Глава 1

Как весело… весело… да! Нужно улыбаться! Ведь нихрена нет счастливее, чем картина полного абсурда и безвкусия. Таковую я наблюдал в бреду. Словно ребёнок с ДЦП начал рисовать всё, что видит из своего воображения. Хотя нет, вру. Не рисовал. А работал в фотошопе. Ведь иного объяснения сломанных «тел», без каких-либо образов, я не мог. Но я ведь прекрасно понимал… что всё это <не настоящее>. Меня начинало это раздражать. Как тогда, когда должник закрылся у себя в квартире и не хотел даже открывать мне дверь, из-за чего пришлось вскрывать замок близлежащей арматурой наших советских подъездов. Также и сейчас. — Достаточно. — злобно, будто рыча себе под нос, проговорил я, словно привлекая внимания бесформенных созданий на себя. Головы этих туш повернулись в мою сторону, сверля меня взглядом. Почему-то это вызывало только злость и откровенное презрение. Голова болела, но я был в состоянии вспомнить, что было до того, как я здесь оказался. Помехи. Картина изменилась. Теперь образы я уже мог разглядеть. Эти тела были скорее манекенами, чем живыми людьми. Лысый манекен, без волос, кожи. Только каркас. Задний план изменился, я увидел библиотеку… ту самую, из Совёнка. Все книги были повалены на пол; картины были зачёркнуты и измазаны в чернилах; а бюст Ленина треснут, но всё ещё смотрел на меня своим властным взглядом… досадное зрелища. Вновь помехи и перед моим лицом вновь появилось ОНО. — А ты не из тех, кто сдаётся, не так ли? Мой гневный взгляд выдавал моё недоверие к существу. Но и отвечать ему я не мог… по крайней мере что-то не давало раскрыть рот. — Отлично! Такой взгляд… такие амбиции… это пугает, но и завораживает. — существо хихикнуло, — Могу сказать тебе лишь — добро пожа… — Пошёл на хуй. — сказал, еле как оборвав этот клей на своих губах, чем заставил существо перевернуть гримасу из улыбки в грусть. Оно ничего не ответило, продолжая длительное время стоять на месте. Минуты… а после… Помехи. и… исчез. А через мгновение в глазах вновь пошли помехи. Библиотека начала исчезать, пока совсем не покрылась помехами. ****** — Сэр, скажите, что случилось! — Господин, вы видели, что случилось? — Разрешите пару слов! Сейчас я очнулся от громкого шума. Будто кто-то со мной говорил… в голове всё трещало гораздо сильнее, чем ранее. Но я как-то сумел прищуриться одним глазом. Меня слепило ярким светом, что вызывало звон в ушах. Постепенно, зрение и слух начали привыкать и возвращаться в норму, и я начал видеть происходящее. Тёмный зал и… людей. Да, именно что людей. Не манекены, не тени или какую-то ожившую улыбку. Людей… Каждый из них был в разных одеждах, с микрофонами и камерами. А вдали стоял оператор уже с профессиональной большой камерой на специальной стойке. Но самое страшное не это. Самое страшное, что я не понимал, почему я не могу открыть свой правый глаз? Точнее я чувствую, что я пытаюсь его открыть, но при таких попытках ощущается резкая боль и отсутствует хоть какой-то обзор. Я потянулся к голове, чтобы притронуться до своего лица. Но я застыл. Руки, увиденные мной сейчас, не принадлежали мне. Я это понял по отсутствию родинки между пятым и четвёртым пальцами и шрамам… В голове был… не сказать, что шок. Скорее ошеломление от происходящего. И смотрящие на меня люди вызывали только… страх, который я никогда не испытывал. — Господин, вы в порядке? — послышался голос слева. Я повернулся на голос, увидев мужчину… азиатского происхождения. Одет он был в деловой костюм. Примечательно, что на его ухе был одет еле заметный наушник. Я не знал, кто это мог быть. И, опять же… я испытывал страх, не отрывая взгляда от мужчины. — Господин… — он протянул ко мне руку, но я резко отодвинулся, От чего свалились со стула, на котором сидел. — ТЫ КТО, МАТЬ ТВОЮ?! — с паникой, закричал я в его сторону на чистом русском. Он, как не странно, непонимающе посмотрел на меня. Ибо он меня не понял. А… как я их понимаю? Какого хуя…. — Господин, я вас не понимаю… — говорил