Глава II: From the life of fossils — Из жизни ископаемых

31 марта 2005 года.

Токио. Район Шибуя.

Жилой квартал.

      Миниатюрную гостиную с широким, лишь слегка потрёпанным временем диваном заливало рассеянным утренним солнцем.       Жёлтая кружка с зелёным чаем всё также стояла на квадратном журнальном столике, рядом с клубком коричневой пряжи.       Кумагаи с абсолютно серьёзным лицом изучал чёрную лакированную поверхность так, будто на ней были написаны ответы на все вселенские вопросы.       Ночная встреча с неизвестной ему бандой казалась глупым сном, плодом воображения или наваждением, если бы не многочисленные чёрные следы протектора на асфальте, тремор рук и чёткое понимание того, что Дейчи в первую же неделю своего пребывания в новом районе успел перейти дорогу местным авторитетам. — Я так не хотел влезать в подобное... — шёпотом проговорил брюнет, делая глубокий вдох грудью, пустив пальцы во взъерошенные густые волосы.       Дедушка сейчас занимался тем, что крайне придирчиво вешал любимые картины на втором этаже, между комнатой внука и кладовой, из-за чего парень в гостиной был предоставлен сам себе и своим нагнетающимся мыслям.       В первые секунды Кумагаи даже не заметил, как в комнату, яростно семеня по линолеуму маленькими лапками, вбежала Фуку, зажав в коротких зубах кусок старой, обслюнявленной газетки.       Медленно подняв свой уставший взгляд, брюнет уставился на миниатюрного шпица, тяжело вздохнув от осознания, что сейчас ему придётся буквально драться с разъярённым зверем. — Фуку, фу, — строго проговорил Дейчи, спокойно вставая со старого дивана. Подойдя к взъерошенной, заигравшейся собаке, он аккуратно, даже нежно забрал кусок бумаги, глухо игнорируя ответное рычание и попытки вернуть себе полюбившуюся игрушку.       Стоило наконец отобрать у питомца найденный им шуршащий предмет, как, смотря на хозяина, точно как на предателя, Фуку быстро подбежала к углу гостиной и, наклонив приплюснутую мордочку, пастью вырвала край плинтуса.

— ФУКУ-УУ-У! —

***

Несколько недель назад.

Район Синдзюку.

Заброшенный клуб единоборств «Путь Хатимана».

      Если западный Синдзюку напоминал стерильно вылизанное пространство с многочисленными камерами, патрульными машинами и корпоративными небоскрёбами около приличных торговых центров и магазинов, то север жил по своим собственным, ночным правилам.       Стык кварталов Кабуки-тё и Окубо кишел от переизбытка той самой проблемной недвижимости, когда старые здания любовных отелей 70-х годов и небольшие пристройки малого бизнеса оставались пустовать годами из-за юридических споров, долгов владельцев и сетей банд, решивших, что здесь можно обустроить собственную базу. В этой так называемой серой зоне района промышляли сотни похожих на друг друга токёдзи, отличающихся лишь заявленным уровнем, где молодёжь, рабочий класс и даже элитные бизнесмены могли сделать ставки на всё, начиная от политических выборов и заканчивая подростковыми боями в местных подвалах.       Здесь же, недалеко от старой насосной станции, ближе к путям JR, стояло широкое двухэтажное здание, расписанное новыми граффити поверх старых, с выбитыми окнами и проржавевшей входной металлической дверью, с изображенным на ней красным мицудомоэ.       Если бы частые прохожие, местные или редкие полицейские патрули оказались бы более внимательными, то заметили бы, что каждую субботу, около девяти часов вечера, сюда стекаются десятки учеников средних, старших школ и академий, желая попытать счастье на ставках подпольной арены.       Внутри воняло старой резиной, строительной пылью и потом.       Линейные потолочные лампы освещали огромное, тёмное из-за отсутствия дневного света пространство с видавшим виды рингом в центре, чьи канаты отличались друг от друга плотностью, цветом и даже материалом. Вокруг, замыкая круг разношёрстной толпы, по-зверски орали и матерились подростки, следя за тем, как двое парней внутри бьют друг другу лица до крови и выбитых зубов. Кто-то же, отбившись от скопления, стоял у облезлых стен, куря дешевые сигареты, кто-то, сжимая зубы, беспокоился за ставку, а некоторые просто наблюдали.       Сбоку, облокотившись плечом об изрисованную граффити и надписях бетонную колонну, стоял парень в бордовой кепке и бело-красной кофте с накинутым сверху капюшоном. Он внимательно следил не за соблюдением правил или поведением толпы, а тем, чтобы никто здесь друг друга не поубивал: ни зрители, ни бойцы, где один — мёбиусовец в белой форме банды, а второй — залётный с района, что хотел сорвать куш, думая, что самый сильный. — Да сдохни ты уже! — громко проорал кто-то из толпы, когда неизвестный никому парень, хрипло дыша, попятился назад от прямого, жёсткого удара в челюсть. Кровь, смешанная со слюной, склизкими сгустками капала с разбитых губ на дырявый канвас ринга. — Хуярь его, Кезу! Хуярь! — двое других крепких парней в белой токкофуку с чёрными надписями и национальным флагом Японии на плечах вальяжно облокотились на крепко натянутые канаты, весело подначивая соклановца. — Землю жрать заставь! —       Следующий удар, усиленный невозмутимо вытащенным из кармана кастетом, пришёлся с трудом стоящему на ногах сопернику в солнечное сплетение с громким костным хрустом рёбер.

