Prologue: An evening in Tokyo — Вечер в Токио

«Единожды прирученный зверь всегда будет следовать лишь за одним хозяином.»

-Мидорикава Дайки-

***

28 марта 2005 года.

Окрестности Токио.

Центральная трасса.

      Моросил лёгкий весенний дождик.       Дорога, на удивление, оказалась практически пуста.       Пробок не намечалось, а холодный ветерок проникал в машину через приоткрытые форточки, колыхая тёмные волосы рослого мальчишки.       Город встречал их неоновыми огнями зданий и далеким гулом толпы, проникающим сквозь вечерний туман улиц.       Парень не отводил взгляда от окна, сидя на переднем пассажирском сидении старенькой двадцатилетней «Toyota Cresta», скрестив на груди длинные руки.       В ногах, между стопами, тихо сопел померанский шпиц коричневого окраса, щекоча своей густой шерстью кожу хозяина.       Обиженно надув губы, мальчишка безразлично созерцал меняющуюся за стеклом картинку, демонстративно показывая всем своим видом отношение к этой поездке.       А ехали они уже больше пяти часов. — Дейчи, сколько ты ещё будешь на меня дуться? — седовласый мужчина преклонных лет, в белой рубашке и коричневых брюках, с круглыми очками на переносице сидел за рулём, видя, как ребячливо обижается его двоюродный внук.       При повороте по трассе несколько коробок на заднем сидении зазвенели, покачиваясь на ходу. — Там были мои друзья… — Кумагаи Дейчи, шестнадцатилетний высокий парень, посильнее укутался в свою тёмную кофту длиной до колен и, скинув рядом с собакой привычные деревянные гэта, поджал ноги, обняв их руками. — Я ведь все эти годы прожил в Осаке! — — Но старшую школу закончишь в Токио, Дейчи. И возможностей там больше, и… — старик вздохнул, посильнее сжав своими старческими пальцами кожаный руль. — Ты не маленький, чтобы кутаться с головой, а ну снимай! — Мужчина громко фыркает, видя, как внучатый племянник опускает с головы плотный капюшон, вновь смотря обиженно в чуть приоткрытое окно.       Каштановые волосы Дейчи, что сейчас спокойно развевались от ветра, на затылке заплетены в неаккуратную маленькую косичку длиной не больше указательного пальца, а все остальные локоны оказались хаотично растормошенными, создавая сонный, неаккуратный вид самого Кумагаи.       Мальчишка снова перевёл цепкий взгляд светло-карих глаз на дедушку, молча высказывая все свои негативные мысли и эмоции. — Дейчи, ох, — старик устало помассировал переносицу, выдыхая, всё ещё пытаясь следить за дорогой во время этого непродуктивного диалога. — Я просто хочу, чтобы ты получил достойное образование в достойной школе. Да и это не мгновенное решение, ты же знаешь… И бывали мы уже здесь несколько раз, на каникулах… —       Старик Кумагаи-сан действительно сказал ему о решении переезда ещё полгода назад, когда Дейчи был на третьем году обучения средней школы. И возил несколько раз в Токио к своей сорокалетней племяннице, тёте для младшего Кумагаи.       Но то, что парень был физически готов, не отменяло факта нескончаемой душевной грусти за всё своё прошлое, проведённое в родном городе, и друзей, приравненных к братьям. — Я понимаю, одзи-чан, — Дейчи опустил голову на прохладное окно, скрыв выражение лица в маленьких каплях воды. — Но я очень, очень… — Тихо проговорил он, ощущая, как в груди что-то болезненно тянет, когда перед глазами продолжают мелькать незнакомые сознанию пейзажи. — …скучаю. —       Дождь редел, но темные тучи всё продолжали плыть над городом тяжелым свинцовым одеялом, навевая тоску. Лишь редкие лучи солнца над зданиями освещали дорогу маленькими светлыми пятнами, отражающимися в лужах на асфальте.       Время грозы подошло к концу. — Я знаю, Дейчи. — старик вздыхает, а затем кладёт свою маленькую, по сравнению с размерами внука, ладонь на его плечо, огладив ткань тёплой кофты. — Но поверь мне, тебе понравится. Да, будет грустно, но мы же справимся? — Кумагаи-сан по-старчески улыбнулся, вернув руку на руль автомобиля в кожаном винтажном чехле.       Дейчи с натяжкой приподнял левый уголок рта, согласно кивая. Ему не хотелось расстраивать единственного родного человека ещё сильнее, чем уже есть. — Ага. —       Наконец городская трасса разделилась на четыре полосы, увеличив окружающее пространство, а запах мокрого асфальта и сырости стал ощутимее, в отличие от стабилизирующейся кругом температуры.