он, пытаясь дотянуться до меня, медленно подходя ко мне. Тем временем подошли также несколько человек и начали разгонять толпу под гул «Съёмки окончены». Я в шоке смотрел то туда, то сюда. А тем временем ко мне подошёл этот узкоглазый и, кое-как, я дал ему себя поднять. Имелось острое желание сбежать, сопротивляться. Но… я устал. Да. У меня болит тело, голова. Глаз режет ноющей болью. Это мучительно. И страх… страх, который я уже давно не испытывал охватил всё моё тело и душу, что меня удивило. Далее я не до конца помню, что было. Разум словно опьянел, но я видел моментами, что происходило: Я прописываю удар второму подошедшему якуту; первый китаец меня успокаивает и помогает идти; Мы выходим через чёрный вход, направляясь по улицам и переулкам куда-то; Наконец мы видим чёрную машину. Меня осторожно посадили на заднее сидение, и мы поехали… В пути я и очнулся вновь. — «Я не знаю, что здесь происходит… но это существо… ОНО имеет к этому прямое отношение.» — раздумывал я, пока осматривал себя. Мои руки были меньше чем, когда я был в Совёнке и тем более в Иркутске. И страх… как в школьные времена… А внешность, глядя в зеркало в машине, была не похожа ни на Семёна, ни на меня. Я был тоже Бурятом, как этот китаец, но гораздо младше и с волосами чуть длиннее обычной мужской стрижки. На вид лет двадцать или около того… и глаз… он был перевязан бинтом с головой. Ранее я думал, что от страха я избавился тогда, когда я по глупости оформил ипотеку под 40% годовых на квартиру, но сейчас… сейчас это не смешно, блять. Я боюсь. Даже смотря в глаза этому китайцу, я не могу держать себя в руках, как раньше. Я не понимаю, что за херня здесь происходит и это смахивает на полный треш, но это шанс узнать всё, что мне нужно у этого китайца. — Куда мы едем? — спросил я, от чего китаец еле заметно дёрнулся, глянув в зеркало на меня. Его алые зрачки не выражали насмешки или ненависти. Они выражали беспокойство. — Кумон-Ми. В ваше поместье. — Поместье? Моё? — слегка рассмеялся я, — Ты себе то не ври, что может быть у такого хмыря, как я? — взгляд мужчины начал источать уже смесь удивления с беспокойством. Я чувствовал себя барменом. Мешаю коктейль из его эмоций. Я слегка хмыкнул. — Сэр… у вас снова? — опа, теперь беспокойство, но… мне всё же было интересно, что это за «снова». — Снова? — Провалы в памяти… по словам господина Ямагучи, в вас попали из микро-дезинтегратора в лобную долю… мерзкие членистоногие. — Членистоногие? Господина кого? Что в меня попало… я не понимаю. — думать было тяжело от резко поступившей головной боли. — Членистоногие. Пришельцы. Большая часть мужчин отправили на войну с ними… поэтому границы закрыты. — Как это закрыты. Помехи, лицо китайца заменилось на мандарин, а на нём улыбка. А машина перевернулась вверх дном. — Потому что луковые кольца развязали между картофельными опилками очередную войну, хули не понятного, полудурок? Помехи, и всё вернулось в норму. — Что, блять. — Вы не расслышали, господин? Никто не знает причины. — ответил он, после переведя взгляд на дорогу, успев остановиться сантиметр в сантиметр к пешеходному переходу. — Если у вас есть ещё вопросы, задавайте. Я постараюсь ответить вам в более подробном ключе, ибо это моя работа. Перед моим лицом появился… выбор диалога? Это…. Бред. Помехи, и выбор пропал, оставляя меня вновь один на один с моим собеседником. — Кто… кто такой этот господин Яма…. Ёмо…. — Ямагучи… и… вы действительно не помните своего отца? — бросил он грустный взгляд в мою сторону. У меня есть отец? Здесь? Но как это возможно… даже в Совёнке хоть и говорили, что у меня были родители, с ними никак нельзя было связаться. А тут я, походу, ещё и воевал с ним бок о бок с… пришельцами? Тупость. Я и его лица не помню. Вполне вероятно, что ситуация схожа с совёнком. Хотя… чёрт, я уже начинаю сомневаться. — Отец… — я сделал минутную паузу, следя за дорогой, а также за проходящими мимо людьми. За нами также ехало две чёрные машины, — Можешь… — хотел