— ФЬЮ-ЮЮ-Ю! —

      Толпа взревела одобрительным хохотом, протяжным свистом и громкими окриками тех, кто уже слышал шелест выигранных на этой ставке денег.       Но на смотровом балконе старого спортивного зала была своя собственная атмосфера.       Мамору Хара, он же Яхата и лидер подпольной арены боёв без правил, сейчас расслабленно сидел на так называемом «троне», сделанном из старых покрышек с накинутой сверху плотной жёсткой тканью. Перила и перегородки ограждения здесь давно отвалились от времени и потасовок, произошедших задолго до того, как они сюда пришли, но это не мешало главе лицезреть разворачивающееся внизу кровавое побоище.       Осветлённые до серого оттенка волосы, зачёсанные назад, блестели от количества лака, нанесённого на них, а выбритые затылок и виски, в сочетании с тремя металлическими кольцами в хряще левого уха, придавали рослому парню особенно хищный вид. На угловатых плечах подростка была накинута обычная чёрная рубашка с закатанными рукавами, а дополняли её тёмные джинсы в сочетании с низкими кедами. Раскинув длинные руки по обе стороны импровизированной спинки «дивана», Яхата спокойно, почти что умиротворенно, перевёл взгляд стальных глаз влево. — Хато, — тихо позвал Мамору парня, сидевшего с ногами на свободной шине. Этот блондин, похрустывая пачкой чипсов с изображенным на упаковке крабом, повернул голову в сторону главы, вскинув в интересе светлую бровь. — Что, опять хочешь покошмарить первокурсников колледжа? — отозвался он, качнув чёрными прядями, обрамляющими лицо. — Нет, — Мамору медленно, почти что лениво повернул голову обратно, взглянув вниз, на арену. — Просто Осанай «попросил» об одной услуге, — начал он со вздохом, полным снисходительности и какого-то подозрительного смирения. — Услуге? — Миура Арата, он же заместитель главы подпольной арены, наклонив голову, заметно нахмурился, пристально смотря на своего лидера. — Ему недостаточно того процента, что мы отстёгиваем Мёбиусу за крышевание? — почти что прошипел блондин, опустив на соседнюю шину пачку чипсов. — Или предоставляемой возможности для его парней рубить капусту с боёв вместо наших ребят? — Пренебрежительно поведя плечом, Миура взглянул вниз, вслед за Хара, где кровь того самого залётного парня уже залила рваное покрытие ринга.       Они специально позволили ему участвовать, чтобы повеселить публику показательным избиением. — Не совсем, — Яхата, подперев щеку кулаком, вновь взглянул на своего друга, не меняя выражения лица. — Он сказал, что ему нужно «встрясти» одну толпу малолеток из Шибуи, показательно избив одного из них. Поставить, так сказать, на место, чтобы не рыпались в сторону Синдзюку. — — Пусть делает это через своих парней, раз это просто «куча малолеток». — Миура, ухватив тонкими пальцами чипсину внутри пакета, закинул её в рот с каким-то демонстративно недовольным видом. — Он же просто подставляет нас, Мамору. — Тихо проговорил он, хрустнув закуской. — Если к нам придут на разборки даже