Интерлюдия: на какой почве они кормились

Последнее, чего Ангел хочет после уроков — это возиться с дурацкими бабулиными голубями, но как только она садится и включает телевизор, бабуля одаривает её взглядом в духе «сделай это, иначе », и Ангел топает вверх по лестнице, бормоча все известные ей ругательства. Когда она открывает дверь на крышу, голуби воркуют и тихо щебечут в её сторону, а потом возвращаются к корму. Сорок лет назад у бабушки были голуби-чемпионы — что бы это ни значило — и она так и не избавилась от привычки их выращивать. Но она не может постоянно подниматься по лестнице, поэтому теперь забота о них лежит на плечах Ангел. У них много еды и воды, а сетка вокруг голубятника целая и невредимая. - С вами, чёртовыми голубями, всё в порядке, — бормочет она, просовывая пальцы сквозь проволоку, чтобы погладить мягкую головку. - Вы даже не знаете, что, чёрт возьми, происходит, не так ли? Голуби воркуют, щебечут и возвращаются к еде. Ангел вздыхает, поеживаясь, когда холодный ветерок проникает сквозь ее свитер, и подходит к краю крыши. Значит, уроды на самом деле не уроды, а друзья. Ангел не уверена, как относиться к этому, или к тому факту, что один из этих друзей тайком навещал бабушку — и приносил ей еду. Но бабушка сказала, что они хорошие ребята, а бабушка никогда раньше не ошибалась. - Может, они и хорошие парни, — думает Ангел, пиная камешек, который вот-вот упадёт с обрыва, но она видела их оружие. Мечи, какие-то странные штуки, которые она видела в фильмах— серьёзное вооружение. Хорошие парни или нет, они были готовы к драке. А если они дружат с бабушкой, значит, их драка произойдёт в районе, где живёт Ангел. Прямо противоположно тому, чего хочет Ангел. Она может справиться с парнями, которые бросают пивные банки в играющих детей, когда проезжают мимо, она может справиться с парнями, которые пытаются захватить игровую площадку, но не с этим. Не с монстрами. Бабушка — это всё, что у неё есть. Что будет, если с ней что-нибудь случится? - Чёрт возьми, — говорит она. Ветер уносит её голос куда-то вверх, к сгущающимся грозовым тучам. Дождь будет идти всю ночь. Снова. - Божечёрт возьми. Я не могу этого сделать. - А что, если бы ты могла? Ангел заставляет себя не подпрыгивать. Она медленно и непринуждённо оборачивается, засунув руки в карманы. Не показывай, что ты напугана, и тебя не тронут. Это первое правило. Рядом с голубятней стоит мужчина, держащий одного из голубей в ладонях. Он улыбается птице. - Милые создания, — говорит он, слегка приподнимая птицу. — Такие нежные, такие хрупкие, но они всегда могут найти дорогу домой,- морщинистый большой палец гладит голубя по голове. Ангел напрягается, готовая к тому, что его руки вывернутся и безвольная кучка перьев упадет на гравий, но он продолжает гладить птицу, улыбаясь. - Я им завидую, - говорит он. - Они не свободны, но они ... уверены. Мне этого не хватает. Уверенности. Кажется, я вижу лучший выбор только после того, как сделал неудачный. - Думаю, они бесполезны, — говорит Ангел, чтобы скрыть дрожь в коленях. Её голос хорошо разносится в холодном воздухе, как будто она совсем не напугана. Но она напугана, она в ужасе. Ей было бы спокойнее, если бы у неё были палки, но они лежат на девятом этаже, а мужчина стоит между ней и дверью. - Это просто глупые птицы. Мужчина смеется и осторожно опускает голубя обратно в клетку. - Все могут пригодиться, - говорит он, затем поворачивается к ней лицом. - Тебе не понадобится никакое оружие, - добавляет он. - Я хочу попросить тебя об одолжении, вот и все. Ангел вздрагивает; одна сторона лица мужчины вдавлена, глаза нет, и глубокий шрам пересекает его лысый череп. - А, - говорит он. - Да. На это ... неприятно смотреть. Я приношу свои извинения. В настоящее время у меня нет сил, чтобы исправить повреждение. - Кто ты, чёрт возьми, такой? — шепчет она. Странный свет и монстры. Она представляет, как бабушка готовит ужин всего четырьмя этажами ниже, и сглатывает. - Чего ты хочешь? - Я хочу, чтобы ты передал послание, - мужчина широко разводит руки, растопыривая узловатые пальцы в холодном воздухе. На нём только бесформенная серая ряса, как у падре Мендосы, но он, кажется, не чувствует холода. - Ты его и неси, — огрызается Ангел и сжимает руки в кулаки. Два, может, три хороших удара — вот и всё, что она может. Она маленькая, но быстрая. Она просто надеется, что этого будет достаточно. - Передай сообщение, — говорит он, и его спокойный голос останавливает её как раз в тот момент, когда она собирается побежать к лестнице. - А я расскажу тебе, как обеспечить безопасность твоей бабушки. Когда Ангел училась в средней школе, она и её друзья нашли стихотворение в конце учебника английского языка. Оно было длинным, но она и сейчас помнит несколько строк. Мы не должны смотреть на гоблинов Мы не должны покупать их фрукты Кто знает, на какой почве они росли Их голодные, жаждущие корни? - Убирайся к чёртовой матери с моей крыши, — рычит она и бежит к двери. Мужчина оказывается рядом раньше, чем её рука успевает дотянуться до ручки — в мгновение ока. Ангел поскальзывается на гравии и останавливается, не дойдя до него. Вблизи от него пахнет грязью, но она забывает об этом запахе, когда видит его единственный глаз. Он чёрный, как гудрон, которым город заливает её улицу каждое лето, и блестит, как нефтяное пятно. - Пожалуйста, — говорит он. — Она должна услышать то, что я хочу сказать, ты должна это сделать… — Так позвони ей! — Ангел отступает, готовая нагнуться и подобрать горсть гравия. Этого немного, но сойдёт. — Иди к ней домой, поговори с ней, это не моя проблема! - Я не могу до неё достучаться, — говорит он, снова разводя руками, его голос звучит тихо и умоляюще. — Одно сообщение, пожалуйста, времени больше нет. Просто передай ей мои слова. Это всё, о чём я прошу, - он замолкает, его изуродованное лицо становится бесстрастным, руки по-прежнему вытянуты. Каждая клеточка его тела говорит пожалуйста, и вопреки здравому смыслу — но не вопреки интуиции — Ангел чувствует, как её сопротивление ослабевает. Она прожила в этом районе достаточно долго, чтобы знать, кому можно доверять. Это единственное, в чём она никогда не ошибалась. Что бы ни происходило — монстры, свет и странные люди на её крыше, — она никогда не доверяла не тем людям. - Хорошо, — говорит она, всё ещё сжимая руки в кулаки. Она не дура. - Ты скажешь мне, как позаботиться о бабушке, а я буду твоим посыльным. Для кого это? Мужчина улыбается милой, немного безумной улыбкой. - Для Эйприл О’Нил, — говорит он.