Цзин Юань, мне больно. 18+

Ни для тебя, ни для него не секрет: принять его член — задача не из легких даже в лучшие дни, а в худшие — и вовсе невыносимое испытание. Тем не менее тебе приходится проходить через это по несколько раз в неделю, а то и каждую ночь. В каком-то смысле тебе невероятно повезло, что генерал не относится к числу ублюдков, которые просто вошли бы внутрь силой, когда твое тело совершенно к этому не готово. Но с другой стороны, бесконечная возня с тем, чтобы обеспечить хотя бы относительный комфорт во время процесса, никогда не была тем, чего ты ждала с нетерпением. Сохраняя свою привычную невозмутимость, Цзин Юань ни капли не смущается из-за твоих редких жалоб на боль, когда пытается проникнуть в тебя. Он знает, что для тебя это слишком, и избежать некоторых болезненных ощущений невозможно. Его даже кровь не особо тревожит, хотя для тебя это ужасающее зрелище. Но, в конечном счете, его не так уж сложно убедить в том, что что-то действительно идет не так. Когда ты резко, судорожно вдыхаешь и пытаешься вырвать запястья из его железной хватки, шипя испуганное: «мне больно», генерал все же берет паузу, чтобы разобраться в происходящем. Он неторопливо останавливается. Кажется, будто Цзин Юань не верит, что ты на самом деле испытываешь настоящий дискомфорт, и, несмотря на твою искреннюю реакцию не спешит, медленно вытаскивая из тебя член. Если бы у тебя остались силы сосредоточиться на чем-то, кроме ноющей боли глубоко внутри, пока его плоть покидает твое тело, ты бы почувствовала себя оскорбленной. Но присутствие этого мужчины редко оставляет тебе пространство даже для мимолетных мыслей о собственном достоинстве. Его свободная рука скользит к низу твоего живота — теплая и тяжелая на разгоряченной коже. Слегка нахмурившись, Цзин Юань одаривает тебя подобием мягкой, извиняющейся улыбки, нежно поглаживая область над тазовой костью. Однако этот жест не выражает искреннего раскаяния; ты слишком хорошо его знаешь, чтобы принять это выражение лица за что-то иное, кроме завуалированного снисхождения. Тебе остается лишь гадать: верит ли он тебе вообще или просто разыгрывает этот спектакль ради приличия. С ним иллюзия выбора особенно тяжела: это всегда лотерея — воспримет ли он тебя всерьез или нет. Да и к тому же, ты едва ли можешь сказать или сделать хоть что-то, что заставило бы генерала прекратить начатое. — Прости, — произносит он все тем же размеренным тоном. И хотя слова звучат достаточно искренне, в груди все равно остается саднящее чувство унижения. Однако, каков бы ни был его истинный умысел, Цзин Юань все же принимает критику к сведению: слегка сменив позу, он тянется за одной из подушек у твоей головы, приподнимает твое тело над матрасом и подкладывает ее тебе под поясницу. Затем, не давая тебе больше ни секунды передышки, он продолжает с того места, на котором остановился, вновь направляя член к твоему входу. Как обычно, ты получаешь лишь краткое устное предупреждение перед тем, как он снова начинает входить в тебя. Честно говоря, он воспринимает твои жалобы гораздо серьезнее, чем показывает. Просто в какой-то степени он хочет, чтобы ты видела в нем более сильную, умную и опытную сторону в ваших отношениях. В конце концов, его работа — знать, как о тебе позаботиться, а позволить тебе идти наперекор тому, что он предлагает, значило бы лишь посеять еще больший раздор между вами. С твоей точки зрения это может выглядеть несколько претенциозно и высокомерно — будто он пытается выставить себя воплощением абсолютной мудрости в вопросах твоего же тела. Но на самом деле он просто хочет, чтобы ты верила, что в любой ситуации он способен взять все под контроль.