Всё чудесатее и чудесатее

Алиса перестала искать. «Не ищи — само найдётся» — так говорила когда-то бабушка, и Алиса твёрдо решила придерживаться этой мудрости. Она сосредоточилась на карьере и саморазвитии. Снова пошла на курсы английского, вернулась на танцы — на этот раз на high heels — и даже записалась в театральную студию с подачи подружки Марты. Ей всегда хотелось быть чуть раскованнее и увереннее в себе. Там она и познакомилась с Денисом. Первое время Денис Алису откровенно бесил. Во-первых, он одевался как фрик. Носил то бордовое кожаное пальто, то рубаху и штаны в стиле капитана Джека Воробья, то что-то среднее между индейским пончо и эльфийским плащом. И всё это сидело на нём так натурально, что аж зубы сводило от зависти. А эти шляпы! На каждое занятие он приходил в новой чёртовой шляпе. То в пиратской треуголке, то в британском котелке, то в ковбойском стетсоне. Приветствие неизменно соответствовало шляпе. «Ахой!», «Добрый вечер, дамы и господа!» и даже «Хауди?!» — Господи, где он его только выкопал? По-эльфийски Дёня тоже немного говорил. Во-вторых, он бесил Алису потому, что при всём его дурацком внешнем виде и не менее дурацких приветствиях он совершенно не выёбывался. Он никого из себя не изображал — за исключением, конечно, театральных сценок. Харизматичный, подвижный и всё время разный, он одновременно был простым и непосредственным. Алису, которая всю жизнь следила за своими жестами, словами, позами, ракурсами, это просто выводило из себя. Нельзя же быть таким чудиком! Денис не оставил равнодушным никого в группе. Кто-то его обожал и тянулся к нему — включая педагогов, кто-то ненавидел и считал фриком. Но когда он говорил, его слушали все. На одном занятии их поставили в пару. И дали задание-импровизацию: сыграть страсть, не прикасаясь друг к другу и не говоря о своих чувствах. Это было стрёмно и сложно. У Алисы в запасе был один-единственный томный взгляд на все случаи жизни, но чтобы воспроизвести его по отношению к Денису, потребовалось усилие. А вот Денис… Ни один мужчина ещё не хотел Алису так, как этот дурацкий Дёня в этой дурацкой сценке. Его желание читалось во всём: в жестах, в тоне, во взгляде. Он бы взял её прямо здесь и сейчас — но только по взаимному согласию. Алиса втрескалась за эти десять минут так, будто ей снова было пятнадцать. Теперь его наряды — и шляпы в частности — не казались ей нелепыми. Теперь она с нетерпением и любопытством ждала, в чём Денис придёт на занятие. Теперь она отвечала на его разнообразные приветствия, копируя слова и тон. Спустя месяц — а точнее, спустя четыре занятия по субботам — Денис пригласил Алису на свидание. Видимо, Алисин единственный томный взгляд таки сработал. На свидании Дёня был ровно таким же простым и одновременно харизматичным. Только заметно смущался. Он надел широкие штаны и многослойную рубаху в стиле самураев, а на голове его красовалась чёрная конусная шляпа. Вместо «привет» он, естественно, сказал «конничива» и подарил Алисе букет хризантем. А потом повёл на выставку, посвящённую духам и призракам японской мифологии. На этом свидании Дёня удивил Алису снова: объёмами информации, которые умещались у него в голове. Алиса заслушивалась. Глядя на гравюру со связанным, усмирённым ёкаем, Алиса не удержалась и пошутила про шибари. Мол, Дёне в его самурайском прикиде не хватает только мотка джута через плечо. И Денис со свойственной ему простотой ответил: «Думаю, у меня бы хорошо получилось»… Алиса припомнила ему эту шутку спустя полгода — когда окончательно убедилась, что трахается Дёня ровно так же, как Дёня живёт: харизматично и непосредственно. «Погнали выберем верёвки», — ответил Денис. На первую сессию он снова оделся в японском стиле, но куда более сдержанно, чем обычно. Было заметно, что он волнуется — впрочем, он и не скрывал, — но в остальном это был всё тот же Дёня. Он был осторожен, но не слишком мягок. Серьёзен и строг, но без грубости. Верёвка слушалась его легко, будто он всю жизнь до этого вязал узлы. И Алиса слушалась так же. В Денисе не было той хищной власти, которая была у Стаса или у Леонида. И стремления перевоспитать, как у Сёмы, тоже не было. Да даже на Даньку он не был похож — он не пытался вести умышленно. Он просто подчинял себе пространство, словно какой-то чародей. И Алису подчинял заодно, как часть этого пространства. Алисе это нравилось. Ей нравилось подчиняться по своей воле, а не через силу. Денису совсем не обязателен был для этого БДСМ, ему не нужно было называть себя Доминантом, Хозяином, Господином и кем угодно ещё. Он просил — и Алиса делала, потому что хотела делать. Впрочем, после шибари она завела-таки полноценный разговор о доминировании, о добровольности и о стоп-словах. Ей чертовски хотелось идти с Дёней дальше, глубже в Тему, но она не была уверена, что это можно — и стоит — делать без теории. — У тебя есть что почитать? То, что тебе отзывается. Скинь, я изучу вопрос, — ответил ей Дёня. Потом они выбрали вместе флоггер. Потом — пару шлёпалок. Распорки для бондажа. Стек. Вибратор. Зажимы для сосков. И много чего ещё. Несмотря на свою страсть к самовыражению через одежду, ни на одну сессию Денис не надел дурацких «Доминантских» вещей. Никаких кожаных штанов, пафосных портупей и прочей порно-атрибутики. Он всегда надевал чёрное — говорил, что в нём чувствует себя особенно уверенным, — но никогда не выёбывался. Однажды Алиса спросила у Дениса: — Когда ты ставишь меня на колени, тебе не кажется, что это игра? Что мы заранее договорились о ролях и правилах, и поэтому всё как бы понарошку? Денис посмотрел на Алису задумчиво и ответил знакомым вопросом: — А что плохого в игре, солнце? Только вместо примеров про догонялки и шахматы он привёл другой: — На сцене мы тоже играем. Разве наши чувства и переживания там имеют меньшую ценность? И отвечать ему «Это же другое» Алисе почему-то не захотелось.