парни на пару лет младше, но толпой, то Мëбиус не станет защищать наши жопы. У Осаная ещё много точек, с которых он имеет деньги. Мы не основной их ресурс, ради которого стоит подставлять банду, понимаешь? — Арата обвёл взглядом просторное, холодное от ночного сквозняка помещение с его неровностями стен, оставленными временем, и битыми в результате прошлых стычек окнами. — Его крыша просто обеспечивает нас защитой от конкурентов в этом квартале и нападок малолеток, ошивающихся возле тотализаторов, а не от тех, что пришёл бить наши рожи... — — Они не придут, — спокойно отозвался Мамору, сменив позу на более непринуждённую, опустив при этом локоть на согнутое колено. — Осанаю, как он сказал, нужен сам эффект «казни» в нашем районе, чтобы местные знали, что Шибуя слабее. А с нашей стороны нужно позаботиться о том, чтобы бедняга закрыл рот для своих капитанов при вопросе, кто конкретно это сделал. — Яхата кивнул вниз, где Мëбиусовец с размаху пнул в корпус почти что бессознательно лежащего парня, из-за чего тот отлетел на середину ринга, судорожно кашляя кровью. — Не знаю, зачем он бросает вызов малолеткам, но... — — А если Шибуя всë-таки вычислит, кто именно избил одного из них? — блондин прищурился, недовольно и даже подозрительно поведя челюстью. — Не от него, так через слухи, информаторов? Ты же понимаешь, что этот уëбок через нас делает всю грязную работу? Он хочет раздрочить их нашими же руками! — воскликнул Арата. — Я знаю, — безэмоционально протянул Хара, чем вызвал у друга натуральный всплеск удивления. — Он сказал, что либо мы делаем, как хочет он, либо в следующую субботу Мëбиус придёт сюда всей бандой, понимаешь? — Яхата наклонил голову в сторону Миура. — Я смогу победить его, это факт, но бойцов у нас всего около десятка, и то не постоянных, — он медленно прикрыл глаза, — а у него толпа, Хато. Мы потеряем не только арену, но и клиентов, парней и репутацию. Единственное, что нам остается, — попытаться сделать работу так чисто, чтобы не пошли слухи в Шибую и сам бедолага не прокололся своим командирам. —       Миура молчал долго, смотря вниз, где избитого до потери сознания парня уносили с ринга, чтобы оставить, как всегда, в подворотне за зданием. — А что, если мы сделаем так, будто он сам пришел? — прошептал заместитель. — Как залётный, ради денег, но сделаем не показательную «казнь», как обычно, а полноценный бой. Тогда, даже если пойдет слух, то он сам будет молчать своим, ведь у честных банд запрещено продавать свои кулаки. —       Яхата спокойно, но явно довольно улыбнулся другу, вытянув из складок накидки «трона» пачку сигарет, открывая её. — Главное, то же самое нашим парням сказать, а то обязательно где-нибудь накосячат. —       Вздёрнутые уголки губ Араты, не предвещающие ничего хорошего, ещё больше растянулись.       Глава закурил, откинув голову на спинку кресла из шин, смотря в местами облезший потолок.       Он полностью доверял тому, с кем они начинали с самых низов.

. . .

