Глава 21. Непутёвый папаша.

      На следующий день, весь рабочий день на Скотте не было лица. На вопросы коллег он отвечал крайне безэмоционально, а, когда Алиса хотела поговорить с ним после работы, Скотт соврал, что чувствует себя плохо и ему стоит как можно скорее оказаться дома. Алиса видела, что что-то не так и касалось это именно чего-то в мыслях Скотта, но она решила не давить на него. Вот только она не была уверена, насколько этот выбор был правильным. Ей всегда было сложно понять Скотта, обычно он умел суперски скрывать свои переживания.       Дома Скотт встретился с тем, что Майкл всё ещё обижался на него. Скотт даже не был уверен, выходил ли особо Майкл из своей комнаты, вдруг он даже поесть не выходил…       Сидя на кухне, Скотт выкурил уже три сигареты, но лучше он всё равно себя не чувствовал. Вздохнув, он вытащил телефон и набрал хорошо знакомый номер.       Скотт сделал затяжку, когда абонент принял звонок. — Альфред, это Скотт. Ты, случаем, не можешь заехать ко мне и немного поговорить? Если достанешь где-нибудь алкоголь, то я буду сильно тебе признателен.

***

      Альфред должен был признать, что звонок от Скотта был крайне неожиданным. Скотт не из тех людей, что бывают открыты душой и готовы заявить тебе о том, что внутри скребутся кошки. Он не сказал прямо, что ему было плохо, но на то, что их ждёт душевный разговор он так и намекал своим сегодняшним звонком — да и нельзя было не услышать нотки грусти в голосе Скотта — а когда это он спокойно просил привезти алкоголь? — Кто звонил? — спросил Карлтон у Альфреда, когда тот закончил звонок. — Скотт, — объяснил Альфред, коснувшись подушечкой большого пальца экрана телефона, медленно проводя по нему линию, что сейчас ничего не значила — ему просто захотелось так сделать, чтобы унять переживания, что почему-то появились в нём в этот момент, хотя это и не он намёками говорил о тяжести душевного состояния. О Скотте Альфред, вроде как, не должен был сильно переживать, их связывала лишь история Фредди и то, что когда-то Скотт был менеджером пиццерии, а Альфред, чтя память своего лучшего друга, помогал Карлтону следить за новыми заведениями, связанными с Фредди Фазбером. — Что-то случилось? — поинтересовался Карлтон. То, что звонок был от Скотта, удивило и его — скрыть это было сложно. Карлтон и сам видел, какой Скотт отстранённый от привычных людских проблем, кажется таким отдалённым, что и не поверишь, что у него бывают плохие дни… А они, на самом-то деле, были ещё давно — когда начали ползти слухи об пиццерии и Скотту приходилось принимать звонки от не самых умных людей — раз звонок, два звонок — это начинало его раздражать, а дни автоматически становились самыми худшими — худше только день ссоры с родителями и полная сепарация от них. — Может быть, — пожал плечами Альфред. О том, что что-то случилось, он может говорить только тогда, когда окажется у Скотта дома. Сейчас нет смысла строить догадки — Скотт специально ничего толком не сообщил, кроме своего желания встретиться и выпить. — Думаю, нас ждёт душевный разговор. — Скотт Фон Гай и душевные разговоры? — удивился Карлтон. — Это словно две разные вещи! — Скотт ведь тоже не вечно каменная стена, — вздохнул Альфред. — Плохие дни бывают у каждого — даже у такого человека как Скотт фон Гай, даже если и кажется, что он отдалённый от человеческих чувств и замашек. Он всё ещё человек, не робот, не машина, не телефонная станция. — Как думаешь, это может быть связано с Майклом? — поинтересовался Карлтон у Альфреда. Майкл — первый, кто приходит в голову, когда думаешь об окружении Скотта. Карлтон предполагал, что между этими двоими могла произойти ссора, которая точно ударила по одной из сторон конфликта, если не по двум сразу. — Может быть, — согласился Альфред, кивнув. — Думаю, мне уже пора ехать. Жаль, что приходится так рано покинуть вас двоих. — Всё в порядке, — успокоил его Карлтон. — Я уже взрослый мужчина и должен научиться справляться с горячью этой жизни сам, а там и маму поддерживать.       