Глава 29. Предательство

Вдруг взял и не сбавил ни правой, ни левой

И всё — промахнулся Акела

И каждый охотник с коллекцией ружей

мечтает о молодом тигре

Чтобы взять его голой рукою за шею

и, наконец-то, поверить в себя

©Мумий Тролль — Музыкант

      К счастью, на следующее утро я просыпаюсь раньше, чем Скотт, поэтому мне хватает времени, чтобы незаметно «сползти» с дивана. Честно говоря, вчера меня не было в моей комнате слишком долго времени. Вернувшись домой и немного побыв со Скоттом на кухне, я ушёл в гостиную, где сначала пялился в потолок, потом испугался, когда завибрировал телефон (это было сообщение от Освальда. Он сказал, что будет рад стать моим другом… теперь мы действительно были друзьями и это радовало), а после этого занимался всякой ерундой, пока мы со Скоттом не начали вместе смотреть телевизор в приятной тишине между нами.       Однако, зайдя в комнату, я перестаю чувствовать себя спокойно, потому что вижу на столе то, чего здесь быть точно не должно.       Дрожа, я подхожу к столу, чтобы убедиться, что это именно то, о чём я подумал…       На столе лежала папка с теми самыми рисунками с деталями моего прошлого, которые я забыл в кабинете миссис Лоуренс.       Меня тут же охватывает паника. Господи, я знал, что не стоило так быстро выходить из кабинета, не убедившись, что миссис Лоуренс не найдёт мои рисунки. Было слишком рано, чтобы кто-то их видел! А она их видела… Точно видела, раз собрала в папку и передала Скотту. Скотт. Скотт видел эти рисунки.       Я отхожу от стола и прижимаюсь спиной к шкафу. Мое тело бьет слабая дрожь.       Нет, нет, нет, нет…       «Вот и всё, Майки», — как назло шепчет неприятный голос отца в голове. — «Тебе крышка. Теперь Скотт знает, что ты маленький использованный мальчик… Как же, наверно, он разочаровался, когда увидел всё это и понял, что усыновил паразита».       Я качаю головою, не соглашаясь со словами голоса. Это только в моей голове, только в моей голове. Это неправда… Отец мёртв.       Я возвращаюсь к столу и хватаю папку, яростно пихая её в шкаф как можно дальше. Быстро вытаскиваю новую одежду и переодеваюсь. Не забываю забрать телефон, положив его в карман штанов, и почти что выбегаю из дома. Мне нужен свежий воздух, иначе я сойду с ума от ненужных мыслей!

***

      Однако, пока я гуляю в парке, ход моих мыслей не меняется. Я всё ещё думаю о папке с моими рисунками на столе.       Скотт точно их видел…       Но тут появляется другая мысль. Если Скотт их видел, то почему ничего не сказал? В его поведении ничего не изменилось. По крайней мере, вчера ничего странного за ним я не заметил. Всё, что он делал вчера, это цеплялся за тот маленький шанс на спокойное времяпровождение со мною, что я дал.       Уверен, если бы Скотт увидел те рисунки, то он бы вёл себя иначе. А значит, он их не видел.       Или правда, что скрывалась за этими рисункам, была для Скотта не так уж и противна, как я думал. Он не испугался, не стал меня ненавидеть… Просто принял это прошлое, которое мне пришлось пережить.       Я останавливаюсь посреди парка и поднимаю взгляд высоко в небо. Неважно, увидел ли Скотт эти рисунки или нет. Важно то, что он не отвернулся от меня. По крайней мере сейчас. Рабочая неделя уже совсем скоро закончится, а значит прекратится и совместная работа с полицией. Я снова буду свободен. А Уильям… ну, я что-нибудь обязательно придумаю. С официальным окончанием моей работы на полицию Деви больше не будет нужно проводить время у аттракциона. Уильям будет доволен… А вместе со всем этим у меня появятся шансы наладить испорченные отношения со Скоттом.       Главное, смотреть на будущее с надеждой…

