Я возьму на себя ответственность...

      После вчерашнего инцидента в ванной оба решили попробовать построить что-то вроде отношений. Тайных отношений. Никто — ни в коем случае — не должен был узнать, увидеть или даже догадаться, что между ними что-то есть.       Теперь нужно было встречаться крайне осторожно. Особенно после того случая, когда отец чуть не застал их за поцелуем. Он, конечно, повысил голос и уже начал думать в неправильном направлении, но Эмма соврала, что Вару нравится одна девочка, а целоваться он не умеет. Вот она, как заботливая сестра, и решила ему помочь. Странно, но, похоже, отец поверил. С того дня оба стали вести себя осторожнее и позволяли себе нежность только тогда, когда дома никого не было.       Вару быстро понял, что такие отношения ему даже нравятся. Он стал ещё сильнее привязываться к Эмме.       Эмма поначалу чувствовала то же самое — до одного момента. Она вдруг осознала, что не хочет продолжать. Что эти отношения могут разрушить их обоих… и что всё это попросту неправильно. Да, она любила его, спору нет. Но что, если об этом узнают? Какая волна осуждения, пересудов и слухов обрушится на них? А отец, узнав, может вовсе запретить им общаться или даже отправит каждого к разным родственникам — и они больше никогда не увидятся.       Больше всего пугала неизвестность. Этот страх знаком каждому: даже если ничего не произойдёт, ты сам себя изведёшь, будешь мучиться сомнениями и в конце концов превратишься в параноика.       Именно поэтому Эмма решила поговорить с Вару.       Стоя у двери, она переминалась с ноги на ногу, не решаясь постучать.       — Сейчас или никогда…       Два коротких стука, и изнутри донёсся голос:       — Входи!       — О, Вару, привет, — начала девушка, осторожно выглядывая из-за двери. — У тебя всё хорошо?       — Привет. Нормально.       — Слушай… я хотела поговорить. Это не даёт мне покоя с самого начала наших отношений.       — Что-то не так? Ты не хочешь больше встречаться?       — О, нет-нет… Хотя… в каком-то смысле — да.       — Говори прямо.       — Просто меня не покидает мысль, что кто-то всё-таки узнает. И… представь только, сколько осуждения польётся на нас. Папа ведь уже чуть не застал нас. Я думаю, нам стоит сделать паузу… хотя бы на время.       — Подожди. То есть ты сама предложила встречаться, а теперь говоришь, что не хочешь? — в голосе парня звучало раздражение.       — Я не говорю, что не хочу. Да, у меня есть чувства к тебе… Но пойми, я просто боюсь, что нас могут застукать. Тем более после того случая.       — Я пытаюсь понять тебя, правда. Но твоя логика… странная, — тихо бросил Вару.       — Да, но послушай…       — Это ты меня послушай! — перебил он, резко поднимаясь. — Не хочешь — не надо. Иди, куда хочешь. Только потом не жалуйся, что помираешь от недостатка секса.       — Я понимаю, как это звучит, — Эмма с трудом сдерживала слёзы. — Но я переживаю за нас двоих.       — Да что ты? Если бы хоть немного переживала, подумала бы об этом раньше.       — А ты сам лучше? Сначала добиваешься, заставляешь влюбиться, а потом ведёшь себя, будто тебе всё равно! Да тебе, похоже, от меня только потрахаться и нужно!       — Пошла вон, — резко бросил он, обернувшись к ней.       — Что, сказать нечего? Или правда глаза режет?       — Я сказал, пошла нахуй! — не выдержал Вару.       — Пойду. Обязательно, — с горечью ответила Эмма. — Только не мечтай, что на твой.       Она развернулась и вышла, хлопнув дверью.       — Вот так, хочешь как лучше — а тебя не слушают, — пробормотала она себе под нос.

