Цзяоцю: Лекарство

Ты свернулась калачиком на полу в ванной, обхватив руками живот. Лоб покрылся испариной, и, несмотря на все усилия, тебе едва удавалось контролировать даже собственный ритм дыхания. Снова наступили «эти дни», и последние два часа ты сражалась, пожалуй, с самыми сильными менструальными болями в своей жизни. Ты прекрасно понимаешь: стоит лишь попросить, и облегчение придет мгновенно. Цзяоцю прямо за дверью — возится с травами или чем-то подобным, — ты не знала наверняка. Учитывая его лисье происхождение, он, скорее всего, прекрасно осведомлен о происходящем, но этот проклятый человек и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Во всяком случае, пока ты сама не подойдешь и не попросишь об этом. Тело скручивает очередной спазм. Подавив стон, ты подаешься вперед, прижимаясь лбом к холодной напольной плитке. В этой нелепой позе ты покачиваешься из стороны в сторону, пока боль не стихает до чуть менее мучительного уровня. Очевидно, что долго ты так не протянешь. Как бы тебе ни претила мысль полагаться на своего похитителя, он — единственный, кто может помочь. Ты гадала, не спрятал ли Цзяоцю обезболивающие именно для этой цели: этот мужчина хитер как... ну, как лис — ни одна уловка не покажется ему слишком дешевой, если она помогает загнать тебя в то состояние, которое ему нужно. Он запредельно несправедлив. Тихо выругавшись, ты поднялась с пола, сгорбившись и все еще прижимая руки к животу. Взглянув в зеркало, ты обнаружила, что лицо осунулось и побледнело — ты выглядела так, будто не отдыхала неделю. Впрочем, неудивительно, ведь из-за нынешней проблемы поспать прошлой ночью почти не удалось. Стараясь ступать как можно тише, ты прижимаешься ухом к двери. За стеной почти ничего не слышно, лишь едва уловимое позвякивание посуды. Лекарь все утро был занят каким-то делом, и, похоже, до сих пор не закончил. В животе закипает страх при мысли о том, что он может попросту отказать: учитывая характер Цзяоцю, это было бы вполне в его духе. И это был бы далеко не первый раз, когда он использует против тебя обстоятельства, которые ты не в силах контролировать. — Не кажется ли тебе, что ты излишне все усложняешь? Сердце подпрыгивает от звука голоса Цзяоцю, раздавшегося прямо из-за двери. Как он мог тебя услышать — загадка, но, с другой стороны, его народ славится своим чутким слухом. Более того, ты понимаешь, что скрывать свое состояние больше нет смысла: выбора нет, и ответственность за первый шаг целиком ложится на твои плечи. Очередная судорога пронзает тело. Ты стискиваешь зубы, терпя боль, и одновременно тянешься к дверной ручке. Решив, что с тебя хватит, ты буквально вываливаешься из ванной. — О, а вот и ты, — прокомментировал Цзяоцю, завидев, как ты неуверенно выходишь из своего убежища. На самом деле он тебя не видел, конечно, но все равно повернул голову в твою сторону, будто смотрел прямо на тебя. — Дай мне что-нибудь, — взмолилась ты, буквально складываясь пополам на пороге. — Пожалуйста, дай мне что-нибудь от этого. Лицо Цзяоцю принимает сочувственное выражение, хотя ты не могла сказать наверняка, было ли оно искренним. — Один момент, — произнес он, ставя ступку и пестик на стол. Мужчина открыл один из шкафчиков над столешницей и потянулся за чем-то в глубине. Осторожно выудив маленькую пиалу из ряда склянок, он принялся покачивать ее из стороны в сторону, помешивая варево, пока на поверхности жидкости не проступило несколько темных пятнышек. Затем провел над ней рукой, и в мгновение ока чаша вспыхнула пламенем. Огонь исчез так же быстро, как и появился, оставив после себя порцию исходящего паром горячего супа. — Я постарался не злоупотреблять специями, — сказал Цзяоцю, обмахивая пиалу пальцами. — Он довольно горячий, береги язык. И направился к месту, где ты сидела, сжавшись в комок на полу. Мягким прикосновением мужчина заставил тебя поднять голову ровно настолько, чтобы прижать край пиалы к твоим губам, и затем наклонил ее. Это вкусно. Насыщенная жидкость стекает в горло, ты пьешь жадно, почти не обращая внимания на то, как жар обжигает рот. Цзяоцю не солгал насчет приправ — суп куда менее острый, чем то, что тебе обычно приходится терпеть, — но твои вкусовые рецепторы все равно молят о пощаде. Впрочем, тебе плевать: суп исчезает в считанные секунды. — Должно подействовать через пару минут, — произнес Цзяоцю, отстраняя пустую пиалу от твоих губ. — Как ты себя чувствуешь? Плохо, ужасно, паршиво, кошмарно — но ты ему этого не сказала. Вместо этого лишь прерывисто выдохнула и снова бессильно осела на пол. Ты почувствовала, как пальцы мужчины скользнули по поясу твоих домашних штанов. На один краткий, полный ужаса миг ты думаешь, что он собирается перейти к чему-то интимному, но вместо того, чтобы опустить руку ниже, Цзяоцю кладет ладонь на низ твоего живота. — Боль в центре или смещена в сторону? — спросил он, нежно прижимая ладонь к твоему животу. Она была теплой и приятной. — Эй, не надо... не... — ты уже собиралась начать протестовать, но жалоба замерла на языке, как только его прикосновение притупило самую острую часть боли. Похоже, твоя покорность его порадовала, и Цзяоцю вознаградил тебя, погладив свободной рукой по затылку. Впервые его близость не казалась абсолютно невыносимой.