спросить я, но заметил, что мы остановились. А остановились мы у массивных деревянных ворот, вставленных в красиво украшенную арку. Забор был визуально сделан из дерева, но за ним, логично, былиной материал. Всяко крепче древесины. — Мы приехали. ПОМЕХИ. Пожалуйста, оплатите душой и картой с колоды. ПОМЕХИ. Ожидаете. — я не понял, что это было. Но последний фразы… будто не было. Но я чётко её слышал. Но меня эти глюки сейчас не волновали. Важен другой вопрос. — Слушай, а когда ты выучить успел русский? — ворота поместья начали открывать изнутри. Оттуда вышла группа из пяти человек в разных костюмах. В этот момент вспомнился анекдот про «сколько человек нужно, чтобы закрутить лампочку». Но да ладно. Китаец вопросительно приподнял бровь, — Русский? Господин, мы живём в Японии. И мы говорим на чистом японском. — я удивился, ведь я был абсолютно уверен, что задавал ему вопросы на русском. И у меня возник вопрос второстепенной важности. — А… в конференц-зале я тоже говорил на японском? Китаец обеспокоено посмотрел на меня, но всё-таки ответил. — Да, сэр. — Оу… — я понял, что всё это время я орал в зале на всеобщем языке… блять. — Я глубоко извиняюсь за свои действия… — стыдно? Нет. Но я сделал это действие в состоянии шока, поэтому я чувствую некую долю вины за этот инцидент. — Не беспокойтесь об этом, Сэр. — как-то успокаивающе проговорил он, — В вашем состоянии свойственны подобные реакции на происходящее, я понимаю. — … — я молча начал осматриваться, пока мы заезжали во двор. Территория поместья была внушительной. Напоминала классический японский стиль, который мне когда-то показывала Мику в музыкальном кружке. Оказывается, у неё в коробочке сохранились фотографии её родины. Естественно, фотографии были полароидными и даже не цветными. Но после этого показа такие пейзажи я узнаю из тысячи. Посреди двора находился небольшой ручей, огороженный камнями и бамбуковом, на который льётся вода. Со стороны он напоминал качели. А его названия я, хоть убей, не помню. Здание было не хуже того пейзажа, который я увидел. Всё же традиционный японский стиль прекрасен, хоть и специфичен. Со стороны конструкция может показаться ненадёжной, но на деле она может простоять сотни, а то и тысячи лет. Мы заехали на парковочные места и вышли из машины. Направляясь в сторону моего дома. Вы бы знали, как приятно звучат эти слова, особенно при виде такого жилья. Не комнатка, не квартира. А целый дом! Мне, живущим ранее в коммуналке, а после в нищуганском домике с женщиной за тридцать, эти хоромы казались раем! Пока мы шли, я видел, что из других машин достали какие-то сумки, и в темпе понесли их куда-то. Так я провожаю их взглядом, пока мы не подошли к главному входу. — Пришли, господин. Здесь… с вашего ухода не многое изменилось. Но всё-таки краткий экскурс вам провести я обязан. — он посмотрел на меня, видимо ожидая моего ответа. — Да… конечно. Было бы неплохо. — как-то растеряно проговорил я. Мы вошли через парадную дверь в обширный холл с лестницей на верх, где мой сопровождающий остановился. — Как вы поняли, это парадный вход. Здесь идёт развилка в несколько частей дома, которые выполняют различные задачи. Но всё походу экскурсии. Дальше мы прошли в коридор первого этажа, что справа от лестницы на второй. Почти все двери были выдвижные, как бы указывая на япону-мать происходящего. Только некоторые из них были стандартными, в одну из которых мы вошли. Открылся вид кухни. Большой кухни, где уже трудились несколько поваров. Но… было стойкое ощущение, что их должно быть больше? Это подтверждало наличие нескольких рабочих мест. Завидев нас, повара повернулись в нашу сторону с толи мрачным, толи счастливым взглядом. Но улыбка была будто… горькой? Они поклонились мне и моему спутнику. — А это кухня… Как вы видите, она переживала лучшие времена. Но качества не потеряла. Некоторых из поваров вы можете вспомнить. — само собой я никого не вспомнил, но виду не подал. Я еле кивнул