Перед тем как встать с дивана, Альфред приблизился к Карлтону и похлопал его по плечу — «не раскисай, жизнь ещё не закончилась, всё только начинается». Карлтон благодарно кивнул, даже такие незначительные жесты были для него важны. В последнее время он стал всё реже благодарить Альфреда словесно, больше выражая свою благодарность действиями, но Карлтон должен был признать, что всегда был благодарен Альфреду за то, что он был рядом после смерти Клэя. Как бы самому Альфреду не было тяжело из-за смерти его лучшего друга, он пытался поставить обратно на ноги Карлтона, когда он так в этом нуждался — Альфред заменил Карлтону отца и это было самое главное, что можно было сделать в возникшей ситуации. — Как думаешь, есть возможность в такое время найти алкоголь? — спросил Альфред, резко остановившись и повернувшись к Карлтону. Тот вопросительно посмотрел на него. — Скотт сказал, что сейчас было бы неплохо выпить и он был бы благодарен, принеси я алкоголь. — Не думаю, что есть, — покачал головою Карлтон. — Сейчас довольно поздно. — Скотт любит заставлять других думать мозгами, — пошутил Альфред, но в шутку как всегда была доля правды. — Думаю, нужно тебе подсабить, — издал смешок Карлтон и поднялся с дивана.       Альфред чуть отошёл от прохода в гостиную и Карлтон воспользовался возможностью уйти на кухню. Из холодильника Карлтон достал бутылку вина — она находилась там так, на всякий случай, если уж совсем будет невтерпёж — ведь, как говорил сам Майкл Афтон (двенадцатилетний «да в мой рот даже капля алкоголя не попадёт, когда я вырасту), иногда бывает так плохо, что выпить — это ещё лучшее решение.       Подойдя к Альфреду, Карлтон протянул Альфреду в бутылку и в тот самый момент когда та оказалась в руках Альфреда, одна из дверей открылась. Из комнаты вышла Бетти Бёрк, мать Карлтона. Увидев в руках Альфреда бутылку, женщина опешила, нахмурила брови и начала смотреть то на лучшего друга её умершего мужа, то на сына, которого она так боялась потерять из-за его желания закончить дело отца. — Мы не собираемся выпивать, — успокоил Карлтон Бетти. — И Альфред тоже. Эта бутылка нужна другому человеку.       Бетти всё ещё поочередно смотрела на двух самых близких и важных людей в её жизни на данный момент. — Помнишь Скотта фон Гая? — для проверки спросил Карлтон. В своё время Бетти слышала от мужа имена всех людей, что были связаны с пиццерией и Скотт, несомненно, был одним из тех людей, о котором приходилось говорить часто — для «Фредди» он всегда был занозой в заднице и сейчас его очень не хватало в двух существующих заведениях — в аттракционе и пиццерии Джереми Фитцджеральда. — Менеджера пиццерии? — пояснил Карлтон, когда заметил, что имя ничего не сказал Бетти. Ещё пару секунд она смотрела на Карлтона, а потом всё же кивнула — счастье-то какое, в данный момент она напоминала неживую куклу и Карлтон переживал, не стало ли ей плохо ещё несколько часов назад, когда к ним пришел Альфред, а она закрылась у себя в комнате. — Это для него. Он попросил.       Бетти развернулась и ушла обратно в комнату. — И как часто у вас случаются такие монологические диалоги? — спросил Альфред у Карлтона, но, произнеся вопрос, сразу пожалел о сказанном, лицо Карлтона помрачнело. — Извини. — В последнее время такое случается всё чаще, — рассказал Карлтон. — Маме тяжело и ничего не помогает. Мы все до сих пор чувствуем стыд за то, что не были рядом с папой, когда это было так важно.       Альфред опустил взгляд, предпочтя ничего не говорить. Карлтон был прав — они трое до сих пор не могли перестать чувствовать стыд из-за своего бездействия, хотя Клэй никогда не показывал своим поведением, что ему плохо, хорошо маскируя горе от неудач простой усталостью после каждого дня без результата — Думаю, мне пора.       Карлтон кивнул. — Береги себя… Встретимся завтра. — Встретимся завтра, — кивнул Альфред.