***

      Прошла неделя. Они почти не пересекались. Если и встречались случайно, то лишь обменивались холодными, колкими взглядами.       Эмма начинала всерьёз думать, что Вару просто использовал её — как игрушку, как средство для утоления своих желаний. От этих мыслей внутри всё сжималось, и глаза сами наполнялись слезами.       Жизнь обоих стала какой-то мутной и серой. Всё, что раньше казалось живым и тёплым, теперь будто потеряло краски.       Уже приближалась зима, а за зимой и весна. В апреле Десятая хотела съехать. Как раз она и копила себе на жильё около двух годов.       И, в какой-то степени, она была рада, что больше не увидеться со своим младшим братом. А с другой... жалко. Было жалко потерять яркие воспоминания, связанные с ним.       Да и чего греха таить, по сексу она тоже соскучилась. Каждую ночь промежность просто разрывалась от желанного члена. Хотелось тёплого и пульсирующего. Но, к сожалению, приходилось обходится только дрочкой. Чего явно было недостаточно.       Эта ночь была не исключением. Уже первый час, а заснуть не получалось, как не старайся.       Мельком Эмма услышала лёгкий скрип двери — ночью он звучал особенно громко.       Медленно и, на удивление, неуверенно в комнату вошёл Вару.       — Если ты пришёл только ради секса, — тихо произнесла она, не поднимая взгляда, — то сделай, что хотел, и уходи.       — Что? Нет… совсем нет, — растерянно ответил он. — Я не за этим.       — А за чем тогда? — в голосе девушки прозвучала усталость.       — Я… хотел извиниться. Ты была права. Просто… я не знаю, как объяснить своё поведение.       — Серьёзно? — Эмма приподнялась на локтях. — Ну, хотя бы признался.       — Правда, прости, — Вару сел на край кровати, нервно потирая ладони. — Всё это было не ради удовольствия. Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо. Ты мне действительно дорога. И дело не только в близости.       Эмма чуть заметно улыбнулась.       — Приятно это слышать. Приятно, что ты способен признать ошибки. Или это спектакль, чтобы добиться своего?       — Нет! — поспешил возразить он. — Говорю искренне. Можешь хоть на детекторе лжи проверить.       — Хех… может, и проверю, — пробормотала она, ненадолго задумавшись. — Знаешь, ты тоже мне дорог. Я люблю тебя. Но пойми: когда ты орёшь и не выполняешь обещанное, мне больно. Я начинаю терять доверие.       — Я понимаю. И постараюсь больше не совершать таких глупостей, — тихо сказал он.       Эмма чуть приблизилась и обняла его, прижавшись крепко, словно боялась отпустить.       — Признайся честно, — прошептала она, — ты пришёл только ради извинений?       — Если честно, да. Совесть не давала покоя.       — Вот как… — Эмма взглянула ему в глаза, уголки её губ дрогнули. — Тогда, может, останешься?       Вару на секунду растерялся.       — Ты… ты хочешь?..       — Да, хочу, — мягко перебила она, глядя прямо в его глаза.       Он кивнул, и между ними вновь повисло то самое знакомое, притягательное напряжение.       Эмма села к стенке, опершись на неё, раздвинув ноги.        Пятый приблизился и положил ладонь сначала на живот дамы, медленно идя вниз. Рука зашла под ткань шорт и нижнего белья, начиная лёгкую стимуляцию.        Одновременно с этим, он припал к губам дамы, не стесняясь, заходя языком. Лёгкие постанывания заглушались поцелуем.       Так приятно, когда клитор массируют чужие пальцы.       Резкое ощущение того, как палец зашёл внутрь, вызвало стон, громче предыдущих. Отстранившись, Пятый резко вставил второй палец.       — М-м-м... да-а-а-а, — раздался шёпот из уст дамы.       С каждым новым толчком движения руки становились быстрее и грубее, что доносило неописуемое удовольствие.       Ткань неприятно натирала возбужденные соски, из-за чего, сквозь наслаждение, даже задрать футболку — было задачей.       Вару было тяжело надрачивать сестре сквозь ткань. Именно поэтому он вытащил руку. Дама уже успела издать расстроенный стон, но Пиковый быстро всё объяснил.       После избавления ненужной ткани, все движения вновь вернулись. Девушка уже дрожала и извивалась от удовольствия.       — Я больше не могу терпеть... — тихо прошептал Вару, вытаскивая мокрые пальцы из влагалища.       Собственная ткань доставляла неудобство и некое натирание. Быстро избавившись и от этого, Пиковый, подполз к Эмме, раздвинул её ноги шире, направил член в дырочку и резко вошёл до самого конца и сразу же пошли дерзкие движения, которые сопровождались хлопаньем тел друг об друга.       Дама устало улыбнулась, наконец получив желанное. Быстро расслабившись, она обняла другого за шею.       Только вот напрягал один вопрос: успеет ли он вовремя выйти? Но в прошлые разы он всегда успевал, поэтому этот вопрос ушёл на второй план.       Член грубо входил, но очень приятно тёрся об стенки. Каждый толчок сопровождался стонами и громким хлюпанием.       В один момент Пиковый наклонился к уху Эммы и тихо пообещал:       — Я возьму на себя ответственность...       Пиковая сначала не поняла, какую ответственность, но движения уже были бешеной скорости, а выходить Вару вряд-ли собирался. И тут до неё дошло.       — Что? Нет!       Резкое торможение и Эмма почувствовала, как внутри разливается горячая жидкость.       Вся жизнь будто пролетела перед глазами девушки. В глазах медленно образовались хрусталики.       Член медленно вышел из нутра. Эмма медленно отпустила шею парня. Сил ни на что не было. скатившись по стенке вниз, веки потяжелели. Сквозь сон, чувствовалось, как сперма вытекала из нутра.

