Глава 28. Два шага вперед.

Взгляни в мои глаза

О, видел ли ты печаль сильней?

Я плакал много раз

Я плакал так много, так много дней

Я столько лет без сна

О, папа, я тебя не пойму

Ты прожил жизнь зазря

И умер так не сказав почему

Мужчины должны быть жестоки

©Grad!ent — Настоящий мужчина

Когда я просыпаюсь на следующий день, мне нужно некоторое время, чтобы принять, что я нахожусь дома у Освальда в его комнате и на его кровати. Сегодняшняя ночь была… спокойной. Даже слишком. Я всё боялся, что мне приснится кошмар и я разбужу, если не весь дом, то точно рядом лежащего Освальда, но никаких кошмаров сегодня ночью не было. Я спал спокойно. Возможно, даже спокойнее, чем дома у Скотта. Наверно, это произошло из-за того, что в доме Освальда я чувствовал себя более уютно, мне нечего было бояться, потому что все худшее уже прошло… да и худшим не было. Родители Освальда, его сестра и он сам очень хорошо отнеслись ко мне, оставив только положительные впечатления и эмоции. Никогда ещё я не видел такую дружную семью. Жить в такой для меня является несбыточной мечтой. Я приподнимаясь на локтях и останавливаю свой взгляд на Освальде, который всё ещё спит. Видеть его таким так непривычно. Неужели этот громкий и весёлый человек может выглядеть так расслаблено как спит? Наверно, так выглядят все люди, которых ночью не мучают кошмары. Я издаю тихий смешок, когда моя рука тянется к лицу Освальда и я быстро убираю с его носа прядь рыжих волос. Освальд чудо… Вздохнув, я поднимаюсь с кровати и осторожно сажусь на её край. Не хочется так поступать с Освальдом, ведь он был очень мил со мною, но мне чертовски хочется сбежать отсюда. Мне нужно домой. Я также осторожно, стараясь не шуметь и не разбудить Освальда, поднимаюсь с кровати и нахожу на стуле свою одежду, в которой я пришёл. Быстро переодеваюсь и бросаю взгляд на стол в комнате. На нём я нахожу небольшой листок бумаги и ручки. Не стоит сбегать без объяснений, хотя и не знаю, что именно такого придумать как причину. А нужно ли придумывать? Немного подумав, я пишу:

«Освальд, я очень благодарен тебе за то, что ты пригласил меня к себе в гости. Никто никогда не делал этого (конечно же это была ложь, Нил предлагал прийти к нему, но я каждый раз отказывал ему) и твоё предложение стало для меня неожиданным. Но я очень рад, что согласился, потому что я ещё никогда не чувствовал себя так хорошо. Это было весело и круто. Я рад, что твоя семья спокойно отнеслась ко мне, да и ты не стал с самого начала навешивать на меня какие-то ненужные и неправильные ярлыки. Это позволило мне впервые чувствовать себя нормальным.

И, Освальд, у меня есть ещё один вопрос к тебе. Могу ли я называть тебя своим другом? Знаю, звучит как бред, но у меня действительно нет друзей (тут я, конечно, не стал упоминать Уильяма, потому что он был не только моим другом, но и одним из главных секретов). Я был бы очень рад стать друзьями, потому что ты классный. Если твой ответ «да», то ниже я оставлю номер моего телефона. Просто напиши мне с пометкой, что это ты.

Спасибо за всё. Вчерашний день был лучшим в моей жизни. Надеюсь, когда-нибудь мы повторим.

И извини, что сбежал. Сложно объяснить причины, но дело не в тебе. Только не думай, что в тебе! Просто мне нужно… Может быть когда-нибудь я расскажу тебе, почему сделал это. Если мы станем друзьями, конечно

(ниже, конечно же, написан мой номер)».

Я оставляю записку на столе и делаю рискованное решение — решаю перелезть через окно. Рискованное, потому что я не знаю, насколько это возможно в доме Освальда. В доме Скотта легко вылезти на улицу через окно, чем я часто пользовался, особенно, когда был помладше. К счастью, у меня получается сбежать через окно в комнате Освальда. Надеюсь, что своим решением ничего не испортил. Было бы ужасно после такого хорошего дня испортить всё глупым побегом.