***

      Дома у Скотта Альфред ещё никогда не был, но адрес знал — сложно не знать, когда половину своей жизни отдал делам полиции, а не своей мечте — изготовлению ножей на заказ, что продолжало бы семейную традицию — Альфреду пришлось сменить верность традициям на помощь другу, потому что он не мог оставить его одного.       Дом Скотта был одним из тех домов, в который боишься заходить из-за того, что всё слишком аккуратно — не дай бог что-то испортишь и хозяин от этого в восторге пребывать явно не будет. Однако, когда Скотт пригласил Альфреда на кухню, идеальность дома Скотта изнутри слегка пошатнулась — на кухне было не так чисто, но Альфред не стал это комментировать, даже как-то намекать на такую разницу в чистоте и идеальности помещения. — Так, что случилось? — поинтересовался Альфред, когда они сели за стол.       Скотт вытащил очередную сигарету из пачки и быстро зажёг, делая затяжку. Он ничего не говорил несколько секунд, а потом, вытащив сигарету изо рта и поместив ту меж пальцев, коснулся пальцами головы, опустив её. Образ идеальной версии человека, что ничего не чувствовал, кроме гордости в своих успехах, полностью пропал — Скотт позволил себе быть обыкновенным мужчиной, у которого были проблемы в семье. — Я и Майкл поссорились, — объяснил Скотт, тяжело вздохнув. — Он… Он выразил своё недовольство тем, что я всё решаю за него и что я никогда не интересовался его прошлым.       Альфред ничего не говорил, внимательно слушая Скотта. Сейчас Скотту нужно быть услышанным, только потом он будет нуждаться в какой-то поддержке и совете. Отцом себя Скотт никогда не видел, просто так получилось, что он встретил Майкла и не мог бросить этого бедного мальчишку одного — всё кричало в Скотте о том, что ему стоит усыновить мальчишку и именно это он сделал, наплевав на то, что отец из него просто никудышный и в этом он недавно только убедился. — Я признаю свою ошибку — понимаю, что не должен был решать за него, давно уже стоило отбросить моё это желание контролировать жизни всех и каждого, чтобы прокладывать себе путь к какой-то важной на тот момент цели, но, Альфред, разве я хотел ему плохого? — Скотт покачал головою. — Нет, конечно, нет… Просто он был таким… таким отдалённым от всего мира, я увидел в нём себя молодого и я не хочу, чтобы он был таким же. Я хочу, чтобы у него были друзья, чтобы он не был одинок, чтобы я не был единственным человеком в его жизни — его жизнь не должна крутиться только вокруг меня. Возможно, я просто должен был намекнуть ему на то, что стоит попробовать ещё где-то поработать, но я так боялся, что он упрётся в своё нежелание становиться частью общества, что мне пришлось пойти на такой поступок. Я не хотел ему зла, когда позвонил вам и нашёл ему местечко в ваших проверках «Фредди».       Скотт тяжело вздохнул и, вспомнив о сигарете в его руке, сделал вторую затяжку. Пепел от сигареты упал на стол, когда он приблизил сигарету к губам — слишком уж он долго просто так держал её меж пальцев. — Разве это плохо, что я хотел ему лучшей жизни, Альфред? — Нет. Это не плохо. — Майкл так не считает… Впрочем, имеет право. Зла я ему не хотел, но всё равно опустился до этих грёбанных манипуляций над жизнью другого человека. Я не меняюсь, — Скотт покачал головою. — А то, что я не спрашивал про его прошлое… Я просто не хотел, чтобы он вспоминал все эти ужасы. Я знаю, что он многое недоговаривает. Догадываюсь, что он просто соврал про то, что родители просто напросто выкинули его из дома — он ведь никогда не объяснял причину такого действия родителей — а причина ведь должна была быть, хоть какая-то, хоть глупая и смешная до жути. Я думал, что всё это слишком тяжело для Майкла, чтобы делиться этим со мною, человеком который привёл его в свой дом, а потом и вовсе усыновил, поэтому и решил не давить — подумал, мол, он сам расскажет, когда придёт время… И что в итоге? Я узнаю, что он этим недоволен! О, конечно он будет этим недоволен, Альфред! Когда я с ним по душам-то говорил? Я ничего не рассказывал ему про себя, просто так, без каких-либо вопросов с его