и повара продолжили свою работу. Мы же отправились дальше по коридору проходя мимо комнат персонала, он быстро прошёлся по их назначениям, ибо это было не совсем обязательным для меня, как он сказал. На второй этаж мы добрались через холл, глядя на стену я видел символику. Я её понимал, потому что там был иероглиф Ямагучи. Откуда я их знаю? НЕ ЕБУ! Они просто из ниоткуда появились в моей башке. Это… трудно объяснить. Уже пройдя дальше он показал мне некоторые комнаты, в которых когда-то жили воспитатели для нас. Как объяснил мой сопровождающий, в них больше не было смысла. Конечно, некоторе до сих пор у нас работают… добровольно. Но, как я понял, как таковой роли в воспитании они больше не играют. Скорее как прислуга. Показал он мне мою вторую комнату, в которой я проводил меньшую часть времени в связи с чем тут остались только несколько коробок и шкаф, который был пуст. А ещё… несколько бюстов с уже пыльными катанами и полки с какими-то наградами по спорту. Каким же прилежным человеком же я был и… Погодите нахуя мне катаны? — Любуетесь своей старой коллекцией? — Я их коллекционировал? — Ну да… Я никогда не понимал рвения их собирать. Но каждый экземпляр вы держите в полном порядке… даже пыль с этих зачастую вытирали… пока вы не уехали. — … — я смотрел на них и вглядывался в каждую деталь. На наградах и трофеях было написано имя Агнис Ямагучи. Это моё имя? С фантазией, полагаю, у отца всё нормально. Узоры на ножнах были красивы, а рукояти прекрасным образом перевязаны. Не удержавшись, я подошёл к стойке и попытался взять одну из них в руки. Но когда я обхватил рукоять руками и поднял закрытый клинок над собой, я замер. Тело пронзило что-то, а в глазах пошли помехи. Перед глазами вместо катаны возник… лук. Такой, как палочка. Двинуться я не мог, что-то не позволяло. А на потолке возникли разные надписи. «Ты меня слышишь?» «Ты меня помнишь?» «Моё имя…» гласили они. И написаны они были на… русском? Почему я это вижу. И — Что-то не так, господин? — я хотел что-то ответить, но не давало! Не могу, блять. Рот словно опять зашили. А тело тем более двинуться не может. — Весело? Помехи. Я пришёл в себя и посмотрел на катану, я сильно сжал рукоять, да так, что становилось больновато. Я вновь смог дышать, и еле втянул в себя воздух полной грудью. За мной стоял китаец с протянутой рукой, но я посмотрел на него, после чего тот отстранился. Я посмотрел на свои руки, они несколько секунд дрожали, после прийдя в норму. Я быстро положил катану обратно на полку, бросив взгляд на неё вновь. Я чувствовал нависшую неловкость ситуации и повернулся к китайцу, посмотрев ему в глаза. — Я… думаю, что уместно будет пойти сразу в вашу комнату, Сэр? Ваши вещи, скорее всего, уже завезли. — я, не дав ответа, плавно кивнул. После, он пошёл вперёд, а я пошёл за ним следом. Такими темпами мы опять вернулись в холл и пошли уже в другие коридоры первого этажа. — В этой части здания находились ваши основные апартаменты. По крайней мере, здесь вы любили проводить большую часть своего времени. — Это почему? — Я не знаю. — сразу ответил он, но продолжил — Вы говорили, что здесь «удобно». Я начал вспоминать, но попытки оказались тщетными. — Ясно… Вскоре мы пришли к раздвижной двери в японском стиле, раскрыв которую мы увидели саму комнату. Она уже была более обжитой, чем та, что на втором этаже. И казалось… будто тут был какой-то запах… какой-то одеколон? Не ясно. Возможно, перед моим приходом её тщательно вычистили. Хотя раньше если кто-то и вычищал мою халупу, то после этой клининговой компании воняло лишь хлоркой, из-за чего приходилось проветривать помещение несколько часов. Но это не так важно. На стене, как и в старой, также висели катаны и какие-то награды… Ебануться. У меня иных слов больше нет. А также несколько картин в рамках на полках. На них был изображён «я» с людьми, которых я не знаю, но в теории могу сказать, что это мои родственники. А это… отец с матерью. Ладно, не хочу на этом