***

      После прогулки в парке, которая всё-таки привела мои спутанные мысли в порядок, я направляюсь к аттракциону. Осталось всего два дня и я буду свободен… Даже не верится, что это всё закончится и жизнь чуточку станет такой же, как и до решения Скотта.       Однако, когда я подхожу к аттракциону, на меня сразу нападают сомнения. Потому что я совершенно не вижу рядом машины Деви. Не думаю, что она решила наплевать на свою миссию, связанную с наблюдениями за мною, поэтому это вызывает тревожные мысли. Я стараюсь не поддаваться панике и захожу внутрь здания. Двери не заперты на ключ, поэтому становится ясным, что Освальд и Даниэль уже на работе. Может быть, Деви с ними… Но всё равно странно, что её машины рядом нет. Не думаю, что Деви на своих каблуках примчится в аттракцион, чтобы понаблюдать за мною и составить компанию нам троим (ей ведь явно понравилось сидеть рядом с нами, когда она впервые появилась в аттракционе).       Несмотря на уже открытую дверь аттракциона, что указывает на то, что кто-то был внутри, в офисе охранника никого нет. Можно предположить, что Освальд и Даниэль просто отошли, но, нет. Всё в офисе стоит нетронутым, как в дни до этого. Я вытаскиваю из кармана брюк, проверяя, не написал ли мне Освальд о том, что они с Даниэлем задержатся. Сообщений нет. Пусто. Совершенно никаких сообщений после того первого сообщения, где Освальд признал, что мы теперь друзья.       Хорошим решением кажется написать сообщение Освальду, чтобы узнать, всё ли хорошо, но вместо этого я убираю телефон в карман штанов.       Вместо этого я выхожу из офиса охранника и направляюсь в другое место, где должен быть хоть кто-то — в комнату с Уильямом.       Чтобы не дать своим тревожным мыслям занять мою голову, я специально ускоряю шаг. Чем быстрее увижу Уильяма, тем лучше. Вдруг он что-то слышал? Каким-то образом ему удавалось узнавать о том, что происходило за стенами этой комнатушки (только в рамках аттракциона, конечно же).       Я быстро достигаю нужной двери и слишком резко раскрываю её. Мои глаза расширяются против моего желания, когда я вижу, что комната пуста… Аниматронного костюма нет. Не веря своим глазам, я делаю несколько неуверенных шагов внутрь. Конечно, я уже один раз становился свидетелем того, как Уильям почти поднялся с пола, но он ведь не мог уйти из комнаты. Уход создал бы неприятные последствия, ведь о нём всё ещё знал только я.       Может быть, Освальд и Даниэль всё же где-то шастают по коридорам? Да, не то, что они обычно делали, но вдруг кто-то из них решил, что это суперская идея… Не знаю только, куда мог деться Уильям. Если же я не найду в коридоре ни Освальда, ни Даниэля, то можно попытаться спустя год поискать кабинет мистера Эмили. Он согласился на то, чтобы я вернулся на работу в аттракцион, поэтому не думаю, что он удивится, что я пришёл к нему. Уж он точно знает всё о том, что происходит у него в заведении.       Уверенный, что стоит продолжить поиски хоть кого-то, я разворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты, но останавливаюсь, сделав один лишь шаг, потому что начинаю по непонятной причине чувствовать себя тревожно. Я давно не чувствовал ничего подобного… Последний раз, когда злой отец подошел ко мне сзади, когда я пытался сделать уроки. Я не успеваю обернуться, чтобы убедиться в том, что сзади ничего подозрительного или опасного нет, потому что тут же чьи-то сильные руки обвили меня сзади, одна из рук быстро скользнула от талии к шее, перекрывая дыхание. Из моего рта невольно вылетает звук тихого удивления, глаза расширяются от шока и непониманию. Мое тело начинает реагировать в привычной манере — я пытаюсь дернуться, но хватка лишь усилилась, чужие пальцы сильнее прижались к моей шее.       Я напрягаюсь, когда уха касается слишком знакомое дыхание, а затем раздается такой же знакомый за эти три недели голос: — Не дрыгайся, — это голос Уильяма и теперь он звучит очень холодно. Я невольно повторяю попытку дёрнуться и его это не устраивает, потому что его указательный палец давит мне на шею. — Майкл, я же сказал тебе: не дёргайся. Ты ведь понимаешь, что сделаешь так только хуже? — Уильям, ч-что ты… — Молчи, — грубо перебивает меня Уильям. — Не дергайся и не говори. Я не разрешал. Сделаешь хуже своим нежеланием слушаться.       