Пролог. Конец — это новое начало.

Бескрайнее чёрное пространство, в котором вечность сменяется вечностью, служило лишь безмолвным фоном для единственного живого существа. Здесь небо неотличимо от земли — сплошной вязкий мрак. Лишь пронизывающий холод и редкие далёкие звёзды напоминали о том, что это место реально, а не плод больного воображения. Одинокая искра, мерцающая в этой пустоте, казалась нелепой ошибкой, чужеродным элементом. Её свет тянулся золотистым шлейфом за человеком в цветном шарфе, прошивая чёрную ткань времени тонкой драгоценной нитью. Человек бежал. Ты ждёшь чего-то, читатель? Чего-то пугающего, непоправимого, не так ли? Но всё спокойно. Тишина нарушается лишь стуком шагов. Странно, правда? В одно мгновение сияние вспыхнуло с неистовой силой. Золотистый шлейф рассыпался мириадами искр, и пространство поглотило беглеца. Лишь клетчатый шарф на миг завис в пустоте, словно последний вздох, прежде чем исчезнуть вслед за хозяином. Тишину пустого кафе вспорола яркая вспышка. Секунда — и на клетчатый пол повалились двое. — Фух! Мягкая посадочка, — воскликнул один из них, бодро вскакивая и отряхивая безупречно белый костюм от невидимой пыли времён. — Вот уж действительно… — недовольно проскрежетал второй, поднимаясь следом. — Джон, а ну… — начал было парень в голубом шарфе, но его перебили. — Джон Дейви Харрис! — из глубокой тени донёсся рокочущий, властный голос. В круг света шагнул высокий силуэт. Огромные крылья за его спиной тяжело качнулись, а ярко-фиолетовые глаза, казалось, светились собственным внутренним огнём. Но в мягком, домашнем уюте кафе его лицо не выглядело грозным — в чертах бога читались растерянность и глубокое беспокойство. Вслед за ним из полумрака вышла девушка. Синие волосы украшали золотые заколки в виде кошачьих ушек — деталь, которую она особенно любила. Увидев обладателя голубого шарфа, она, не помня себя от радости, бросилась к нему и стиснула в объятиях. Мироходец густо покраснел, не зная, куда деть руки и как реагировать на такой порыв. Глядя на эту сцену, крылатый бог и второй Джон невольно обменялись понимающими усмешками. Спустя четверть часа обстановка окончательно разрядилась. Тёплый свет ламп ласкал красные столешницы, на которых дымились напитки. Друзья наконец были вместе. Окетра, посмеиваясь, наблюдала за перепалками: Джодах в очередной раз пытался вразумить JDH, а тот… Ну, ему, как обычно, было совершенно всё равно. Лололошка сидел чуть в стороне, наслаждаясь ролью молчаливого наблюдателя. В груди разливалось почти забытое, драгоценное чувство «дома». Джодах… Окетра… Джон… Он так отчаянно по ним тосковал. И всё же тихая грусть примешивалась к радости. Кого-то не хватало. Райи? Определённо. А ещё Дилана и Ричарда… Ло мечтал, как однажды соберёт их всех вместе, покажет им бесконечное разнообразие миров и познакомит друг с другом. Но пока это оставалось лишь хрупкой мечтой. Мироходец сделал глоток облепихового чая — своего любимого. Приглушённые голоса друзей действовали убаюкивающе. Прикрыв глаза от удовольствия, он потянулся за добавкой, но с досадой обнаружил, что чашка пуста. — Я сейчас! — бросил он друзьям и направился за стойку. Осмотрев полки с приправами и сиропами, он нашёл чайник, но в нём сиротливо плескались лишь остатки заварки. «Неужели я такой водохлеб?» — с иронией подумал Ло. Он присел на корточки, перебирая баночки в поисках нужной смеси, но и там его ждало разочарование: заварка закончилась. Тяжело вздохнув, парень резко выпрямился и едва не вписался теменем в край полки. — Чёрт! — выругался он. — Чего ворчим, симпампусик?~ — раздался задорный голос прямо над ухом. На тумбе возле кассы, вальяжно устроившись, сидел его двойник. Джон неторопливо потягивал клубничный коктейль, глядя на Лололошку с привычной насмешкой. — Если бы ты хоть иногда задействовал серое вещество, то сообразил бы, что твой чаёк пылится на складе. Лололошка лишь коротко кивнул и, подхватив пустую банку, направился к двери подсобки. — И захвати мне взбитых сливок! — донеслось ему в спину. Ло закатил глаза, буркнув что-то неопределённое. Склад встретил его сыростью и темнотой. Здесь было ощутимо холоднее. Щёлкнул выключатель, и люминесцентные лампы, натужно загудев, залили бетонные стены мертвенно-бледным светом. Это место совсем не походило на уютный зал кафе. Лололошка нервно сглотнул, продвигаясь вглубь стеллажей. Неужели подсобки во всех мирах такие неуютные? На ум пришёл солнечный Оазис… Сладкие мысли прервал резкий треск. Одна из ламп заискрила, наполняя тишину раздражающим треском. А затем за дальней дверью послышался глухой удар и протяжный, тоскливый скрип. — Что это?.. — прошептал Ло. Поставив банку на полку, он медленно, крадучись, подошёл к двери. Резкий рывок — и перед ним открылся проём. Темнота. Пустота. Лишь одинокая лестница, устланная старым, выцветшим коричневым ковролином, уходила куда-то вниз. Ты ведь не пойдёшь туда, Лололошка? Пожалуйста, не иди. Мрачный спуск внушал первобытную тревогу. Что-то было в этой лестнице неправильное, чужеродное, словно её вшили в реальность грубыми нитками. Но любопытство, как это часто бывало, оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Ло ступил на первую ступень. Влажный ковролин неприятно хлюпнул под подошвой. Шаг, другой, третий. От резкого запаха мокрой шерсти и затхлости начали слезиться глаза. Мгновение — и мир перевернулся. Нога не встретила опоры, земля ушла из-под ног, и мироходец провалился сквозь ступени, как сквозь гнилую марлю. Он коротко вскрикнул, ожидая болезненного падения, но приземлился на что-то мягкое и сырое. Ладони и колени мгновенно пропитались ледяной влагой коврового покрытия. Лололошка поднял голову, и сердце пропустило удар. Перед ним расстилалось бесконечное, хаотичное пространство, разделённое бессистемно расставленными стенами. Грязно-жёлтые обои с повторяющимся узором, вездесущий мокрый ковролин и невыносимый, сводящий с ума гул ламп, который, казалось, вибрировал прямо внутри черепа. — Кажется… мне точно не сюда… — сдавленно пробормотал он. Парень порывисто обернулся, надеясь броситься назад, к спасительной лестнице, но застыл на месте. Позади него тянулись всё те же бесконечные жёлтые коридоры. Лестницы больше не было. — Что за хрень?..