стороны… Возможно, он бы открылся мне, откройся я ему, но я не хотел, чтобы он знал каким человеком был я… Конечно, я этого не хотел! Что бы я ему рассказал? Мои родители всё мое детство хотели сделать из меня гения, а, когда получили этого самого гения, сующего свой нос куда надо и нет, им это не понравились и от меня избавились, наговорив Виолетта, моей сестре, столько ереси, что она со мною разговаривала-то только по праздникам, что уж говорить про то, что я толком племянника своего не видел из-за этого? Да уж, услышав такое, Майкл усомнился бы в том, что его усыновил хороший человек. И я молчал, молчал как рыба… Зря, очень зря. Я домолчался! Майкл меня ненавидит!       Пока Скотт изливал ему душу, Альфред бесшумно пытался расправиться с бутылкой. Открыв её, он пододвинул к себе один из стаканов, что Скотт ещё перед этим поставил на стол, и налил в него вина. Когда Скотт сказал о том, что Майкл ненавидит его, Альфред придвинул к нему стакан. Краем глаза Скотт это заметил и поднял стакан с вином. — Спасибо, Альфред, — сказал Скотт почти шёпотом. Он потушил сигарету, оставив её на пепельнице, и сделал первый глоток. — Господи, как я мог так ошибиться, как я мог всё испортить? У меня получалось, по крайней мере я верил в это, быть отцом. У меня получалось, Альфред! А потом я всё испортил… Каким бы гением я ни был, что такое отцовство я не понимаю — моя попытка быть отцом оказалась просто уморительная… А ведь из-за меня страдает Майкл. Плевать, что я такой неудачливый папаша и убедился в этом, жаль Виолетта не смогла убедить меня в этом намного раньше, а ведь она пыталась, пыталась, чёрт возьми, только я бараном был. Но не плевать, что вместо меня в жизни Майкла мог быть другой человек и он был бы лучшим родителям для него. Я испортил жизнь Майкла, хотя и пытался сделать лучше — я ведь поэтому его не оставил, а к себе домой повёл — правда, стоило всё-таки просто найти ему родителя, как я планировал это изначально, а не бежать усыновлять его через пару дней нашего взаимодействия… Скотт вздохнул и сделал очередной глоток. Коснувшись одной ладонью своего лица, он закрыл глаза. — Я просто не понимаю, как я мог совершить такую огромную ошибку, — шёпотом сказал Скотт. — Я всегда делал верные решения… — Скотт открыл глаза и посмотрел выше головы Альфреда, словно там что-то находилось. — Ладно, не всегда… Но обычно я делаю правильные решения. В последнее время я только и делаю, что с чем-то ошибаюсь. Похоже на проклятие, — он пожал плечами. — Верить в проклятия глупо. Все мои ошибки — доказательство, что обычная жизнь для меня сложна. Кто бы мог подумать, Альфред! Мне пятьдесят четыре, а я только сейчас понял, что не могу жить как все обычные люди. Разве это не смешно?       Скотт издал громкий и натянутый смешок. Что-то пробормотав себе под нос, он сделал глоток вина, а потом закрыл обеими руками лицо, начав потирать глаза. — Скотт, я бы не сказал, что отец из тебя вышел ужасный, — выразил своё мнение Альфред. — Особенно, если не забывать, что отцовство тебя никогда не интересовало. Это нормальная вещь, когда между тобою и твоим ребёнком есть какие-то проблемы. Это нормально, когда между вами возникают разногласия. Я не хочу оскорбить Майкла или тебя, но давай посмотрим на него серьёзным взглядом: Майкл — ребёнок в теле взрослого парня. Многие его установки — детские, поведение напоминает крайне стеснительного ребёнка. — Ты просто не видишь Майкла таким, каким вижу его я, — издав тихий смешок, перебил его Скотт. — Во многом, да, он всё ещё ребенок, но ты не слышал, как этот «ребёнок» умеет злиться. Агрессия Майклу не свойственна, но, если находится фактор, что может на него воздействовать, то он легко взрывается и сложно его успокоить. Его вчерашняя агрессия не могла появиться просто так… Что-то его к этому подтолкнуло… — Узнаю Скотта, которого я знаю, — отметил Альфред, заметив, как изменился взгляд и тон Скотта. Скотт отвёл взгляд. — Альфред, у вас ничего не случалось с Майклом в последнее время? Не было каких-то ссор, недопониманий, больших запросов — всего, что могло так или иначе