Токио встречал их спокойным, пасмурным вечером.

      Рёв мокрых колес и мотора.       Брызги воды.       Шины на асфальте скользили, оставляя после себя целый фонтан грязных капель и яркий след заднего фонаря.              Два мотоцикла на скорости около ста километров в час объехали машину с разных сторон, обгоняя препятствие опасным наклонным маневром.       Байкеры будто левитировали на трассе, пригибаясь навстречу редким дождевым каплям и холодному ветру, профессионально выворачивая руль, балансируя на поворотах, пока длинные блондинистые волосы путались в частых воздушных потоках.       Мимо машины проехало ещё несколько мотоциклов, и Дейчи заметил, что у всех участников заезда оказалась одинаковая чёрная токкофуку с золотой вышивкой, которую он не успел прочесть.              Младший Кумагаи с интересом припал виском к окну, пытаясь лучше рассмотреть проезжающих. Хоть в Осаке тоже были байкерские банды, и немало, ему было интересно, что из себя представляют парни Токио.       Когда один из гонщиков поравнялся с машиной, Дейчи смог разглядеть достаточно высокого блондина с сиреневым оттенком волос. Тот, заметив боковым зрением, что его рассматривают, непринуждённо помахал ладонью в чёрной перчатке с открытыми пальцами, будто и не гнал сейчас на сумасшедшей скорости по мокрому асфальту, не обращая внимания на дорогу.       Брюнет в свою очередь ответил тем же.       Улыбнувшись пуще прежнего, байкер вновь вдавил на газ под рёв мотора, исчезая в уже плотном потоке машин и мотоциклов. — Тьфу, поразъезжались тут! — недовольно проворчал старик Кумагаи-сан, презрительно смотря вслед красным полоскам фонарей, оставленных удаляющимся мототранспортом.       Дейчи весело хихикнул, на время позабыв о своей апатии.       Шпиц в ногах фыркнул, переворачиваясь на другой бок.       Это путешествие обещает быть интересным.

. . .

      Кумагаи Дейчи в своей жизни никогда ничем не выделялся, кроме роста, что составлял около ста девяносто сантиметров, и доброго, покладистого нрава.       Звезд с неба не хватал ни в учёбе, получая самые средние оценки из возможных, ни в спорте, хотя с такой комплекцией мог бы запросто пройти отборочный тур в любую спортивную команду средней школы, ни с девушками, хотя многие хорошие подруги называли его очень милым и дарили дружеский шоколад на День Святого Валентина.       С раннего детства Дейчи жил со своим двоюродным дедушкой Кумагаи-саном или же ласково одзи-чаном, а в конце начальной школы смог подружиться со своим будущим лучшим другом, с которым они вместе перешли в одну среднюю.       Но теперь, к старшей, он оказался тут.       В Токио. — Дейчи, разберёшь пока коробки и закроешь, пожалуйста, машину? — седовласый дедушка протянул парню кольцевую связку, к которой были прикреплены ключи от машины и от снимаемого ими частного дома. — А я пока выгуляю Фуку. Она очень устала от этой поездки. — Пожилой мужчина буднично порылся рукой в кожаной сумке, пытаясь найти тканевый поводок. — «Ага, а я так вообще на бодряках…» — Дейчи снисходительно хмыкнул, опуская связку с милым деревянным брелочком в карманы широких чёрных штанин, доходящих ему до пят.       Вся одежда на Кумагаи была мешковатой, а сам он сутулился, будто пытаясь казаться ниже собственного роста, что уже вошло в привычку, отчего весь вид казался до ужаса небрежным.       С характерным звонким щелчком поводок оказался закреплен на кожаном ошейнике пушистой собаки с миловидными «медвежьими» ушками, а затем и внутренняя калитка частного дома щелкнула, оповещая о том, что жильцы покинули территорию через внутренние дворы переулков.       Прохладный ветерок трепал еще влажные после дождя листья деревьев, колыхая ветки и пучки еще не раскрывшихся до конца цветов сакуры. Было уже около шести часов вечера, и прохлада постепенно усиливалась. Для всех школьников сейчас шла пара весенних каникул, когда осуществлялся переход из класса в класс из младшей школы в старшую.       Кумагаи, вдохнув полной грудью свежий землистый воздух, с лёгкой улыбкой направился в сторону небольшой машины разгружать запакованные в коробки вещи.       Свинцовые тучи все также висели в небе тяжёлым одеялом с пробивающимися ярко-нежными лучами солнца.       Пока что Токио нравился Дейчи.       Несколько коробок опустились на мокрый холодный бетон.       Но это ещё не точно.