      Лёгкий ветерок свистел между переулками северной стороны Синдзюку, принося прохладу разогретому от дневной жары бетону.       Это весеннее воскресенье оказалось на редкость солнечным и душным.       За одним из заброшенных зданий квартала Кабуки-тё, с исписанным во все цвета радуги каменным забором, столпилось небольшое скопление разношерстных и достаточно опасных на вид парней.

Собрание основных бойцов подпольной арены «Путь Хатимана» официально началось.

— Итак, мои тупоголовые подопечные, — раздался звонкий голос с той самой ограды, находящейся в тени забытых всеми строений. Переулок здесь пах жаром, чем-то слабо гнилостным из-за скопившегося между домами мусора и противной дорожной пылью.       Миура, потихоньку попивая из толстой трубочки молочный коктейль, смотрел на своих подчинённых с высоты ограждения снисходительным взглядом, небрежно закинув ногу на ногу и издав при этом продолжительный «сю-юю-юрп». — По приказу Яхаты мы должны разнообразить наш кровавый цирк уродов и притянуть для финальной битвы следующей субботы кого-то из другой банды. —       На секунду в переулке повисла напряжённая, даже слегка пугающая тишина. — Чё?.. — выдохнул один из толпы. — Нахуя?.. — пробасил уже другой, недовольно поведя массивной челюстью. — Минуточку, ёпта! — возмущённо воскликнул самый низкий. — А нам в случае чего от «другой банды» не прилетит за это по роже? — высокий парень в той самой бордовой кепке и тёплой кофте с накинутым сверху капюшоном, закрывающим чуть-чуть кудрявые каштановые волосы, скептически прищурился, взглянув на зама главы снизу вверх. — Или Яхата договорился с кем-то ещё, кроме Мëбиуса? — — Если не ссать, Аки-ку-уу-ун, то, конечно же, ничего не будет, — Арата вновь непринуждённо отпил из трубочки с тем же самым противным звуком и оперся свободной рукой на холодную каменную ограду. — Ведь ты же никого не боишься, верно?~ — Блондин неожиданно опасно прищурился, медленно покрутив в руках полупустой пластиковый стаканчик.       Затишье, повисшее над собравшимися, давило на сознание не хуже тяжёлой бетонной плиты.       Никто не решался сказать хоть что-то против самого Хато. — Денег, как вы успели заметить, в последнюю субботу было меньше, чем обычно, а знаете почему? — Лицо Миура лишилось той самой фирменно «кошачьей» улыбки, а последующие слова звучали холодно, резко и отстранённо: — Потому что вы крайне предсказуемые и до боли примитивные, прямо как плоские черви. — Заместитель главы наконец наклонил корпус вперед, тыкнув указательным пальцем в первого попавшегося члена арены. — Я знаю, что ваша ущемленная гордость и желание помериться с друг другом достоинством не позволяет играть в поддавки. — Арата коротко и крайне невесело хохотнул, покачав головой. — Если бы я делал, к примеру, ставку между Джу-куном и кем-то из Мёбиуса, я поставил бы на Джу-куна, а при условии, что вместо него выйдет Ио-кун, то уже выбрал бы человека Осаная. А наши уважаемые клиенты далеко не безмозглые идиоты. Они уже изучили вас. — — А из других банд-то нахуя тащить кого-то? — воскликнул тот высокий парень с мощной челюстью и лысой головой, которого Хато как раз назвал «Джу-куном». — Или Яхата просто захотел себе коврик из приближённых кругов других районов, что будет подстилаться под соперника в нужный момент и получать за это бабло?! — — Не-ее-ет же, Джу-кун, ты опять всё не так понял, — голос блондина был обманчиво мягким. — Мы не хотим портить нашу безупречную, насколько это возможно для подпольной арены, репутацию или раскошеливаться на другие банды, а, наоборот, сделаем «рекламу». — Замглавы прищурился, придирчиво осматривая каждого из них. — Представьте, как поползут слухи о том, что парня из какой-то крупной банды, что пришёл сюда попытать счастье, просто размазали по рингу? — Арата подпёр подбородок ладонью, наконец коварно растянув губы. — Это не только вызовет смуту в ставках среди наших обывателей, что привыкли только к новым задохликам, которых мы пускаем ради кровавого шоу из фарша, но и привлечёт новых~ — Он наконец поднял пластиковый стаканчик с каменного ограждения, медленно покрутив его в руке, а затем спокойно отпил.