Угрозы в голосе Уильяма достаточно, чтобы заставить мою привычную реакцию «бей и беги» пропасть. Я всё ещё не понимаю, почему он схватил меня за талию и шею, но я больше не повторяю попыток дёрнуться. Даже стараюсь дышать осторожнее, чтобы хватка его пальцев не мешала. Уильям медленно убирает указательный палец от моей шеи, все его пальцы держат меня в одном месте. — Вот так вот, Майкл. Хороший мальчик, — удовлетворенно говорит Уильям. — А теперь слушай меня внимательно. Ты идиот, Майкл. — Ч-что?! — я хриплю, когда Уильям усиливает хватку на моей шее. — Сказал же: молчи. Быстро забываешь нужную информацию? Плохо, Майкл. И, да, — из его рта вылетает смешок. — Ты идиот. Полный идиот. Но оно и понятно… Ты ведь никому не нужен. Бедный маленький мальчик в теле взрослого парня. Ты так жаждал понимания. Злодейство ли это дать маленькому мальчику то, чего он так отчаянно хочет? Назвать то, что было между нами дружбой, было грубостью. Но я же не монстр, чтобы лишать тебя веры в то, что наконец-то кто-то обратил на тебя внимание, не стал воротить нос и создал это приятное ощущение нужности. — Т-ты… — я совершаю очередную ошибку, но на этот раз Уильям не сжимает моё горло сильнее. — Да, Майкл, — как-то слишком довольно говорит он. — Я тебя обманывал. Но, знаешь что главное? Ты позволил мне тебя обмануть. Ты принял мою ложь, как губка принимает в себя воду. А теперь ты слушаешь меня внимательно и делаешь то, что я прошу. Понял меня? Не послушаешься — отправишься к любимой мамочке на небеса. И к папе. Сначала к папе. Ты меня понял, мальчик мой?       Я ничего не отвечаю и уже тогда Уильям сжимает моё горло ещё сильнее. У меня начинает шуметь в ушах. — Понял! Понял! — тут же отвечаю я, желая вдохнуть хотя бы немного воздуха. — Отлично, — довольно шепчет Уильям. — Достань телефон.       Моя ладонь дрожит, когда я пытаюсь нащупать карман брюк. Сложно сконцентрироваться, когда я стремительно лишаюсь возможности адекватно дышать из-за его пальцев на моей шее. — Я сказал: достань свой грёбаный телефон, Майкл!       Крика Уильяма достаточно, чтобы мои пальцы нырнули в карман. Дрожащими пальцами достаю свой телефон и жду следующих указаний Уильяма. Лучше его не злить… Всё это кажется кошмаром, но я никак не могу проснуться. Приходится смириться с тем, что происходит, и отчаянно бороться за свою жизнь. — А теперь позвони Карлтону. Скажи, что нашёл что-то странное в аттракционе. Скажешь, что именно, прибью к ближайшей стене. Даже не думай, что сможешь играть по своим правилам.       Мне приходится приложить те ещё усилия, чтобы найти среди немногочисленных номеров номер Карлтона и набрать его.       Мне хочется недовольно ныть, когда я слышу лишь долгие гудки. Уверен, Уильям слышит их тоже. — О-он не отвечает… — шепчу я, когда первая попытка позвонить Карлтону заканчивается неудачей — гудки сменяются тишиной. — Оставь голосовое сообщение. Он должен знать, что ты лгун.       Уильям слегка ослабляет хватку и я послушно начинаю записывать Карлтону голосовое сообщение: — Карлтон, это Майкл. Я… На самом деле, я нашёл что-то странное в аттракционе, оно… — Достаточно, — грубо перебивает Уильям, выхватив телефон из моей руки. Голосовое сообщение отправляется отрывистым, а мой телефон тем временем падает на пол.       Я сжимаю зубы, когда Уильям резко отпускает мою шею, но тут же очень грубо толкает меня в спину. Удержаться на ногах не получается и я ударяюсь лбом об край стола. В ушах зазвенело, а по лицу, смешиваясь с потом, тут же потекла тёплая, липкая кровь. У меня начинает темнеть в глазах. Мои руки касаются пола, чтобы помочь себе подняться, но через пару секунд Уильям подходит ко мне и опускается сзади меня на корточки. Его рука касается моего лица — продолжая вести себя непривычно грубо и жестоко, Уильям разворачивает меня к себе. Затем его пальцы скользят к моему подбородку и он приподнимает мою голову. Лёгким движением пальцев Уильям убирает волосы с моего лица. Хотя мне и тяжело