его сознании, и поднимается на ноги. Её руки холодны, очень холодны. Эйприл слышит тихие шаги ещё до того, как видит тень, появляющуюся из-за дальнего поворота туннеля и направляющуюся к логову. Она рефлекторно выставляет защиту, прежде чем вспоминает, что потеряла ее. Ничего. Она ничего не чувствует. Тень слишком короткая, чтобы принадлежать кому-то, кроме Рафа, и у неё неправильная форма: она худая и подвижная, в то время как он весь такой массивный. Это также не Мартин. На мгновение Эйприл пугается, что это Караи — тёмные волосы и уверенная походка — всё как у Караи, — но затем свет из логова падает на молодое красивое лицо, и это оказывается не Караи. Ее Эйприл ещё не видела. - Ты Эйприл О’Нил? — спрашивает девочка. Она причмокивает, наблюдая за Эйприл с абсолютным подростковым безразличием. - Как ты сюда попала? — спрашивает Эйприл, на долю секунды задумавшись, не позвать ли на помощь. Вместо этого она тянется за тессеном. - Чего ты хочешь, чёрт возьми? Девушка поднимает брови. - Эй, не убивай гонца. - Гонца? От кого? - Ты ведь не это имеешь в виду от кого? - девушка пожимает плечами, когда Эйприл бросает на неё сердитый взгляд. - Неважно. У меня для тебя сообщение. Иди в тот маленький парк рядом со спортивной площадкой на 218-й Западной улице. Бык хочет с тобой поговорить. — Что? — Эйприл вплотную приближается к лицу девушки. — Что ты только что сказала? - Бык, — говорит девочка, как будто Эйприл специально ведёт себя как идиотка. - Ну, знаешь, из рассказа? Эйприл замирает, чувствуя, как от страха в животе всё сжимается. - Откуда ты знаешь о... - Послушай, не мне тебя спрашивать. Либо иди, либо не ходи, - девушка снова пожимает плечами. - Если у тебя есть вопросы, спроси его. Или… кем бы он ни был. Эйприл оглядывается через плечо на золотистый свет, льющийся из логова. Она всё ещё слышит их голоса: Донни, Лео, все говорят одновременно. - Почему? — спрашивает она. - Почему он хочет поговорить со мной? Разве он не хочет поговорить со своим Чемпионом? — она не может сдержать раздражение в голосе. - Да, он сказал, что ты разбираешься в ментальных штучках, поэтому он хочет поговорить с тобой. Эйприл смеётся, чувствуя горький, обжигающий привкус в горле. ' Бык, — говорит она, — ошибся, если думает, что я та, что раньше. Я едва чувствую кого-то, кроме парней, - это было украдено, думает она, прижимая руки к пустой голове. И я никогда не думала, что буду скучать по этому, но я скучаю. Я не должна хотеть вернуть это, но хочу. Какой от меня толк без этого? — Насчет этого, — говорит девушка и улыбается. Это улыбка убежденной в своей правоте женщины, и Эйприл не нужно сочувствие, чтобы понять: что бы ни предлагала эта девушка, она считает это настоящим. — Он сказал… он сказал, что может помочь с этим. Со всем. Даже..,— девушка выпрямляется. — Даже с твоим отцом. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ничто не даётся просто так. Либо ты получаешь то, что хочешь, и наблюдаешь, как у тебя вырывают сердце, либо ты сдираешь с себя кожу до костей, но так и не чувствуешь, что награда у тебя в руках. Донни рассмеялся бы и сказал: конечно, там написано, что это может помочь, а потом продолжил бы работать, опустив голову, в окружении химикатов и уравнений. И однажды он нашёл бы способ. Она уже не та, что раньше, не такая, как раньше, но на этот раз она может быть уверена, что рискует только своей кожей и костями. Это ещё один глупый риск в длинном списке — она мысленно представляет лицо Лео, искажённое от мигрени, — но она не позволит рисковать Доннит собой. Лучше она, чем он, если это ловушка. — Ну так, — говорит девушка. — Ты пойдешь? - Я пойду, — говорит Эйприл, убирая тессен в ножны и доставая из кармана телефон. Что она скажет Донни — ну, это она придумает по дороге.