зацикливаться. В углу стоял маленький комод, в который уже были какие-то вещи, а возле него стояли несколько чемоданов, которые ранее выносили люди с других машин… Посередине же стояла односпальная кровать с возможностью разложить её в двухспальную. Удобно. Действительно. — Ваши вещи в чемоданах мы не трогали, заранее оставив распределение вам. Ах, и ещё. — он полез к себе в карман и вытащил оттуда… смартфон? Да, смартфон, с тёмно-фиолетовым чехлом. — Вот. Ваш телефон… я должен был отдать его вам после конференции, но… был озадачен ситуацией. — Я… — я думал его наказать, чтобы не вызывать подозрений. Однако… я не решился. Наказывать человека из-за пустяка? Бред же! — …думаю, что это не твоя вина, в целом. Скорее я повёл себя крайне неподобающе. Необходимо будет как-то это решить. — я принимаю телефон из его рук и кладу его в карман. — А, тут уже вам волноваться не стоит. Мы уже замяли это дело. Все записи были утилизированы, а СМИ… вряд ли кто им поверит без весомых доказательств. — И на том верно. — Ладно, господин. Тут я вас вынужден оставить. Я могу идти? — спросил тот, будто от моего выбора что-то зависит. — Да… да, можешь. — Тогда хорошего вам отдыха, Сэр. -после этого он слегка поклонился и вышел, оставив меня в верном одиночестве. Я вновь бросил взгляд на свою комнату. И, не думая, лёг на кровать. Прикрыв глаза, я глубоко вздохнул. — Дела… — я поднял телефон и посмотрел на него. Обычный смартфон, чем-то похожий на гейфон из моего бытия в России, но он выглядел по другому. Будто компания, производящая эти передовые смартфоны резко оказалась где-то в Корее или в Китае. Экран больше, полное отсутсвие кнопок и приятный на ощупь сенсор. Я всё-таки решился нажать на кнопку питания, а точнее зажать, чтобы тот включился. Включился он довольно быстро, что странно. Но это было не так странно, как-то, что я увидел дальше. На заставке телефона стояла фотография… меня и какой-то… девочки. Я делал счастливую гримасу в камеру, в то время, как она просто улыбалась в камеру, приобняв мою свободную руку. Её тёмно фиолетовые зрачки казались такими светлыми в свете дня, и чёрные волосы не совсем длинные, не совсем короткие. Казалось, будто ей их плёл мужчина, а не она сама. Загвоздка была в том, что я не знал, кто это. А глядя на одну из фотографий на полках я заметил, что она там тоже есть, но… она там немного младше, чем здесь. — Кто же ты такая… — спросил я самого себя и продолжил смотреть, что в самом телефоне есть стоящего. А стоящего было много. — Дневник? — я открыл заметки в телефоне и увидел странную папку с записями, под названием «дневник». Открыв её, я увидел много записей, записанных будто по дням. Но по некоторым записям видно, что они делались с интервалом в неделю. А запись велась ещё… четыре года назад и до последних дней! Это явно то, что мне нужно, если я хочу знать, что со «мной» произошло. Время пока было пять, я решил читать с первой записи. Читаю я быстро, я не думаю, что это будет какой-то проблемой. ****** Прошло больше семи часов. С каждой строчкой прочитанного текста пазл начинал складываться всё лучше и лучше. К примеру, я понял, что моё имя, как я и подозревал, и было Агнис Ямагучи. Что я являюсь полноправным наследником дела моего отца, который оказался отпетым Якудзой и главой Клана Ямагучи, как и называется наша организации. Как оказалось, я не очень приветствовал рвение моего отца сделать меня главной «преступной организации», как я это называл и всячески отнекивался. Но он то и дело продолжал учить меня своему делу. Благо, я оказался не глуп и записывал все свои действия в дневник. Отец был крайне агрессивен в своём введении бизнеса. Шёл по головам, в буквальном смысле, желая подмять под себя большую часть кланов. Я же был более осторожен. Я хотел стараться действовать по другому, пытаясь понять ситуацию и привлечь к себе кланы иными способами, прибегая к методам отца лишь тогда, когда иного выхода нет. У меня были родственники. Их