вызвать всплеск агрессии, который остался внутри Майкла, поджидая нужный момент? — Ну, — Альфред на момент замолчал, обдумывая, что ему ответить. Воспоминания предыдущих дней медленно выскальзывали из мыслей. — Со стороны меня или Карлтона подобного точно не было. Однако, совсем недавно, как мне рассказал Карлтон, Майкл пришёл в полицейский участок, чтобы попросить у того дополнительную рабочую неделю. Он получил на это разрешение. Это всё, что я знаю о странных поступках Майкла. — Это действительно странный поступок, но это точно такой же результат его изменений, как и наша ссора, — задумчиво сказал Скотт. — А его коллеги? Они нормальные люди? С кем он вообще работает? — Его напарники — Освальд Вилсон и Даниэль Фрэнс. Насколько мне и Карлтону известно, Освальд нормальный молодой человек, хоть и совершающий иногда необдуманные поступки. А вот Даниэль… — Молодой человек с характером, — перебил Скотт. — Вспыльчивый и саркастичный. И всё же не думаю, что он мог как-то повлиять на Майкла, чтобы всё привело к нашему с ним конфликту. Не в интересах Даниэля. — Вариантов, до которых мы можем додуматься не так уж и много. — И, если так подумать, то ни один из доступных нам вариантов не является истинной причиной изменения поведения Майкла. Это что-то о чём знает только он… Чёрт, это моя ошибка. Определённо точно моя…       Скотт сделал новый глоток вина, но алкоголь настолько был бесполезен в данный момент, что он тут же начал бороться с желанием выплюнуть жидкость обратно в стакан в его руке. — Скотт, мне кажется, ты недооцениваешь себя в роли отца Майкла. Ты подумай только: ты приютил этого мальчишку, хотя никогда не хотел быть отцом и… — Альфред тяжело вздохнул. — Это нормально, когда у тебя и твоего ребенка бывают недоразумения в отношениях. Поверь мне, Скотт, даже у меня с Питером было полно ситуаций, где я оказывался не прав. Просто проблемы надо решать, понимаешь? — Но… — Тяжело понять другого человека, особенно когда это твой ребенок. Дети, сколько бы им не было лет, это такие странные существа, которых вот надо изнутри сожрать, прежде чем ты поймёшь как правильно поступать. Я знаю о чём я говорю, Скотт. — Он даже разговаривать со мною не хочет, — отметил Скотт, соединив пальцы обеих рук в замок. — Альфред, у меня нет возможности исправить то, что я натворил, потому что Майкл действительно зол и обижен. — Как бы мне не хотелось советовать такое, особенно в сторону такого человека как Майкл, но тебе нужно надавить на него. — Я не могу это сделать, Альфред, — покачал головою Скотт. Альфред, услышав это, усмехнулся и стукнул кулаком по столу, заставив Скотта выпрямиться. Скотт нервно коснулся пальцами очков на своём носу и вернулся в полусогнутое состояние за столом. — Ты можешь это сделать, Скотт, — серьёзно сказал Альфред. — Ты умеешь так делать. Вспомни, как ты давил на Мэри Шмидт…       Скотт отвёл взгляд, стоило ему только услышать имя, которое он не слышал уже очень давно и был этому рад внутри, потому что вспоминать Мэри в последние годы было невыносимо. Он словно видел эту сломанную женщину перед собою и ощущал как она ненавидит его за то, какие решения он принимал, руководя ею и её мягкостью характера. — Альфред, я давно уже изменился… Я поменял своё мнение о многих вещах и пытаюсь быть лучше, чем тогда, — сказал Скотт, вернув взгляд на Альфреда. Альфред смотрел на него так серьёзно, что Скотт не мог не захотеть выпить ещё раз… Именно это он и сделал, опустошая стакан до дна. Скотт сам налил себе ещё алкоголя. — Я не заставляю доводить Майкла до петли, но стоит попробовать быть грубее с ним. Выведи его на разговор с тобою. Заставь его захотеть поговорить с тобою и обсудить все проблемы между вами. Просто попробуй. Возможно, это то, что нужно Майклу прямо сейчас. — Может быть… — задумчиво произнёс Скотт.       Возможно, Альфред действительно был прав и стоит попробовать быть грубее с Майклом. Определённо стоит. Майкл ждал разговора по душам и он получит его. Скотт попытается вывести Майкла на душевный диалог, где он наконец-то станет для него более правильным отцом.