— У кого какие предложения? —

      На несколько долгих секунд грязный переулок квартала Кабуки-тё наполнился гулкой, липкой тишиной, которую, казалось, было опасно нарушать, пока низкорослый, крашенный в светло-рыжий парень не заговорил первым: — Задачка, конечно, со звёздочкой... — фыркнул он, нахмурив бритые брови, и абсолютно не чувствуя окружающую атмосферу. — Хотя, я знаю, что в моём районе есть член банды ICBM. —       Арата показательно призадумался, будто оценивая это предложение, а затем отрицательно покачал головой. — Нет, давайте дальше. — Он махнул рукой, наклоняясь ещё ниже, внимательно всматриваясь в каждого присутствующего. — «Давайте же, я не поверю, что у вас в окружении нет ни одной шавки Майки!» — — В моей школе, — начал более крупный и рослый парень со старым шрамом от рассеченной в драке губы. — Вроде как есть один из членов Токийской банды Манджи. — Здоровяк поднял свой взгляд вверх, на заместителя, ожидая того же капризного вердикта, что и в прошлый раз. — М-мм-м! — Миура, что уже допивал свой коктейль, быстро издал звонкий «сюрп» и восторженно наклонился вперед. — Та банда, где большинство — малолетки из средней? Это же идеально! — — Но вроде как они же и разбили предпоследнее поколение Чёрных Драконов, разве нет?.. — другой, тот самый Ио-кун, парень среднего роста с жилистой комплекцией и короткими чёрными волосами, заметно нахмурился. Ему совершенно не симпатизировала идея ввязываться в подобную ситуацию, где противниками выступала банда неуправляемых малолеток. — Девятые сами по себе были слабаками... — блондин пренебрежительно махнул рукой, как бы отмахиваясь от этого вопроса. — Не обращайте внимания~ — — А точно ли нам нужно всë это дерьмо? — наконец грубо произнёс тот самый парень в бордовой кепке, которого назвали «Аки-куном».       Хато на секунду вскинул левую бровь, а его ноздри расширились, будто он сделал самый тяжёлый и долгий вдох в своей жизни. — А ты так хочешь, чтобы в нашу шайку втиснулся кто-то ещë? — Миура резко, дëргано развёл руками, надменно смотря на того, кто посмел произнести нечто подобное. — Хорошо, я найду вам какого-нибудь на постоянную основу! Высокого, широкого, безмозглого идиота, прямо как весь ваш нынешний сброд! И тогда ставка за бой снизится ещё в несколько раз! — практически крикнул он, с силой сжав уже почти что пустой пластиковый стаканчик с трубочкой. — Толпе нужно что-то новое, тупорылые вы одноклеточные. Они устали от ваших повторяющихся рож и членов Мёбиуса! — замглавы с размаху кинул смятый пластик в усомнившегося в его словах парня, на что тот лишь вовремя увернулся, и стакан попал в стену, чётко отрекошетив в переполненный мусорный мешок.

Секунда.