было… четверо: Моя мать, которая жила с нами, пока не умерла от какое-то болезни в мои четыре года; Сестра, которую прозвали Каори. С ней были сложные отношения, пока она в мои пятнадцать не уехала КУДА-ТО. Куда, я сам не знал; Сам отец, имя которого я, почему-то, не упоминал ни разу. Но он был для меня примером для подражания с самого детства, хоть и не абсолютным; А также была… кузина. Хотелось бы выделить ей особое внимание. Кузина, ставшая ему, ну то есть мне, буквально сестрой. Той самой, которой мне Каори не была. Её звали Юми. Я её баловал, играл с ней в детстве, проводил с ней время. Даже когда она собиралась в школу я готовил ей на завтрак что-то. Когда мне наступило шестнадцать, я вышел на работу, на время уйдя со школы. Причиной тому так же была прихоть моего бати обучить меня своему делу. Каким образом он договорился о таком долгом отсутствии я не знал, как и тот, кто был в моём теле до этого. Да и он не заострял на этом внимания. Работал я в одном из клубов, принадлежащих моему отцу, где я и раскрыл свои принципы в действии. Как оказалось, это было сложнее, чем казалось. Но я смог не дать себе уподобиться отцу и дать клубу толчок. Так обо мне узнали другие кланы, начав меня по своему «уважать». Деньги же шли мне… по крайней мере половина от того, что приносил клуб. Я не стал тратиться на себя, хоть и был соблазн. В это время я… покупал различные вещи и подарки для Юми, даря их ей в руки. Терпя один и тот же ответ «Зачем ты мне покупаешь эти бесполезные вещи?» я, раз за разом, брал ей ещё. Один раз даже на новый год подарил ей мишку. Да, самого обычного мишку. Чёрного такого, с фиолетовыми зрачками. Сказал, что он напоминает мне её. Так шли мирные дни, пока меня не отправили на фронт, где я и успел сделать ту самую фотографию с главного экрана перед самим отъездом. Полагаю, мне тогда была уже семнадцать, раз это было через год после получение мной работы. Дальше дневник шёл, как военная хроника… до нынешнего момента он особых ранений не получал и даже высылал деньги, которые платили каждому мужчине за участие в войне, непосредственно Юми, как бы поддерживая её. Я даже проверил, не врал ли он, открыв какое-то приложение местного банка и увидев множество крупных переводов на счёт Юми Ямачуги. Он… действительно любил свою сестру… и, так как я по иронии занял его место… может быть я должен ей помочь? Я обязан её найти. Здесь, кстати, говориться об его отце больше. Его отец был в составе передовых войск, как и он сам. Даже было оружие у него. Правда после ранения автомат списали и ещё, что он называл «Его любимым оружием». От чего он в последних записях жалел. После всех этих событий меня отправили обратно на гражданку. Там я должен был встретиться с каким-то Нишидой и отправиться с ним на мероприятия по встрече с СМИ. Таким образом я понял, что этого бурята, который всё утро меня сопровождал звали Нишида, а были мы на интервью по поводу военных действий на границе. Одним словом, я немного обосрал всё мероприятие. Кайф. ****** Итак, что мы получили из дневника? Много чего. Я понял, кто стоит на моём главном экране и что я обязан её найти. А дальше… нужно узнать имя пахана. Ни в дневнике, ни в разговоре я так и не узнал имя отца. Будто оно намеренно отовсюду стёрто. — Первоначальная цель, Юми. — чётко и ясно проговорил я, — И Каори второстепенная. Похоже, что она меня будет недолюбливать, раз мы столь долго не виделись. — А теперь… — я взял телефон вновь в руки. На часах было два часа ночи. — Ёбаный в рот… — сказал я и поднялся. В окно через окошко бил лунный свет. Я планировал читать до девяти хотя бы, но чтобы засидеться настолько. — Ладно, что уж там. Я, не раздумывая достал из комода простыню, красиво уложенную тут, и расстелил её на кровати. На неё же положил подушку. Сняв с себя почти всю одежду и заменив её на попавшиеся в комоде лёгкие штаны и новую футболку, ибо старая уже начала вонять грязью, я улёгся в кровать, почти сразу провалившись в сон.