***

      Эмма проснулась, когда за окном ещё царила темнота. Сквозь лунный свет она прищурилась и посмотрела на часы — было около четырёх утра. Повернув голову, девушка заметила силуэт на балконе. Тихо поднявшись с кровати, она натянула на себя футболку и трусы — больше для приличия, чем из стеснения, — и вышла к нему.       — Давно куришь? — спросила она, подходя ближе.       — Да нет, всего неделю, — ответил Вару, не отрывая взгляда от улицы. — Друг сказал, что помогает расслабиться.       — Понятно. А почему не спишь?       — Не спится.       — Бывает, — кивнула Эмма.       Молчание растянулось на минуту, наполненное тихим шорохом ночного ветра. Первым нарушил его Вару.       — Слушай… ты не злишься?       — На что?       — Ну… на то, что я… тогда… — он запнулся, понизив голос, — что всё получилось так, как получилось. Ты ведь не хотела ребёнка.       Эмма вздохнула.       — Нет, не злюсь. Тем более ты сказал, что возьмёшь всю ответственность на себя. Если, конечно, не врёшь.       — Нет, правда, — поспешил он заверить. — Я не откажусь. Обещаю.       — Ладно, верю, — мягко улыбнулась она. — Тем более… это будет и мой ребёнок. Я не смогу сделать аборт. Просто… не смогу убить жизнь, которая внутри меня.       Вару тихо усмехнулся.       — Теперь я точно уверен, ты копия нашей мамы.       Эмма рассмеялась в ответ:       — Ха-ха, спасибо.       Они долго молчали, стоя рядом и глядя вниз — на пустую улицу, по которой время от времени проезжали редкие машины. Ветер слегка шевелил волосы, и от ночного воздуха веяло спокойствием.       — Знаешь… — вдруг сказала она, — я люблю тебя.       Вару медленно потушил сигарету, обернулся и, посмотрев ей в глаза, тихо ответил:       — И я тебя.       Она расправила руки, приглашая его в объятия, и он шагнул ближе. Тепло их тел смешалось с прохладой ночи, а лёгкий шум ветра стал единственным звуком, заполнявшим тишину.       — Ты — любимая сестра, — шепнул он ей на ухо.       Эмма закрыла глаза, прижимаясь крепче. Всё остальное уже не имело значения.