      В очередной раз над бетонными зданиями и ровным асфальтом заброшенного переулка повисла напряжённая, беспрекословная тишина.       С десяток сильнейших бойцов подпольных боёв северного Синдзюку в ужасе застыли перед обычным худощавым парнем с крашенными волосами и стервозным характером, ведь знали: скажи они хоть что-то не так Миуре — Яхата оторвет им и ноги, и руки, и мужское достоинство. — Но разве, — достаточно тихо проговорил высокий юноша с бритыми висками, что сейчас сидел на посредственном, местами битом мопеде чуть-чуть дальше остальных, ближе к дороге, — постоянство не признак мастерства? — В конце тот даже нервно хихикнул, надеясь списать фразу, в случае чего, на низкосортную шутку.       У Хато же на эту с виду безобидную реплику методично дёрнулся левый глаз. — У вас, безмозглых червей, — угрожающе зашипел не своим голосом Арата, медленно поднявшись на ограждении, сжав кулаки, из-за чего присутствующие сделали широкий шаг назад, — есть сомнения в приказах самого Яхаты, нашего главы?! — — Н-нет, что ты, — начал Аки-кун, мирно подняв руки в знак капитуляции. — Просто это совсем чутка-аа-а... — Сглотнул он, буквально выдавив из себя конец фразы: — ...неразумно. Избивать члена другой банды, чтобы просто повеселить толпу и навести шороху посредственной рекламы! — — Понятное дело, что мы его уложим на лопатки! — воскликнул Джу-кун, поддержав коллегу. — Но это ведь точно приведёт к последствиям! Они могут объявить нам войну! —       Миура резко и поразительно чётко спрыгнул с каменной ограды вниз, оказавшись напротив парня с мощной челюстью, и, схватив его одной рукой за грудки, притянул к себе. Горящие карие глаза Хато с пугающим холодом впились в юношу, что был, на минуточку, выше блондина на целых полголовы. — Значит, ваша обязанность: избить, — рычал он, приближая своё лицо к чужому с каждым произнесённым словом, — запугать и извести так, чтобы его гордость была растоптана до такого состояния, что он даже слова своему главе сказать не мог! — Арата с небрежным толчком отпустил школьную рубашку лысого, гордо расправив плечи. — Доставьте его к концу следующих субботних боёв и скажите, что он предоставляет гордость своей банды. Посмотрим, насколько у Шибуи хватит яиц, чтобы принять этот вызов. —       Когда переулок стремительно опустел, а вдалеке улицы раздался первый рёв заведенных моторов, означающий начало исполнения приказа, Миура коротко хмыкнул самому себе: — «А они гораздо умнее, чем я думал. Горжусь». —

***

27 марта 2005 года.

Токио. Район Шибуя.

Средняя школа Уэхара.

      Учебный класс 2-В сегодня пах чистящим средством для окон и мелом.       Шёл очередной наискучнейший урок, чьего смысла существования никто не понимал. Кажется, математика.       Ленивое весеннее солнце уже вовсю хозяйничало в небе на границе Шибуи и Синдзюку, освещая парты учеников и приятно грея локти.       Поджав верхней губой карандаш к носу, парень искренне пытался сымитировать свою вовлечённость в занятие, но попытки были тщетны, а мысли слишком быстро улетали куда-то за пределы указанной темы.       От активной прокрастинации его отвлекло пиликающее уведомление входящего сообщения на кнопочном телефоне. СМС-ка пришла от заместителя командира — Харучиё Санзу, гласившая, что очередное собрание Пятого отряда по поводу подозрительных парней Третьего будет через два дня на обычном месте в ангаре.

Йокота Шоичи никогда не был главным героем.