смотреть впереди себя, я замечаю, что на лице аниматронного костюма появляется что-то похожее на отвращение. — Только посмотри на себя, Майкл, — он фыркает. — Ты уродливое и жалкое создание. Думаешь, то, что творил твой папочка было жестоко? О, Майкл, ты чертовски ошибаешься. Хотя, думаю, ты и сам понимаешь, что заслуживал этого. Ты ведь всегда был жалким. Маленький мальчик? Увольте. Плаксивая девчонка, какой из тебя мальчик? Вот папочка и относился к тебе соответствующе. Пытался выбить из тебя эту дрянь. Иного ты не заслуживал. И, да, сейчас тоже. Такие, как ты рождаются, чтобы ими помыкали. Твоя папочка это начал… А что я? Да разве я жесток? Я продолжил то, что твой милый папочка не закончил делать.       Уильям на момент замолкает и этого достаточно, чтобы я наконец-то понял истину… Он обманывал меня. Всё это чёртово время. — Это единственное, чего ты заслуживал, Майкл. Никаких обид. Только правда. О, кстати, про правду, — в его голосе слышится веселье. — Я, конечно же, тебе врал. Сам понимаешь, нужно было вклиниться в твоей доверие, показать, что кто-то примет тебя таким убогим, какой ты есть. И вот что правда, Майкл… Помнишь мой грустный рассказ о моём лучшем друге, что сошёл с ума, убил детишек и обвинил в этом меня? Есть маленький нюанс. Лучший друг действительно был, как и его дочь, как и её смерть… Вот только с ума он не сходил и детей не убивал. Понимаешь в чём я хочу тебе признаться? — Ты… — Да-а-а-а, Майкл, — с ещё большим весельем протягивает Уильям. — Этих жалких сопляков убил я. Слышишь меня, Майкл? Их убил я. Я! А помнишь ты спросил меня про моего старшего сына? Упс, кажется, я и тут соврал… Соврал, что не помню его. Нет, Майкл. Я его помнил. Просто не хочу, чтобы такой убогий человек был моим сыном. И, если так подумать, то вы похожи. Оба не заслуживаете существовать в этом мире. А ведь как интересно — вы даже тёзки. У судьбы точно есть свои планы на вас двоих. А я этой судьбе помогу… — Уильям хмыкает. Я пытаюсь зацепиться взглядом за его фигуру, но вместо этого обращаю внимание на стену, где должна быть видна его тень… Однако, она выглядит иначе. Больше напоминает человеческую, но вместе с этим имеет один элемент, что сближает эту тень с аниматронным костюмом — крольчьи уши. Наверно, мне становится плохо, вот и кажется всякая хрень… Тень самая обычная. — Но для начала: большое тебе спасибо, Майкл, что умалчивал обо мне. Ты мне очень помог. Хоть что-то полезное от тебя.       С этими словами Уильям хватает меня за волосы и с размаху ударяет головою о стол. Мир на мгновение пропал, сменившись вспышкой белой боли. Кровь хлынула из носа, тут же заливая подбородок и шею, медленно стекая на одежду. Однако, на этом Уильям не успокаивается и через пару секунд грубо бросает меня на пол — теперь я ударяюсь лбом ещё и об него. Не успеваю я принять, что лежу на полу, как по животу приходит удар тяжелой аниматронной ноги. Я скрючиваюсь на полу. Боль заставляет кусать себя за губу, лишь бы не закричать, разозлив этим Уильяма ещё сильнее. Во рту булькает кровь, которую я через пару секунд выхаркиваю. После этого меня рвет. — Вот и всё, Майкл. Ты сделал то, что должен был сделать. Теперь позволь мне исполнить мой план в действие. И, умирая помни… Во всём, что произойдет дальше, виноват только ты.       Уильям перешагивает через меня, после чего слегка раскачивающейся походкой медленно выходит из комнаты.       Плывущим зрением замечаю свой телефон и, надеясь, что от удара об пол он не перестал работать, начинаю ползти в его сторону. Сложно игнорировать боль по всему телу, но это мой последний шанс предупредить ещё кого-нибудь… Я еле как доползаю до телефона. Экран разбит, но всё ещё реагирует на касания.       Уже потихоньку теряя сознание, набираю номер телефона Деви (уже не помню, откуда он успел взяться у меня в списке номеров). — Майкл? — слышу голос Деви, когда она довольно быстро принимает звонок.Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, но лишь громко кашляю, оставляя на полу новые кровавые пятна.       Сознание ускользает от меня. — Майкл!       И это последнее, что я слышу, прежде чем теряю сознание.