***

      Майкл перевернулся на спину, уставившись в потолок. Когда его ссора со Скоттом только прекратилась, Майкл чувствовал себя непривычно легко, хотя он и злился на Скотта, что тот и, встретившись с агрессией приёмного сына, ничего не понял. Сейчас же… Майкл перестал что-то чувствовать по этому поводу, но часть его чувств, словно стремилась к разочарованию из-за самого себя.       Майкл вздохнул и поднялся с кровати. Его голые ноги коснулись холодного пола. В комнате Майкла всегда было прохладнее чем в других. Ему всегда это нравилось. В пятнадцать лет Майкл начал сравнивать своё пребывание в его комнате с сиденьем на полке холодильника, что не звучало для его подросткового мышления как-то неправильно. Только Скотт на него как-то странно посмотрел, услышав это интересное и странное по всем параметрам сравнение.       Майкл вышел из комнаты и направился на кухню. Очень хотелось пить. Однако у открытой двери на кухню Майкл впал в ступор. Он не знал на что посмотреть в первую очередь… Майкл опустил голову, заставив волосы спрятать его изуродованное лицо. Неуверенным шагом он всё же зашёл на кухню. — Привет, Майкл, — как всегда дружелюбно сказал Альфред, но Майкл ничего не ответил. Просто налил воды в стакан, сделал глоток и поспешил в свою комнату. Он был уверен, что сейчас взглядом Альфред был готов сделать ему дырку в спине. Оказавшись в комнате, Майкл резко захлопнул дверь и прижался спиной к двери. Что Альфред делал у них дома, чёрт возьми?       «Ты влип, Майки», — прошептал противный голос.       Голос был прав. Майкл влип. Он это чувствовал. Майкл сглотнул.

***

      После того, как Майкл вышел из кухни с едва читаемым страхом в его взгляде, заметить который было только под силу Скотту, изучившему все выражения лица приёмного сына и что они значили, мужчины некоторое время посидели в тишине. Альфред впервые за этот разговор налил вина уже себе в стакан и пригубил алкоголь, разлившийся по телу приятным теплом. — Я вот что ещё думаю, Скотт… Мне кажется, что Майкл всё же что-то скрывает связанное с аттракционом. И, если это так, то здесь точно нужно лишнее вмешательство. — Не сделает ли это хуже? Майкл может начать чувствовать себя не в своей тарелке из-за этого… Ещё сильнее, чем сейчас. — Может быть это не сыграет положительно для Майкла… Однако, ему это нужно. Сам он это не поймёт, поэтому действовать нужно нам. Я даже знаю человека, который согласится нам помочь. — Серьёзно? И кто же это? — Деви Дэй.       Лицо Скотта, на котором появилось что-то похожее на надежду, тут же помрачнело, стоило прозвучать этому знакомому имени. — Альфред, ты, должно быть, шутишь… — Нет, я не шучу, — не согласился с нападками Скотта Альфред. — Деви подходит как никто другой. Она профайлер и социальный психолог, а ещё к тому же… — …извращенка, которая клеится на любого мужчину, что попался ей на глаза, — отрезал Скотт. — Можешь не продолжать. Я отлично знаю, какая эта женщина. И она точно не та, с кем Майклу стоит взаимодействовать. — Скотт, ей тридцать пять. Двадцатилетний Майкл будет казаться ей ребенком. К тому же, она явно не будет смешивать рабочее с личным. Она сделает то, что от неё требуется, в этом случае — будет рядом с Майклом, может быть, попробует его разговорить… — А потом соблазнит его и мой приёмный сын возненавидит меня не только потому, что я устроил его туда, куда он не хотел, но и потому что из-за меня к нему вообще подошла эта Деви и лишила его девственности. — Воу, Скотт, — усмехнулся Альфред, — у тебя очень интересные фантазии о нашей мисс Дей. — Это не фантазии, а мнение построенное на её поведении. Я уже побыл жертвой её любви соблазнить любого мужчину в радиусе 10 метров. Она отстала от меня только тогда, когда я сказал, что женщины меня не интересуют, и то она сначала посмотрела на меня так, словно я признался в какой-то парафилии, после чего сказала мне, что я «не похож на гея», впрочем, «и на гетеросексуального мужчину тоже». — Хорошо, — попробовал по-другому Альфред, — я понимаю твои подозрения. Но я очень серьёзно поговорю с ней, чтобы такого поведения за ней точно не наблюдалось. Это тебя устраивает, Скотт? — Ладно, — сдался Скотт, вздохнув. — Попробуем вариант с привлечением Деви, но, если эта любительница мужчин, даже просто скажет что-то непристойное Майклу и я об этом узнаю, я за себя не отвечаю. — Хорошо-хорошо, Скотт. Я скажу Деви, что ты переломаешь ей каблуки на туфлях, — усмехнулся Альфред.       Из рта Скотта вылетел слабый смешок. — Спасибо, что пришёл поговорить, Альфред.