      Он попал в Токийскую банду Манджи по чистой случайности — где-то одиннадцать месяцев назад он опаздывал на дополнительные вечерние занятия, чей пропуск для его родителей означал немедленное применение контрмер в виде лишения любимой приставки.       Естественно, юноша допустить подобного не мог.       Йокота в тот день бежал, петляя между знакомыми дальними от центральных улиц переулками, так, будто от этого зависела его собственная жизнь: юноша перепрыгивал скопившийся в заброшенных углах хлам, перелезал старые решётчатые заборы и расталкивал на более оживлённых дорогах прохожих. Но, как будто назло ему, впереди оказалась драка. Множество парней сцепились друг с другом, как свора собак, — где мелькали незнакомые школьные формы, а где чёрные токкофуку с жёлтой вышивкой и кровью на холодном бетоне. Гул драки был настолько громким и диким, что у любого нормального человека включился бы инстинкт самосохранения.       К сожалению, ничто в этом мире не могло остановить Шоичи от желания отстоять свою приставку.       Он рванул вперёд через дерущуюся толпу, нагло и безжалостно расталкивая попавшихся под руку сверстников. — Слышьте, уёбки, свалили на хер! — Йокота с размаху и колоссальной инерцией впечатал локоть в чей-то бок, заставив неизвестного согнуться в три погибели, что привело к тому, что тот глупо попал под чужой удар в челюсть. — А ну разбежались по конурам, собаки сутулые! — второму юноша залетел кулаком прямо под дых, из-за чего высокий, широкоплечий парень отшатнулся к бетонной стене многоэтажного дома, судорожно хрипя. — Пройти дали, суки! —       Естественно, в дерущейся массе школьников мало кто заметил эти наглые манёвры, но Шоичи понятия не имел, что за ним тогда внимательно следили светло-зеленые глаза, одновременно отправляя очередного противника в нокаут. — «Беспринципный...» — подумал тогда Мучо, заметив, что этот малец явно не из тех, кто пришёл с толпой.       В тот день Йокота опоздал всего на три с половиной минуты.       Но попал в крайне опасную заварушку под названием Пятый отряд Токийской банды Манджи.       Сейчас же, скучающе смотря в окно, юноша тяжело вздохнул. Крутя в руках карандаш, который он совсем недавно зажимал верхней губой, Шоичи пытался хоть как-то себя развеселить к концу этого длинного учебного дня. Лениво выпрямив спину, отчего затёкшие мышцы напряглись, а где-то в пояснице хрустнуло, юноша снова сгорбился, опустив руки на одноместный учебный стол.       У Йокоты непослушные, зачёсанные назад волосы каштанового цвета с лёгким оттенком махагони. Лицо же в свои четырнадцать с половиной лет ещё сохранило ту самую мальчишескую мягкость в своих чертах и ленивый взгляд карих глаз, даже не смотря на густоту бровей. Одежда, даже с максимальной натяжкой, никак не относилась к слову «аккуратная»: торчащая из-за зелёной школьной кофты с гербом учебного заведения рубашка была измята, а низ брюк покрыт пятнами грязи из-за луж от недавнего дождя. Весь его вид, начиная с «ёжика» на голове и заканчивая пыльной сменкой, говорил об его безалаберности.       Наконец долгожданный звонок с характерным «дзы-ыы-ынь» прозвенел над учебной аудиторией, но стоило Йокоте молниеносно собраться, рывком закинув на плечо сумку, как буквально из воздуха около него материализовалась староста — многоуважаемая Ватанабэ-чан. — Йокота-кун! — звонко позвала она, уперев худые руки в бока. — Не забудь, что ты завтра дежуришь! — — А-аа-а?! — Шоичи, развернувшись, дерзко глянул на девушку сверху вниз, с силой сжимая лямку и пытаясь состроить самое угрожающее выражение лица из всех. — Не «А», — невозмутимо произнесла Ватанабэ-чан, — а дежурство, и даже не вздумай увильнуть. Ты и так в долгах по дням и по-хорошему должен тут беспрерывно за весь класс сидеть! —       Раздражённо и протяжно вздохнув, брюнет показательно закатил глаза к белому школьному потолку. — Хорошо, староста, — неохотно согласился он, поняв, что бегать от классных обязанностей больше не получится. Правда, в следующую секунду Йокота всё-таки расплылся в наглой, дерзкой, фирменной улыбке: — Только если не забуду! — И, махнув рукой, быстрым шагом направился в сторону выхода. — Бывай! — — Наглец! — раздалось лишь вслед.

Йокота Шоичи никогда не был главным героем.

      Но сейчас, когда тёплый весенний воздух всколыхнул непослушные волосы, а у ворот стояла группа старшеклассников, именно этот парень услышал:

— Эй, — свист. — Патлатый! —