***

Я возвращаюсь домой не сразу. Сегодня второй день на этой неделе, когда мне не нужно идти в аттракцион, поэтому я никуда не спешил. Так что это позволило мне немного прогуляться в парке, чтобы на свежем воздухе привести мысли в порядок. Три недели назад я бы не подумал, что моя жизнь начнет меняться — что я найду в аттракционе Уильяма, а ещё познакомлюсь с Освальдом и Даниэлем. Сейчас, когда на меня меньше давит решение Скотта, я начинаю понимать, что с его стороны это, может, и было неправильно с той стороны, что моего мнения он не спрашивал, но это точно было хорошим решением в том плане, что, спроси меня, я наверно отказался бы и лишил себя этих маленьких приятных изменений в жизни. Деви права, Скотт по-своему заботится обо мне, у него свои методы. Домой я возвращаюсь уже с другим настроем, чем в прошлые дни. Больше во мне не преобладает ненависть (да, именно ненависть, каким бы ужасным чувством это ни было) к Скотту, на смену пришло понимание, что он хотел как лучше. Я совершаю ошибки и Скотт тоже их делает. Но ведь никто ещё не лишил меня шансов жить дальше, не взирая на них. Неприятный опыт можно заменить хорошими воспоминаниями, которые мне под силу создать для самого себя. Сняв обувь и убрав её на нужное место, я медленно захожу на кухню. Сегодня Скотт тоже дома. Я стараюсь не смотреть на него, когда подхожу к кофемашинке и делаю себе кофе. Затем я сажусь рядом с ним за стол. Краем глаза замечаю, что Скотт старается не смотреть на меня и теперь он выглядит более напряжённым. Через пару секунд я замечаю на столе тарелку. Опустив взгляд на свою кружку с кофе, я стараюсь осторожно подглядеть за действиями Скотта. Он быстро, но беззвучно постукивает пальцами по поверхности своей кружки, а затем его пальцы касаются тарелки. Он пододвигает её ближе ко мне. Я понимаю его намек. Отвлекаюсь от кофе и пододвигаю тарелку окончательно к себе. Внутри салат, который стал первой едой, что я мог спокойно съесть, когда только оказался в доме Скотта. Салат мне понравился и долгое время я просил его сделать мне именно этот салат — другой любой салат я есть отказывался. Я поднимаю со стола ложку и пробую салат. Всё так же вкусно. Скотт старается осторожно наблюдать за тем, как я ем приготовленный им салат. Я съедаю несколько ложек, прежде чем решаюсь заговорить первым. Ледникам пора расстаять. — Как всегда очень вкусно, — я слабо улыбаюсь, когда говорю это. Скотт слегка расслабляется, а я продолжаю есть салат. — Извини, что не предупредил, что останусь у друга с ночёвкой. Я сам не ожидал, что всё же останусь. — Я рад, что у тебя появился друг, — хрипло отвечает Скотт. Он всё ещё старается избегать моего взгляда, осторожно наблюдая за тем, что я делаю. — Ага, — я киваю. — Его зовут Освальд. Он очень весёлый и классный. — Майкл, ты всё ещё злишься на меня? — осторожно спрашивает Скотт. Всё же стоит признать, что видеть его таким осторожным, непривычно. Словно вернулся в те времена, когда он только-только нашёл меня и пытался найти общий язык с зашуганным ребенком, которым я тогда был. — Немного, — признаюсь. — Но уже точно не злюсь так, как злился до этого. Однако давай поговорим об этом как-нибудь позже. Вчерашний день был неплох и я хотел бы, чтобы этот день не был хуже. — Я понимаю, — Скотт кивает. — Но я всё равно рад, что ты злишься чуть меньше. Я вновь просто киваю в ответ на это. Кажется, Скотт понимает, что мне нужно еще время, чтобы остыть окончательно и тогда я буду готов к спокойному разговору, и это очень хорошо. Хоть от одного недопонимания мы избавились.

***

Вечером и я, и Скотт позволяем друг другу сделать то, что мы уже давно не делали — а именно проводим время вместе в гостиной, смотря телевизор. Мы смотрим какое-то не очень хорошее кино, но в нем иногда проскальзывают неплохие шутки, поэтому мы не переключаем его. В какой-то момент я даже понимаю, что у меня потихоньку начинают закрываться глаза и в этот момент я почти как к детстве прижимаюсь к Скотту. Он не против этого, но слегка вздрагивает, когда моя голова касается его плеча. И всё же я позволяю своим глазам закрыться. Завтра мы снова разойдемся в разные места — будем каждый на своей работе… Стоит воспользоваться этим приятным моментом между нами. Завтра новый день и больше шансов на счастливое будущее вместе. Я устал злиться… Скоро мы поговорим. Обязательно поговорим.

***

Какое-то время Скотт сидел в напряжении. Больше прислушивался к дыханию Майкла, чем к звукам телевизора, но, когда приемный сын коснулся головой плеча Скотта, он не сдержал слабую дрожь. Между ними давно не происходило ничего подобного… День был слишком тихим и непривычным. Поняв, что Майкл уснул прямо на нем (как когда-то в детстве…), Скотт наконец смог нормально перевести взгляд на него. Да… Майкл вырос и Скотт впервые понял это наиболее полно. Он больше не ребенок, а взрослый юноша. Скотт осторожно коснулся кончиками пальцев волос Майкла, слегка убрав их от лица. Взгляд зацепился за ожоги и шрамы на лице. Майкл всегда переживал из-за них. Но оно и понятно… Не каждый мог спокойно отнестись к этому, но Скотту было больно каждый раз, когда маленький Майкл признавался, что в школе вновь плохо говорили про его внешность, называли уродцем и смеялись, думая, что он не слышит этого вместе с неприятными шепотками жестоких детей. Скотт задумался… А ведь за все то время, что они живут вместе, он действительно ни разу не поинтересовался у Майкла, что происходило с ним раньше. Это не значило, что Скотту было всё равно. Просто он боялся сломать этого бедного ребенка еще сильнее, чем биологические родители. Теперь же диалог о прошлом тогда еще мальчика казался уже поздним. Уже поздно что-то спрашивать. Поздно интересоваться… И всё же Скотт надеялся, что на самом деле не было еще ничего поздно. И, когда он наберется сил, когда будет готов принять любую правду, как принимал Майкла все эти годы, Майкл обязательно расскажет и поделится своей болью. Скотт хотел надеяться, что он больше не ошибется. Что у него и Майкла еще есть шанс на хорошее будущее.